long distance love

Руки Сынмина крепко лежат на его плечах, когда он подпрыгивает у него на коленях, и Хёнджин откидывает голову назад с блаженным стоном. — Ах, Сынмин — такой тугой — в тебе так охуенно, — выдыхает Хёнджин, и Сынмин стонет ему на ухо. — Так хорошо объезжаешь мой член. Сынмин сжимается вокруг него, вырывая хриплый стон и у Хёнджина. Он так близко, еще чуть-чуть— Хёнджин ахает и подскакивает в постели, его сердце бешено колотится в груди, а член твёрдо стоит, натягивая спортивные штаны и образуя мокрое пятно предэякулята. Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что произошло, и его член дергается при воспоминании о своем влажном сне. Боже, он скучает по Сынмину, и не только потому, что сейчас возбуждён. Несмотря на то, что Сынмин уже больше полугода находится за границей, чтобы получить степень магистра, и они переписываются каждый день, Хёнджин просто скучает по Сынмину в его объятиях, по его голосу, по поцелуям с ним, прикосновениям к нему, видеть, как он извивается и скулит— ладно, мне действительно нужно что-то сделать с этим. Он хватает свой телефон, чтобы отправить Сынмину привычное сообщение с пожеланиями доброго утра/вечера, и когда он видит, который час, его сердце замирает в предвкушении. Сынмин, должно быть, еще не спит, так что, может быть… Хёнджин прикусывает губу и горячо вздыхает, проводя ладонями по своим спортивным штанам. Ему жарко от перспективы рассказать Сынмину об этом и, возможно, даже о большем. Это не значит, что они раньше не переписывались о таком или не занимались сексом по телефону, и обычно Хёнджин может завести Сынмина, если он сам этого еще не сделал (верно и обратное, но обычно Сынмин немного более нерешителен, если разговор ещё не ведет к этому), поэтому Хёнджин надеется, что он сможет развлечься вместе со своим парнем — Сынмину всегда удается свести Хёнджина с ума и довести его до оргазма намного лучше, чем когда он один. Хённи: доброе утро/вечер, мой Минни <3 Хённи: как прошел твой день? Минни: добрый вечер/утро, Хённи Минни: у меня был прекрасный день, я немного позанимался и почитал перед сном Минни: ты хорошо спал? Хённи: определённо Хённи: мне снился ты Хёнджин закрывает глаза и мычит, слегка прижимаясь бедрами к простыням, снова вспоминая тот сон. Он нервничает, но в то же время взволнован тем, что скажет Сынмин, заметит ли он, что делает Хёнджин, но, зная Сынмина, Хёнджину, вероятно, нужно быть более внимательным к этому. Жужжание выводит Хёнджина из его возбуждённого оцепенения, и он напоминает себе быть терпеливым, поскольку, насколько он знает, Сынмин не в настроении. Минни: оуу <3 Минни: о чём был сон? Хённи: ну… Хённи: давай просто скажем, что на нас не было никакой одежды Хённи: ;) Сынмину требуется мгновение, чтобы ответить, и это может означать либо то, что ему это не нравится, и он думает о том, как мягко увести разговор в сторону, либо это означает, что Сынмин уже начинает заводиться, представляя, что могло бы присниться Хёнджину, и неосознанно опускает руку, чтобы прикоснуться к себе как это делает Хёнджин — дзинь! Минни: да? не хочешь рассказать мне об этом? Минни: ты проснулся весь горячий и возбуждённый? Хёнджин не может сдержать тихий стон от поддразнивания Сынмина (и его внимательности, несмотря на то, что Хёнджин все это затеял), и он кивает, хотя Сынмин даже не может его видеть. Это определённо означает, что Сынмину нравится, к чему все идет, и руки Хенджина дрожат, когда он стягивает с себя одеяло и встает так, чтобы сфотографировать свои спортивные штаны. Хённи: посмотри сам, детка Хённи: *фото* Минни: чёрт Минни: что я такого сделал, что ты так завёлся? Хённи: ты катался на мне, как хороший мальчик Хённи: я бы хотел, чтобы ты был здесь и воплотил это в жизнь Минни: блять Минни: я тоже Минни: что бы ты сделал, если бы я был с тобой? Большие пальцы Хёнджина зависают над телефоном, пока он пытается придумать, что ответить, но он действительно хочет услышать голос Сынмина и, желательно, даже увидеть его. Он уже представлял себе каждый звук, который Сынмин издаст в ответ на его сообщения, но он хочет услышать их по-настоящему, хочет увидеть красивое, раскрасневшееся лицо своего парня, потому что он знает, что Сынмину неловко говорить ему, насколько он возбуждён. Хённи: ты бы хотел это знать, да, детка? Хённи: я хочу сначала увидеть тебя и услышать твой голос Хённи: и я хочу, чтобы ты услышал мой, когда я расскажу тебе, как хорошо ты бы трахнул себя, сидя на моем члене Хёнджин задерживает дыхание, ожидая ответа Сынмина, и, наконец, запускает руку в нижнее белье, чтобы обхватить ей член, чтобы немного облегчить боль. Однако вместо того, чтобы ответить сообщением, Сынмин пугает его входящим видеозвонком, и Хёнджин не может сдержать смеха, когда принимает его одной рукой. Он улыбается, когда красное лицо Сынмина появляется на его телефоне, но он видит, что он такой же раскрасневшийся, и что его волосы все ещё растрёпаны после того, как он только что проснулся. Взгляд его парня скользит по лицу Хёнджина, и Хван наклоняет телефон, чтобы показать свою обнажённую верхнюю часть тела, и останавливается чуть выше того места, где его рука исчезает под спортивными штанами, просто чтобы подразнить Сынмина. Хёнджин наслаждается тихим стоном, срывающимся с губ его парня, и на самом деле ему просто хочется сорвать с себя одежду, но ему больше нравится не торопиться и дразнить Сынмина. — Тебе нравится то, что ты видишь? — Спрашивает Хёнджин, и Сынмин кивает, прежде чем прошептать подтверждение. Хёнджину нравится, как он может так легко завести Сынмина, но верно и обратное. — Можно мне тоже посмотреть, что на тебе надето, Минни? Сынмин безмолвно ставит свой телефон чуть дальше, демонстрируя свой наряд, который состоит из футболки безразмерного размера и пижамных шорт, которые едва выглядывают из-под нее, оставляя Хёнджина пускать слюни на его бёдра, которые он видит. — Ты так хорошо выглядишь, Минни, я хочу укусить тебя за бедра и пометить их, показать всем, что ты мой, — выдыхает Хёнджин напряжённым голосом, вызывая у Сынмина наполовину стон, наполовину смех, и Хёнджин видит, как рука Сынмина скользит вниз по его телу на этих словах. — Твоя обнажённая грудь выглядит охуенно, — выдыхает Сынмин, телефон дрожит в его руках. — Я хочу прижаться губами к твоим соскам. Хёнджин хихикает одновременно с тем, как его член дергается от мысленного образа, а Сынмин дуется на него в замешательстве. — Ты такой милый, ты знаешь об этом, Минни? Но это тоже сексуально. — А ты дразнишься. Ты обещал рассказать мне, что бы ты сделал со мной, воплощая свой сон, — Сынмин продолжает дуться. — Будь хорошим мальчиком и расскажи мне об этом. Хёнджин разражается смехом, чуть не выбрасывая телефон из рук, и нежность и тепло смешиваются с его возбуждением. — Это у тебя кинк на похвалу, Минни. А теперь, если ты позволишь мне увидеть тебя целиком, я расскажу тебе, как ты можешь быть таким же хорошим, каким был в моем сне. Сынмин издает стон, который отзывается прямо в члене Хёнджина, прежде чем они оба находят подходящее место для телефона, чтобы они могли полностью видеть друг друга и у них при этом были свободны руки. Хёнджин действительно думает, что сойдет с ума от того, как мило выглядит Сынмин в своих шортах и большой футболке, сидя на коленях и прижав ладонь к выпуклости на ткани в ожидании того, что скажет Хёнджин. — Прежде всего, я бы поцеловал тебя, нежно, а затем более глубоко, исследуя твой теплый рот, пока мои руки спускаются вниз, — рассказывает Хёнджин, и их руки тоже опускаются вниз. — Я бы приподнял твою рубашку и оценил твою талию и бедра. Свободная рука Сынмина опускается, чтобы сжать внутреннюю поверхность бедра, и он тихо вздыхает, прежде чем сказать: — И… и я бы потянул тебя за волосы так, как тебе нравится, и немного подразнил твои соски. Хёнджин кивает, его свободная рука поднимается, чтобы сделать так, как сказал Сынмин, и он одобрительно стонет. Ему нравится, когда Сынмин трогает его соски. — Да, именно так, — выдыхает Сынмин, наблюдая за Хёнджином из-под прикрытых век, и он скулит, снова сжимая внутреннюю поверхность бедра. — Хочу тебя, Хёни, хочу прокатиться на тебе. — Блять— я тоже, боже, я тоже тебя хочу, — стонет Хёнджин, пытаясь удержаться от того, чтобы не приблизиться к тому, чтобы кончить уже просто от того, как говорит Сынмин. Он замедляет свои движения на члене и продолжает дразнить соски, чтобы огонь в животе не вышел из-под контроля еще до того, как они снимут одежду — Хёнджин не хочет ограничиваться быстрой дрочкой, несмотря на то, что это незапланированно, и, похоже, Сынмин тоже этого не хочет. — Я… — начинает Сынмин, покусывая губы с таким выражением, которое говорит Хёнджину, что он смущён, предлагая что-то, но ему нужен только небольшой ободряющий кивок и тихое хныканье от Хёнджина, который потирает его сосок, прежде чем Сынмин продолжает: — Я мог бы покататься на своем дилдо, как будто это твой член. Хёнджин почти стонет от этого, радуясь, что прямо сейчас у него нет руки в штанах, иначе он действительно мог бы кончить прямо на месте. — Да, черт возьми, да, я хочу это увидеть, Минни. Сынмин краснеет еще сильнее, но, тем не менее, на его лице появляется небольшая ухмылка, когда он тихо говорит: — Я так и думал. Тогда я возьму его и немного смазки, не скучай по мне слишком сильно. Хёнджин тоже не может сдержать улыбку. — Я уже скучаю по тебе каждый день, — говорит он, отворачиваясь, чтобы взять свою смазку и посмотреть, не хочет ли он также достать фаллоимитатор — к сожалению, у него нет флэшлайта, иначе он бы схватил его, — но когда бутылочка со смазкой кажется слишком легкой в его руке, он вспоминает, что снова забыл купить новую смазку. Этого должно хватить, чтобы получить приятное скольжение для дрочки и фантазии, что Сынмин скачет на нём верхом, но недостаточно, чтобы засунуть что-нибудь внутрь. Как бы то ни было, таким образом, он может полностью сосредоточиться на наблюдении за своим парнем, вместо того чтобы сосредоточиться и на том, чтобы растянуть себя самому, что совсем не плохо. — Уф, Минни, напомни мне купить новую смазку после этого, — говорит Хёнджин, усаживаясь обратно перед своим телефоном и сглатывая при виде Сынмина с фаллоимитатором. — Сойдет, — усмехается Сынмин, приглашающе раздвигая ноги. — Итак, как ты хочешь, чтобы я это сделал? — Ты такой горячий, Минни… — выдыхает Хёнджин, чувствуя, что буквально перегревается. — Сначала я хочу увидеть твое красивое тело. Как бы мне ни нравились шорты, я хочу их снять, и— боже, я тоже хочу снять свои штаны. Сынмин застенчиво улыбается комплименту, прежде чем демонстративно снимает шорты одновременно с нижним бельём, его нуждающийся член красиво выскакивает наружу, прежде чем он снимает рубашку. Хёнджин слишком занят разглядыванием Сынмина, чтобы не забыть снять свои штаны, потому что, несмотря на то, что он уже столько раз видел Сынмина обнаженным, Хёнджину нравится находить время, чтобы оценить великолепное тело своего парня, его гибкую фигуру и узкую талию, его широкие плечи, эти упругие бедра, все это. — Ты такой красивый, Минни, я так сильно хочу отсосать тебе, — выдыхает он, заставляя своего парня захныкать, а член дернуться от похвалы. — Я–я думал, ты тоже хотел снять штаны, — бормочет Сынмин, возясь с бутылочкой смазки в руках, когда он устраивается поудобнее на кровати, давая Хёнджину лучший обзор своих бедер и задницы. Хёнджин может сказать, что Сынмин явно дрожит от желания кончить (Хёнджин тоже, но Сынмину всегда удается отвлечь его). — Тогда мы можем начать. Хёнджин смеется и хочет протянуть руку через экран, чтобы ущипнуть своего парня за щеки, но вместо этого он медленно снимает свои спортивные штаны. — Я вижу, мой Минни немного нетерпелив? Не терпится сесть на мой член? Сынмин тихо стонет и кивает, когда его рука уже находит дырочку, чтобы обвести её сухим пальцем. — Сними и нижнее бельё, я хочу это увидеть. — Как пожелаешь, — Хёнджин вздыхает с облегчением, когда с него, наконец, спадает белье, и краснеет, когда видит, как Сынмин жадно смотрит на его промежность. Становится трудно сдерживаться, поэтому Хёнджин, наконец, решает перестать тянуть время. — Я знаю, тебе нравится мой член, так почему бы тебе не растянуть себя, чтобы наконец-то сесть на него, а, детка? Сынмин прерывисто выдыхает, кивает и открывает бутылочку со смазкой. — Как ты хочешь, чтобы я потрогал себя, Хёни? — Мне– мне все равно, я просто хочу иметь возможность видеть твое лицо, — отвечает Хёнджин, его руки дергаются, чтобы прикоснуться к себе, но он знает, что взорвётся еще до того, как Сынмин закончит растягивать себя, если он не подождет еще немного. — Хорошо, тогда я пока не буду напрягать свои бёдра, — говорит Сынмин, смазывая пальцы смазкой и разогревая ее. Затем он устанавливает зрительный контакт с Хёнджином, наклоняясь вперед, раздвигает ноги, чтобы лечь на грудь, прогибает спину и немного приподнимает задницу, чтобы Хёнджину было хорошо видно, как палец Сынмина дразнит его анус. Член Хёнджина пульсирует от этого зрелища, и он стонет синхронно с Сынмином, когда его парень, наконец, погружает свой палец внутрь себя. Хёнджин хватает подушку, чтобы подложить под себя, чтобы он мог хотя бы немного потереться обо что-то, не теряя себя, наблюдая, как Сынмин работает над собой. Глаза его парня закрыты, а губы приоткрыты, когда он издает вздохи удовольствия. Как только Сынмин вводит второй палец, он открывает глаза и видит, как Хёнджин двигается на его подушке. Он улыбается, но вскоре улыбка снова исчезает, когда его глаза закатываются, и он скулит, двигая бедрами взад-вперед, чтобы встретиться с пальцами и одновременно смять простыни. Хёнджин вжимается в подушку, Сынмин двигает пальцами, хлюпанье смазки и стоны Сынмина подстегивают его. — Ты так хорошо справляешься, Минни— готовишься взять мой член, — хвалит Хёнджин между прерывистыми вдохами, капли предэякулята размазываются по его подушке, и Сынмин стонет. — Будь хорошим мальчиком и вставь третий палец. Сынмин почти пугает Хёнджина громким стоном, срывающимся с его губ, когда он добавляет третий палец, и его спина выгибается еще больше, чтобы загнать пальцы еще глубже. — Хннг— Джинни— я так сильно хочу тебя— п-пожалуйста— я так близко— Хёнджин хочет запрокинуть голову, чтобы удержаться от того, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, когда Сынмин трахает себя пальцами, но он не может оторваться от этого зрелища, поэтому ему приходится пережать свой член, прежде чем наступит оргазм. — Я… я тоже. Но— ах— разве ты не хочешь быть хорошим мальчиком и посидеть на моем члене? Или ты думаешь, что сможешь кончить дважды? Сынмин тяжело дышит и трясет раскрасневшейся головой, пряча ее в сгибе локтя, добавляя четвёртый палец с подвыванием и влажным хлюпаньем. Некоторое время после этого тяжелое дыхание и сдавленные стоны являются единственными звуками, поскольку Хёнджин ошеломлен и сосредоточен на том, как пальцы Сынмина исчезают в его заднице, как его бедра дергаются при каждом толчке, и на том, как Сынмин смотрит на Хёнджина в ответ, время от времени его глаза расфокусированы и закрываются от удовольствия, щёки очаровательно краснеют, когда расплющиваются на матрасе, и он почти пускает слюни. — Ах, я готов, Джинни, — стонет Сынмин, когда его бедра дергаются, и он хнычет, когда убирает пальцы и садится, обнажая свой покрасневший член, истекающий так же, как у Хёнджина. Хёнджин тоже замедляет свои бессмысленные движения по подушке, желая представить, что он на самом деле с Сынмином, насколько это возможно, поэтому он садится, как бы приглашая его к себе на колени. — Иди сюда и заставь нас чувствовать себя хорошо, — говорит Хёнджин, похлопывая себя по бедрам, и Сынмин, кажется, хочет проползти сквозь экран, забраться к Хёнджину на колени и опуститься на его член, прежде чем он понимает, что это невозможно, поэтому он останавливается и тянется, чтобы схватить свой дилдо на присоске и берет стул, чтобы поставить его в изножье кровати. Боже, Хёнджин хотел бы, чтобы они могли быть вместе прямо сейчас, но им придется просто видеть и слышать друг друга, притворяясь, что они также прикасаются друг к другу. Хёнджин открывает свою бутылочку со смазкой и опустошает ее, прежде чем намазать ею свой пульсирующий член, в то время как Сынмин смазывает фаллоимитатор и ставит его на стул. У Хёнджина перехватывает дыхание, когда Сынмин смотрит ему в глаза, когда он располагается над дилдо, и Хёнджину на самом деле почти кажется, что это его собственный член, которым тот дразнит себя. Его парень красиво стонет, когда трется игрушкой между своих ягодиц, прежде чем опуститься на неё, и Хёнджин следует за ним с блаженным стоном, наконец обхватывая рукой член. — Сынмин, — выдыхает Хёнджин, просто потому, что ему нравится произносить имя своего парня, и просто потому, что Сынмин — это все, о чем он сейчас думает. — Ты… ты такой узкий, Минни, прямо как в моем сне— такой хороший. Сынмин хнычет и кивает, когда насаживается на дилдо, описывая круги бедрами, в то время как Хёнджин копирует его движения рукой. Хёнджин снова мокрый, и он рад, что его парень двигается довольно медленно, иначе он не смог бы хорошо сосредоточиться (или продержаться очень долго). Когда Сынмин выгибает спину и стонет особенно громко, Хёнджин понимает, что он нашел свою простату, и его парень начинает немного ускорять свои движения, чтобы достичь оргазма, поэтому Хёнджин делает то же самое. — Трахаешь себя— так хорошо— на моем члене, — Хёнджин бессвязно восхваляет своего парня, прижимаясь к его руке, представляя, что это влажная дырочка Сынмина, и он чувствует, как узел в животе затягивается, когда тот продолжает стонать и хныкать, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, но все еще изо всех сил старается смотреть на Хёнджина. — Такой влажный для меня— черт— я близко, Минни. Сынмин вздрагивает, а Хёнджин чуть не пускает слюни от того, как сексуально он выглядит верхом на дилдо, его бедра напрягаются, а член дергается и обильно течёт. Сынмин, наконец, еще несколько секунд держит глаза открытыми, глядя на Хёнджина с почти отчаянным выражением. — Внутри, Джинни— я–я хочу, чтобы ты кончил в меня — ах— твой член такой хороший. Это подводит Хёнджина к краю, и он кончает с криком, и имя Сынмина многократно срывается с его губ, его бедра дергаются в резких движениях, в то время как сперма продолжает изливаться наружу. — Такой— такой горячий, Джинни— столько спермы— и все для меня? — Сынмин задыхается, все еще гонясь за своим оргазмом, подпрыгивая на дилдо и пытаясь одновременно дрочить, пока Хёнджин переживает свой оргазм. Член Хёнджина почти начинает снова подергиваться от интереса, когда он видит, как лицо Сынмина морщится от удовольствия, когда он, заикаясь, издает высокие вздохи, а Хёнджин скулит от перевозбуждения, все еще слегка дроча себе, имитируя, как Сынмин скачет на нем верхом. — Все— все это для тебя, если— если ты будешь хорошим мальчиком и кончишь на моем члене, — задыхаясь, говорит Хёнджин. Он даже не может заставить себя звучать так непринужденно, как ему хочется, но, видимо, Сынмину этого достаточно, потому что он выгибает спину и выпускает громкий протяжный стон, когда заливает спермой свою руку. Хёнджин наблюдает, как он замедляется на дилдо, выглядя почти таким же мокрым и уставшим, каким чувствует себя Хёнджин, и гипнотизирует его тем, насколько красиво он выглядит, прежде чем Хёнджин хватает салфетку со своего прикроватного столика, чтобы вытереться. Его парень со вздохом осторожно приподнимается и заползает обратно на кровать, чтобы тоже взять салфетки. — Это было так хорошо, Минни, ты был даже лучше, чем в моем сне, — хвалит Хёнджин, в то время как Сынмин застенчиво улыбается, и Хёнджин не может сдержать смешок, видя, как член Сынмина все еще немного дергается от похвалы. — Да? Даже несмотря на то, что меня там физически не было? — Спрашивает Сынмин, затаив дыхание, его улыбка не исчезает, когда он вытирает вспотевший лоб. — Мне показалось, что так оно и было. Я мог видеть тебя, я мог слышать тебя, я почти смог убедить себя, что я могу чувствовать тебя, — говорит Хёнджин своему парню, хватая телефон, чтобы снова увидеть Сынмина вблизи. — Я боюсь того, как быстро я кончу, когда ты, наконец, вернешься ко мне. Сынмин смеется и тоже хватает свой телефон после того, как прибрался, они оба устраиваются на кровати с удовлетворенным вздохом. К сожалению, они не могут обеспечить надлежащий уход с объятиями, как им обычно нравится, но видеть друг друга и обнимать подушку — это все, на что они сейчас способны. — Я тоже. И хотя мне почти казалось, что ты тоже был со мной, мне определенно нравится твой член больше, чем мой фаллоимитатор, — говорит ему Сынмин, заставляя Хёнджина рассмеяться, и его сердце разрывается от нежности. — Я люблю тебя, Сынмин, — выпаливает Хёнджин, и Сынмин издает смешок, когда его щеки снова приобретают красный оттенок, который они постепенно теряли. — Ты говоришь это после того, как я похвалил твой член? Я понял, я понял, — поддразнивает Сынмин, и Хёнджин снова хихикает, но он видит, что Сынмин не может скрыть своей яркой улыбки. — Просто шучу. Я тоже тебя люблю, придурок. — Я знаю, — Хёнджин чувствует, что его щеки вот-вот лопнут от того, как широко он улыбается, и Сынмин смягчается от этого. — Ты знаешь… — начинает его парень со вздохом. — Мне действительно нравится здесь, и я люблю получать опыт и возможность учиться и видеть новые вещи, но я также очень скучаю по тебе и нашим друзьям. Особенно по тебе. Сердце Хёнджина делает небольшой скачок в момент уязвимости и открытости Сынмина, и ему требуется секунда, чтобы насладиться тем фактом, что он может видеть все его стороны, даже те, которые он не показывает другим. Сынмину потребовалось некоторое время, чтобы открыться Хёнджину, и Хёнджин тоже стеснялся себя в некоторых аспектах, даже перед Сынмином, но они постепенно заверили друг друга, что им понравится все в другом, и через некоторое время они оба тоже начали верить друг другу. Хёнджин знает, что Сынмин любит его всего, и он почти уверен, что Сынмин также знает, что верно и обратное (в остальном Хёнджин не против напоминать ему об этом каждый божий день). — Я тоже очень скучаю по тебе, Минни, но я рад, что тебе там весело, — шепчет Хёнджин, и они просто смотрят друг на друга с любовью, восхищаясь друг другом, прежде чем Сынмин слегка вздрагивает. — Хмм… Я бы с удовольствием созванивался с тобой всю ночь, но я также вроде как хочу принять душ и отправиться спать, — говорит Сынмин, когда Хёнджин потягивается и кивает. — Да, мне, наверное, тоже стоит принять душ и кое-что сделать сегодня, — говорит Хёнджин, посмеиваясь и проводя рукой по своим потным волосам. — Тем не менее, это был отличный способ проснуться. — Это был отличный способ закончить мой день, — соглашается Сынмин. — О, и не забудь купить новую смазку. Хёнджин смеется. Он действительно забыл, но, возможно, он бы вспомнил, когда неизбежно увидел бы пустую бутылку, брошенную на его кровати. — Спасибо, что напомнил мне, Минни, я постараюсь сделать это сегодня. Сынмин улыбается, прежде чем это превращается в ухмылку. — Так это значит, что если ты приснишься мне сегодня ночью, мы сможем повторить это снова, независимо от того, что произойдет в моем сне? Хёнджин заливается смехом, и его щеки горят, когда он пытается отогнать мысли, которые вторгаются в его разум — прямо сейчас он не выдержит еще одного раунда. — Конечно. Если ты не почувствуешь боль после пробуждения… Сынмин мило хихикает. — Посмотрим. В любом случае, хорошего дня, Хёни. — И тебе хорошего сна, мой Минни, — нежно отвечает Хёнджин. — Я надеюсь, ты мечтаешь о том, чтобы я дарил тебе много поцелуев и объятий, а может быть, и еще немного. — Я тоже на это надеюсь, — легкомысленно улыбается Сынмин, и Хёнджин отражает это. — Пока, Хёни. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Пока, Минни. И если Сынмину действительно приснится Хёнджин в ту ночь, и Хёнджин воспользуется своей недавно купленной смазкой в тот вечер, то об этом должны знать только они.