Твой последний букет

Налитые свинцом веки с дрожащими ресницами открываются. В глаза сразу бьёт яркий белый свет, который заставляет летать цветные пятна. Очертания предметов ужасно размыты, из-за чего скорее походят на туман. Сознание только просыпается, и по телу прокатывается волна ужасной жгучей боли. На краях глаз скапливаются слёзы, которые с лица мягкими прикосновениями смахивают чужие пальцы. — Ты проснулся! Пожалуйста-пожалуйста, больше никогда так не делай! — шепчет Лололошка, стараясь не повредить тело Франа ещё больше своими объятиями. — Хорошо, не буду, — эта пара слов стоит дороже любого золота и даётся с большим трудом. Голосовые связки в результате болезни сильно повреждены, как и лёгкие. Франческо физически тяжело говорить и двигаться, однако ради Лололошки он готов потерпеть. Да и от его тёплых, даже горячих прикосновений тело не так сильно болит. Такое обычно называют самовнушением, но разве сейчас это имеет хоть какое-то малейшее значение? Разве стоит портить такой прекрасный момент своим рационализмом и бессмысленными попытками объяснить своё состояние? — Ло… Лололошка мягко прикладывает палец к губам эльфа, говоря, мол, не стоит перенапрягаться и тратить последние силы. Парень выпускает Франческо из своих объятий и, словно тот фарфоровая кукла, укладывает его на мягкую подушку, от которой исходит запах стирального порошка, фиалок и персика. Фран осматривается по сторонам. Он находится в одиночной палате с бирюзово-белыми стенами, рядом с ним стоит тумбочка, на которой удобно располагаются фрукты и некоторые разновидности еды, не вредящие только заживающему горлу. Рядом с кроватью возвышается капельница, чьё лекарственное содержимое медленно перетекает в его тело. На стуле сидит Лололошка. На его плечи накинут специальный белый халат для посещений, красные от слёз глаза, не скрытые за стёклами очков, с заботой, трепетом и переживанием смотрят на него. Он хочет что-то сказать. Это маг понимает по тому, что Лололошка нервно теребит край одеяла и так норовит отвести взгляд в сторону. Из его груди вырывается тяжёлый, словно камень, вздох. Подушечки пальцев соединяются вместе, а глаза прикрываются в попытках собрать сумбурные мысли в одну единую кучу. Фран кладёт свою руку на руку мироходца и улыбается, так выражая свою немую поддержку. — Фран, я понимаю, это услышать будет очень больно и страшно, но не переживай, весь этот этап мы проживём и пройдём через него вместе. С каждым новым словом мироходец пугает мага всё больше и больше, заставляя и так бледное лицо стать как мел. Однако сердце стучит медленно и ровно, а всё из-за наркоза, от которого эльф ещё не до конца отошёл. Пальцы с силой сжимают ладонь другого существа в поиске тепла и такой нужной опоры. — Твоё тело и организм находятся в тяжёлом состоянии, из-за чего реабилитация потребует немалое количество времени. По словам врача, ты даже ходить с трудом сможешь без костылей. Руки не так сильно пострадали, но сейчас даже ложка будет для тебя непосильной ношей. Горло и лёгкие постепенно заживают, учитывая, насколько сильно они были повреждены. И в общем, я взял опеку над тобой. Франческо широко распахивает глаза от осознания в полной мере того ужаса, который ему предстоит в будущем. А наступит ли для него это самое будущее? Как скоро он поправится и поправится ли вообще? По щекам текут слёзы от боли, страха неизвестности и отчаяния, которое накрывает с головой его чёрным покрывалом. Из горла вырывается хрип, пропитанный всей болью и безысходностью мира. Внутри него вновь что-то бьётся, разлетаясь на тысячи мелких осколков. Как он вообще мог допустить мысли, что всё хорошо, всё закончилось? Его будто резко кидают в ледяную воду после того, как он понежился под лучами тёплого солнца. Его кошмар только начинает свой ход и набирает обороты. Воздуха резко не хватает. Сердце в груди бешено стучит, стараясь вырваться из решётки из рёбер, отдаваясь толчками крови в ушах. Тело бьёт крупная дрожь. Фран хрипит и пытается вернуть доступ к такому нужному и драгоценному кислороду. Слёзы не перестают течь из глаз. Лололошка буквально вылетает из палаты с криком: — Позовите врача: пациенту плохо! Тьма по краям помещения сгущается и тянет свои щупальца к нему. В голове стоит нескладный гул из тысячи вопросов и мыслей, который превращается в противное шипение как из старого чёрно-белого телевизора. Что-то внутри обжигает лёгкие, а грудную клетку заставляет жалобно застонать от боли. Это уже не прекрасные незабудки, нет, далеко не они. Внутри будто копошатся черви или опарыши, проедающие себе путь на волю. От данных мыслей и приходящих в голову сравнений становится ещё хуже. Новый глоток кислорода даётся с трудом. Грудная клетка на пару секунд застывает в воздухе, прежде чем опуститься вновь. Дрожащие пальцы с силой, до побелевших костяшек сжимают одеяло, пытаясь получить физическую и ментальную опору для ускользающего, словно золотой песок, рассудка. В палату влетают Лололошка с врачом, который делает ему укол в руку, из-за чего остатки сознания его покидают на ближайшее время. Лололошка встревоженно смотрит на врача, ожидая вердикта или слов, которые помогут успокоить его собственное сознание, бьющееся сейчас в ужасе о границы черепной коробки. — С ним всё будет хорошо?! И это нормально?! — вопросы сами срываются с языка навстречу ответам. — Да, он сейчас спит. Его жизни больше ничего не угрожает. А это была паническая атака, конечно, не стоило так резко Сан-Франу об этом сообщать, но и смягчать углы в данной ситуации бесполезно. Я спрошу последний раз: Вы точно уверены, что хотите взять над ним опеку? Будет сложно. Процесс реабилитации может длиться всю жизнь. А начальные этапы крайне тяжёлые. Лололошка вздыхает и уверенно кивает. В его глазах не отражается и толики сомнения или страха перед предстоящими трудностями. Мироходец готов потратить столько своего времени, сколько потребуется для хотя бы небольшого улучшения и выздоровления эльфа. Именно это и называют любовью, заботой и преданностью. Ты готов пойти ради человека на всё, посвятить ему всю свою жизнь и отдать всего себя без остатка. Тебя не пугают трудности, преграды и опасность. Любовь хуже наркотика. Она заставляет людей идти на самые опасные и благородные поступки. Она заставляет плакать горькими слезами и захлёбываться своей незабываемой сладостью длинною в жизнь. Любовь — это то, из-за чего страдают все, но при этом не страдает никто. Она губит всех, кто её постигает, и при этом дарует прозрение ослепшим людям. Её испытывает каждое существо в разной степени и градации. Любовь — это самое опасное оружие, которое есть у всех, но с которым никто никогда не совладает и которое не подчинит себе полностью. Главное усвоить эту простую истину, выучить наизусть как мантру или молитву. И только-только тогда жить станет проще, безопасней, спокойней и понятней. — Я вижу, Вы серьёзно настроены. Что ж, правила ухода Вы знаете. Его состояние стабилизируется довольно быстро, поэтому мы можем выписать его уже через три дня. И главное — наберитесь терпения, такой эльф как Сан-Фран навряд ли захочет принимать помощь с самого начала, и ему нужно время, чтобы адаптироваться к новым реалиям, поэтому постарайтесь быть в эти моменты рядом, — врач ненадолго останавливается, а затем продолжает: — Ближайшие полчаса он будет спать, поэтому Вы можете пойти куда-нибудь, а можете остаться тут. — Я останусь тут. Как только капельница закончится, я позову медсестру из процедурного кабинета. Лололошка кладёт свою руку поверх руки Франческо под удаляющийся звонкий стук туфель. Если приглядеться, на белой, словно фарфор, коже хорошо различаются швы и шрамы от цветов, для которых Франческо был не более, чем сосудом для собственной жизни. Подушечки пальцев невесомо скользят вдоль них, будто не решаясь остановиться на каком-то определённом и будто боясь пересечь запретную черту, нарисованную ярко-красным цветом на белом фоне. — Я обещаю, что ты никогда больше не будешь чувствовать такую боль, — шепчет Лололошка, убирая руку в сторону. Глаза от усталости прикрываются всего на миг, всего на секунду, чтобы вскоре вновь открыться. Очки отправляются на тумбочку, а пальцы массируют переносицу, чтобы убрать небольшое количество головной боли, которая за последнее время решила прописаться в мозгу парня, в самые неудачные моменты напоминая о себе, своём существовании и власти. Лололошка вновь опускается на стул, ложится на сложенные на краю кровати руки и отдаётся тихой, сладкой дрёме без остатка, полностью.

***

Фран вновь открывает глаза навстречу яркому свету и реальному миру. Мозг ещё работает туго, из-за чего шестерёнки натужно скрипят от каждой появившейся мысли, но при этом воспоминания ударяют в голову резко и неожиданно. Франческо будто чем-то приложили затылком, из-за чего перед глазами начинают летать белые пятна. Паника вновь подкатывает к горлу неприятным холодом и горечью, словно от полыни. Однако в этот раз волне паники не даёт захлестнуть бедного эльфа своей холодной, пенящейся водой тихое и мирное сопение рядом. Маг опускает взгляд на Лололошку, который спит рядом на его груди. Сердце стучит быстрее, губы пересыхают и чуть приоткрываются. Капельницы уже нет, поэтому Фран осторожно, будто мироходец какая-то маленькая зверушка, сквозь боль нежно убирает волосы с его лба, из-за чего Лололошка недовольно морщится во сне. — Хоть что-то хорошее в моей жизни. Хотя с большей вероятностью ты меня бросишь. Я сейчас ни на что не способен. Если ты так сделаешь, я не обижусь: я привык к такому отношению к себе. Я даже ходить нормально не могу, так как я смогу сделать тебя счастливым? — шепчет Фран, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы то ли от боли, пронзающей руки каждую секунду при малейшем движении, то ли от отчаяния и безысходности своего положения. Тихий всхлип срывается с языка, чего оказывается достаточно для пробуждения парня. Лололошка щурит глаза, как котёнок, и встревоженно смотрит на Франческо. — Фран, — единственная фраза, пропитанная болью, которая срывается с языка и готовится в любую секунду утонуть в стороннем шуме. — Не смотри на меня так! — чуть ли не кричит маг, пытаясь закрыться или спрятаться за стеной из рук от Лололошки. — Франя, я понимаю, что тебе больно и тяжело принять чью-то помощь, тебе кажется, что ты сам справишься, сможешь решить все проблемы и построить себя и свою личность заново, как было с Фарагондой, но, пожалуйста-пожалуйста, позволь в этот раз мне тебе помочь. Ты — только моя самая дорогая и большая ответственность. Голос Лололошки звучит твёрдо и уверенно. Его руки осторожно убирают метафорическую стену, до этого воздвигнутую Франом. Ему страшно навредить своему другу, поэтому пальцы несильно, почти не сжимаясь, фиксируют забинтованные запястья чуть поодаль от заплаканного лица. — Ты позволишь тебе помочь? Франческо ничего не отвечает. К этому разговору они вернутся не единожды, но пока он отправляется в самую дальнюю полку дел на будущее.

***

— Осторожно, не торопись, — говорит Лололошка, поддерживая Франческо за талию. Пластиковые наконечники костылей фиксируются под подмышками. Дрожащие ноги в ботинках становятся на пол. Острая боль сразу передаёт мозгу тревожные сигналы, из-за чего воздух из лёгких вырывается через щели зубов. К костылям эльф более менее привык, а к боли, врезающейся своими клыками в тёплое серое вещество, нет. Фран в принципе не понимает, как можно привыкнуть к боли, как она может стать чем-то родным, привычным на уровне завтрака или крепкого сна. Однако обстоятельства вынуждают смириться с ситуацией и течением, которое в любую секунду готово разбить твою голову об ближайший камень. — Если хочешь, ты можешь опираться на меня, чтобы не так больно было. Лололошка всё ещё поддерживает Франа, заглядывая ему в глаза и стараясь уловить его настрой, отношение к такому предложению и переживания. Три дня Лололошка проводил рядом с Франческо, пытаясь скрасить его серые будни, проведённые в больнице. У мироходца это не сильно получилось. Эльф неохотно шёл на контакт, да и довольно холодно относился к самому парню. Больше не было тех непринуждённых бесед ни о чём, взаимных подколов и той самой обворожительной улыбки, которой Фран всегда одаривал Лололошку; было лишь холодное безразличие и безграничная печаль с томным смотрением в окно из своей палаты. В этом случае и правда поможет только время, но залечит ли оно все раны или что-то оставит лежать на поверхности, как яд, который каждую секунду будет отравлять и без того омрачнённую болезнью жизнь Франа? Это Лололошке только предстоит узнать и ощутить всеми фибрами своей доброй и готовой броситься в огонь души. Бумажная волокита с документами, бесконечными печатями, отличающимися только по форме, заканчивается, и парни могут отправиться домой. Маг на секунду останавливается, чтобы вдохнуть чистый воздух, пропитанный запахом металла, фруктов и прохлады, ибо запах хлорки, спирта и медикаментов порядком осточертел и будто пропитал собой всё естество бедного существа. Ноги делают короткие неуверенные шаги, пока Лололошка старается быть рядом, держа такой же темп, что и Франческо. Для эльфа непонятно, почему мироходцу не всё равно на его состояние, почему тот ему помогает, не имея для себя никакой выгоды и резона. И тем не менее он здесь, поддерживает его, помогает ему, спрашивает о его самочувствии и состоянии. Фран просто не привык к такому большому вниманию к своей скромной персоне. — Ло, со мной всё хорошо. Он врёт нагло, беспросветно и безбожно. Боль не даёт нормально дышать и сосредоточиться, голова идёт кругом в танце вместе с остальным миром, а головная боль отдаётся острым давлением в глаза, из-за чего их хочется прикрыть на секунду, чтобы прекратить этот безумный круг боли и страданий. В какой-то момент мир окончательно решает закружиться в безумном вальсе из цветных пятен, создающих мельтешение. Лололошка подхватывает падающего Франа и смотрит тому прямо в глаза, в самые глубины души, спрятанные за ними. — Фран, я вижу, как тебе плохо. Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогали? — Просто в таких случаях я чувствую себя бесполезным, беспомощным и обязанным. Ненавижу эти чувства, — шепчет эльф, опираясь подбородком о плечо Лололошки. Его пустой взгляд устремляется в никуда. Рука мироходца поднимается с талии Франа на его лопатки, а затем тягуче возвращается обратно. — Ты не бесполезный. Мы справимся с этим, главное верить и выполнять все предписания с инструкциями врача. Слёзы скатываются по щекам и впитываются в белое худи. — Поплачь, поплачь и тебе станет легче. Не держи это в себе. Они просто стоят посреди улицы и ничего больше не говорят: не видят в этом смысла. Некоторые прохожие с некоторой толикой презрения на них смотрят, но их это не волнует. Слёзы текут своим искристым потоком вниз навстречу одежде и асфальту, пока дрожащие пальцы сжимают кусок одежды, наконец, получая долгожданную опору. Ключ поворачивается в замочной скважине с характерным щелчком, и дверь открывается со скрипом. Лололошка сначала пропускает мага, а затем только сам заходит. Ботинки отправляются на специальную полку, хотя снять их являлось большим испытанием. — Пошли, я покажу тебе твою комнату. Я постарался сделать её максимально уютной и удобной для… Так сказать, нашего совместного времяпрепровождения. Щёки парня предательски краснеют, на что Фран вопросительно вскидывает одну бровь вверх. — Нет, ты ничего не подумай! Лололошка начинает судорожно махать, как будто это может отогнать назойливые, словно мухи, мысли. — Ладно, поверю на слово. Показывай. Лололошка чуть придерживает Франа и проводит за одну из дубовых дверей. Фран как-то приходил к Лололошке, и изменилось весьма много. Красное покрывало сменилось на ярко-фиолетовое, на шкафу висит гирлянда в форме звёзд, на тумбочке рядом удобно устроилась целая аптечка, которая может посоревноваться с самой аптекой. — В шкафу ты найдёшь свою одежду. Я взял максимально свободную и лёгкую. Фран открывает шкаф и достаёт оттуда майку и велосипедки. — Ой, ты же ничего не ел! Я сейчас, а ты пока переодевайся и ложись. Лололошка за долю секунды исчезает из поля зрения. Вот это и правда можно назвать самым настоящим исчезновением. Фран сначала начинает надевать майку, а затем сквозь боль принимается за штаны. Каждое действие и резкое движение приносит массу боли, но, стиснув зубы, эльф терпит. Кровать довольно мягкая, и Франческо даже удаётся найти идеальную позу, при которой боли почти нет. У него есть пару минут отдыха, чтобы собраться с мыслями и всё обдумать. Глаза невольно пробегаются по десяткам шрамов, опоясывающих его тело и создающих определённую ужасную и пугающую картину. Фран отворачивается: он не может смотреть на собственное тело без страха или отвращения, а одежда несовершенства даже не скрывает, а только подчёркивает. Глаза прикрываются, чтобы погрузиться в мир своих размышлений и фантазии, чтобы абстрагироваться от того ужаса, что происходит в реальном мире. Выдёргивает его из размышлений запах блинов, свежих фруктов и Лололошки. Франческо открывает глаза и смотрит на парня, который на вилке перед его ртом держит кусочек блина. — Я и сам могу поесть. Лололошка лишь закатывает глаза и пододвигает набор белков, жиров и углеводов ещё ближе к лицу Франческо. Фран тяжело вздыхает и неловко, опустив вниз уши, берёт в рот кусок нормальной еды. Лололошка на это лишь счастливо улыбается, как маленький ребёнок. Щеки краснеют, а взгляд отводится в сторону. Благодаря усилиям мироходца маг чувствует себя не так плохо. — Спасибо, — шепчет Фран, будто если он скажет это слово громче, то мир в миг рухнет. — Пожалуйста. А сейчас, в общем… Лололошка мнется, сомневаясь в том, что Фран нормально отреагирует на обязательную ежедневную процедуру. — Говори, что нужно. — В общем, снимай штаны. Где-то на этом моменте Фран окончательно ломается, перегревается, и его мозг перестаёт работать. Щёки горят, а глаза широко распахиваются и начинают походить на два огромных блюдца. — Прости, может, я плохо расслышал, но что ты хочешь, чтобы я сделал? — Не заставляй меня это повторять! — говорит Лололошка, краснея. Ситуация звучит чересчур неправильно и странно, из-за чего неуютно обоим участникам процесса. — Я, конечно, слышал про быстрое развитие отношений, но не настолько же, — говорит маг, пытаясь разрядить обстановку, но получается у него это не очень. — О чём ты вообще думаешь?! — вспыхивает парень. — Успокойся, новичок, я ничего такого не имел в виду. Чёрные велосипедки осторожно откладываются в сторону. Лололошка берёт одну из десятка коробок и достаёт оттуда полупрозрачную тёмно-коричневую баночку. — Предупрежу, это будет, скорее всего, больно. Фран решает не комментировать предупреждение, а сосредотачивает своё внимание на лице и руках Лололошки. Масло растирается тёплыми руками. В горле встаёт неприятный ком, отдающий холодом и страхом. Страх сдавливает лёгкие. Франу кажется, что если Лололошка придвинется к нему ещё ближе, то его выдержка просто рухнет, рассыплется на части. Руки проходят от бедра до кончиков пальцев и сгибают ногу в колене. Боль выбивает из глаз кристаллики слёз, из-за чего взгляд теряет свою первоначальную чёткость. — Сильно больно? — Терпимо, бывало и хуже. Ногу кладут в первоначальное положение. — В смысле хуже? — В прямом. Хуже, значит хуже. Горячий воздух выходит из лёгких, когда вторую ногу также сгибают. Большой палец смахивает слёзы с лица. Лололошка понимает, что боль будет занимать основную часть и от неё не получиться избавиться никак, не облегчить страдания эльфа. Лололошка останавливается и гладит Франа по спине, пытаясь успокоить дрожащее от боли тело. — Тише, я рядом, я не хочу причинить тебе вреда. — Верю, но от этого легче не становится.

***

Франческо лежит на кровати с книгой в руках. К концу подходит второй месяц, а боль всё не собирается утихать. Единственное, что скрашивает его положение, так это Лололошка: он вечно ему помогает, успокаивает и книги приносит. Фран никогда не испытывал любви к чтению книг и чего бы то ни было, но от скуки в четырёх стенах начнёшь и не такое делать. Фран улавливает ухом короткий скрип кровати, но не поднимает глаза от книги, пока на его голову что-то не опускают. Венок из цветов чуть сползает вниз, и пальцы его на автомате поправляют. Книга откладывается в сторону, и аметистовые глаза устремляются на Лололошку. Фран чуть приподнимается и тянет Лололошку на себя, заключая в объятия. — Что это тебя на нежность потянуло? — Не знаю, наверное, я так свою любовь к тебе проявляю. Лололошка краснеет, когда его кудрявые каштановые волосы начинают нежно перебирать. — Кто мы друг для друга? — спрашивает Лололошка. Ему не отвечают, а лишь нежно целуют в губы. Поцелуй на вкус получается пьянящий, словно вишнёвый ликёр. Сердце в груди стучит, разгоняя по венам огонь и жар. Ресницы дрожат, а венок чуть съезжает вниз. Фран отстраняется и отворачивается в сторону, пытаясь скрыть сильное смущение. Лололошка тяжело дышит, стараясь в полной мере осознать, что только что произошло. — Что ж, т-ты всё д-довольно понятно объяснил, — заплетающимся языком говорит мироходец. — А вообще, я хотел предложить тебе пойти в Эрессию. — Прости, я не уверен, что смогу дойти или создать индивидуальный портал. Моя искра весьма ослаблена, из-за того что пытается восстановить моё тело. — Ничего, я могу его создать, а дойти тебе помогу, если что. Франческо кивает и осторожно встаёт с кровати. Костыли привычно упираются в подмышки, а боль разрядом тока приводит в чувства. Лололошка рисует руны в воздухе, из чего формируется портал. Они заходят в него, и их сразу приветствуют тёплые лучи солнца. Фран узнаёт эту поляну. Там он хотел признаться Лололошке в любви. И сейчас они здесь держатся за руки и смотрят на друг друга по-особенному влюблённо и проникновенно, из-за чего птицы радостно поют. Всё как в прошлый раз: подушки, покрывало и корзинка, только небо озарено солнцем, которое будто означает светлое будущее. Эльф старается сесть таким образом, чтобы не чувствовать боль, и ему это удаётся. Лололошка присаживается рядом в позу лотоса. Солнечные очки отправляются на покрывало, чтобы Франческо смог получше рассмотреть гранитные глаза. Эльф кладёт руку на грудную клетку парня, кладёт туда, где находится его сердце. — Твоё сердце стало стучать быстрее, — констатирует как факт маг. — Оно просто чувствует, что ты рядом. Они смотрят друг другу в глаза. Им уже не кажется, что эти взгляды чересчур долгие и неправильные. В их отношениях нет ничего неправильного и незаконного. Им можно всё и даже больше.

***

Пять месяцев. Ровно столько прошло с вердикта врача о том, что, скорее всего, всю оставшуюся жизнь Фран проведёт в сопровождении боли и костылей. Раньше это казалось страшным, пугающим и разрушающим весь мир до основания. Однако у Франческо есть человек, который скрашивает его жизнь, и от этого страшнее становятся мысли о том, что он потеряет этого мироходца навсегда. Привязанность в купе с любовью — страшная смесь, которая бурлит в крови и толкает на отчаянные поступки. Но этот коктейль можно обуздать и превратить во что-то новое, сладко-пьянящее и завораживающее своей красотой. Однако эльф не до конца понимает, как и когда это произошло. Он вроде просто читал очередной крупногабаритный детектив с Лололошкой. Изредка они перебрасывались комментариями и подколами в сторону друг друга и написанного. А сейчас его вжимают в изголовье кровати и нежно покусывают уши, заставляя краснеть и тяжело дышать. Франческо смотрит на Лололошку, в глазах которого черти устроили свой танец, личный бал. Руки парня пробираются под майку и с особой любовью оглаживают чуть дрожащее тело под собой. Такие действия начинают походить на необычную детскую игру, суть которой уловить пока не получается. — Ч-что ты делаешь? — спрашивает Фран сквозь мычание и тяжёлые вздохи. — Тебе не нравится? Франческо на это лишь отводит стыдливо глаза в сторону. Лололошка смеётся куда-то в изгиб шеи, прежде чем отстраниться и посмотреть на раскрасневшегося мага, чья шея теперь пестрит красными, словно бутоны роз, пятнами. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, лучше, чем всегда, — шепчет Франческо почти в губы Лололошки, закидывая руки на шею мироходца.

***

Ноги встают на пол, Лололошка поддерживает Франческо за талию, боясь навредить, боясь сделать что-то неправильно. Первые шаги получаются смазанными и неуверенными. Всё-таки когда ты почти год ходишь с помощью костылей, а шаги и любые движения отзываются ужасной болью, нормальная ходьба становится непостижимым испытанием. — Можешь меня отпустить, пожалуйста? — просит Фран. — Ты уверен? Лололошка получает на свой вопрос уверенный кивок. Его руки убираются с талии и висят вдоль тела. Фран набирает побольше воздуха в лёгкие, собираясь с силами. «Сан-Фран, ты сможешь!» Ноги дрожат и подкашиваются, кажется, что с секунды на секунду земля просто обрушится. Стопа опускается на твёрдую поверхность, и ничего не происходит. Франческо стоит твёрдо и уверенно, и земля уходить пока не собирается. Шаг, ещё шаг. Уверенность в своих движениях и действиях возвращается. Фран бросается на Лололошку с объятиями, чувствуя слёзы счастья, текущие по щекам. — Спасибо, Ло…