Любовь бывает разной

      — Нет, херня какая-то, — злобно пробормотал Рома, сворачивая лист в комок, следом забрасывая его в кучу таких же под столом. Пятифанов закрыл ладонями лицо и, облокотившись на стол, осознал, что находится в полном тупике, ведь текст совсем не продвигается дальше первого четверостишия. Как иначе проявить свои чувства у Ромы уже просто не было идей. Идеальным вариантом казалось написать собственную песню и торжественно исполнить её перед Антоном. Но такая деятельность была гораздо труднее, чем может показаться на первый взгляд.       Петров на данный момент находился в летнем лагере и через пару недель заканчивалась смена. Внутри Ромы зрела тревога и злость, что на его пути может встать какая-нибудь девица, которая будет симпатизировать Антону. На самом деле, так Пятифанов думал чуть ли не про каждую встречную, которая мельком проскальзывала в жизни его объекта вожделений. Петров не давал совершенно никаких поводов полагать, что он гей и тем более, что ему нравится Рома. Это и загоняло в глухой угол. Каждое действие Антона запоминалось крайне отчётливо и всё глубже погружало Пятифанова в расплавленный металл собственных эмоций и чувств. Один из дней запомнился особенно чётко.       Стелилась тёплая, романтичная пора, когда из берлог выползают спящие чувства и люди сходятся в общих прогулках, романтике. Ромка всем сердцем презирал весну. На голову безумно давило то, что, казалось, все вокруг счастливы, кроме него. Даже Бяша ввязался в отношения с девушкой из параллели, чему, безусловно, Рома очень радовался. Без черноты, без желчи и ненависти, но с небольшой завистью он наблюдал за всей этой, как он говорил, гадостью. Но в душе просто негромко плакал одинокий мальчик, которому хотелось, чтобы его прижали к груди и сказали, что больше не позволят этому мерзкому миру обидеть его. Рома знал, что взамен свернёт горы, достанет звезду с неба, разорвётся на части, но всё это только для одного конкретного человека.       Антон стал гораздо старше и, несмотря на все свои многочисленные положительные качества из внутреннего мира, в первую очередь бросался взору именно его внешний облик. Петров тщательнее следил за своей опрятностью, развился как физически, так и духовно. С каждым днём Пятифанов ощущал, что никогда не запрыгнет так высоко, как сейчас находится Антон, потому часто опускал руки, даже не начав что-либо делать. Но именно той весной Ромке удалось попасть на небольшую подработку на железной дороге. Физически работа не была лёгкой, отчего выматывала очень сильно. В один из дней, когда очередная выгрузка заставила Рому обессиленно присесть прямо на землю, на горизонте появился Антон. Не сказать, что видеть его было удивительно, ведь Петров беспрестанно уверял, что они всё ещё команда и друзья, но подсознательно каждый уже понимал, что как раньше уж точно не будет. Каждый становился старше и былые гулянки устраивать приходилось всё реже.        Увидев светлую макушку, Пятифан широко раскрыл очи и стал буравить силуэт, пока тот неспешно приближался. Антон заулыбался, подойдя к Ромке вплотную.        — Привет, Тошик, какими судьбами? — неспешно поднимаясь на ноги спросил парень.       — Я же знаю, что ты тут голодный, покушать соорудил тебе, — Антон протянул небольшой пакет товарищу. Из-под ног Пятифана ушла почва, а в горле пересохло так, что, казалось, дойдёт до желудка. Тогда он уже ощущал сильное влечение к Петрову, но чувства были не так навязчивы, чтобы заострять на них своё внимание. Но именно этот момент стал последней каплей бензина, после которой огонёк Ромы вспыхнул так, что видно было бы даже из космоса. Именно в тот день и родилась мысль раскрыть свою тайну другу способом, которого он будет достоин. Никаких мыслей тогда не было, ведь простое признание на словах не дало бы нужного эффекта, да и слова подбирать на ходу Ромка не умел, особенно учитывая то, с какой скоростью всё его тело превращалось в вязкую, размажистую массу при одном только виде Петрова.       Из воспоминаний и мыслей Пятифанов вышел, когда услышал стремительные шаги к своей комнате. Обернувшись к двери, он стал ждать, кто же появиться через несколько мгновений. В проёме засиял улыбкой Бяша, сжимая в руках листы бумаги.       — А ты как сюда попал? — спросил Рома, слегка насупившись.       — Мама твоя впустила, на. Как музыкальный путь твой? — располагаясь на стуле рядом, поинтересовался товарищ. В ответ Пятифанов махнул рукой. — Это даже хорошо, Ромыч! Я такую песню нашёл, гитару тащи.       Спустя пару часов разучивания крайне сложных аккордов, которые Рома видел впервые, стала вырисовываться крайне красивая песня, которую он знал ещё с осознанного детства, но не мог вспомнить названия. Бяша не раскрывал этой тайны, решив сначала подначить к мелодии. «Если музыка играется легко и лежит к душе, значит и текст выучиться легко» — не уставал повторять Игорь, когда Рома в очередной раз надумывал бросить это дело. Наконец, сыграв в первый раз без запинки, Бяша положил перед другом второй листок А4 с латиницей. Сверху красовалось название «Always», а ещё чуть ниже «Bon Jovi». Ромку тут же осенило, ведь композиция вписывалась как никогда кстати. Только вот возникала проблема с тем, чтобы пропеть иностранный текст так, чтобы это звучало красиво.       — Затея, конечно, хорошая, но я ж такой полиглот, что дай бог, — слегка падая духом, произнёс Пятифанов.       — Этим мы и займёмся, на. Накатаем текстик, выучишь и будешь выступать. Джон, вон, песню целую настрочил, а мы, думаешь, не переведём, на? — спросил Бяша, слегка толкая товарища в плечо. Рома пару раз неспеша покивал и стал всматриваться в текст, пропечатанный на белоснежном листе бумаги. Фон напоминал ему об Антоне. Бледная кожа, светлые волосы, во всём этом виднелась аллегория с листом, который буравит Пятифана своим взглядом. На несколько секунд даже показалось, что буквы сливаются в едином танце, который образовывал собою портрет возлюбленного. Увидев такую странную галлюцинацию, парень тут же помотал головой, прикрыв глаза и виденье развеялось в тот же миг. Бяша покосился на Рому, но вслух ничего не сказал.       Перевод оказался непростой задачей, особенно когда, кроме ключевых слов предложений, совсем ничего непонятно. В доме, среди огромного количества книг, не оказалось словаря хоть одного языка, что понизило настроение Пятифана ещё больше.       — Не распускай мне тут соплей, на. Завтра в библиотеку идём, там засядем и будем строчить, чё ещё делать, — хлопнув Рому по плечу, произнёс Бяша.       Все последующие дни парни действительно проводили за словарями, дабы подобрать нужные слова, которые бы сочетались между собой и передавали нужный смысл. Игорь старался во всём помогать, даже подключив свою девушку к этому процессу. Её очень завораживал столь кропотливый подход Ромы к такой вещи, как признание в чувствах. Конечно, подробностей она не знала, но зато припомнила то, как Игорь впервые сказал, что любит её.       — Представляешь, сидим мы, общаемся так вот, ни о чём, что называется. Он рассказывал, как паука на стене вчера убил и тут внезапно «А ещё, я люблю тебя», — посмеялась Диана, девушка товарища. Бяша гордо поднял подборок и приобнял девушку за плечо, расплываясь в улыбке. Рома глянул на их сияющие лица и сам зарядился позитивным настроем, после чего поставил решительную точку в последнем припеве.       — Готово, — вытягивая лист двумя руками перед собой, словно картину, произнёс Пятифанов. Парочка ободрилась ещё больше, наперегонки пытаясь забрать текст к себе, чтобы тщательно изучить его.       Репетиции отняли львиную долю времени, лишь прерываясь на недолгий сон. День прибытия Антона обратно в посёлок приближался всё быстрее, потому нервы были действительно на пределе, из-за чего сбивался в середине песни Рома всё чаще. Бяша взял на себя ответственность по организации данного действа, потому изо дня в день он подбирал локацию, которая была бы идеальной. Как итог, был продуман план, которому бы позавидовал любой фильм.       — Смотри, зовём мы Тоху на речку шашлыки жарить, он там выпьет немножко, на. Потом так, чтоб к закату, ты вальяжно, — Бяша забродил по комнате забавной походкой, пародируя модель на подиуме, — берёшь гитарку, встаёшь перед нами и шпаришь, на. Главное встать против света, чтобы твоя потная физиономия так в глаза не бросалась. Нужно хотя бы сделать вид, что ты уверен в себе, на, — Игорь негромко посмеялся, пока Рома оборачивался лёгкой испариной. В голове крутилась мысль, что если он только на этапе построения плана так нервничает, то что же будет в чистовике.       Оставшиеся пару дней прошли почти незаметно. Рома принял решение не видеться с Антоном до их посиделок, чтобы лишний раз не нагнетать скудную обстановку во взъерошенном разуме. В день приезда, конечно, никто не собирался устраивать гулянки, давая Петрову немного отдохнуть, а Ромке лишний раз усмирить пыл.       Через пару дней, как только солнце слегка сместилось с зенита, к дому Пятифанова подъехал транспорт Бяши, на котором он приехал вместе с Дианой. Роме стало ещё более неловко внутри от осознания, что сегодня о его нетрадиционной ориентации узнает не только Антон. Но Бяша заверял, что никаких последствий у этого не будет. Пятифанов решил довериться, концентрируясь на более важных вещах. Подъезжая к дому Петрова, ладони сильно запотели, а тело взяла небольшая дрожь. Антон вышел из дома сияющий яркой и широкой улыбкой. В этот момент Роме показалось, что солнце погасло, настолько ярко для него светил Петров. Дыхание спёрло, а время остановилось на миг, давая возможность насладиться красотой возлюбленного. Рома покинул транспорт и, сам того не ожидая, напал на Антона с крепкими объятиями. Петров ненадолго застопорился, но после тихо усмехнулся, прижимаясь к товарищу ещё сильнее, чем Рома это уже сделал. Не нужно было даже слов в этот момент, лишь улыбки на лицах обоих давали понять, что друг по другу они очень скучали.       — Пятифан, ты окреп, — слабым голосом из-за сжатого дыхания произнёс Антон. Рома ослабил хватку, выпуская товарища из плена. Пятифанов беглым взором окинул Петрова.       — Да ты тоже, смотрю, не промах, — удивился Рома, увидев как заметно расправились плечи Антона. — Здоровяк, — парень хлопнул товарища по плечу и оба отправились к машине.       Жар от импровизированного мангала доводил мясо до нужного состояния, пока в компании гудели разговоры. Антон рассказывал разные истории, которые происходили с ним в лагере, не раз говоря, что девушки там встречались настолько неприятные, что к ним даже подходить отсутствовало желание, не то, что заводить дружбу или давать малейшей симпатии проявиться. Такие высказывания значительно успокаивали ревнивую Ромкину натуру, отчего расслаблялся он с каждой минутой в компании Антона. Бяша участвовал во всех процессах одновременно, умудряясь в перерывах между слежкой за целостностью и готовностью мяса даже искупаться в речке, при этом не отрываясь от бурной поддержки очередной беседы.       Вечер набрасывал всё больше оранжевых и розовых красок на небо, отчего каждый считал своим долгом упомянуть о его невообразимой красоте. Опустошив все запасы за считанные минуты, ребята устало облокотились спинами на массивный ствол дерева, довольно выдыхая от приятной трапезы. Каждый был уже немного «подшофе». Каждый, кроме Ромки. Пятифанов решил оставаться трезвым, как стекло, дабы только не испортить ожидаемое выступление. Плавно разговоры перетекли в небольшой концерт, где Рома играл песни на заказ каждого присутствующего. Просидев так ещё недолго и дождавшись нужного положения солнца относительно горизонта, Пятифан принялся к исполнению своего плана.       — Итак, сейчас я исполню одну композицию, попрошу всех обратить внимание, — Рома подхватил гитару за гриф, бодро двинувшись вперёд. — И перестать ржать, — демонстративно покашляв и глядя на Бяшу с Дианой, произнёс парень. Игорь изобразил жест закрытия рта на замок, после чего негромко усмехнулся, прижимая девушку к себе всё сильнее, отчего та буквально расцветала. Об этом свидетельствовало выражение её лица.       Рома отошёл на пару метров, выпрямил спину, после чего, набросив на плечо ремень от гитары, стал наигрывать нужную мелодию. Антон с интересом стал наблюдать за происходящим, будто что-то подозревал.       — Этот Ромео ранен, но не видишь ты крови. Словно старый пёс, я чувства выливал. С тех пор как ты ушёл всё время идёт дождь, — негромко стал напевать Рома, пока Петров задумчиво скрестил руки на груди, внимая каждое слово.       — И всегда я бойцом был, но без тебя я сдаюсь, — Пятифан немного опустил голову и прикрыл глаза, заготавливая связки к припеву.       — Но я, — голос протянул гласную букву протяжно, что по коже каждого присутствующего пробежали мурашки, — любить буду тебя… Ве-е-ечно! — последнее слово Роман буквально прокричал, но звучало это так, что сжималась сама душа.       Сегодня песня показалась в разы длиннее, чем на репетициях, но справился Рома отлично, ни разу не запнувшись и не сбиваясь с мелодии. Закончив песню, Пятифан скользнул ремнём от гитары по корпусу, перемещая инструмент за спину. Он слегка поклонился, кладя ладонь на грудь, под аплодисменты компании. Лицо Антона было озарено невероятным восторгом, а глаза сияли так, что в них будто образовалась новая галактика, в которой растворялся Рома. В воздухе повисла небольшая неловкость, ведь Пятифанов не знал как правильно сказать о том, что эту песню он посвящал именно Антону. Но Петров, кажется, всё понял сам, анализируя взгляды друга во время выступления. Теперь он смотрел на Рому уже слегка ухмыляясь, пока глаза излучали то, для чего слова были излишни. Антон впервые глянул на друга так, как хотел смотреть и всегда – с любовью и гордостью. Ромкины глаза перехватили импульс, исходящий через линзы очков и он неспеша подошёл к Петрову. Последний поднялся на ноги, не разрывая зрительного контакта.       — Тош, ты… — начал было Рома, но его прервал палец на губах. Антон осторожно проследовал рукой к шее друга, после чего притянул его к себе, вовлекая в нежный поцелуй. Губами Пятифан двигал осторожно, мягко, будто боясь разбить столь хрупкий мираж. Но миражом это не было, а вполне реальным чувством тёплых уст Петрова. Ромкины руки осторожно легли на талию возлюбленного, слегка сжимая её пальцами.       — Так они «эти»? — улыбаясь прошептала Диана, указывая большим пальцем на парней. Бяша с улыбкой кивнул, смотря куда-то в глубь рощи.       — Зато у них любовь, на, — тихо ответил Игорь, целуя девушку в макушку.

I'll be there till the stars don't shine

Till the heavens burst and

The words don't rhyme

And I know when I die, you'll be on my mind

And I'll love you - Always.