Любовь бывает разной

      Рома околачивался у подъезда, зажимая в зубах сигарету. В снегу оставались глубокие следы, а в руках звенели ключи от гаража. Оставалось только дождаться Антона. Он всегда приходил вовремя, просто Ромке всё сейчас казалось невыносимо долгим. Пятифан улыбался, но и заметно переживал перед столь важным моментом. Казалось, что он собирался сознаться Петрову в чувствах, но это он сделал уже давно.       Причиной переживаний было то, что оба договорились встретить свой Новый год вместе, только вдвоём. Первой мыслью было арендовать квартиру на сутки и побыть там сполна, но всё упиралось в то, что многим романтикам и тусовщикам хватило смекалки забронировать чуть ли не все квартиры в городе ещё в ноябре. Сколько бы Ромка не обзванивал различные номера, все отвечали отказом. Нельзя ведь выгнать тех, кто даже залог заплатил. В Ромкином общежитии никакой романтики можно было не ждать, банально не дадут побыть наедине. В квартире Петровых точно нет. Но решение проблемы пришло крайне неожиданно.       Рома предложил поехать на их с Антоном родину. Отметить Новый год в посёлке, как в старые добрые времена детства. В деревне всё ещё жила семья Пятифановых, а Петровы после переезда в город использовали старый дом в качестве дачи. Но теперь дело было в логистике. Автобусы сегодня практически не ходили, рейсы завершились ещё около пяти часов вечера. В это время Антон ещё никак не мог освободиться, помогал родителям с устройством стола. Пятифан был немного зол, так как Антона всё равно не будет дома, зачем так напрягаться? Но Петров был непреклонен. Рома решил за это время привести в порядок мотоцикл ещё задолго до открытия мотосезона. Именно на нём парни хотели добраться до деревни.       Антон, пусть и не был фанатом езды на двухколёсном транспорте в зимнюю пору, согласился на Ромкино предложение. Лишь взял с Пятифана обещание ехать медленно и осторожно. Рома, в своей привычной манере, дал слово пацана.       Сейчас Пятифан ждал, пока возлюбленный спустится к нему, а после они отправятся в гараж. Хотелось торжественно дёрнуть заводной рычаг и выкатить аппарат именно перед Антоном. Сделать гордое лицо, лучезарно улыбнуться. От предстоящей романтики Ромка улыбнулся. Вся ночь будет принадлежать лишь ему и Антону.       — Привет! Извини, что заставил ждать, — быстро проговорил Петров, показываясь из-за дверей подъезда. Он заулыбался, увидев серьёзного Ромку. Антон осторожно и незаметно для окружающих поцеловал возлюбленного в щёку. — Не дуйся, злюка.       С лица Пятифана пропал даже намёк на раздражительность. Она растворялась в улыбке Антона, вынуждая также заулыбаться.       — Да как на тебя злиться, чудо в перьях? — сквозь улыбку произнёс Рома.       — Я так скучал, ты бы знал, — сказал Антон, когда парни ступили по узкой тропинке. Он с улыбкой глянул на Ромку, но долго удерживать взор не стал, чтоб не сойти с пути. Места было впритык, отчего малейший косой шаг мог сбить одного из них с курса прямо в сугроб.       В ответ Рома лишь усмехнулся, осматривая профиль Антона. С каждым годом он взрослел. Пятифан внутренне так боялся того, что Антон съедет от родителей. Будто, покинув родительское гнездо, он резко станет взрослым мужчиной и даже намёка на его Антона не останется. Навсегда потеряется лёгкое ребячество, любовь к Ромкиным авантюрам, а, возможно, потеряется и вся их любовь. Рома и по себе замечал, что стал другим после переезда в общежитие и начала обучения в техникуме.       Но про себя Антон замечал изменения в Ромке лишь когда это касалось каких-либо серьёзных вопросов, никак не причастных к нему и их отношениям. Наедине это всегда был его Рома. Такой же юморной, улыбчивый, любящий не только адреналин, но и Антона, причём цепко и всецело.       — Постой пару минут, я выкачу, — произнёс Рома, отпирая двери гаража.       Из проёма показался яркий свет фары, а после и сам Пятифан, осторожно держащий мотоцикл. На макушке, вместо шапки, красовалась подвёрнутая балаклава. Антон улавливал внимательный взор Ромы. Он осмотрел отсек с маслом, тормоза, бензобак, открыл топливный кран и завёл транспорт. Пятифан подходил ко всему, что касалось Антона, с особым скурпулёзом. В открытую он это старался скрыть, но Антону было достаточно просто немного понаблюдать за возлюбленным.       Если бы Ромке предстоял такой путь в одиночку, то он бы и бровью не повёл. Не проверял исправность тормозов, забил бы на качество залитого масла. Но сейчас в его руках было самое ценное – жизнь Антона. Он доверился, отдал свою судьбу на хранение, его нельзя подвести!       Пятифан закурил, опираясь согнутой в колене ногой на мотоцикл. Транспорту нужно было немного прогреться после долгого застоя. Антон прошёлся взором от самых пят до Ромкиной макушки, в очередной раз находя что-то новое. Находил повод улыбнуться.       — Чувствую себя восьмиклассницей на свидании со старшаком. Забавное ощущение, — усмехнулся Антон. — Ты сегодня особенно мужественно выглядишь.       — Все мы не молодеем, Тош, — с такой же усмешкой ответил растаявшийся Ромка.       — Да ладно тебе, у нас всего три месяца разница, а ты уже в деды себя записал.       — Ну, а кто я? Юноши Новый год с родителями и друзьями празднуют, а я, как пенсионер, на дачу еду, — Рома бросил бычок в сторону, продолжая улыбаться и изучать в тусклом свете луны своего спутника.       — А я тогда кто, раз с тобой еду? — Антон подошёл чуть ближе.       — Внучок, — гордо ответил Ромка.       Антон посмеялся и вновь коснулся щеки Пятифана губами, чуть заваливаясь на него. Ромка ответил уложенной на лопатки Петрова рукой. Макушка Антона, скрытая за шапкой, получила поцелуй.       Закончив недлительный обмен нежностями, Рома отдал вторую балаклаву Петрову, после чего стал закреплять на его голове шлем. Объятия со спины, вибрация транспорта и идущее друг от друга тепло – это ощутили оба, усаживаясь на свои места.       Дорога прошла легко. Трасса была расчищена и даже при въезде на родные земли проблем с проходимостью совсем не было. Но спешить Рома всё равно не стал, ссылаясь на просьбу Антона. Вместе не хотелось торопиться. Будь они порознь, то друг к другу бы точно спешили, но если они уже так близко, как только могут быть, то к чему эта суета?       До первого января осталось четыре часа. Припарковав транспорт во дворе Петровых, Ромка изъял из отсека под сиденьем пакет с продуктами. Он с ностальгией осмотрел территорию. Лес стал такой непривычной картиной. Всё высотки, да высотки. Ничего нового в них не разглядеть, а вот лес… Каждая крона была уникальна. В каждой ветке можно было разглядеть какой-то узор.       И без того негустые тучи на небе постепенно расступались. Луна светила всё ярче, принимая в объятия всё бо́льшую территорию. Антон не смотрел на это так изумлённо, ведь виды крайне приелись и за время проживания в деревне.       Ромка пришёл в себя лишь после оклика Антона.       Зайдя в дом, Петрова пробрало дрожью. Было и правда крайне холодно. Верхнюю одежду Антон не спешил сбрасывать, а вот Ромка не ощущал дискомфорта. Он по-хозяйски дёрнул рычажки в щитке и в доме прозвучал характерный треск. Пространство постепенно заливалось тёплым светом. Куртку Антон, всё же, сбросил, но всё ещё был в шапке.       — Что, замёрз? — усмехнулся Рома, кладя руку Антону на лопатки. — У нас такая температура в общаге всю зиму. Ладно, ты пока продукты доставай, а я пойду котёл настрою. Отопление пустим, — Рома оставил на шее Петрова осторожный поцелуй и отправился в кладовку за инструментами.       Раскладывая на стол продукты, Антон ощутил жуткое любопытство. Он часто наблюдал за Пятифаном, когда тот что-то ремонтировал. Ромка всегда выглядел таким серьёзным, сосредоточенным и в целом крайне привлекательным. В повседневной жизни также было на что глянуть, но стоило только каким-либо инструментам попасть в его руки, как преображалось абсолютно всё.       Антон подошёл к двери в ванную, где и был газовый котёл. Петров осторожно приоткрыл дверь, дабы остаться незамеченным, и стал рассматривать процесс. Ромка сидел на корточках в профиль к Антону, зажав в зубах гайку, и орудовал разводным ключом на трубе. Рукава его свитера были подвёрнуты, на руке выступили вены от прилагаемых усилий, а лицо с определённой периодичностью напрягалось. Несмотря на то, что ещё пару минут назад Антон испытывал жуткий холод, по груди разлилось тепло, а губ коснулась улыбка.       Вдруг, Рома поднялся с корточек и стал крутить вентиль на самом котле. Петров тут же отпрянул от двери и ушёл на кухню. «Вроде не первый день вместе, а он с каждым разом всё красивее и красивее», — подумал Антон. Пятифан пришёл на кухню, гордо потирая ладони.       Антон робко поцеловал Ромку в губы, отчего на лице последнего появилась широкая, искренняя улыбка. Готовку Пятифан никогда не любил, но с энтузиазмом Петрова процесс пошёл быстро, легко. Антон резал мясо, подготавливая его к запеканию, а Рома орудовал картошкой. Кухню наполнил запах специй и картошки, которая шкварчала под крышкой на сковороде. Каждые пару минут Антон подходил к духовке, судорожно проверяя его готовность.       Время подходило к одиннадцати часам вечера. Рома торжественно поставил сковороду с жареной картошкой на стол, рядом разместив ёмкость с мясом. Антон сразу же потянулся пробовать содержимое сковородки, а Пятифан голодным взором смотрел на мясо. Парням не нужна была даже посуда. Хватало двух вилок и стаканов. Вместо привычного всеми шампанского, в стаканах было светлое пиво. Рома настаивал на том, что игристое с жареной картошкой никак не сочетается. Когда в стакане осталась половина, выпили за наступающий год. Сковорода была пустой, у ножек стола находилась стеклянная тара, а парни с довольными лицами глядели друг на друга.       Рома пару раз хлопнул по животу и выдохнул.       — До Нового года осталось ещё минут сорок, а мы уже всё выпили и съели, — произнёс Антон, потягиваясь.       — Я ещё кириешки купил, будешь? — улыбнулся Ромка.       — Я так наелся… — Антон задумчиво замолчал на полминуты. — Так, бери свои кириешки и пойдём на второй этаж фильм смотреть.       Рома оживлённо вынул из пакета две пачки сухариков и последовал на второй этаж за Антоном. Пятифан лёг на кровать, пока Петров искал нужную кассету. Уже давно их любимым фильмом стало «Криминальное чтиво». По отдельности и в одиночку смотреть его совсем не было интересно, а вот вместе, в обнимку было так тепло и уютно, что все затянутые в некоторых местах моменты даже не бросались в глаза. Диалоги были заучены наизусть, но удовольствия было не меньше. Антон улёгся Ромке на грудь, обвивая его талию рукой. Было слышно как равномерно бьётся его любящее сердце.       Одной рукой Рома обнимал Антона, а второй извлекал сухарики из пачки, поочерёдно направляя руку то к губам Петрова, то к своим. Телефоны периодически вибрировали входящими сообщениями, но остались они в прихожей, а потому шансов у сообщений быть услышанными не было. В общем-то, никто им нужен и не был. Достаточно было находиться рядом.       Где-то на середине фильма Антон бросил взор на часы и увидел там час ночи.       — О, с Новым годом, — Петров тепло улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на Ромкиных губах.       — И тебя, Тошик, — Пятифан потрепал возлюбленного по волосам, а после продолжил их поглаживать, когда Антон вернул голову на грудь.       — Знаешь, — еле слышно начал Петров, — это лучший Новый год в моей жизни.       — Мой тоже, — после минутного молчания ответил Рома. Его лицо не отпускала улыбка, даже несмотря на кровавую и жестокую сцену в фильме.       За окном уже полчаса не утихали периодические хлопки и вспышки света. Происходило это всё далеко. Дом Петровых был отстранён от основного посёлка, отчего обстановка внутри была гораздо приятнее. Но, даже будь они в самом центре города, хуже бы от этого не стало.       Главное было находиться рядом.