RENEGADE

Когда Гекко приближается к штаб-квартире Песочных часов, отталкивающий внешний вид здания мало что говорит о серьезности того, что оно скрывает. Он надевает черную медицинскую маску и поправляет очки, смешиваясь с вечерней толпой. Взглянув на него, можно убедиться, что общая маскировка не пострадала — все идеально подогнано, чтобы скрыть истинные намерения. На контрольно-пропускном пункте он показывает удостоверение охраннику, надеясь, что его беспечного поступка будет достаточно, чтобы попасть внутрь. Охранник бросает взгляд на карточку, а затем на Гекко, и по его лицу видно, что маскировка сработала на ура. — Вы нужны в комнате для допросов, — говорит охранник на китайском, его тон небрежный, с оттенком черного юмора, — На этот раз много крови. Комната нуждается в основательной чистке, — от слов, переведенных через наушники, у Гекко по спине пробежал холодок. Кровь — может ли это быть кровь Айсо? Черт, он действительно надеется, что нет. Собравшись с духом, Гекко коротко кивает и слегка пожимает плечами, как будто это обычное дело. Охранник мрачно усмехается и машет ему рукой, пропуская вперед. Он направляется к лифту, его сердце бешено колотится. У лифта он останавливается, чтобы изучить план здания, отображенный на карте. Комната для допросов находится в подвале, вместе с тем, что обозначено как камеры предварительного заключения. Если Айсо действительно здесь, то, скорее всего, они будут держать его там. Гекко чувствует проблеск надежды. Оба помещения находятся на одном этаже, что могло бы сыграть ему на руку. Он заходит в лифт, нажимая кнопку с указанием этажа подвала. Когда двери закрываются, он делает глубокий вдох, готовясь к тому, что может увидеть. Когда лифт, наконец, останавливается, Гекко, готовый ко всему, выходит в тускло освещенный коридор. Лампы с ярким светом отбрасывают тени на бетонные стены и полы. Общий эффект чего-то зловещего — резкий контраст с теплым городом наверху. Голоса слабо отдаются эхом в коридоре впереди, и Гекко не тратит времени впустую, пытаясь определить источник. Сначала он должен пройти в комнату для допросов — сохранить свою маскировку под члена бригады уборщиков. Оказавшись там, он будет искать возможность ускользнуть в камеры предварительного заключения. Это рискованно; если кто-нибудь поймет, что его там быть не должно, все может быстро обернуться плохо. Тем не менее, у него нет выбора, и игра этой роли на данный момент увеличивает его шансы на то, что все не пойдет насмарку. У Гекко перехватывает дыхание при звуке крика — резкого, болезненного и душераздирающе знакомого. Адреналин бурлит в его венах, но он заставляет себя сначала заглянуть в кладовку уборщика, прихватив комплект комбинезона и тележку для уборки, чтобы завершить свою маскировку. Его пальцы неуклюже теребят одежду, а мысли сосредоточены на звуке, эхом доносящемся из комнаты для допросов. Одетый соответствующим образом, он толкает тележку по коридору, изо всех сил стараясь подражать манерам уборщика, у которого украл униформу. Однако с каждым шагом, приближающим его к цели, Гекко продолжает слышать эти страдальческие крики, которые эхом отдают в сознании, вызывая дрожь от ужаса. Пожалуйста, не будьте таким жестокими. Пожалуйста. Но в глубине души он знает, что отчаянная мольба тщетна. Когда он приближается к двери комнаты для допросов, раздается еще один крик — хриплый и мучительный. С колотящимся сердцем Гекко толкает дверь. Сцена, которая встречает его, едва не ставит его на колени. В комнате находятся три человека. Женщина в костюме и очках стоит у стола, ее поведение холодное, бесстрастное. Рядом с ней подкачанный мужчина с окровавленными костяшками, его образ почти не скрывает жестокую натуру. И еще есть Айсо. Айсо, привязанный к стулу, избитый и сломленный. Его голова низко опущена, кровь капает из ран, которые Гекко не видит, но слишком четко себе представляет. Он скулит, хнычет, прерывистая мольба о пощаде разрывает сердце Гекко. — Пожалуйста, — слабо хнычет он на мандаринском, — Пожалуйста… прекратите… — каждый слог сочится отчаянием. Следователь оборачивается на звук открывающейся двери, ее взгляд падает на Гекко. — Похоже, наше время истекло, — говорит она, бросив пренебрежительный взгляд в сторону Айсо. Другому агенту она приказывает, — Отведите его обратно в камеру. Агент грубо развязывает Айсо, поднимая его с такой грубостью, что у Гекко закипает кровь. Айсо спотыкается, едва ли в состоянии стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить. Он, кажется, не замечает Гекко, его взгляд расфокусирован, он потерян в собственной боли и страхе. Каждая клеточка существа Гекко кричит о том, чтобы вмешаться, вырвать Айсо из этого ада и бежать. Но он не может — пока нет. Его прикрытие — это щит; сорвать его сейчас означало бы обречь их обоих. Он крепче сжимает ручку швабры, костяшки белеют, когда он смотрит, как Айсо вытаскивают из комнаты. — Теперь мы не будем вам мешать, — говорит следователь, пренебрежительным кивком указывая, что он может приступать к своей работе. Ее тон не допускает возражений, подразумеваемая угроза витает в воздухе, словно невидимая. Гекко начинает вытирать механически — движениями взад-вперед, как можно лучше избавляясь от пятен крови. Внешне он излучает спокойствие, в то время как внутренне кипит от очевидности страданий Айсо. Больно видеть его таким, видеть, как Песочные часы обошлись с ним. Черт возьми. Он ничего так сильно не хочет, как крепко обнять Айсо и сказать ему, что все будет хорошо. Скоро. Скоро этот кошмар закончится. Как только следователь покидает комнату и он остается по-настоящему один, Гекко позволяет себе вздохнуть с облегчением. Шаг первый выполнен — проникновение успешно. Теперь пора переходить ко второму шагу: спасаем Айсо и убираемся к чертовой матери подальше от этого места. После нескольких минут мучительной уборки Гекко выливает окровавленную воду из ведра в раковину, прежде чем вернуться в коридор со своей тележкой. Камеры предварительного заключения находятся недалеко, но, приближаясь, он замечает охранника, стоящего у входа. Конечно, черт возьми, там есть охранник. Когда Гекко приближается, глаза охранника сужаются, оценивая его взглядом. — Что вы делаете? — охранник спрашивает по-китайски, в его голосе слышится подозрение. Гекко, не в силах ответить тем же, указывает на свою тележку для уборки и кивает, надеясь, что универсального языка жестов будет достаточно. Охранник морщит лоб, но затем усмехается. — Они никогда не посылают кого-то убирать камеры. Но после сегодняшнего беспорядка, возможно, они чувствуют себя великодушными. Дай мне знать, когда закончишь, чтобы я мог запереть его обратно. Гекко снова кивает и показывает большой палец вверх. Хорошо — роль фальшивого уборщика, по-видимому, работает. Слава богу. Он сохраняет нейтральное выражение лица и толкает тележку мимо охранника в камеры предварительного заключения. Оказавшись вне прямой видимости охранника, он действует быстро. Он шепчет: «Мне жаль», извиняясь за то, что сейчас произойдет. Одним плавным движением он достает Гоуст из сумки и производит единственный выстрел. Охранник падает, безжизненный и истекающий кровью. Гекко морщится при виде этого зрелища. Отлично, еще одна смерть на его совести. Стряхнув с себя терзающие чувство вины и сомнения, Гекко снова прячет Гоуст в кобуру и оттаскивает тело в тень зоны ожидания, надеясь, что оно скроется из виду. Затем он хватает удостоверение охранника. Медлить некогда. — Почти пришли, — бормочет он. Продвигаясь вглубь подвальной тюрьмы Песочных часов, он проходит мимо рядов пустых камер. Их скупые интерьеры наводят на мысль, что эти помещения в последнее время не использовались, а их единственный заключенный — скорее исключение из правил, нежели само правило. Однако ближе к концу коридора Гекко слышит затрудненное дыхание, редкие хрипы эхом отдаются в пространстве. Айсо. Пожалуйста, потерпи, все будет хорошо. Боже, пожалуйста, потерпи немного, все будет хорошо. Его сердце бешено колотится, когда он приближается к последней камере. Сквозь решетку и тусклое освещение видна фигура, которую Гекко узнал бы где угодно, независимо от того, насколько она избита: Айсо. Гекко быстро использует карточку охранника, чтобы отпереть дверь камеры, металлический щелчок замка зловеще отдается эхом в тишине. Когда он заходит внутрь, Айсо вздрагивает от звука, его тело напрягается в ожидании новой боли. — Пожалуйста, — слабо бормочет он по-китайски, — только не это снова. Не… — Гекко колеблется, прежде чем осторожно опуститься на колени рядом с Айсо, боясь напугать его еще больше. — Айсо, — шепчет Гекко, в его голосе смесь гнева и печали, — Я здесь, чтобы вытащить тебя. Гекко нежно обхватывает ладонями лицо Айсо, наклоняя его голову, чтобы как следует рассмотреть. Зрелище душераздирающее. Тело Айсо сплошь покрыто травмами — порезами, синяками, запекшейся кровью. У него особенно сильный ожог на боку, ткань куртки порвана, а кожа под ней грубо прижжена. Свежая кровь сочится из рассеченной губы и синяка под глазом. Глаза Айсо, когда-то ярко-фиолетовые, теперь остекленевшие и отстраненные. Но он дышит. Он жив. Пока Гекко осторожно осматривает Айсо дальше, оценивая серьёзность его травм, Айсо морщится, но не делает попытки отстраниться. Он выглядит затравленным и испуганным, вздрагивая при каждом движении Гекко. Как будто он ожидает новых пыток. Новых страданий. Еще больше боли. — Тише, тише, — нежно бормочет Гекко, стараясь, чтобы его прикосновения были легкими, — Сейчас я собираюсь снять с тебя куртку, ты не против? Гекко осторожно снимает куртку с плеч Айсо, помня о его травмах. Взгляд Айсо затуманен замешательством и болью. Он выглядит таким уязвимым, таким хрупким, и Гекко боится, что одно неверное движение может сломать его еще больше. Как только куртка полностью снята, Гекко резко вдыхает, оценивая степень ожогов и кровоподтеков под ней. Божечки, что Песочные часы сделали с Айсо? Ярость угрожает захлестнуть его при виде этого, но Гекко отодвигает ее в сторону. Позже. Двигаясь быстро, Гекко возвращается туда, где он оставил труп охранника, и тащит его обратно в камеру Айсо. Кряхтя от напряжения, он кладет тело на пол и накрывает его курткой Айсо, создавая импровизированную приманку. Надеется, кто-нибудь, проводящий расследование, не станет сразу же подвергать это сомнению. Он возвращается к Айсо, опускаясь рядом с ним на колени. — Мы выберемся отсюда, я обещаю. Просто потерпи еще немного, — Гекко слегка прижимается лбом к лбу Айсо — жест ободрения и солидарности. Они вместе. Неважно, что произойдет дальше. Гекко еще мгновение удерживает пристальный взгляд на Айсо, затем лезет в сумку и достает вторую половину троса. — Мы собираемся телепортироваться, хорошо? — бормочет Гекко, — Держи меня за руку. Скоро все закончится. Рука Айсо дрожит в его хватке, когда Гекко сжимает трос между их ладонями, прохладная поверхность шара гудит от энергии. — Ты готов? — спрашивает инициатор. Айсо неуверенно кивает, его тело напряжено от страха. Затем Гекко крепко сжимает их ладони вместе, и камеру внезапно заливает яркий синий свет. Громкий треск наполняет уши Гекко, звук изгибающейся реальности, сворачивающегося пространства. Он зажмуривает глаза, изо всех сил держась за руку Айсо. Его охватывает головокружительное ощущение, тело кажется невероятно маленьким и массивным одновременно. А затем, так же быстро, как и началось, ощущение заканчивается. Треск затихает, синий свет гаснет. Глаза Гекко распахиваются, и они оказываются там, в гостиничном номере, сфера троса исчезла в небытие. Они сделали это. Гекко смотрит вниз на Айсо, все еще укачиваемого в его объятиях. — Черт возьми, мы сделали это, — выдыхает он, смех вырывается из его груди, смешиваясь со всхлипом. Облегчение переполняет его, напряжение, которое несколько дней скручивалось узлом в груди, наконец-то спадает. Они вне непосредственной опасности, но еще не выбрались окончательно. Айсо нуждается в медицинской помощи, и им обоим нужно обдумать свой следующий шаг. Гекко просовывает руку под колени Айсо, а другую заводит ему за спину, осторожно приподнимая его. Айсо скулит от этого движения, его тело все еще болит. Сердце Гекко ноет, но он крепко прижимает Айсо к себе. Медленно он относит высокого мужчину к кровати и укладывает с предельной осторожностью. Он не хочет рисковать и еще больше травмировать Айсо. — Ладно, — шепчет Гекко в основном самому себе, — Теперь давай подлатаем тебя. Он поворачивается к припасам, которые купил ранее, благодаря себя за предусмотрительность. Бинты, антисептики и спирт — хотя последнее сейчас кажется менее насущным. Когда он осматривает, глаза Айсо закрыты, дыхание прерывистое и неглубокое. Беспокойство Гекко возрастает. Он…? — Эй, эй, останься со мной, — настойчиво бормочет Гекко, бросаясь обратно к кровати и нежно тряся Айсо за плечо. Глаза Айсо распахиваются, стеклянные и расфокусированные, с губ срывается болезненный стон. Гекко выдыхает воздух, который он и не подозревал, что задерживал. Слава богу. Он просто отдыхает. Когда его сердцебиение замедляется после бешеного галопа, Гекко изо всех сил старается сосредоточиться. Первая помощь. Верно. — Я собираюсь начать промывать твои раны, — предупреждает Гекко, прежде чем намочить полотенце и осторожно стереть засохшую кровь с лица Айсо. Каждый раз, когда его пальцы касаются пореза или синяка, Айсо слегка вздрагивает, с его губ срывается едва слышный вздох боли. Гекко делает все возможное, чтобы быть нежным, но тщательным. Работая, он тихо разговаривает с Айсо, говорит слова утешения, обещает безопасность. Сейчас он здесь и никуда не денется. Постепенно дыхание Айсо выравнивается, входя в ритм сна. Напряжение в его избитом теле ослабевает, пусть и ненамного, под присмотром Гекко. Наблюдая, как Айсо погружается в столь необходимый ему отдых, сердце Гекко наполняется радостью. Даже в своем нынешнем состоянии — раненый и измученный — Айсо прекрасен. Медленно Гекко наклоняется вперед и запечатлевает легкий, как перышко, поцелуй на ушибленной щеке Айсо. — Все хорошо, — бормочет он, — А теперь отдохни. Я буду здесь, когда ты проснешься. ————————————————— Сознание Айсо медленно подкрадывается, мягкость простыней под ним — непривычное ощущение после холодных, твердых поверхностей, к которым он успел привыкнуть. Его тело ноет от глубокой, пульсирующей боли, явного напоминания о жестокости, которую он пережил, это глухое эхо агонии, которую он помнит. Он в замешательстве морщит лоб. Это не суровая реальность его камеры; это что-то другое, что-то более мягкое, безопасное. Он приоткрывает глаза, и комната обретает четкость. Она тускло освещена, тени мягко танцуют на стенах от слабого света, исходящего от настольной лампы. Это не штаб-квартира Песочных часов. Паника начинает скручивать его изнутри. Где он? Почему его не заперли? Его последнее воспоминание — туман боли в комнате для допросов. Звук движения из ванной пронзает его волной беспокойства. Он напрягается, каждый мускул напрягается в ожидании новой боли, новых мучений. Дверь ванной открывается, и оттуда выходит мужчина с короткими черными волосами, одетый в простые спортивные штаны и футболку. Он стоит там секунду, его глаза слегка расширяются от удивления, за которым быстро следует мягкая улыбка. — Ты проснулся, — просто заявляет незнакомец, — Как ты себя чувствуешь? Теплое приветствие этого человека кажется совершенно неуместным. Дыхание Айсо учащается, глаза мечутся по комнате, пытаясь собрать воедино реальность. Это, должно быть, уловка, возможно, новый вид пытки. Может быть, это просто более изощренный способ сломить его. Может быть— Незнакомец подходит к кровати и садится рядом с ним. — Эй, все в порядке. Теперь ты в безопасности, — говорит мужчина спокойным и ободряющим голосом. Все это так запутанно. Но этот голос… Айсо знает этот голос. Это невозможно, но он знает. Это слишком. Он крепко зажмуривает глаза, закрывая уши руками. Нет, этого не может быть на самом деле. Гекко мертв. Он должен быть мертв. Это, должно быть, какой-то извращенный трюк Песочных часов, галлюцинация, вызванная наркотиками. — Прекратите это, — шепчет Айсо, его голос срывается, — Ты ненастоящий. Гекко мертв… Мужчина протягивает руку, пытаясь утешить, но Айсо отшатывается. — Не прикасайся ко мне! — кричит он, паника захлестывает его. Воспоминания проносятся в его голове. Песочные часы пытают его, пытаясь сломить. Пытаются заставить его раскрыть секреты Валорант. Улыбающееся лицо Гекко мелькает среди этих вспышек воспоминаний. Это слишком — боль, потеря и отчаяние. Всего этого слишком много. Горячие слезы льются из его глаз, а тело сотрясается от рыданий. Он не может справиться с этим, с тем, что Песочные часы пытаются сделать. Он уже сломлен. Почему они не могут просто убить его и покончить с этим? Зачем продолжать эту извращенную игру? — Айсо, — говорит мужчина твердым, но нежным голосом. Айсо не выносимо слышать свое имя, особенно, когда его произносит голос того, кого давно нет в живых. Это уже слишком. Это несправедливо. Он замыкается в себе, отчаянно пытаясь спастись от ужасного миража, с его губ срывается отчаянный шепот. — Я не могу… Я не хочу видеть… Я хочу проснуться… — Айсо, — повторяет мужчина, ничуть не смущаясь, — Пожалуйста. Посмотри на меня. С большой неохотой, подгоняемый настойчивым, знакомым голосом, Айсо наконец поднимает голову. Его затуманенное слезами зрение проясняется, и он видит мужчину перед собой — эти карие глаза, веснушчатое лицо, которое он запечатлел в памяти. И там, на его руках, намек на татуировки, скрытые под размазанным макияжем. Это не галлюцинация. — Гекко…? — неуверенно спрашивает Айсо. Мужчина улыбается и снова протягивает руку. На этот раз Айсо не отстраняется. Теплые руки нежно обхватывают его лицо, слегка грубыми большими пальцами смахивая слезы. Он чувствует, как учащается его пульс, как сердце бьется со скоростью света в минуту. Это реально. Каким-то образом, за гранью разумного, Гекко оказывается прямо здесь. Он, черт возьми, жив и сидит прямо перед ним. — Это действительно ты, — шепчет Айсо, едва выдыхая слова. Гекко кивает, его собственные глаза наполняются непролитыми слезами. — Да, я. Мне очень жаль, что я напугал тебя. Я знаю, что это все… слишком. Но я клянусь, теперь ты в безопасности. Мы в безопасности. Буря эмоций обрушиваются на Айсо. Шок. Неверие. Облегчение. Он долго смотрит на Гекко, пытаясь осмыслить открывшуюся перед ним реальность. И тут плотину прорывает. Слезы текут обильно, горячие и мокрые. Напряжение и горе, которые мучили его в течение нескольких дней, вырываются наружу, грубые и болезненные. Гекко притягивает его к себе, окутывая теплом и безопасностью, которые кажутся такими чуждыми после того ада, через который ему пришлось пройти в Песочных часах. — Как…? Как ты? — Голос Айсо приглушен плечом Гекко, его слова прерываются рыданиями, — Выжил? Гекко прижимает его к себе, чувствуя, как тело Айсо сотрясается от рыданий. — Сейдж… она воскресила меня. Я умер, но она вернула меня обратно, Айсо. Я пришел за тобой, как только смог, — объясняет Гекко прерывающимся от волнения голосом. Воскрешение. Конечно, именно так. Но тот факт, что это сработало, все еще ошеломляет. Хватка Айсо усиливается, пока тело всё ещё сотрясается от рыданий. Тепло прижатого к нему тела Гекко, знакомый запах, звук его голоса — это ошеломляет, это чудесно. Его разум изо всех сил пытается принять это, но сердце знает, что это правда. — Я думал… — выдавливает Айсо между сдавленными рыданиями, — Думал, я остался один. Думал, я никогда… — он замолкает, не в силах закончить предложение. Но Гекко понимает. Конечно, он понимает. — Ш-ш-ш, все в порядке, — успокаивающе бормочет Гекко. Его рука нежно гладит Айсо по спине, это прикосновение — бальзам для его измученной души. Айсо позволяет себе раствориться в объятиях Гекко, растворяясь в запахе и ощущениях мужчины перед ним. Это ошеломляет. Это именно то, что ему нужно. — Ты не один, — шепчет Гекко, — Ты больше никогда не будешь один. Нет, если я могу с этим что-то поделать. Эти слова — бальзам для израненного сердца Айсо. Он провел последнюю неделю, оплакивая потерю дорогого человека, терпя жестокость и изоляцию от Песочных часов. Внезапные перемены ошеломляют — переход от глубин отчаяния и боли к приятному облегчению и радости от того, что Гекко вернулся к нему. Комната наполняется звуками их плача, что является успокоением для обоих. Айсо хватается за рубашку Гекко, находит утешение в физическом контакте. Постепенно слезы иссякают. Эмоциональный поток утихает. Все, что осталось — это успокаивающий прилив облегчения и благодарности. — Спасибо тебе, — хрипло шепчет Айсо, — За то, что нашел меня. Он вырывается из объятий ровно настолько, чтобы заглянуть в полные слез глаза Гекко и убедиться, что он настоящий. Он прекращает объятия, чтобы коснуться лица Гекко, обводит черты, словно запоминая их, чтобы убедить себя, что это не сон. Боже, он скучал по этим карим омутам. Таким полным тепла и жизни. Эти веснушки, эти прелестные розовые губки. Его сердце похоже на таящую свечу — сырое, незащищенное и горящее только для Гекко. Их носы соприкасаются, и Айсо остро ощущает их близость, интимность момента. От этого у него в животе порхают бабочки. Он мог бы потеряться во взгляде Гекко навсегда. Взгляд Гекко на мгновение опускается вниз, прежде чем снова встретиться с Айсо взглядом. — Я действительно хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — тихо признается он. От этого признания сердце Айсо учащенно бьется. После всех травм и потрясений, боли и душевных терзаний — это то, вокруг чего они танцевали. Невысказанное. Гекко увлажняет губы и застенчиво добавляет. — Можно мне? У Айсо перехватывает дыхание. Он не может доверять своему голосу — в горле слишком сухо. Поэтому вместо этого он сокращает расстояние между ними. И их губы встречаются в нежном поцелуе, и это словно прорывает плотину. Это то место, где ему суждено быть. В объятиях Гекко, целующего его. Их губы соприкасаются в томном ритме. Поцелуй соленый от слез, но в то же время сладкий, нежный и полный обещаний. Ладони Гекко благоговейно обхватывают щеки Айсо, большие пальцы любовно поглаживают его кожу. В этот момент мир сужается до них двоих и их связи. Больше ничего не существует и не имеет значения. Айсо теряется в ощущениях мягкости губ Гекко на своих, близости их тел. Его пальцы запутываются в волосах Гекко, теперь лишенных своего обычно яркого оттенка, но все еще безошибочно принадлежащих ему. Он чувствовал себя таким одиноким, таким изолированным, а теперь нашел якорь. Безопасную гавань. Кого-то, кому не все равно. У него нет слов, чтобы выразить глубину своих эмоций. Поэтому вместо этого он вкладывает все в их поцелуй. Каждую частичку привязанности, каждую крупицу желания. Это грязно и несовершенно, но честно. Гекко отвечает тем же — его собственные чувства бессловесно передаются через действия. Его руки скользят вниз от щек Айсо, слегка касаясь по линии шеи. Они останавливаются на плечах, оседая там теплым и успокаивающим грузом. Айсо вздрагивает, из него вырывается тихий звук. Гекко принимает этот звук губами, продолжая их неторопливое исследование. Прикосновения Гекко нежны и осторожны — он старается не травмировать Айсо. Однако Айсо этого не боится. Он жаждет близости, интимности. Он хочет, чтобы руки Гекко были везде, даже если это причиняет боль. С отчаянным стоном он прижимается ближе, углубляя поцелуй. Гекко с энтузиазмом отвечает, проводя языком по нижней губе Айсо. Это вопрос и приглашение. Айсо только рад ответить. Их языки встречаются, и жар между ними нарастает. Поцелуй становится более настойчивым, голодным. Руки Айсо скользят вниз, лаская грудь и живот Гекко сквозь ткань его футболки. Он не может насытиться. Ему нужно прикоснуться к нему, почувствовать приятную тяжесть присутствия Гекко. Собственные руки Гекко заняты исследованием спины Айсо, огибая бинты, обмотанные вокруг ран. Каждое прикосновение посылает по нему маленькие искры удовольствия и боли. Это восхитительно. — Айсо… — выдыхает Гекко ему в губы. То, как он произносит его имя — полное тоски и желания. Это заставляет Айсо вздрогнуть, — Я не делаю тебе больно? — обеспокоенно спрашивает латиноамериканец. Айсо качает головой, не желая или не в силах разрушить чары. Близость Гекко опьяняет. От этого у него кружится голова. — Я хочу… — неуверенно начинает Айсо. Он не знает наверняка, о чем просит. Он никогда… по-настоящему не был близок с кем-то раньше. Не знает об этом ни слова. Но он знает, что ему это нужно. Ему нужен Гекко. Однако Гекко, кажется, понимает. Его руки продолжают свою работу, а их взгляды встречаются. Коричневые омуты ищут фиолетовые. Что бы он ни искал, он должен это найти, потому что на его лице расплывается мягкая улыбка. Он наклоняется и дарит нежный поцелуй у уголка рта. — Тш-ш. Мы разберемся с этим вместе, ладно? Айсо кивает. Он не может поверить, что это происходит на самом деле. Он чувствует, что его сердце вот-вот разорвется от любви и счастья. Забота и уважение Гекко значат больше, чем весь мир. Это не очередная ложь или одноразовая выходка. Это начало чего-то нового и глубокого. Чего-то, что изменит жизнь. Гекко слегка меняет их позы, давая им больше пространства для маневра. Он снова обхватывает ладонями лицо Айсо и наклоняется для поцелуя. Но этот другой — глубокий и насыщенный. Обещание. Сердце Айсо бешено колотится в груди. Количество бабочек в животе резко увеличилось. Возбуждение струится по его венам. Айсо тает в объятиях Гекко, позволяя себе потеряться в ощущениях. Они исследуют тела друг друга нежными и любопытными прикосновениями лишь кончиками пальцев. Они изучают формы, изгибы и контуры. Наносят ландшафт на карту нетерпеливыми руками. Это танец, который Айсо только начинает осваивать, и Гекко, похоже, намерен провести его через это. Теперь Айсо чувствует себя смелее, воодушевленный их общей страстью. Он дергает Гекко за краешек футболки, безмолвно прося разрешения. С тихим смешком Гекко прерывает их поцелуй. Футболка легко снимается и без раздумий отбрасывается в сторону. При слабом освещении его мускулы кажутся вылепленными из мрамора — подтянутыми, совершенными. Он все еще может видеть, где на татуировках Гекко размазан грим, полагая, что инициатор, должно быть, пытался скрыть их ради его спасения. Это можно будет смыть позже. На данный момент все, чего хочет Айсо, — это попробовать. Он экспериментально обводит контуры языком. Соль, мыло и что-то неопределённое наполняют его чувства. Латиноамериканец одобрительно вздыхает, его тело слегка выгибается под пристальным вниманием. Будучи более бодрым, Айсо медленно опускает Гекко на кровать, забираясь на него сверху. Они возобновляют свои исследования, пространство между ними накаляется. Руки Гекко скользят вниз по спине Айсо, его пальцы скользят по краешку черной майки. Еще один вопрос и приглашение. В ответ Айсо снимает одежду со своего тела, слегка морщась, когда это действие напрягает его ушибленные ребра. Однако боль его не останавливает. Гекко упивается этим зрелищем. Его руки блуждают по недавно обнажившейся коже, обводя бугорки и впадины мышц. Он явно восхищается видом. Осознание этого заставляет Айсо покраснеть. Гекко — воплощение совершенства. Быть оцененным и желанным так открыто — это совсем другое. Это почти ошеломляет. — Ты сногсшибателен, — бормочет Гекко, — Просто невероятный. От его похвалы у Айсо перехватывает дыхание. Никто никогда не говорил о нем так. Особенно с такой искренностью. Он не знает, что ответить. Как он вообще начинает так просто говорить подобные комплименты? Гекко все равно не дает ему шанса. С тихим звуком он снова смыкает их губы. Блять. Он в умелых руках Гекко. Темп между ними нарастает, и воздух насыщен желанием. Айсо не может ясно мыслить. Все, на чем он может сосредоточиться — это ощущение тела Гекко, прижатого вплотную к нему. Они идеально подходят друг другу. Как кусочки пазла, подогнанные под друг друга. Это возбуждает и пугает одновременно. Интенсивность почти слишком велика. — Г-Гекко, — выдыхает Айсо между поцелуями, — Я… — черт, он действительно не знает, как правильно назвать то, что он хочет сделать, — Я хочу… укусить тебя, — это единственный вариант, который он может сформулировать. Блять. Это звучит действительно неловко. Жар приливает к его лицу от собственной дерзости. Гекко приостанавливает их поцелуй, и их взгляды встречаются, его глаза слегка расширяются. — Здесь? — с любопытством спрашивает латиноамериканец, проводя пальцем по своей ключице. Айсо застенчиво кивает. Гекко не колеблется. Он приподнимает подбородок и обнажает горло. Покорность застает Айсо врасплох, и волна жара разливается по его венам. Черт. Черт. — Подожди, я не делал этого раньше, — смущенно признается китаец. Это правда. К сожалению, профессия наемного убийцы, обучаемого с детства, не оставляет много времени или возможностей для романтических выходок, — Что, если… — страх все испортить ощутим. Выражение лица Гекко смягчается, и его рука находит руку Айсо. Он ободряюще сжимает ее. — Эй, все в порядке, — мягко говорит латиноамериканец, — Мы можем разобраться с этим вместе. Он подносит свободную руку Айсо к своей шее, а затем еще больше запрокидывает его голову назад. — Просто начни помягче и увидишь, что произойдет. Я дам тебе знать, когда стоит остановиться, — предлагает он. Под руководством Гекко Айсо наклоняется вперед и осторожно прислоняется губами. Это странное ощущение — чувствовать ровное биение сердца Гекко. Дыхание мужчины прерывается, но рука все еще там, ободряющая. Медленно, на пробу, Айсо начинает посасывать плоть. Сначала нежно, а затем интенсивнее, по мере того как его уверенность растет. — Да, — бормочет Гекко, затаив дыхание, — Вот так. Одобрение вызывает трепет у Айсо. Воодушевленный, он увеличивает интенсивность. Это странно удовлетворяет. Почти первобытно. Будто бы заявляет, что этот мужчина принадлежит ему. Чувство собственничества расцветает в груди. Мой. Мой Гекко. От этой мысли у него кружится голова. Через несколько мгновений латиноамериканец легонько хлопает его по плечу. — Отлично, — выдыхает Гекко, — Это должно быть хорошо. Айсо неохотно отпускает кусочек кожи, пульс гулко отдается в ушах. На шее Гекко красновато-фиолетовая отметина, которой раньше определенно не было. Это бросается в глаза, прекрасно на фоне его загорелого лица. Черт возьми. Он сделал это своим ртом. Гордость и собственничество смешиваются воедино. Это пьянящее сочетание. Он хочет большего. Хочет везде отмечать Гекко. Но он не знает, как и где. — Поздравляю, Айсо, — слегка усмехается Гекко, его дыхание прерывистое, — Ты успешно поставил свой первый засос. В его голосе слышатся нотки гордости и игривости. Как родитель, поощряющий своего ребенка. Это должно звучать слишком доминантно или унизительно, но это совсем не так. В голосе слышится лишь искренняя привязанность. Это подкупает. Инициатор издает еще один хриплый смешок. — Чувствуешь себя авантюристом? — поддразнивающе спрашивает он. — Очень чувствую, — отвечает Айсо, его голос хриплый от желания. — Покажи мне, где можно еще. — Ну, — размышляет Гекко, его взгляд блуждает по собственному телу, — Как насчет здесь? — он проводит пальцем от линии подбородка вниз по горлу и мимо ключицы, пока не останавливается на грудной мышце. Айсо с трудом сглатывает. Боже. Гекко буквально указывает на свое сердце. — Ты… ты уверен? — наемник заикается. Готов ли он к чему-то столь интенсивному и значительному? К символике, которая последует за этим? Это многое значит. Может быть, даже слишком. — Уверен, — отвечает латиноамериканец, его голос ровный и уверенный, — Я доверяю тебе. Сердце Исо наполняется радостью. ‘Я доверяю тебе’ Эти три коротких слова звучат как музыка для его ушей. Искренность, стоящая за ними, очевидна. И в одно мгновение страх исчезает. Он безоговорочно доверяет Гекко. Если инициатор готов и желает поделиться с ним этим интимным опытом, то Айсо может подняться и соответствовать этому уровню. Медленно и обдуманно китаец наклоняется и оставляет единственный поцелуй на этом месте. Мягкие губы слегка прижимаются к обнаженной коже. Легкое прикосновение. Едва касаясь. Затем, осторожно, он начинает посасывать нежную плоть. Однако на этот раз медленнее, более обдуманно. Язык скользит по чувствительной коже, а зубы задевают поверхность. Гекко дрожит под ним. Его дыхание затруднено, с губ срывается тихий вздох. Реакция подстегивает Айсо двигаться дальше. Теперь он освоился. Осторожно, он увеличивает давление. Посасывая сильнее и слегка покусывая. Ощущая солоновато-сладкий привкус. Гекко стонет, из его горла вырывается низкий звук. — Mierda, — с придыханием бормочет латиноамериканец. Его руки крепко сжимают плечи Айсо. Аккуратные, короткие ногти впиваются в кожу. Хотя это не совсем предупреждение. Больше похоже на мольбу. Пожалуйста, не останавливайся. Это чувство вызывает прилив желания, пробегающий по Айсо, такого чуждого, но в то же время такого дразнящего. Гекко хочет. Он делает это. Помечает его. Заявляет на него права. Чувство собственничества ярко горит в сердце убийцы. Он хочет, чтобы Гекко носил его метки. Чтобы показать миру, что этот человек принадлежит ему. Только ему. Ну, не похоже, что кто-то сможет это увидеть, но важна сама мысль. В конце концов Айсо смягчается, губы отступают, чтобы он мог полюбоваться своей работой. На коже инициатора расцветает темно-фиолетово-красная метка. По Айсо пробегает волна удовлетворения. Мой. — Piàoliang, — благоговейно шепчет китаец. Красивый. Он нежно проводит языком по засосу, будто бы извиняясь. С обожанием. Затем он поднимает глаза и встречается взглядом с латиноамериканцем. Зрачки Гекко расширились, а щеки раскраснелись. — Всё в порядке? — спрашивает Айсо, его собственное дыхание прерывистое. — Угу, — выразительно кивает Гекко. Его рука поднимается со своего места на плече Айсо и словно расчесывает его темные волосы, — Иди сюда, — бормочет латиноамериканец. Китаец охотно подчиняется. Он переносит свой вес и наклоняется к ждущим губам Гекко. Языки вновь сплетены. Пальцы блуждают по телу. Это грязно, отчаянно и чертовски идеально. Айсо ни черта не смыслит в поцелуях — он даже не уверен, правильно ли он это делает или нет. Но Гекко не отстраняется и, конечно, не говорит, если у него что-то плохо получается. И это только усиливает обожание Айсо к инициатору. Такое понимание, такое принятие. Такое… совершенство. Когда они, в конце концов, отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Гекко прижимается лбом ко лбу Айсо. Некоторое время они просто наслаждаются близостью, тая в интимности этого момента. Между ними царит спокойствие и уверенность. Как будто они достигли взаимопонимания. Связь. Слова были совсем не нужны. Не тогда, когда их тела и так говорят много. Гекко обхватывает щеку Айсо, большим пальцем нежно вытирая остатки слез. Затем он проводит дорожкой по лицу Айсо, с любовью обводя его резкие черты. — Te adoro, — бормочет латиноамериканец, — Mi alma. Слова сопровождаются еще одним поцелуем. Коротко и ясно. — Спасибо, — выдыхает латиноамериканец. Он заключает Айсо в объятия, его руки свободно обхватывают торс парня. Жест простой, но многозначительный. Это говорит о многом. Миллион слов, содержащихся в одном мгновении. Спасибо. Спасибо. Спасибо. За то, что ты здесь. За то, что выжил. За то, что существуешь. Эти слова — признание. Принятие. Айсо крепко держит его, объятия крепкие, но не сковывающие. Защитный кокон. Гекко удовлетворенно вздыхает и утыкается лицом в изгиб шеи более высокого агента. Вдыхая аромат. Наслаждаясь близостью. Это именно то место, где они хотят быть. Молчание между ними затягивается на некоторое время, ни один из них не хочет нарушать мирную атмосферу. Наконец, Гекко шевелится. Его нос утыкается в ключицу Айсо. Это ласковый жест. Сигнал. Не говоря ни слова, латиноамериканец отстраняется, его глаза встречаются с глазами наемника. Воздух тяжел от невысказанных мыслей и эмоций. — Хэй, — тихо говорит Гекко, — Нам, наверное, стоит немного поспать. У нас обоих был долгий день, — мягко подмечает латиноамериканец. Да, он прав. Эта ночь была эмоциональной. Изнурительный. Этого нельзя отрицать. Но часть Айсо не хочет, чтобы это заканчивалось. Он хочет, чтобы пузырь, который они создали вместе, продержался немного дольше. Задержаться и потянуться. А Гекко, должно быть, втайне умел читать мысли, потому что латиноамериканец добавляет с игривой ухмылкой. — Не волнуйся, мы можем разделить постель, — это предложение он подкрепляет движением бровей и озорной улыбкой. О боже, иногда он такой невыносимо обаятельный. И очаровательный. Это приводит в бешенство. Как ему это удается? Айсо издает смешок. — Я на это надеялся, — сухо отвечает наемник, — Это единственная кровать. — Нужно внести ясности, — пренебрежительно машет рукой Гекко, — Суть в том, что мы можем прижаться друг к другу. Предложение заманчивое. Невероятно. И не только потому, что они оба полуголые. Есть что-то успокаивающее в возможности обнять инициатора и прикоснуться к нему. Ощущать его присутствие так близко. Знать, что он в безопасности. Что их испытание действительно закончилось. Что завтра наступит лучшее будущее. За исключением… черт. Он внезапно кое-что понимает. Деталь, о которой он забыл среди веселья и воссоединения. Он отводит взгляд от Гекко, его грудь сжимается. — Мой чип… — Хм? — Гекко хмурит брови. — Песочные часы… они, — слова застревают у Айсо в горле, — Они имплантировали чип. Он появился во мне, когда я только начал работать на них, — выдавил из себя признание убийца. Это горькая пилюля. После всего, что сделали Песочные часы, он все еще несет в себе частичку их силы, — Это у меня на шее, рядом с жизненно важной артерией. Как только они поймут, что я ушел, они могут отключить чип и… — его глаза снова встречаются с глазами Гекко. Полны трепета, — Это поджарит мои гребаные мозги, — совсем тихо заканчивает убийца. Он почти ожидает, что выражение лица Гекко изменится с озабоченного на гнев и страх. Но этого не происходит. Выражение лица инициатора остается решительно спокойным. Понимание. — Хэй, — латиноамериканец обхватывает щеку Айсо и проводит большим пальцем по коже, — Все будет хорошо, — шепчет Гекко. Это искреннее чувство. Настоящее, — Когда мы вернемся в штаб-квартиру Валорант, мы расскажем Сейдж о чипе. Она и раньше творила чудеса. Я уверен, она сможет что-нибудь придумать. Постарайся не волноваться слишком сильно, хорошо? Айсо не знает, верит ли он, что это возможно, но, тем не менее, на душе немного легче. Он благодарен за оптимизм и поддержку. За доверие Гекко. В мире, который преподал ему так много уроков о том, какими жестокими и безразличными могут быть вещи, а мировоззрение инициатора — долгожданное изменение. Луч солнца среди хмурых туч. — Хорошо, — соглашается китаец, — Я тебе доверяю. Потому что он и в правду верит. И разве это не так? После целой жизни, проведенной в одиночестве и изоляции от мира, в его жизни появился Гекко и перевернул все с ног на голову. Латиноамериканец доказывал это снова и снова. Он не какой-то гнусный агент, пытающийся манипулировать им. Нет. Он искренний и заботливый. Добросердечный и вдумчивый. Их взгляды по—прежнему прикованы друг к другу — фиолетовые глаза ищут карие. Любовь. Это мощная эмоция. Глубокая, чистая и правдивая. Непоколебимая. Абсолютная. Но произносить эти слова кажется таким пугающим. Ужасающим. Что, если это слишком много? Слишком рано? Или недостаточно? Айсо колеблется. Знал ли он вообще, что такое любовь, после всей боли и страданий, через которые ему пришлось пройти из-за Песочных часов? Ему хотелось бы в это верить. К счастью, Гекко всегда был храбрее. — Я люблю тебя, — шепчет латиноамериканец, на его губах играет мягкая улыбка. Три коротких слова. Но воздействие огромно. Они звучат в тишине, как колокол, эхом разносясь по пространству, находя отклик в сердце Айсо. Его глаза щиплет от новых слез. Блять. Он думал, что выплакался. Оказывается, нет. Слезы катятся по его щекам. Горячие и влажные. Гекко осторожно смахивает их и нежно прижимает к себе. В его глазах столько нежности. Столько тепла. Это ошеломляет. — Ты не обязан говорить что-то в ответ, — мягко говорит инициатор, — Пока нет. Не торопись. И Боже, иногда кажется, что этот человек действительно может читать его мысли. Потому что прямо сейчас не торопиться — это именно то, что нужно Айсо. Осознать всю чудовищность ситуации. Своих чувств. Разобраться во всех сложных эмоциях и страхах. — Я… — тщетно пытается наемник. Он не знает, с чего начать. Что сказать. Поэтому он делает глубокий вдох и пробует снова, — Спасибо за… за все, — слабо выдавливает китаец. Это и близко не соответствует глубине его настоящих эмоций. Но пока сойдет. Временное решение. — Всегда пожалуйста, — кивает Гекко и нежно целует Айсо в лоб. Затем его улыбка становится ярче, и серьезность тает. — Итак, пора спать? — спрашивает латиноамериканец с преувеличенным зевком. Словно по сигналу, волна изнеможения накатывает на убийцу. Между эмоциональными «американскими горками» и физическими травмами усталость очевидна. Он на пределе. — Пора спать, — вторит китаец, кивая. Готовиться ко сну — бесцеремонное занятие. Оба мужчины чистят зубы и умывают лица водой. По негласному соглашению ни один из них не утруждает себя переодеванием. Им удобно и так. Со щелчком выключателя комната погружается в темноту. Они направляются к кровати, простыни шуршат, когда они скользят под них. Айсо только устраивается поудобнее, как чья-то рука обвивается вокруг его талии. Теплая и успокаивающая тяжесть. Затем Гекко придвигается немного ближе и утыкается головой в сгиб руки наемника. Как кошка, ищущая ласки. Боже. Как, черт возьми, ему так повезло? Это невероятно. Тактильность и открытость инициатора резко контрастируют с холодностью и отстраненностью, привитыми ему Песочными часами. Айсо обнимает Гекко одной рукой, словно защищая, и прижимает его к себе. Это место, где он ему нужен. Прямо здесь. В безопасности. С ним. Другой рукой он проводит по коротко остриженным волосам латиноамериканца, все еще не совсем привыкшего к черному цвету. Несмотря на мрачный тон, близость и теплота вызывают улыбку на его лице. — Buenas noches, — сонно бормочет Гекко. Сонливость уже прокрадывается в его голос. День, наконец, завершается. — Wǎn’ān hǎo mèng, — отвечает убийца. Спокойной ночи, сладких снов. Затем они устраиваются в объятиях друг друга и позволяют сну завладеть ими. Их сердца полны, а тела измотаны. Завтрашние проблемы могут подождать. Сегодняшний вечер — это все, что имеет значение. На данный момент единственное, что имеет значение — это приятное ощущение тел друг друга. От осознания того, что независимо от того, какие вызовы может преподнести будущее, они встретят их вместе. Рука об руку.