ноябрь

Кристина Что делало Марка счастливым? Она. Далеко не первая и не то что бы «любовь»… Но такая особенная. Марк до мельчайших деталей, до самой крохотной родинки на теле помнил её. Кристина. Они не виделись, кажется, больше года уже.. Но воспоминания то и дело выдавали, как сверкали на солнце её зелено-карие глаза, обрамлëнные паутинкой морщинок в уголках глаз при улыбке. Он чувствовал и помнил её запах до сих пор, помнил, как тепло прикасаться к вечно прохладным рукам. Кристина появилась как гром среди ясного неба. Она ураган. То, с какой энергией и скоростью она ведет свою жизнь — позавидует любой. И Марк завидовал, и велся, будучи совершенно глупым мальчишкой. Влюбился безоговорочно. — И какой же ты дурачок! — она смахивает со своего лица пушистую снежную прядь волос. — А сама то! — Марк встает из сугроба и первый легким движением достает оттуда Кристину, ставя её на ноги. Он стряхивает с её головы снег, не сдерживая улыбки. А после из того же сугроба берет слетевшую шапку и кладет девушке на голову. — Ну спасибо! — она изо всех сил пихает парня в бок, но тот даже и не думает падать. А она так старалась! — Кристина, — по лицу расплывается улыбка, и он смотрит ей в глаза. — Что? — девушка оставляет для него невесомый поцелуй на самом кончике носа. — Да снова сказать не даешь! — Марк смущённо морщит нос и отмахивается, — Дурочка, вот что! — руки быстро охватывают девушку, и они снова валятся в сугроб. Однако воспоминания о ней были грубыми и холодными. Каждый раз, возвращаясь, они оставляли после себя липкие, грязные следы внутри. Но Марк верил, что однажды они точно закончатся и станут такими же теплыми и далёкими, как и воспоминания о детстве. Ведь он готов любить и заботиться снова, отдавать кучу своего времени и сил, но… Но просто не сейчас. Сейчас нужно ещё немного времени. Совсем немного — и снова можно будет жить. Совсем немного — и всё будет ещё ярче, чем было. На работе объявили выходной в честь какого-то очередного доброго-доброго праздника. И вечер решил начаться с бутылочки вина, давно подаренного на какой-то такой же бесполезный праздник. Марк не сторонник питья в одиночку, поэтому с работы захватил своего коллегу. Кирилл — человек незамысловатый, простой даже. Он каждодневно умел искренне улыбаться своими тёмными глазами каждому заходившему в кофейню. По-милому наивным и глуповатым видом он приветливо отвечал на каждую грубость, а ещё любил невзначай отвешивать комплименты. Такие же очаровательные и простые. — Э-э, ну и что тут у нас? — Кир вертит в руках бутылку вина, чуть сщурив глаза. — Италия… Мгм… — а лицо его делается до того умное и задумчивое, что Марка пробирает на смешок, — И чё смешного? — он разводит руками и вопросительно изгибает бровь, а после отмахивается и по столешницам начинает искать штопор. — Послушай, а ты сегодня домой или у меня остаться хочешь? — Марк лезет в холодильник, где в последнее время было подозрительно много еды. — Чего-о? — легким движением Кир открывает бутылку и показательно подносит горлышко к носу. — У тебя, конечно. И с тобой в одну кровать спать лягу, и ноги на тебя буду закидывать всю ночь, — звучит наигранный смешок, и он делает маленький глоток прямо с бутылки. — Эй! — Марк забирает бутылку и отставляет её в сторону, — Так! Вот, давай, режь сыр, помидоры, — пихает это всё Кириллу под нос и сверху кладет нож. — И чего это? А пить? — А пить только после работы, — хмыкает Марк и убирает бутылку на кухонный стол. Уже через полчаса в голову слабо отдавало красное полусладкое, а пыльная кухня наполнилась тонким звучанием патефона из соседней комнаты. Потому что до русской попсы Марк ещё не напился. — Покурим может? — Кир потягивается, вставая из-за стола, тянет руки вверх, а после, невзначай, начинает двигать бедрами в такт музыке. — Угощаешь? — вздыхает Марк. — Конечно! Идём уже, — парень закатывает глаза и уходит одеваться на улицу. После прошлого перекура в окно и истерики Марка о том, как сильно он ненавидит запах сигарет в квартире, даже и в мыслях не было предложить не выходить на улицу. Сигаретный вкус горько щипает губы. Или же это мороз? Что бы это ни было, оно приятно отдавало в голову горькой пьяностью и расслаблением. — Глаза у тебя такие грустные в последнее время. Неживые, — голос Кирилла звучит низко, хрипло и, кажется, будто даже шëпотом. — Да просто устаю, сам как будто.. — Ты скучаешь по ней? — он перебивает своим громким вздохом и большим интересом. Как будто этот вопрос уже нисколько не мог держаться внутри. В воздухе повисает колючее молчание, отдающее легкой тошнотой. Неужели это так важно? Зачем вообще посвящать свои мысли таким противным идеям? Противным только на словах наружных, правда. На самом деле только воспоминания и могли согревать грядущей зимой. — Нет, — Марк пожимает плечами. Так просто получилось это сказать, — Я бы никогда не согласился всё вернуть, но это не значит, что я не люблю её. Может я просто влюблен в своё прошлое, а это вовсе не равно тому, что я скучаю по ней, — голос грубый, серьезный, но совсем нечестный. По правде внутри творилось что-то страшное. Колючее и сырое. Кирилл поджимает губы и хмурит брови. Так очевидно и глупо врать ему было бесполезно. — Дурачок ты, — он хлопает рукой по плечу Марка. — Себя то хоть не обманывай. Да и присмотрись получше, вон сколько девчонок хороших ходит, да даже вот наша с работы Сонька, как к тебе… — Не начинай даже! — перебивает Марк. — Ой, да с тобой разве начнешь? Что ни день, то кислая моська твоя, и сказать нечего. — Это претензия? — Это намек, — Кир пожимает плечами и тушит сигарету о бетонную стену дома. — Разве можно столько времени по ней убиваться, вот скажи? — Можно. — Да ладно? — Еще как. Тебе не понять, — на Кирилла даже смотреть не хотелось. Эта его язвительная привычка лезть в душу забирала всё желание с ним общаться. — Мне то как раз, понять, — он закатывает глаза. Алкогольная манерность. Конечно, на работе все давно знали об их бурном романе с одной из бывших сотрудниц. И что с того? Помурчались, и она его бросила. Разве ему с того что-то запало в душу? Создавалось лишь впечатление, что на следующий день он даже и не помнил, что когда-то был в отношениях. — Если не говорят — не значит, что не болит. Если что, — в голосе Кирилла уже слышалось раздражение. — Как будто кому-то до самого себя дело есть. — Нельзя быть таким злым, Марк. — Много будешь добрствовать — скоро разочаруешься. — От того это ты такой милый со всеми? Марк поднял на парня глаза. Тот ехидно щурился, изогнув бровь, и внимательно смотрел в ответ. Но ответ не пришел. Марк молча потушил сигарету и со вздохом открыл подъездную дверь. Никто же не обещал, что он забудет и будет другой. Он и сам себе никогда этого не обещал. Более того, об этом даже не думал.