Совершенно другой

Молчание и напряжённость царили за столом: все обдумывали то, что сейчас услышали. –Выходит, ты просто запутался, – раздалось, наконец, совсем тихо. – Новости об состоянии Кроша приходили не радостные, и ты решил, что будет лучше вообще ничего не рассказывать. Теперь уже не прячась, Лосяш резко и прямо посмотрел в глаза Карычу, приоткрыл губы, готовясь что-то сказать, но ему не дали. –А кто сказал, что так будет лучше? Жить с мыслью о том, что человек пропал, возможно, что навсегда, или с тем, что он жив, – разные вещи. –И то, то тяжело, я понимаю. Но друг мой, я был растерян и напуган, не знал, что будет правильно, а что нет. Позже, Дор сообщил уже точно, что потеря памяти серьёзная, а, значит, что, скорее всего, и долговременная, – учёный нервно выхватил печенку из вазочки, которую Совунья поставила на стол. – А теперь подумайте по-другому: жить с мыслью о том, что человек может никогда не вспомнить тебя или неопределённость. Мне пришлось выбирать. –Но ты не имеешь на это право, – с мрачным выражением на лице Бараш наклонился над столом ещё больше. «В этом и проблема», – прошептал он уже про себя. Было видно, что слова попали в точку: Лосяш отложил печенку, слегка побледнел. Он и сам знал это не хуже поэта. –Мы собрались здесь не за этим, сейчас есть нечто поважнее, – резко прервал их Дор, всё это время внимательно наблюдавший за Барашем. – Давайте забудем обо всём, то, что сделано, уже никак не изменишь. Возможно, было и лучшее решение, но сейчас, уже как есть. –К тому же, я ведь уже начал что-то вспоминать, – попытался вместе с доктором увести тему от неприятного вопроса Крош, и все взгляды тут же обернулись на него. Звук, как будто давно забытого, а теперь внезапно появившегося вновь. Однако сейчас в его голосе был лишь намёк на прошлое. В Кроше всё изменилось, насмехаясь над старой историей, стало более взрослым. –Да всё хорошо, Крош, ты-то тут точно ни при чём, – Нюша подалась вперёд, чтобы успокаивающе сжать руку парня. Он с удивлением и растерянной улыбкой оглянулся на неё, когда взгляд Ёжика непроизвольно взметнулся вверх, чтобы ещё раз пройтись по уже белому шраму на лбе парня, а потом и руке Нюши. Ёжик быстро опустил глаза, вновь начал изучать одну и ту же точку на столе. Всё выходило не так, как он думал, надеялся. И надеялся ведь на что-то! И вот, сбылось. Тогда почему боль не ушла? Возможно, Лосяш понимал и чувствовал больше их всех вместе взятых: столкнуться с реальностью оказалось весьма сложным испытанием. Ёжик не смог ничего с собой поделать – вновь посмотрел туда, где Нюша уже успела пододвинуться поближе к Крошу. Она так и не отпустила его руку. Непонимание и ярость внезапно поднялись и взбунтовались, то, что мучило парня все эти годы, просилось наружу. Ведь Нюша первая отреклась, первая смеялась над всей ситуацией. Как быстро всё изменилось сейчас! Стоило только Лосяшу отправить письмо в город, и вот она тут практически на этот же день. Оказалось, что уже познакомилась случайно с Крошем в городе. И вновь, вновь горло болезненно сжало. –Попробуем вернуть воспоминания. Кто-то должен походить с Крошем по местам, где он был в детстве, рассказать что-то. –Давайте я! – сразу заявила о себе девушка. Теперь Ёжик перестал поднимать взгляд, он чувствовал, что становится чужим. Проигнорировал и действия явно встревоженной Совуньи, что смотрела то на него с волнением, то гневно на Нюшу. Как всегда, первым не выдержал Бараш, улыбка которого росла по мере увеличения настырности девушки: –А Ёжик? Он ведь всё-таки был его другом. На это Нюша только отмахнулась. –Ёжик? Он ведь молчит! – она тут же одарила Ёжика таким взглядом, который получает, наверное, только тот, кто заслуживает сожаления. – А я что? Я не была ему другом? –Ты? – поэт чуть ли не рассмеялся, мгновенно откинулся на спинку стула. Пока Нюша предпочла не отвечать на этот комментарий, Крош рассматривал парня, что сидел напротив. И правда, у него был слегка нездоровый вид и бледная кожа, несколько непослушных прядей спадали на лоб. Когда в мраке вечера освещаемый только светом лампочек гирлянды парень поднял голову, сердце Кроша замерло, чтобы сильно забиться. Это был тот самый блеск больших коричневых глаз, прямо как во сне. Из транса вывел резкий голос рядом: –Крош, я везде тебя повожу. Ты ещё заразишься депрессией от нашего Ёжика. Всё, он больше не мог терпеть, больше не хотел. Резко встал из-за стола, не обращая ни на что внимания, медленно обвёл сидящих глазами. Совунья с испугом вскочила с места практически одновременно. –Ёжик! –Ёжик, успокойся, – Карыч снова начал торопливо бубнить нечто успокаивающее. – Это же Нюша, ты ведь знаешь. –А это я, – практически шёпотом, но услышали все. – Это я не жил, а существовал все эти пять лет. –Не драма…, – начала было Нюша. –Заткнись! – яростно, резко и громко вырвалось прямо изнутри. Крош сглотнул, он смотрел на человека, чувствовал что-то знакомое, важное, но не мог вспомнить, прилагал усилия, но не мог. Всё провалилось под ногами, когда болезненный и яростный взгляд вдруг устремился прямо на него. –Я рад, что мы когда-то были друзьями. Хотел сказать что-то ещё, но передумал, быстро развернулся и быстрым шагом пошёл прочь отсюда. Деревья, тропинка, набережная, море… Ступеньки и домик, уже открытый чемодан на кровати, осталось лишь положить вещи. Что может быть проще? Одним резким движением Ёжик распахнул шкаф, начал яростно срывать одежду с вешалок и кидать её, не глядя, прямо на кровать. Гнев, который он подавлял все эти годы, сейчас рвался наружу, наконец, пробудил в Ёжике жизнь, осознание. Его, в самом деле, здесь больше ничего не держит, прошлое скрылось, исчезло, осталось только внутри. Навсегда. Парень больше ничего не сможет с этим сделать, всё бесповоротно изменилось, и остался только один выход. Как он раньше не понимал! Теперь внутри медленно разливалась лёгкость, он понимал, что это правильный выбор. Хотя бы и всплывающие перед Ёжиком голубые глаза заставляли его вздрогнуть, это было правильное решение. –Послушай…, – нерешительный, но твёрдый голос. Ёжик обернулся резко, испуганно, отступил на шаг назад. –Зачем? – всё, что он сумел выдавить. –Мы, кажется, были друзьями. Я… хочу вспомнить. Просто чувствую, что это важно, – Крош неловко и нервно улыбнулся. Наконец-то Ёжик смог сделать то, на что не решался за столом: он выхватывал глазами каждую изменившуюся чёрточку повзрослевшего лица. –Я не хочу. Теперь я не хочу. –Но почему? – Крош подошёл к многочисленным полочкам, которые висели на стене. –Потому что боюсь, – признался парень, скорее, самому себе. – Я боюсь, что ты не вспомнишь, что будет ещё больнее. Крош прошёлся пальцами по корешкам книг, а Ёжик уже закрывал чемодан, в который успел положить заранее приготовленные вещи. –Потому что, – он ненадолго заколебался, – я уже отпустил. Рука дрогнула, Крош развернулся, несколько книг с глухим звуком упали на пол. Яркие блестящие бумажки выпали из коричневого переплёта – голубые глаза широко раскрылись, внезапная осознанность мелькнула на лице. Ёжик, – в тишине комнате прозвучало словно просьба, в голосе была радость внезапной находки. Парень стоял, не шевелясь, когда он, словно испугавшись, взял чемодан и выбежал за дверь. –Я нашёл тебя… Крош в бессилии опустился на колени. Собирая разлетевшиеся фантики дрожащими пальцами, он делал большие и глубокие вдохи. Это не помогало успокоиться. Сквозняк хлопнул дверью, парень вздрогнул, испугавшись звука, и яркие обёртки вновь разлетелись по полу. Теперь было уже поздно пытаться всё исправить. Горло сдавил неприятный спазм, он спрятал лицо в руках. *** –Где Ёжик? – с тревогой подбежала к вернувшемуся Крошу Совунья. Все взгляды вновь обратились на Кроша, который не смотрел ни на кого. –Он… Он ушёл. –Ушёл? Но куда? – девушка встала из-за стола. –Это неважно, – Крош попытался улыбнуться, но не смог. –Я всё помню. Дор и Лосяш нервно переглянулись, оба понимали, что этот момент должен быть для Кроша самым сложным. Нюша быстро оказалась рядом, попыталась взять парня под руку, но тот лишь посмотрел на неё непонимающим и гневным взглядом. –Ты мне наврала, – прошипел он. – Как можно говорить то, о чём не знаешь ничего. Нюша отошла на пару шагов, она с недоумением опустила руку. Лампочки заморгали, на мгновение послышалось какое-то шипение, и всё погрузилось в темноту. –Карыч! Я же говорила тебе не покупать эту гирлянду! *** Эпилог Он сидел здесь уже больше часа, упрямо смотря в окно. –Крош, когда ты поедешь в город? – Карыч поднял голову из-за своей огромной газеты. Парень всё-таки пошевелился: он лениво помешал чай в неизменном стакане с железной подставкой. –Ещё один день Карыч, ещё один. Крош приподнял стакан над столом, но тут же поставил его обратно. Тёмно-коричневый чай напоминал о чём-то, о ком-то… На самом деле, всё напоминало парню о человеке, которого он, похоже, что потерял. Возможно, что не навсегда, может, они ещё встретятся. Но ветер, прибивавший последние осенние листья к оконному стеклу, шептал на удивление успокаивающе: «Больше никогда». Наверное, просто жалел его. Тяжёлый комок вновь появился в горле, уже который раз за эти несколько дней в деревушке. Сейчас, когда к Крошу вернулись воспоминания, он удивлялся, как мог жить без Ёжика до этого: внутри была такая пустота, что хотелось кричать. –Карыч, Карыч, – послышался шёпот из слегка приоткрытого окна. –Коллега? – Карыч, осторожно поглядывая на Кроша, как бы невзначай подошёл к окну. Лосяш быстро зашептал что-то мужчине, после чего тот вернулся на своё излюбленное место в кресле-качалке, только взволнованные глаза выдавали его. Знакомый голос заставил Кроша чуть ли не в испуге поднять голову: –Карыч? Ты дома? Я приехал за книгами, забыл их у тебя, – дверь открылась, на пороге стоял Ёжик, решивший ненадолго заехать в деревушку. Крош не заметил, как встал и сделал пару шагов вперёд. Он с жадностью рассматривал усталое после дороги лицо, глаза ловили даже малейшее изменение мимики, и сердце сжималось просто от того, что тот, про кого парень думал, что потерял навсегда, стоял прямо здесь. Вновь. –Ёжик, – в этом обращении звучало столько надежды и страха, что незаметно вошедший Лосяш чуть не подавился воздухом. Сквозняк вновь захлопнул за ним дверь, Ёжик понял, что назад пути больше не было. Всё было словно тумане, потому что он перестал себя контролировать. Даже горячий смертоносный чай у «повёрнутого учёного» не мог бы дать того тепла, которое пробежало по венам, когда парень, мгновенно преодолев расстояние, наконец-то смог обнять Кроша. –Я так долго ждал тебя, – обессиленно пробурчал он куда-то в чужой свитер. –Я тоже. Всё это время чувствовал, что чего-то не хватает, – Крош прижал к себе Ёжика сильнее. Холодные пальцы погрузились в мягкие фиолетовые локоны, притягивая его ещё ближе, так, чтобы уже никогда не отпустить. Ёжик просто продолжил стоять вот так, в полной безопасности. Пусть всё изменилось вокруг, но сущность и смысл остался тот же. Рядом стоял всё тот же Крош. Лосяш устало улыбнулся и присел на кресло. –Друг мой, – обратился он к Карычу совсем тихо, – может, ради этого и стоит… –Жить, – с подозрительным глухим всхлипом ответил мужчина, скрывая глаза за необъятной газетой. Крош усмехнулся впервые за всё это время, взъерошил чужие волосы, совсем как раньше, будто и не было ничего. Сквозь всё ещё серые облака уже начало проглядывать солнце, прорываясь сквозь окна, его лучи играли бликами на вазочках в домике Карыча. Никем не замеченная девушка заглянула в окно домика, после чего быстро скрылась. Нюша с тяжёлым вздохом опустилась на скамеечку около дорожки, никто ещё и никогда не видел её настолько погружённой в мысли.