Твой последний букет

Каково это — задыхаться от одного вида человека? Каково это — чувствовать гулкое биение сердца, которое лёгкой вибрацией отдаётся по рёбрам? Каково это — невольно искать глазами тот самый неповторимый взгляд, шарф и одежду? Каково это — только при одной мысли о человеке ощущать запах кофе, пионов, чая и чего-то, до одури пьянящего и врезающегося в мозг? Всё это Сан-Фран не знает, точнее не знал до одного мгновения в своей жизни, когда всё вдруг перевернулось с ног на голову. Весь мир, идеально выстроенная история жизни и собственные убеждения в миг рухнули, превратившись в бесполезную колоду карт, где первой картой является смеющийся Джокер. Хватило всего одного взгляда, секунды и пары слов от Лололошки, чтобы навеки потерять душевный покой и равновесие на золотых чашах весов. А взгляд глубоких чёрных, словно сам космос, глаз навсегда захватил его в свой личный плен, выбивая из-под ног твёрдую почву. Лампы тускло светят своим белым светом, приближенным к лунному. Бирюзовая лакированная деревянная поверхность блестит чистотой, и при желании в неё можно смотреться как в зеркало, однако Сан-Фран всё равно продолжает её протирать от невидимой грязи и капель крови наблюдателей. Глаза сами собой закрываются от усталости и звенящей тишины. Сан-Фран почти погружается в дрёму, но лапам сна мешает колокольный звон, разрезающий тишину и звучащий чересчур громко. — Добро пожаловать в бессмертную искру! Когда в поле зрения попадает клетчатый шарфик, сопровождаемый запахом мяты, лимона и черники с примесью металла, сердце начинает стучать подозрительно быстро. Губы сами собой формируются в глупую влюблённую улыбку, а глаза ярко сияют счастьем из-за резкого выброса адреналина и дофамина в кровь. Лололошка приветливо улыбается, правда, выглядит это довольно жутко из-за большого количества светящейся голубой крови на одежде и даже на лице, да и чересчур зловещая тень падает на глаза Лололошки. Франческо никогда не признается себе в том, что мироходец его периодически пугает до мурашек и неприятного холодка, взъерошивающего волосы. Выраженная безэмоциональность к некоторым вещам, идеальное владение холодным оружием, пугающие взгляды с вечной усталостью, которая никуда не уходит, и неумение держать язык за рядом его белых зубов — всё это наталкивает на определённые мысли, которые Сан-Фран никогда не произнесёт вслух. — Привет, Франя! Как твои дела? Опять мало посетителей? — интересуется Лололошка, выгружая на недавно чистую поверхность плоть наблюдателей. Франческо для приличия рассматривает её с разных сторон, глядит, как она блестит в свете лампы, прежде чем положить в одну из полок под прилавком и кинуть на стол мешочек со скинтом. — Дела так себе. Посетителей нет. Ты точно не наслал на меня порчу? Фран недовольно прищуривается, на что Лололошка заливается звонким смехом. — Ну, ты, Фран, конечно, рассмешил. Теперь я и сам не уверен. Франческо кажется, что он сейчас упадёт. Каждое действие Лололошки вызывает непонятную дрожь и заставляет ноги предательски подкашиваться. Дыхание спирает, из-за чего полноценный доступ к кислороду частично перекрывается. Эльф будто находится под наркотиками, хотя любовь и есть самый настоящий наркотик. Только этот наркотик в пять, а то и в десять раз сильнее. Любовь опьяняет, в начале доводя чуть ли не до предобморочного состояния, заставляет задыхаться в своей сладости и мечтательно закатывать глаза в надежде на светлое, беззаботное будущее с предметом обожания. Однако насколько бы мечты не были прекрасными и сладкими, рано или поздно на их смену приходит жестокая и холодная реальность, которая бьёт под самый дых, заставляя звёздочки летать перед глазами. Навряд ли такой прекрасный юноша как Лололошка захочет связать свою жизнь с Франом, да и в принципе ему, наверное, не нравятся парни. Вот так и живёт Франческо последние несколько недель. Он любит и страдает, и страдает, от того что любит. Его сердце жалобно стонет в глубине грудной клетки, из-за того что не может получить долгожданное тепло, уют и то самое крепкое плечо под боком. Глаза щиплет, но Фран подавляет в себе желание закричать от всеобъемлющей тоски, пустоты и одиночества. Он сейчас на работе, поэтому продолжает натужно улыбаться предмету воздыхания, лелея надежду рассказать все свои чувства, желания и мечты. — Фран, ты свободен после работы? — спрашивает Лололошка, склонив голову влево как котёнок. У Сан-Франа есть много дел после работы, но отказать Лололошке для него сравни смерти и самому страшному пороку. — Для тебя я всегда свободен. А что, позвать меня куда-то хочешь? — спрашивает Фран, положив голову на сомкнутые в замок руки. Лололошка прикрывает шарфом выступивший на щеках румянец. Таким ласковым голосом к нему ещё никто не обращался, насколько он помнил, хотя на его память полагаться является гиблым делом: уж больно большие пробелы и промежутки занимают его память и мозг. — Да. Встретимся в Эрессии возле моего дома через час после закрытия твоей смены? Даже сквозь тёмные стёкла очков эльф различает этот неповторимый, озаряющий весь мир своим ярким светом, счастливый блеск. Франческо говорит сдержанное «да», и счастливый Лололошка под переливы колокольчиков буквально вылетает из лавки. Фран опирается спиной о прохладную стену, чувствуя, как ноги перестают его держать и просто разъезжаются в разные стороны. Внизу живота летают бабочки, хотя по ощущениям это скорее полноценные птицы или кто покрупнее. Сердце стучит слишком быстро, из-за чего кажется, что оно с секунды на секунду остановится навсегда, заставив этот сложный механизм перестать работать и медленно остывать. Дыхание выходит с хрипом, сипением — и вдруг тишину разрезает кашель. Франческо смотрит на свою руку, на которой выделяются совсем маленькие, но при этом яркие капельки крови. Волшебная палочка, перевязанная у основания фиолетовой лентой, поднимается вверх, а чуть осипший голос шепчет: — Fluence. Салатовые искры падают на пол, как россыпь звёзд, прежде чем раствориться и окончательно исчезнуть. Эльфу данное наблюдение не нравится, и в лучшем случае стоит заняться своим здоровьем в ближайшие дни, ибо данные симптомы ранее он у себя не наблюдал. Стрелка часов движется слишком быстро и одновременно слишком медленно, но одно остаётся неизменным: встреча с Лололошкой неумолимо приближается и буквально дышит магу в затылок. Ключ поворачивается в замочной скважине и закрывает двери магазина на следующие несколько дней. Фран с прищуром осматривает собственный гардероб, не пестрящий большим количеством образов и нарядов. Эльф не видел до этого момента смысла в большом количестве цветных разрисованных тряпок, но сейчас они действительно кажутся ему такими важными и нужными. — М-да, и чем я только занимаюсь в свои-то годы. Эльф смотрит на рубашку с рукавами-фонариками, которая оголяет спину, и в итоге его искра ярко светится. Пуговицы на манжетах проскальзывают в свои ячейки. Палочка очерчивает волнистые узоры в воздухе, и перед эльфом открывается индивидуальный портал. Ноги привычно проходят через голубую межпространственную тонкую ткань, разрывая её. Запах холода, фруктов и металла меняется на запах смолы, леса и тепла. Франческо прикрывает глаза и вдыхает полной грудью чистый воздух, однако вдоволь насладиться данной спокойной атмосферой ему не дают тёплые удушающие объятия. — Пошли, я тебе покажу прекрасное место! Руки Лололошки плавно скользят с плеч Франа к его ладоням и, крепко схватившись за них, тянут за собой. Ноги в чёрных туфлях еле касаются тонких ярко-зелёных травинок с бриллиантами росы. Деревья склоняют свои ветки с листвой, словно кланяясь перед ними. Лололошка смеётся звонко и чисто, как маленький ребёнок, а Франу остаётся лишь смущённо улыбаться и подчиняться этому необычному мнимому приказу. Тихое уханье сов создаёт собственную неповторимую мелодию. Вдруг лес расступается и перед глазами эльфа предстаёт широкая поляна, залитая ярким лунным светом. Тёмно-синее небо плавно перетекает в светло-голубые, золотые и светло-розовые туманные оттенки. На небе сияют тысячи звёзд, которые, словно маленькие хлопья, рассыпались из банки по ночному покрывалу. На ковре из мха, травы и некоторых полевых цветов лежит клетчатое покрывало с двумя подушками и плетёной корзиной. Лололошка падает на покрывало и утягивает за собой Франа, который чуть ли не падает на него всем своим весом. Рефлекс вроде выставления рук вперёд при падении работает прекрасно, поэтому когда эльф открывает глаза, то видит лицо Лололошки буквально в паре сантиметрах от себя. Его щёки алеют, и ему кажется, что он непозволительно долго всматривается в столь идеальные черты и очки, пытаясь уловить на себе тот самый взгляд. — Фран, ты так звёзды не увидишь. Лололошка нежно улыбается и тихо смеётся, пока Франческо встаёт, стыдливо опустив уши вниз. Лололошка подтягивает корзинку ближе и открывает её. Его пальцы достают со дна ягоду клубники и кладут её на язык, откусывая хвостик. Сладость с лёгкой кислинкой создаёт во рту настоящий фейерверк. Из травы начинают вылетать толпы светлячков. Они выглядят словно маленькие звёзды, которые решили спуститься с небес на землю, дабы стать частью чего-то важного и значимого. Лололошка протягивает ягоду Франу, который с некоторой толикой смущения её съедает. В груди вырастает уверенность, что его чувства примут, поймут и признают. Губы от напряжения пересыхают, а дыхание на секунду будто затаивается между деревьями. — Фран, смотри, звёздопад! Загадывай желание! Лололошка указывает на звёзды, которые быстро летят вниз, оставляя за собой белый шлейф. — Ло, я бы хотел тебе кое в чём признаться. Ладони эльфа сжимают руку Лололошки. Сердце гулко стучит в груди, разрываясь от нетерпения. Их взгляды встречаются всего на миг, всего на секунду, но именно в этот момент Фран ощущает молнию, искру, пробежавшую между ними. — Знаешь, что я загадал? — спрашивает Лололошка в ожидании отрицательного ответа. — Я не хочу больше забывать своих друзей, другие миры и свою личность. В этот момент Фран чувствует, как в груди у него что-то трескается, ломается и разбивается, будто внутри у него была стеклянная или фарфоровая ваза. Как он мог забыть такую важную деталь? Его не вспомнят; выкинут из головы такую важную вещь как любовь, словно обёртку от конфеты. Как он мог вообще влюбиться в человека, который в любую секунду может исчезнуть и забыть всё, связанное с ним? Глаза щиплет от горячих, разъедающих душу, словно яд, слёз. Франческо несколько раз моргает, стараясь сдержать их внутри вместе с криком боли и отчаяния. Как он вообще мог подумать, что может полюбить? Как вообще он мог подумать, что ему суждено просыпаться утром под мягкие поцелуи, тихое сопение рядом или осторожные прикосновения? Как он мог подумать, что любовь в принципе вклинится в его жизнь? — Франя, всё хорошо? Что ты хотел сказать? — спрашивает Лололошка с волнением. — Уже ничего. Всё хорошо. Продолжим смотреть на звёзды? Маг отпускает руку парня и выдавливает из себя пропитанную болью, грустью и горечью улыбку. Оставшийся вечер они провели, наблюдая за звёздами молча. Фран просто не мог найти в себе силы говорить так, чтобы не плакать, а Лололошка лишь встревоженно следил за Франом, по щеке которого в один короткий миг скатилась слеза и потерялась в белых волосах.

***

«От ненависти до любви один шаг» — легендарная фраза и цитата, со временем ставшая крылатой и слоганом многих существ. Однако мало кто знает, что расстояние от любви до ненависти намного-намного меньше. Фран эту черту перешагнул, но вместо грандиозного падения в пропасть на съедение языкам огням он ощущает лишь едкую пустоту. Эльф чувствует боль, но не более. Он идёт вперед, не оборачиваясь, при этом ощущая как лёгкие что-то внутри протыкает. Франческо не возненавидел Лололошку, в этом нет его вины. Просто перешёл в фазу холодного безразличия, хотя сердце в груди продолжает ярко гореть любовью. — Фран, что-то случилось?! Я что-то не так сделал?! — спрашивает Лололошка, приложив руку к своей груди. — Ничего, всё хорошо. Давай быстрее, мне работать надо, а не разговаривать с тобой, — холодно, словно лёд, отвечает Фран. Лололошка обессиленно опускает руки, получает скинт за товар и, собираясь уже уходить, бросает грустный взгляд на мага и говорит: — Если нужна будет помощь, обращайся. Дверь с тихим хлопком закрывается, а горло начинает раздирать ужасный кашель. Боль в грудной клетке возрастает, капли крови летят в разные стороны. Небольшой сгусток с хлюпаньем разбивается об пол, и кашель прекращается. Кровь крупными густыми каплями скатывается по подбородку и падает вниз. Если хорошо приглядеться, можно увидеть проблески голубых лепестков. — Незабудки? Довольно иронично, — хрипит Фран. — Однако я думал, будут розы с шипами, ничего нежного и спокойного. Взгляд на секунду теряет свою чёткость, так как его застилают солёные слёзы. Осознание близости и почти неизбежности смерти выбивает остатки почвы из-под ног. Фран умрёт, из-за того что полюбил, полюбил по-настоящему и искренне. Полюбил того человека, который про него, возможно, вскоре забудет. Признаться и глупо надеяться на взаимность или молча страдать из-за боли, которая разрывает на части тело и лёгкие? Оба варианта звучат ужасно, звучат как-то, что выбирать не стоит, но кто спрашивал Франческо. Правильно — никто. — Как обычно. Всем плевать на меня, мне плевать на них. Придётся, придётся тебе попытаться не сдохнуть в ближайшие дни и справляться со своими проблемами своими силами, Сан-Фран. А для начала стоит убраться. Покупатели навряд ли поймут антураж из крови и голубых лепестков. Эльф вооружается шваброй, смоченной водой тряпкой и начинает медленные движения по полу. Кровь не особо хочет поддаваться, в этот раз отсутствие посетителей даже играет на руку. Никто не застанет его, роняющим слёзы, никто не увидит кровь с лепестками на полу, никто не услышит тихие всхлипы и раздирающий горло кашель. Никто…

***

Дни пролетают быстро и незаметно, словно птицы, рассекая бескрайнее небо. Маг даже перестал замечать ход времени, но сейчас по своему состоянию он примерно понимает, что прошёл почти месяц. Голубые лепестки сменились на полноценные цветы и бутоны, которые распускаются на его теле как на клумбе. Благо, подолы васильковой мантии скрывают прекрасные соцветия с ярко-зелёными листочками и ползучими стеблями. Если бы такая болезнь не имела в своей основе слово смерть, её можно было бы назвать по истине прекрасной. От внимательного взгляда Лололошки не скрылась вечная бледность, синяки под глазами и кашель Франа, однако попытки выяснить причину такого состояния эльфа заканчивались очередным скандалом и выставлением из лавки. Парня это пугает всё больше и больше. Нить отношений натягивается до предела и готовится порваться в любую секунду, как струна, нарушив целостность и звучание инструмента. — Фран, нам надо серьёзно поговорить! — твёрдо и уверенно произносит Лололошка, и по его взгляду Фран понимает, что так просто, как в прошлые разы, от него отвязаться не получится. Тяжёлый вздох, перебиваемый сухим кашлем, вырывается из груди эльфа. Он нехотя выходит из-за прилавка и, опираясь на него спиной, смотрит на мироходца. Чуть дрожащие пальцы вынимают из кармана мантии палочку, она вычерчивает в воздухе силуэт, за которым остаётся белый шлейф, словно у падающей звезды. В руках оказывается кружка, в которую, чуть плескаясь в разные стороны, падает чай, до этого похожий на бесформенную амёбу. — И о чём ты хочешь поговорить? Глоток чая обжигает раненое цветами горло, что делает ситуацию ещё хуже. Палец нервно стучит по стеклянной ручке, а злой взгляд прожигает в Лололошке дырку. — Фран, что происходит? — Ничего, всё нормально, — говорит эльф, пожимая плечами и делая ещё один глоток чая. — Нет уж, Фран, послушай меня! Я, может, много чего не знаю об этом мире и его законах и нормах, но я знаю одно: когда существа чувствуют боль, выглядят уставшими и измученными, будто разгружали вагоны, — это НЕ НОРМА! Лололошка делает шаг вперёд, отставляя чашку в сторону, и тыкает указательным пальцем Франу в грудь. Огоньки злости в его глазах хаотично двигаются, то ярко вспыхивая, то затухая, словно ничего не было. — И что ты этим хочешь сказать? — презрительно фыркая, спрашивает маг, отставляя свою чашку в сторону и скрещивая руки на собственной груди. — Я хочу сказать, что доводить свой организм до такого состояния ненормально! Спрошу ещё раз, что с тобой, мать твою, происходит?! Причина в работе? В переработке? В бессоннице? В чём?! Лололошка всплёскивает руками и буквально заставляет Франческо вжаться в прилавок и впиться ногтями в собственные ладони. Напряжение вырастает до максимума, и кажется, что с секунды на секунду в помещении сгустятся тучи и обрушат разряд электричества между этими существами. — Что происходит? Что происходит? Вот что происходит! — кричит Фран, задирая рукава мантии. На свет показываются десятки цветов и соцветий, от которых отваливаются лепестки и падают на пол. — Доволен?! Ну же, приблизить к твоему лицу и дать рассмотреть получше?! Нервы сдают окончательно, они, словно пружина, сжимались всё сильней и сильней, пока часовой механизм не запустился и с резким щелчком пружина не вернулась в своё исходное состояние. Лололошка смотрит на цветы с ужасом, не в силах что-либо сказать и успокоить Франа, по лицу которого текут слёзы. Парень редко видел слёзы мага, но когда они появлялись, это значило одно: произошло что-то очень серьёзное, что-то поистине ужасное и важное. — Т-ты к-как? К-кто?! Почему ты раньше молчал?! — А смысл говорить это человеку, который про тебя забудет?! В тебя я влюбился! В тебя! — кричит Фран, силой выпихивая Лололошку за дверь и закрывая её магией. Франческо обессиленно падает на пол под попытки выбить дверь. Горло раздирает кашель. На пол вылетает соцветие. Картинка перед глазами плывёт. Фран чувствует, что скоро конец, скоро всё закончится, скоро сердце обессиленно остановится. Ему страшно умирать. Перед самой смертью все существа обращаются к Богу в надежде на чудо, которое всегда в такие моменты обходит их стороной. — Фран! Фран! Ты меня слышишь?! Пожалуйста, открой! Сквозь громкий звон эльф слышит тихие всхлипы от боли и отчаяния, которое испытывает Лололошка. Дрожащие пальцы из последних сил поднимают палочку и начинают вычерчивать в воздухе белые узоры. Лололошка стучит последние два раза по двери и оседает на землю. Его лоб прикасается к прохладной деревянной поверхности. Горячие слёзы обжигают сердце и душу, впитываясь в землю. Он плачет от боли и отчаяния, стуча по двери в надежде, что ему откроют. Сердце бьётся быстро и одновременно очень медленно. Осознание потери разрывает и так еле державшееся в нормальном состоянии сердце на части. Лололошка только что потерял своего друга, товарища и любовь. Больше не будет тех улыбок, смеха, объятий и душевных разговоров за чашкой чая. Не будет ничего, только едкая пустота в груди, которую парень будет чувствовать до конца путешествия, пока всё снова не забудет. Но мироходец не хочет ничего забывать: ни друзей, ни миры, ни знакомых, ни даже любовь. Лололошка ненавидит свою особенность. Парень должен стараться быть сильным для всех, но сам эту силу найти в себе не может. — Я тебя люблю, — тихо, почти неслышно шепчет мироходец, жалея о том, что не сказал это раньше, не помог Франу, и о сказанных в тот вечер словах. — Пожалуйста… — Прости меня… — Открой… — Открой… Дверь тихонько приоткрывается, распахивая на обозрение весь ужас. Фран просто лежит на полу с палочкой в руке, рядом валяются цветы незабудок со сгустками крови. Полустеклянный взгляд еле фокусируется на Лололошке. Мироходец плачет, прижимая к своему плечу голову Франческо. — Люблю, люблю, люблю больше жизни! — шепчет Лололошка, надеясь, что эти слова хоть как-то помогут. Маг смотрит на него почти пустым взглядом. По щекам скатываются слёзы, но он ничего не отвечает. На его лице появляется пара незабудок, но дыхание уже прерывается. Биения сердца почти не слышно, а дыхание сиплое и прерывистое. Лололошка сильнее прижимает тело своего друга к себе. — Скажи, что ты жив! Фран улыбается грустно и натужно. Сердце пропускает удар, а затем и ещё один, и ещё. Линия жизни почти не прощупывается пальцами, и это пугает. Но ведь сердце ещё стучит! Дыхание есть! Он не может умереть сейчас! Правда?! Ведь правда? — ПОЖАЛУЙСТА! Пожалуйста, пожалуйста… Голос сливается с шумом за окном, а руки безнадёжно висят вдоль тела, как верёвки. Лололошка плачет тихо, почти бесшумно. Его сердце стучит так же медленно, как и у Франа. Оно болит, горит и разрывается на части от осознания своей беспомощности и невозможности помочь. — Я тебя никогда не забуду, — недвигающимися губами произносит Лололошка. Он сжимает руку Франа в своих ладонях, как делал эльф, когда хотел признаться в своих чувствах. Тепло чужого тела согревает холодные подушечки пальцев, что даёт почти призрачную надежду на выздоровление. Пара цветков незабудки отделяются от тела Франа и падают в ноги Лололошки. Может, это ещё не конец? Может, всё наладится? Может, произойдёт самое настоящее чудо?! Этого Лололошка не знает, но маленький огонёк надежды продолжает подпитывать своим теплом сердце. Губы невесомо касаются пальцев эльфа, пока мироходец сидит на полу и терпеливо ждёт ответа, стараясь сдержать слёзы. Помочь тебе никто не сможет: Ты выбрал этот краткий путь. И сам себе ты не поможешь То время нужное вернуть. Ты чувствуешь ведь те песчинки, Что медленно стекают вниз, Что столь ярки, как те картинки И время, где ты навсегда завис. Ты меж сознанием и тьмою Стоишь на тонком берегу. И стоило ли те страдания Отдать за смерть иль красоту?