ноябрь

Новый день — единственный и неповторимый в своей истории! Ведь больше никогда не наступит такой октябрь, никогда больше не будет так!.. Паршиво. Ведь этот день такой же усталый, как и все предыдущие дни наступившей недели и месяца. Работа в общепите — выдумка дьявола. Марк представить себе не мог, какие же злые всё-таки люди в этом маленьком и с виду совсем безобидном городке. А ведь он всего лишь бариста без бумажки. Точнее, без образования. Разливает людям кофе из аппарата и мило улыбается глазами сквозь толстые линзы в оправе. Но всё всегда идёт не так. «Вычтем это из зарплаты». Ах да, конечно, вина не в старой технике, которую давно пора поменять, а в непутевом студенте, который не хочет работать! Но перечить было себе дороже, поэтому Марк молча позволял делать вычеты из и так никчемной зарплаты. Хотя, возможно, проблема всё-таки была не в технике и не в злом начальстве. Но это ведь ещё пол беды. Марк много думает. Нет, Марк слишком много думает. И за всем внимательно наблюдает. Первое время работа не проносила никакого удовольствия, скорее изматывала в край, но со временем график успокоился и он свыкся, и тогда случайно был испорчен первый стаканчик кофе. Техника доработанная до идеала дала сбой. Марк засмотрелся в очаровательные девчачьи глаза такого же глубокого цвета, как испорченный эспрессо. Они будто сверкали, гипнотизировали и.. Марку прилетело по голове от старшего менеджера. Конечно, перед девушкой он извинился и прекрасная леди выпила кофе за счёт заведения. Нетрудно догадаться, кто это «заведение», которое платит. Марк в этом плане очень великодушный человек, как оказалось, и очень терпеливый. После этого случая мимо кассы ежедневно проходили толпы людей. Кофе теперь готовился и подавался с особой бережностью, но вот только выбросить из головы дурацкую идею не удавалось. Да, Марк бессовестно рассматривал чужие глаза, выискивая в них что-то заведомо понятное только ему. Почему же эта пожилая женщина такая агрессивная? Её взгляд потухший и серый, усталый, тоскливый.. А что насчёт низкорослого мужчины с тёмной щетиной? Он берет латте на заменителе и глаза его светятся, словно отражая лучи солнца, которого уже давно не видели на улицах этого города. За ним в кафе с радостными криками забегает лучезарная девочка с хвостиками-пружинками. Она тискает мужчину за руку и выпрашивает пирожные-котики с прилавка. Вот, у кого по-настоящему светятся глаза. Это странное занятие быстро наскучило. Всё-таки большинство людей этого города не хотели открывать свою душу и лишь холодно бегали взглядом по полкам с товарами. Да и не очень то хотелось лезть в толпы серой апатии, которая будто на один лад сочилась из каждого прохожего. Это изматывает и пугает. Ведь Марк, кажется, стал одним из них. С потухшими серыми глазами. Сегодня на работе задержали из-за конфликта с клиентом, в котором, конечно же, виноватым был Марк. Домой он возвращался уже в сумерках с тяжелым пакетом в руках и даже без музыки в наушниках, потому что любой шум казался ужасно раздражительным. Он бредёт уже давно выученными переулками, совсем не обращая внимания на проходящих рядом людей. Мысли окутывают голову, словно большое пуховое одеяло, прятавшее от реальности. В ближайшем пролете между домами в виде кирпичной арки, слышится звук. Как будто кто-то пнул пустую консервную банку. Марк поднимает голову и с минуту смотрит на происходящее. В холодном широком пролете кто-то танцевал. Без музыки, и не издавая ни одного звука. Плавные, аккуратные движения наполняли своей живостью и загадкой. Трудно было понять, парень это или девушка, но оторваться от этого вида было едва ли возможно. Под грудью будто забились птицы, пытающиеся вырваться наружу, а кончики пальцев покрылись влажным слоем тревоги. А фигура двигалась все ярче и обворожительнее, её темп стал более резким и быстрым, но от того не менее завораживающим. Инстинктивно Марк с силой прикусывает губу, кажется, даже задерживая дыхание. — Есть прикурить? — хриплый голос позади заставляет дернуться. Марк оборачивается и разглядывает мужчину, не сразу понимая, что от него хотят, — Огоньку не найдется? — еще раз уточняет, вопросительно склонив голову, незнакомец. — А, да, — он мелко кивает, начиная рыться в своих карманах, — Вот, можете себе оставить, — снова кивает и отходит в сторону, оборачиваясь на проход, а там уже никого нет. И как будто не было никогда. Только пустой, звенящий эхом пролет между домами. Тело словно тонким слоем ледяной корочки покрылось изнутри. Что это было? Кто эта фигура и почему она такая?..

***

Иногда лучше не думать. Мысли могут сделать тебя счастливым, ярким, веселым, они могут вернуть тебя в детство, напомнить о тепле и они же могут начать сводить тебя с ума. Они начинают мешать тебе радоваться, ощущать долгожданное тепло и вообще ощущать. Однажды голова начинает твердить тебе, а не ты ей, и во власти твоих мыслей становится вся твоя жизнь. Бесконтрольно и безнаказанно. Только если ты не умеешь их «забыть» — заглушить, уйти в состояние мимолетной эйфории, которая воссоздаст для тебя лживую видимость радости. А они всё также будут ждать тебя и твою грядущую трезвость наедине с собой. Подушка сегодня необычайно холодная. Кажется, даже ледяная. Конечно, отопление давно включили, но от него разве что одно название и носки посушить на батарее. Но такой омерзительно влажно-холодной она была впервые. Под тяжелые собственные вздохи Марк идет менять постельное белье. А ведь дело было совсем не в нем. Постель так и не кажется уютной. Её будто выставили на улицу, где шел снег с дождем на протяжении нескольких месяцев так точно. Как не старайся, все попытки уснуть были тщетны, даже не смотря на минувший нудный длинный день. В голову лезли липкие, противные мысли. А зачем? Зачем я есть? А зачем работаю и стараюсь? А зачем, ради чего это всё нужно? Мне что ли нужно? Так мне не нужно вовсе.. А зачем.. Зачем та фигура, манящая и восхитительная появилась? Почему так ненадолго? А есть ли она вообще? От последней мысли по телу пробежались мурашки. Нет, конечно она есть. Марк же видел сам. Кажется, даже чувствовал вместе с ней. Плавно тело его пронизывает наслаждением, внезапным расслаблением и даже спокойствием. Марк думает, что хотел бы быть таким же легким и изящным как тот танцующий силуэт. Такой… Простой, но непонятный одновременно. Марк едва ли не вприпрыжку вскакивает с постели и летит к патефону, стоящему в углу комнаты. Недавно на барахолке он урвал новую пластинку с пыльным джазом. Наспех он ставит её, не с первого раза попадая иголочкой в нужное место. Тихо потрескивая, начинают звучать переливы фортепиано и мужского ласкового голоса, а по молодому бледному лицу расплывается улыбка, оголяя маленькую очаровательную щелку между зубов. В моменте становится так тепло-тепло и хорошо, что по телу вновь пробегаются мурашки, но уже совсем другие, приятные и щекотные. Марк движет бедрами в такт музыке а руки в аккурат начинают закручивать тонкими запястьями свой незамысловатый танец. Конечно, далеко не такой изящный, не такой нежный, но искренне живой. С яркой, на потрескавшихся губах, улыбкой. А в голове наконец нет никаких мыслей — ни о том, что завтра он проснется совершенно уставшим, ведь время давно уже перевалило за полночь, ни о том, что завтра он снова увидит серые хмурые лица и всё будет как обычно. Но он здесь, его голова пуста и кажется, даже немного счастлива сейчас.