Любовь бывает разной

      Тяжело пыхтя и останавливаясь через каждые десять-пятнадцать шагов, Рома всё больше проклинал Новый год. Руки обрывались от тяжеленных пакетов с продуктами, а стоило это всё полутора часов в очереди. Он был не единственным чудаком, который закупался продуктами к столу в последние дни. По правде говоря, Пятифан бы и не праздновал этот день вовсе, а предпочёл бы упасть спать, но Бяша относился к этому празднику по-особенному и считал, что это чуть не важнейший день в году. «День рождения, Новый год… Какая нахуй разница?» — восклицал Рома, но Бяша был непреклонен.       Это был уже третий Новый год без Антона. Конечно, Рома знал, что отношения на расстоянии – это вещь непростая, но надеялся на то, что хоть на одно из празднований Петров сможет заявиться. Всё упиралось в отсутствие билетов, а заранее их не купить, ведь стипендию в декабре задерживали неприлично надолго. Числа, эдак, двадцать восьмого в кассах ЖД- и авто- вокзалов висят таблички, что билеты остались лишь в такую глушь, что сама смерть побоится поехать.       Раньше и Рома с удовольствием праздновал Новый год, принимал и дарил подарки. Но после отъезда Антона на учёбу и нарушенного обещания приехать, желание хоть немного радоваться в этот день отсутствовало. Конечно, Петров безумно раскаивался за то, что не смог приехать, но Ромка и не бросался обвинениями. Ко всему он относился с пониманием, но на празднике остался неприятный отпечаток.       В этом году Антон ещё заранее сказал, что если и сможет приехать, то только к Старому Новому году. То бишь ждать Пятифану придётся ещё половину января. Удручало ещё и то, что эти ожидания могут быть напрасными. Рома принял твёрдое решение плюнуть на все эти надежды и просто ждать.       Затащить два пакета на четвёртый этаж было нелёгкой задачей. На весь подъезд слышалось прерывистое, громкое дыхание и, конечно, матные выражения. Руки неприятно щипало от боли и мороза, а зайдя в тёплое помещение эффект усилился. Рома демонстративно громко занёс пакеты в коридор. Бяша, вытирая руки о полотенце, выскочил в прихожую.       — Погодка супер, да? — с улыбкой произнёс Игорь.       Пятифан негромко фыркнул и сел прямо на пол, вытирая рукавом потный от шапки лоб.       — Та ебалось оно мне конём. Такой отчаянной борьбы за майонез я ещё не видел, — выравнивая дыхание, пробубнил Рома.       — А ты говорил, что я дебил, на, потому что в октябре закупаться предлагал. Видишь, я ведь прав оказался!        Бяша, победно ухмыляясь, оттянул пакеты по одному на кухню. Пятифан закатил глаза, после снял верхнюю одежду и отправился на самое излюбленное место в городе — диван. Он спешно пробежался взглядом по сообщениям в «Аське» и, не увидев там ничего от Антона, злобно уложил телефон в карман, после скрестив руки на груди. Сейчас Ромка походил на обиженного ребёнка, который злился на родителей.       Последние дни писал Антон не так часто, чем вызывал у Ромы злость и небольшую обиду. Ссылался он, конечно, на учёбу, предпраздничные заботы, но ситуацию это совсем не красило. Из-за расстояния Пятифан и так был в постоянном напряжении, ведь непонятно, что может случится, а он за тридевять земель. Плюс играла небольшая ревность. Причём не к кому-то конкретному, а даже к семье Петрова, к которой он также регулярно колесил.       Ромка же последний раз был дома в сентябре, когда Бяша уезжал поступать, а Пятифан увязался хвостом, то бишь чуть больше трёх лет назад. Но его родителей это совсем не беспокоило, ведь за всё это время они не удосужились даже взять трубку, когда Рома предпринимал попытку пойти на контакт.       А вот у Петровых всё было устроено иначе. Сейчас там царил лад и собраться хоть иногда всей семьёй было обязательной традицией. Во времена, когда Антон ещё учился в средних классах и как раз таки переехал в посёлок, всё очень явно попахивало разводом. Но сейчас от этого не осталось и следа, потому покидал Петров родное жилище со спокойной душой.       Ромка сам любил гостить у Петровых, хотя делал это крайней редко (в силу обстоятельств), но когда Антон упоминал в повседневном диалоге то, что на днях собирается наведаться домой, на Пятифана находило сильное чувство ревности. «Значит как ко мне приехать, так мы не можем, зато к мамке с папкой аж бежим», — возмущался про себя Рома. Хотя, смотря на ситуацию со стороны, можно было вполне точно констатировать, что посещал родителей Антон не чаще, чем возлюбленного. Просто сквозь пелену долгого ожидания всё начинает казаться не таким важным, как собственное «Я».       Мысль переехать к Антону была отметена громадной метлой ещё до отъезда Петрова. Обеспечивать двоих человек на свою стипендию он точно не смог бы, а Пятифану найти работу, способную покрыть расходы на жильё, питание и тому подобные бытовые вещи было очень нелегко. Потому свой капитал Рома зарабатывал здесь. У обоих была мечта накопить достаточно денег и, наконец, съехаться вместе. Но для этого нужно было: а) дождаться выпускного Антона, чтоб тот был в силах устроиться на что-то солиднее простой подработки; б) найти работу Пятифану и съёмную квартиру ещё до прибытия в город; в) денег на это нужно было просто космически много.       Оттого и приходилось мириться с многими неприятными обстоятельствами. Конечно, Рома и не собирался опускать руки, ведь Антона он безмерно любил, а заветная мечта была общей, потому её достижение являлось крайне важным. Но иногда Пятифан давал слабину и позволял себе немного позлиться без подавления этой эмоции.       — Чё набундючился, царевна-несмеяна? — войдя в комнату, спросил Бяша.       Рома отвернулся к стене, дабы не сталкиваться с другом глазами. Подшучивание немного подлило масло в огонь кипящего злостью разума, но самоконтроль он был ещё в состоянии держать.       — Антоха, да? — задал риторический вопрос Игорь, усаживаясь на край дивана, к ногам Пятифана. — Та ладно тебе, на. Тридцатое декабря, наверняка у него там суеты выше крыши. Вечером напишет тебе, не ссы, — хлопнув лежащего товарища по икре, произнёс Бяша и отправился обратно на кухню.       Такое подбадривание хило успокоило Ромку, но он решил на что-то отвлечься. Лучшим решением парень посчитал отправиться на кухню и занять голову салатами и гарнирами, а не злостью и лёгкой тревогой.       В этом году стол Бяша готовил особенно тщательно и трепетно, ведь, помимо его товарищей с техникума, придёт также и объект вожделений Игоря, которой он безумно хотел понравиться. Будаев мысленно представлял, как Ленка со второго курса будет с довольным лицом уплетать блюда со стола, а на вопрос «Кто же так вкусно готовит?» Бяша, с гордо поднятой головой, ответит: «Я!». А Рома будет прятать руки под стол и спешно перебирать пальцами по клавишам, печатая новогоднее поздравление возлюбленному.       Игорь в целом относился к любви между Антоном и Ромой по-особенному. Кажется, что переживал он за них ещё больше, чем они сами. Всегда старался давать советы и одному, и второму, был не прочь дать лечебный пропиздон, когда оба были неправы, да и в целом неплохо помогал с решением межличностных конфликтов. Весной стукнет уже четыре года, как Пятифан и Петров начали свой нелёгкий путь по пути любящих друг друга людей. День, когда мир Бяши немного пошатнулся, он помнил отчётливо.       Стояла знойная майская погода. Жара пришла гораздо раньше, чем её ожидали. Будаев покуривал после тяжёлого дня. С приходом жары дел в доме становится всё больше, особенно когда мама приказала расширять огород почти вдвое. День прошёл за расчисткой давно забытой территории, прополкой земли и посторонием плана по высадке. Рома за день совсем не объявлялся, хотя в другие дни часто захаживал, дабы помочь, пообщаться или по-дружески поглумиться с тяжёлой судьбы товарища. Но сегодня этого не произошло, что вызвало немало странных подозрений.       — Братка, привет! — подходя к калитке, слегка нервно произнёс Рома, будто читая мысли Бяши.       Игорь устало кивнул головой и пригласил присесть рядом. Пятифан внезапно посерьёзнел и полез рукой в пакет, который до этого нервно тормошил в руке. Оттуда плавным движением выскользнула вспотевшая бутылка пива. Ещё пара таких же приземлилась на столик небольшой самодельной беседки, которую они соорудили одним летом. Будаев радостно потёр ладони и принялся раскрывать бутылку.       — Ка-а-айф, — протянул Бяша, делая глоток. — Что-то случилось, на? А мина чё такая серьёзная? Ты в депутаты, что-ли, податься решил? — смех Бяши резонировал на всю окружающую территорию.       — Дело, Бяш, такое – я к тебе от Петровых пришёл, — Рома застыл, решаясь сказать крайне важную вещь. — Короче, я решил, что ты должен знать об этом…       — О том, что ты с Антохой гуляешь я и так знаю, Ромыч, — чуть нервно усмехнулся Бяша. Он подозревал, что Рома не так просто мнётся.       Пятифан закурил и отвёл взгляд.       — Теперь у меня есть любимый человек, но… Всё не так просто… В общем, мы с Антоном теперь вместе.       Бяша неестественно широко распахнул глаза и стал глядеть на товарища, в попытке распознать шутку, розыгрыш. Но Пятифан был серьёзен.       — Так вы этот… Гомосеки типо? — Игорь осёкся. — Извини, брат. Просто…       — Всё нормально. Я пойду лучше, — Рома поднялся, желая как можно скорее удалиться из беседки, а лучше вообще с территории дома.       — Стоять, фраерок, — Бяша демонстративно сделал тон максимально серьёзным, ближе к угрожающему, и уложил руку на плечо товарища.       Рома широко распахнул глаза и застыл. В голове его закружились снежинками разнообразные мысли. Страх того, что вот-вот в лицо прилетит кулак лучшего друга окутал разум. Не было страха боли, было беспокойно от того, что многолетняя дружба, доверие и воспоминания разобьются об эти же твёрдые костяшки. Пятифан обернулся.       — Куда собрался, на? — Будаев продолжал быть холодным и серьёзным в голосе. Но через пару мгновений показалась улыбка с пробелом посередине и Бяша произнёс: — А выпить?       Рома прыснул со смеху, что подхватил и товарищ. Оба беспрерывно смеялись несколько минут.       — А я думал, что ты мне въебать хочешь, — от собственных слов Пятифан ещё больше рассмеялся и повалился на лавочку, роняя голову на стол.       — Давай, рассказывай, как всё было, на, — усмирив смех, произнёс Бяша.       Из воспоминаний Игорь вырвался, когда из рук выпал нож. «Нож, мужской род. Интересное кино, на», — подумал парень, поднимая прибор с пола.       Вскоре на кухне появился Рома. Вместе приготовление блюд пошло гораздо быстрее, а тревожные мысли так сильно не впивались клыками в голову.       Вечером телефон, всё-таки, разразился звонком от Антона. Рома был крайне рад слышать возлюбленного, который на протяжении всего диалога также сиял улыбкой. Обстановка на фоне не была похожа на привычное общежитие, особенно учитывая то, что многие уехали по домам. Звучали неизвестные голоса, громкий шум, будто Петров на каком-то концерте. От этого Пятифан немного напрягся, но в лоб вопросов не задавал.       — Мне бежать надо, завтра уже созвонимся, — спешно пробормотал Антон.       — Не грусти и не скучай. Я люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю, — чуть опечалено ответил Рома.       Теперь он мог дать волю эмоциям. Телефон злобным броском ударился о диван, а Пятифан, стиснув зубы, отправился на балкон. Будаев подскочил со своего ложе и пошёл следом.       — Блять, я нихуя не понимаю, — выругался Рома, после очередной затяжки. — Вот где он шатается и чем так занят? Я уже не в приоритете что-ли? Говорит: «Завтра созвонимся». Напишет, небось, пару сообщений за день и всё «созвонимся».       — Не кипятись ты так, на. Завтра праздник, отвлечёшься немножко. Как всегда напьётесь с Андрюхой и будете песни горлопанить, на. Там и до Старого Нового года недалеко. Сам же знаешь как время бежать умеет.       — Может, ты и прав. Но всё равно хуевасто мне думать этом всём. Бабу, может, нашёл себе какую-то, а я тут сижу, выжидаю непонятно чего.       — А я говорю яйца в кулак возьми, нормально всё будет.       Рома спорить не стал, но и быть уверенным в словах друга полностью он не мог. Скреблись чьи-то когти в груди, оставляя кровоподтёки. Долго думать об этом совсем не было сил. Пятифан увалился спать гораздо раньше привычного времени.       Утро тридцать первого декабря встретило морозной погодой и ярким солнцем. Небо не было обременено весом густых облаков. Даже природа готовилась праздновать. По улицам заснеженого города спешили люди. Кто-то налегке попивал кофе, наслаждаясь видами, кто-то клонился под весом тяжёлых пакетов, а также встречались компании, пытающиеся привести машины в движение. Несмотря на живописную погоду, мороз стоял действительно сильный, отчего во многих транспортных средствах замёрз бензин. Ромка покуривал утреннюю сигарету и с лёгкой ухмылкой наблюдал за суетой.       Бяша доставал гладильную доску и сдувал пыль с утюга традиционно раз в год. Только Новый год Будаев встречал в наглаженной в рубашке. «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь», — говорил он, но в другие дни увидеть его в рубашке не было возможным, потому всё это являлось не более, чем желанием выглядеть красиво в компании дамы сердца. В этой ситуации Пятифан понимал товарища, ведь сам всегда стремился при Антоне выглядеть «с иголочки», дабы соответствовать.       День проходил лишь в ожидании вечера, а потому тянулся неумолимо долго. Когда часы подобрались к семи часам вечера, то явилась первая партия гостей. В компании кого-то, кроме Бяши, время проходило чуть веселее, да и быстрее. При движении стрелок на каждые пятнадцать минут, людей в квартире становилось больше, потому складывалась атмосфера весьма праздничная. Андрей, одногруппник Бяши, сразу же схватился за гитару.       Устилая стол скатертью, Игорь подозвал к себе Рому.       — Ромыч, не смотаешься в магазин? Нам бухла точно не хватит, на. Сейчас ещё человек пять придёт, а у нас тут фиг да нифига.       Пятифан недовольно закатил глаза, но в магазин, всё же, сходил. Как только он возвратился, то уловил на лице Будаева странноватую улыбку и постоянные взгляды в свою сторону. Рома подозревал, что так на товарища действует компания Ленки, но уж больно странной была та эмоция, которую выражали эти глаза.       Время приближалось к девяти часам, а Петров так и не выходил на связь. Ни звонка, ни сообщения. Мимолётно от этого отвлечься удавалось, но ощущение горькой обиды всё равно возвращалось и окунало голову в таз холодной воды. Слёзы так и просились, замещая злость. Сейчас вовсе не хотелось злиться, лишь надрывисто рыдать от столь неожиданного игнорирования со стороны возлюбленного. Поникшее настроение товарища уловил Бяша.       — Так, Андрюха, Ромыч, давайте к ёлке, я вас зафоткаю, на, — произнёс Игорь, подзывая рукой к украшенному дереву.       — Та не, я как-то не настроен, — вяло ответил Пятифан.       — Давай-давай, не вымахуйся, вы всегда с Андрюхой торжественно открываете фотозону.       — Дело Игорёк говорит, на память щёлкнуться надо, — поддакнул Андрей и поднялся к дивана. Он стал подтягивать Рому за собой, отчего Пятифан сдался.       Ёлка стояла в углу комнаты, прямо у выхода в прихожую. Бяша поставил парней спиной к проёму и отошёл, в руках настраивая старенький фотоаппарат. Рома с трудом натянул на лицо улыбку, чувствуя на плече руку Андрея, который блестел зубами так, что наверняка переманивал бы на себя всё внимание смотрящего на фото. Все, сидящие за столом в комнате, устремили сияющие глаза на парней. Пятифан хотел было нахмуриться от недопонимания, но Бяша воскликнул: «Птичка, на!». Комнату осветила вспышка фотоаппарата. Игорь осмотрел получившийся кадр и бросился показывать его товарищам. Андрей с интересом заглядывал в маленький экран, всё ещё держа руку на плече Ромы.       — Андрюх, отпускай уже, чё схватился-то, — пробубнил Рома, потянувшись убрать руку приятеля, но Бяша прервал это движение тем, что развернул экран фотоаппарата в сторону Пятифана. На миг дыхание спёрло, а сердце остановилось. На фотографии было трое человек. Справа Рома, слева Андрей, но вот рука на плече Ромки совсем не принадлежала Андрею. Посредине сияло улыбчивое лицо Антона, который и сжимал плечо Пятифанова. В очках отражался блик от вспышки, пряча изумрудные глаза. Рома резко развернулся и замер второй раз, видя перед собой Петрова.       — Тоша… Тоша, ты… — воскликнул парень, подхватывая Антона на руки. По лицу покатились слёзы, вместе с глубокими вдохами у шеи возлюбленного. Попытка впитать любимый аромат как можно жаднее и наслаждаться ним безустанно. Насытиться не выйдет, как бы Рома не старался.       — Привет, родной, — прошептал Антон, обхватывая спину Пятифана цепкими объятиями.       Присутствующие знали, что Петров – это школьный друг Бяши и Ромы, но никто из них и представить не мог, насколько этот человек важен одному из парней. Никто не мог представить, что его присутствие сегодня является для Ромки настоящим новогодним чудом. Только Игорь понимал всю важность этих объятий.       Пятифан с трудом сдерживал желание прямо здесь обдать лицо Антона лёгкими поцелуями, после чего нежно прильнуть к алым губами, наслаждаясь этим мигом всецело. Разорвав объятия, Антон отправился бегло знакомиться с каждым из присутствующих.       — Ты знал, да? — пнув товарища в бок, спросил Рома.       — А как же, на? Я всё про вас знаю, голубки, — усмехнулся Бяша.       — Ну ты конечно…       — Пидорас, да? — с иронией спросил Игорь.       — Самый лучший друг, — произнёс Пятифан, улыбаясь.