Любовь не более, чем вирус

Пегас сидел, тихо и спокойно, в то время как люди вокруг взорвались восторгом. Даже синеволосый парень, впустивший троих внутрь, тепло улыбнулся, пускай на робота он смотрел с напряжением. Должно быть, тоже знает о Цукасе. Пригодится. Робот не был заинтересован в обмене любезностями приличия ради, в пустых разговорах между знакомыми. Он пришёл опрашивать Акито, но вынужден сидеть до тех пор, пока его не пустят встретиться с ним. Синеволосый парень, Аояги, настоял на том, чтобы он подождал. Мизуки же сразу запрыгнул в весёлый разговор, не соответствуя тому, как говорила вести себя в этой ситуации база данных. Пегас моргает раз. Два. Заново фокусируется на мире вокруг, снова сосредотачиваясь на синеволосом парне. Расспрашивать его сейчас невежливо. База данных звучит чуть ли не голосом профессора, говоря вести себя дружелюбно. Код конфликтует с бесконечной жаждой знаний. Это “чувство” отодвигало все другие приоритеты, побуждая спросить, узнать больше о ситуации. Пегас задумывается. Ему нужна информация, чтобы понять профессора, понять себя. Разгадать загадку потенциального убийства, несмотря на то, сколько дыр в сценарии, где профессор Камиширо убивает парня. Каждая наводка считается — понимает робот, — каждая крупица знания приведёт к чему-то бóльшему, к тому, что разрешит всё. Пегас создан сохранять чужие жизни, нет? Код настаивает, что это высший приоритет, стоящий над всеми обязательствами. …Это сохранит других, включая него. Не комманды кода заставляли его дорожить профессором, и тем не менее этот пункт сумел заслужить столько же важности в листе приоритетов, сколько имеют включённые в программу. — …Аояги, верно? — спрашивает робот, тихо и холодно. Разговор затихает, парень смотрит на него. На лице Мизуки всё ещё улыбка, но слабее, чем прошлая яркая. Что до выражения Аояги… Ладно, даже база данных не может опознать. — Да, это я… Полагаю, у тебя есть вопросы. Я приготовился, так что мне несложно, — ответил парень, странное выражение сменилось улыбкой. Похожа на ту, что у профессора, но глаза смотрят по-другому. Только что другого непонятно. — Есть. Простите, если я не вовремя. Я понимаю, что это, должно быть, тяжело, — сказал Пегас типичным механическим, холодным тоном, контрастирующим с симпатизирующими словами. База данных утверждала быть добрее, мягче, но оказалась проигнорированной. Он даже не знает как быть таким, потому и смотрел своим постоянным пустым взглядом. — Ничего. Иди за мной, лучше поговорить наедине, — Аояги указывает на дверь в коридор, после чего поворачивается к двум другим. — Простите за то, что оставляю вас. Я верю, что вы можете развлечь себя сами?.. — Не волнуйся о нас! Кроме того, мы с Энанан хотели посмотреть одно аниме! Так что мы на секунду украдём твой телик, прости! — радостно ответил Мизуки, перекинув руку через плечо Эны и пододвигая её поближе. Та посопротивлялась секунду перед тем, как сдаться с раздражённо надутыми щеками и слабым толчком. Аояги повернулся к роботу. Итак, они пошли. В итоге они приходят в комнату, полную шкафов и книг. Библиотека — подсказывает база данных. Робот не впечатлён — новые технологии по типу интернета содержат куда больше информации, чем бесконечные бумажки в этой маленькой комнатке. Аояги садится на стул, довольно удобный на вид, и с нежной улыбкой и спокойным тоном приглашает робота тоже присесть. Пегас так и делает. Его напряжённая поза контрастирует с более расслабленной, но подходящей у Аояги. — Вы знали Цукасу. Как хорошо? Что Вы думаете о нём? — спрашивает Пегас, быстро, жёстко, с пустым лицом, заставляя собеседника почувствовать себя неуютно. Робот затихает, чтобы терпеливо подождать ответа, ибо Аояги требуется время. Тот задумался, и Пегас отмечает, что этот человек более… аккуратный в словах и фразах, чем другие. — Он был для меня как брат, но… я не слепой. Он был хорошим, чудесным человеком… Но что-то изменилось. Я никак не мог понять что, но иногда его взгляд… мягко говоря, пугал, — Аояги останавливается и усмехается. — Прости. Странно, наверное. — Я не против. Мне нужна правда, — отвечает Пегас, выбирая честность. Аояги кивает, улыбаясь. — …Что насчёт профессора? Я про профессора Камиширо. — …Мы с Камиширо встретились, когда Цукаса стал встречаться с ним, — Аояги опускает взгляд на записку. Пегас мысленно отмечает это. — Многим он казался странным, но добрым. Всегда заботился о безопасности окружающих и пошёл бы на многое, чтобы развеселить других. Акито говорил, что возможно из-за этого его так легко… использовали. Из-за этого желания сделать всех счастливыми, видеть улыбки на каждом лице. — …Использовали? Я слышал от других, что у профессора с Цукасой были не лучшие отношения. Никто не рассказал мне в полном масштабе. Что знаете об этом Вы? — надавил Пегас, и улыбка Аояги наконец проигрывает неуверенности. Его взгляд упирается в пол, руки трясутся. Несколько секунд он не может составить ответ. — …Спроси Акито. Я бы хотел ответить, но… мне всё ещё сложно плохо отзываться о Цукасе. У Акито… такого нет, — Аояги снова смотрит на андроида. Поза исправляется, улыбка медленно возвращается. — …Ты ожидал ответов. Прости. — Ничего. Говорить о мёртвом нелегко. Вы не первый, кому сложно говорить, — он останавливается, фильтруя вопросы, пока не останавливается на одном. — …Похоже, Вы были довольно близки к Цукасе. Как вы познакомились? — Он был мне как брат. Проявил доброту, когда я нуждался в ней. Я смотрел на него снизу вверх, восхищался даже. Хотел осчастливить других так же, как он, — Аояги остановился прежде, чем продолжить. — Это тоже изменилось. Он перестал относиться ко мне как к семье. Отдалился даже от Саки, но к тому моменту я уже не был уверен, считал ли он меня членом семьи в принципе. — …Что Вы думаете о моём существовании? Как копия того, кого Вы считаете семьёй, я предполагаю, что это… странно, — говорит Пегас, медленно прослеживая паттерн того, как база данных подкидывала вопросы. Как задавала их так, чтобы казалось, будто робот искренне заботится о другом человеке. Подделывает симпатию, чтобы получить информацию. Пегас останавливается. Это… нехорошо, да? …Профессор не хотел бы, чтобы он лгал. Верно? - Цукаса нежно улыбается, обнимая тяжело шмыгающего Руи, вырисовывая круги на его спине. Тот даже не мог сложить слова, слабо плача в плечо звезды, будучи окутанным несколькими пледами. Цукаса… обнаруживает, что не так-то его это и волнует. По крайней мере он так думает. Когда-то он бы горы свернул, чтобы развеселить тогда ещё друга. Теперь его будто не волнует. Он просто делает успокаивающие движения, нежно улыбается в попытке успокоить и развеселить. Но не ради улыбки, а просто потому что слёзы начинают раздражать. Он не уверен, когда начал думать о Руи так. Может, это случилось потому что Цукаса стал встречаться с тем, кого даже не любит, просто потому что только так он сможет сиять максимально ярко. Изобретатель будет поддерживать его до конца, так что надо держать его при себе. И Руи так любит, так желает отдать всего себя всего лишь ради чужой улыбки, что Цукаса и не против отношений до тех пор, пока тот выполняет всё необходимое для сияния звезды. —Я… Теперь всё в порядке, я в порядке. Спасибо, Цукаса, — и в подтверждение словам слёзы перестают идти, и Руи обнимает Цукасу, медленно засыпая. Слёзы, наверное, утомили его — думает Цукаса, аккуратно доставая плед из горки, чтобы укрыть парня. Искренняя благодарность Руи звезде за всё, что тот делал — как раз таки то, что помогло убедить его просто следовать желаниям Цукасы. Он не привык к таким отношениям, ранее у него никогда не было такой власти. Какой-то части него нравится дозволенность делать с изобретателем что угодно, ведь Руи так о нём заботится. …Цукаса отодвинул эту мысль в сторону. Он не будет так использовать Руи, не будет вредить ему. Тот нужен ему просто чтобы стать ярче. Он никогда не зайдёт настолько далеко, чтобы вредить Руи ради… личного удовольствия. Он не мог зайти так далеко. Не зайдёт. Просто не может.