Любовь бывает разной

      Антон осторожными движениями зачёсывал волосы назад. Усмирить вечно торчащую причёску было тяжело, но пока выходило неплохо. Петров каждые пару секунд отдалялся на несколько сантиметров от зеркала, осматривая результат. Руки его немного подрагивали от накатывающего волнения. Сегодня первая в жизни дискотека, куда приглашение исходило от Ромы. Они с Бяшей часто посещали подобные мероприятия, но Антон всегда оставался в стороне. Он не считал, что будет там уместным персонажем, ведь малая доля раскрепощённости просыпалась только в компании товарищей. Сам Антон был уверен, что не обладает нужными качествами и раскованностью, да и смотреть, как Рома будет пытаться познакомиться с местными красотками не очень хотелось. Но сегодня друг был крайне настойчив.       Петров к своей не дружеской симпатии в отношении Пятифана относился уже спокойно. По ночам он всё ещё строил сцены их совместного будущего, но всё ударялось в острую реальность, где это было невозможным. Симпатия созрела в нём ещё при самой первой встрече, но списалась на сильную харизму нового знакомого. Лишь со временем Антон стал осознавать, что это действительно любовь. Не братская, не дружеская, а самая настоящая романтическая. «Даже в слове «романтика» есть его имя», — усмехался про себя Антон.       Рома был крайне близким другом, который знал всё, вплоть до каждой волосины Петрова. С ним было легко делиться чем-то гнетущим, после чего посмеяться с этого, было легко отпускать тяжесть обстоятельств из груди и просто наслаждаться безмятежностью, которую Рома дарил неосознанно. А, может, и осознанно. Этого Антон знать уж точно не мог, но каждый раз, делясь с ним чем-то сокровенным, можно было уловить этот серьёзный, понимающий взор и влюбляться в него вновь и вновь. Пятифанов умел крайне чётко держать грань между тем, где можно подшутить, сводя ситуацию на ноль и тем, где действительно нужно выслушать и поддержать. Это Антон ценил больше всего. Положительных качеств было много и перечислять их можно долго и нудно, но эмпатия стояла на первом месте среди всего списка.       В зеркале Петров осмотрел получившуюся причёску, слегка улыбаясь результату. Послышался тихий стук в дверь. Антон спешно осмотрел свой внешний вид, поправил ворот белой рубашки, заправленной в штаны, и отправился к дверям. В проёме показался Ромка. Увидев Антона, его лицо окутала улыбка. Петров был немного смущён, потому неловко пробормотав «Я сейчас» вновь запер дверь. Пока Антон прятал ноги в обувь, перед глазами мелькал образ Ромы, который он видел пару секунд назад. Парень очень торопился, чтобы заиметь возможность рассмотреть друга вновь, уже чуть внимательнее. Вновь увидеть его гладковыбритое лицо, подтянутое тело, прикрытое спортивным костюмом.       Антон покидал жилище очень тихо, стараясь не создавать лишнего шума, чтоб никого не разбудить. За дверями он столкнулся с Ромой уже гораздо ближе, что стало стимулом для появления новой волны смущения. Подвёрнутые рукава чёрной кофты с тремя полосами давали возможность узреть подкаченные предплечья, на которых немного выпирали вены. На запястье красовались часы, создающие более выразительный эффект кисти и визуально делающие пальцы чуть вытянутей. Во рту Антона сильно пересохло то ли от волнения, то ли от вожделения, сам он понять не мог. Ромка вновь расплылся в улыбке и слегка приобнял друга. Петров ответил тем же, борясь с внутренним желанием прижаться к Пятифану ближе.       Сам же Рома был восторжен внешним видом Антона. Казалось бы, что таким он видел друга часто, но сегодня что-то было иначе. Именно это «иначе» Рома и пытался выловить, но всё никак не удавалось уцепиться за что-то одно.       — Прича у тебя клёвая, — расцепив короткие объятия произнёс Пятифанов.       В ответ Антон лишь неловко улыбнулся.       — А машина где? Или мы до клуба пешочком? — спросил Петров, осматривая территорию, где следов транспорта не было.       — Я шуметь не хотел, потому подальше оставил. Пойдём, там Бяша уже извёлся, наверное, — посмеялся Рома.       Антон подхватил лёгкий смешок и последовал за товарищем.       Машина стояла в полусотне метров от дома. За время преодоления этой дистанции Антон всеми силами пытался не буравить Рому взглядом, но получалось у него сомнительно, ведь в свете летней луны парень казался в разы привлекательнее, чем когда-либо. Виной тому ночная романтика или же полыхающее пламя чувств – непонятно. Бяша неспеша бродил от одного колеса до другого, высматривая друзей. Увидев силуэты, он оживился и заулыбался, растворяясь в трепетном ожидании дискотеки.       — Ну наконец-то, блять. Думал уже помру, пока дождусь, — возмутился Игорь, когда товарищи подошли ближе.       — Поехали уже, вымиратель, — усмехнулся Ромка, усаживаясь на водительское сиденье. Антон, не спрашивая, сел на пассажирское, отчего Бяша закатил глаза.       Тёплый воздух проникал сквозь приоткрытые окна. Даже образовывался лёгкий ветерок, несмотря на уличный штиль. Двое из компании были крайне взвинчены. Предвкушение действовало на них как на наркотик и давало неимоверную эйфорию. Петров же пытался не пропасть в собственных раздумьях. Сегодня Ромка водил особенно неаккуратно, всё время выдёргивая Антона из океана предположений, фантазий и мыслей.       До соседнего села расстояние прошлось за считанные минуты. Тут же курящие у клуба девушки начали шептаться. Пятифанов был здесь звездой, и когда приезжала его машина, то знали, что тусовка удастся. Бяша с ехидной ухмылкой покинул транспорт, Рома же заметно посерьёзнел. Антона напрягла сложившаяся атмосфера, но он старался не подать виду. Друзья строем отправились к клубу, направляющим был Игорь. Двери широко распахнулись с толчка ноги Бяши.       — Здарова всем! — прокричал Будаев, улавливая на себе улыбчивые взгляды, то и дело кивая то одному, то другому, то третьему отдыхающему.       Разливалась громкая музыка, а посреди помещения красовалась толпа людей. Другие зависали у своеобразной барной стойки, а третьи кричали тосты за столами. Для Антона сложилась не самая благоприятная обстановка, ведь прямо сейчас он вышел из зоны комфорта и рассеивал внимание уже не на двух людей вокруг себя, а на целые десятки. Ромка продолжал быть крайне серьёзным, контрастируя с сияющим в улыбке Бяше. Игорь тут же бросился к компании за одним из столов, здороваясь с каждым. Пятифан лишь махнул ребятам и направился к бару, подзывая Антона с собой.       — Пиво будешь? — спросил Рома, с трудом перекрикивая музыку. Антон неуверенно кивнул, после чего потянулся в карман с деньгами, но товарищ осёк его действия крепким хватом за запястье. У Петрова спёрло дыхание, а всё вокруг на секунду затихло. Но секунда стала ощущаться часом, а то и не одним. Взгляды сошлись в неоднозначной, как показалось Антону, эмоции. Петров тут же представил, что сейчас Рома ослабит хватку, осторожно проведёт пальцами по тыльной стороне ладони и между ними начнётся химия. Но этого не произошло. Пятифан достаточно резко, но безболезненно для Антона отдёрнул руку и протянул товарищу пиво.       Рома чувствовал себя крайне неоднозначно. Втянуться в привычную атмосферу праздника у него не выходило. От этого и возникала злость, но также она играла контрастом со странным желанием разглядывать Антона, изучать его заново. Но тут же вступался здравый смысл: «Ты же не педик пацанов разглядывать!». Хотя голос здравого смысла стал проявляться всё реже, давая волю искренним ощущениям, чувствам и эмоциям.       Заиграла песня, которая вынуждала абсолютно каждого покинуть свои сидячие места и пуститься в пляс. Рома, наконец, разорвал поцелуй с горлышком стеклянной бутылки и заметно оживился, подзывая Антона потанцевать. Но соглашался Петров неохотно, потому Пятифан осторожно потянул его за собой, держась за рукав. Антон с улыбкой поддался такому напору и скользнул к танцполу. Конечно, переплюнуть в танцах Бяшу было практически невозможно, ведь когда он выходил, то все вокруг устремляли взор только на него.       — Снова к друзьям я своим убегаю! Что меня тянет сюда я не знаю, — пропевал Игорь по громкости на уровне колонок. Рома с Антоном сначала просто хихикали, но на припеве смех вырвался такой искренний и громкий, что многие неоднозначно покосились на парней. Но теперь Петрову стало гораздо безразличнее. Наконец, он смог расслабиться и быть гораздо раскованней.       Алкоголь в его кровь попадал резво, доза за дозой, потому голову быстро стала покрывать пелена безрассудства. Стали посещать мысли сознаться Роме в своих чувствах и не переживать, как он на это отреагирует. Сам Пятифан же наблюдал за товарищем в состоянии ещё большего алкогольного опьянения и постепенно начал осознавать, что ощущения не дружеского влечения к Антону у него есть и они ясны, как летний день. Неоднозначные чувства к Петрову появились уже давно, ещё когда он впервые поделился своими проблемами с Ромой. Но проявлялись эти чувства редко и неявно, потому внимание на них Пятифан не заострял. Насколько толерантен Антон к гомосексуалам Рома не знал, оттого и был страх быть отвергнутым и носить клеймо «пидор». Страх посещал даже не из-за общественного мнения, а из-за риска потерять драгоценного человека. Так и метались оба от решения к решению, не в силах найти общий знаменатель.       Вдруг, Антон почувствовал, что ему становится нехорошо от длительного нахождения в душном помещении в парах алкоголя и табачного дыма. Он уверенно двинулся к выходу, что сразу заметил Рома. Пятифан бросился другу в след, кладя руку ему на плечо.       — Стой, ты куда? — вялым, но обеспокоенным голосом спросил Рома.       — Душно, воздух нужен, — отрезал Антон и продолжил свой путь.       Пятифанов последовал за товарищем. Выйдя на улицу, обоим стало гораздо легче. Сейчас Антона напрягало абсолютно всё, даже свет уличного фонаря, потому он предложил отойти к задней части здания, где царил мрак. Рома сопротивляться не стал. Тьма царила действительно беспросветная, ведь парни перестали видеть даже друг друга. Пятифанов достал сигарету и подкурился. В тусклом свете зажигалки Антон рассмотрел уже давно изученные черты лица. Но каждый раз лицо Ромки завораживало Антона до такой степени, что он терял способность дышать.       — Ромка, — начал Петров, — скажи честно, ты в кого-нибудь влюблён сейчас? — Антон облокотился спиной о стену клуба и стал буравить Рому уже привыкшими к темноте глазами. Товарищ молчал, размышляя над ответом. «Сказать честно или соврать?» — крутилось в голове Пятифана.       — Ну, как тебе сказать… Влюблён конечно, но смысла в этом нет, — махнул рукой Ромка. — А ты? — парень перевёл хищно заинтересованный взгляд на Антона.       — В тебя, — совершенно спокойно сказал Антон. Сейчас он абсолютно не боялся каких-либо последствий своих слов, лишь решил сбросить груз, который сидел в нём уже долгое время.       — Опять шутки шутишь? — недоверчиво и нервно спросил Рома. На самом деле, внутри ему стало безумно неловко и радостно от услышанного, но для начала хотелось понять правда ли сказанное товарищем.       — Нет, совершенно. Я люблю тебя, Ром. Я хочу закрыть этот гештальт и навсегда потерять тебя, потому что после такого общаться со мной ты точно не захочешь, — всё также спокойно продолжал Петров.       — Давно? — Рома подошёл чуть ближе к Антону, буравя его губы глазами.       — Достаточно.       В ответ Пятифанов осторожно провёл ладонью по щеке товарища.       — И почему ты не сказал мне раньше? — Антон остолбенел от касаний и слов Ромы, что проигнорировал заданный вопрос. — Я же тоже люблю тебя, причём давно, — Ромкины губы осторожно коснулись щеки Петрова.       С Пятифанова быстро сошла неловкость после столь неожиданного и странного поворота событий и он встал прямо перед Антоном, прижимаясь почти вплотную. Петров растворялся в каждом тяжёлом выдохе возлюбленного и боялся даже прикоснуться к нему. Но Рома взял инициативу в свои руки и осторожно коснулся губ Антона, но после стал двигаться чуть навязчивей, переводя поцелуй в более страстное русло. Петров крепко схватился за шею Пятифана, учащённо дыша от каждого движения партнёра. Рома же обвил спину Антона, прижимая его к себе всё крепче.       — А ты точно не забудешь этого наутро? — разорвав поцелуй, спросил Антон. Руки его всё также сжимали Ромкину шею в страхе упустить столь желанного человека.       — Такое не забывается, Тош, — улыбаясь, ответил Рома.