Кости.

Я не любил деревню. Никогда не любил. Моя мать отправляла меня насильно, оправдываясь: «бабушке нужна помощь». Но на самом деле она просто хотела сплавить меня куда-то подальше и подольше. Бабушка меня всегда ждала. Она была для меня роднее всех. Ровно до того момента, пока не появился Тэхён. Он был младше меня всего на два года. Мы хорошо сошлись в интересах. И теперь каждый год я приезжаю только ради него. И он ждёт меня. «Чонгук, я умираю каждый раз, когда ты не рядом.» Он любил ночные прогулки. Скорее, даже, предрассветные. Мы вместе уходили из дома в 4 утра и возвращались в 10 вечера. Нас ругали. Много. И мы всё равно убегали. Вдвоём. Иногда мне кажется, что я слишком открыто любил его. Пускай он и не замечал, но я часто смотрел на него. Как он бегал по ромашковому полю, как собирал колоски, как прыгал в сено, как смеялся, как плакал. Я помню абсолютно все в нём. Каждую деталь. В Тэхёне было неизменно одно — он всегда встречал меня с букетом цветов. «Только ты знал, почему я ищу ромашки с семью лепестками. Семь — твоё любимое число.» Он был не очень богат. Работал по выходным, чтобы купить мне что-то, что я хотел. Но я всегда говорил, что у меня всё есть и мне ничего не нужно. Ничего, кроме тебя, Тэхён. У него была просто шикарная квадратная улыбка. Я так часто засматривался, что ему приходилось ударять меня кулаком в плечо, чтобы я очухался. Мне это нравилось. Он так тепло обнимал меня, когда провожал. Я в ответ целовал его в макушку. То время было незаменимым. Сколько бы лет не прошло — я всегда буду любить. Даже если любовь причиняет боль? Даже если придётся пройти через ад. Я был единственным, кто видел и слышал всю печаль техёнового сердца. Его горячие слезы скатывались по щекам и впитывались в моё плечо. Он часто приходил ко мне ночью, чтобы поспать. Но на самом деле, чтобы жить. Мы засыпали в объятиях. Его голова лежала на моей груди — это его любимое место. Иногда мне приходилось долго не двигаться и смотреть в потолок, в ожидании, когда он проснётся. В Тэхёне было неизменно второе — он всегда спал на левой половине моей кровати. «Мне казалось, что синонима для твоего имени не существует, пока не полюбил. Чонгук, для меня, ты — любовь.» В этом году я точно так же планировал бегать с ним по полю, искать грибы и валяться в сене. Даже привёз для нас много настольных игр, чтобы было чем заняться. Хотя с Тэхёном никогда не бывает скучно. «Я мечтаю когда-нибудь просто жить.»

***

Если мы плачем — мы люди.

Если мы радуемся — мы люди.

Но если мы бесконечно страдаем — кто мы?

Чонгук сидел на кухне и пил чай, высматривая билеты на автобус. Позади него стояла не молодая женщина и натирала посуду. Она подошла к сыну и сказала, что он может остаться дома, потому что хорошо сдал экзамены. — Нет, мам, я поеду, бабушка ждёт. — озабоченно говорил Чон. Он беспокоился за Тэхёна. — Останься на неделю, завтра приезжают гости, хочу вас познакомить. — Всего неделя и я сразу же уезжаю. — ставит факт черноволосый парень. — Да, Чонгук, да. — уверенно говорит мать и гладит сына по спине. Эти семь дней тянулись неумолимо долго. Чон познакомился с какой-то девушкой, с которой его, как и ожидалось, хотели свести. Она была красивая, очень милая и уважительная. Если бы она знала, что в сердце Чонгука только ромашки и Тэхён, она бы никогда не улыбнулась в его сторону. Но Чон лишь терпел её «случайные» прикосновения и глупо отвечал на флирт. Он знал, что всё это закончится через неделю, поэтому с каждыми сутками расцветал. Рано утром, во вторник, Чонгук уехал. При первой возможности рванул в деревню. Он знал, как тяжело Тэхён переживает расставания. У него не было телефона, он не мог позвонить. И не позвонил бы. Дорога для Чона казалась длинной. На пути он встретил несколько полицейских и их машины. Кого-то убили что ли? — бред. Убили. Тебя, Чонгук. Тэхён мёртв уже второй год. Деревня летом просто прекрасна. Всё отливает ярко-зелёными цветами, шелест деревьев похож на мелодию, а солнце прожигает своими лучами сквозь одежду. Чонгук вышел из автобуса, забрал вещи и пошёл ближе к трассе, ловить местное такси. — Чонгук, ты что ли? Ну добро, добро! Садись, подвезу! — радостно кричит какой-то старичок из ржавой машины. — Я. Спасибо, дедушка Лю. — Чон сел в перёд. — Обращайся! Всё равно к твоей бабке за молоком еду. Бабушкин домик всегда выглядел одинаково. Чон жил на чердаке, поэтому первым делом закинул свои вещи туда, а после уже спустился вниз. Его встретили тёплыми объятиями, но не встретил Тэхён. Чонгук даже привёз вазу для его цветов. На лице сразу появилась печаль. Где же ты, Тэхён? Деревенские улочки жили отдельными жизнями: на одной процветала торговля, на другой — бесились дети, на третьей — организовали загон для выгула коров, коз и лошадей. На четвёртой жил Тэхён. Чонгук бежал, что есть сил. Постучался в дверь и обомлел: ему открыл какой-то очень грозный мужчина средних лет. — Ты кто? — грубо спрашивает незнакомец. — Тут был Ким Тэхён? Вы его видели? Наверное, я ошибся. — быстро проговаривает Чон и разворачивается, чтобы уйти. — Ошибся. — устрашающе заключает некто и хлопает дверью. Три метра над небом — два под землёй. Чонгук все каникулы искал его. Ходил на общие места, обыскивал сеновал, рылся в лесу. Не сдавался даже после того, как проверил всё от корки до корки, от и до. Взглядом высматривал в толпе прохожих, расспрашивал знакомых. Все думали, что Чонгук сошёл с ума — оно так и было. В голове каждый раз воспоминая заставляли задумываться всё чаще: а точно ли у него карие глаза? А точно ли квадратная улыбка принадлежит ему? А точно ли он жив? Всё, кроме последнего, — да.

***

Память образует ум человека.

Влюбляясь до беспамятства, мы страдаем от безумия.

Летняя ночь всегда радовала прохладным ветерком. Чонгук сбежал из дома, чтобы встретить рассвет на сеновале. По пути он отсчитывал шаги ради интереса, но забыл, когда увидел кого-то сидящего на самой верхушке пирамиды из сена. Чон закарабкался, подобрался поближе к незнакомцу и уселся рядом без зазрения совести. Они сидели в тише с пару минут, пока черноволосый не выдержал: — Я Чон Чонгук, а ты? — распластавшись на сене спрашивает парень. В ответ слышится тишина, — расскажи мне о себе, ты выглядишь одиноким. — продолжает Чон, рассматривая звёзды. Через пару секунд ему на грудь плюхается чья-то голова, и из уст незнакомого выходит уставшее, — Тэхён. — Сколько тебе? — 14. — сонно тянет Тэ. — Странный ты. Спишь на первом встречном. — цокает Чонгук и о чём-то задумывается. — Прости. За сегодня много всего случилось. — честно признаётся младший, — а тебе сколько лет? — 16. — Экзамены хорошо сдал? — Нет. Поэтому мать и отправила в деревню ебучую, — шипит Чон, — но на этот раз я хотя бы с тобой познакомился. Теперь не придётся умирать со скуки. — Взаимно. — последнее, что сказал Тэхён, прежде чем уснуть. — Не знаю, кто ты такой, но видимо сильно настрадался, — укладывая свою ладонь на чужие волосы, — раз вырубился так быстро. — договаривает Чонгук и слегка поглаживает шелковистые пряди, вытягивая их вверх меж пальцев.

***

В немецком глаголы «любить» и «жить» отличаются одной буквой.

В реальности «любить» и «жить» отличаются временем.

Любить можно вечно, а жить — нет.

Чонгук уже почти заснул, как услышал стук в окно. Первый раз за время их знакомства Тэхён пришёл в гости. Вернее, на ночь. Уходить он не планировал. Чон приподнялся с кровати, открыл окно и впустил друга, что-то бурча себе под нос. — Чонгук, прости. Мне не спалось, и ты был единственным, кто меня ждал. — невинно улыбается Тэ. — Всё нормально, — зевает Чонгук, — приходи ко мне, если больно. — он знал. — Заметно? — Нет. Но я вижу. — черноволосый присаживается на кровать и рассматривает парня на против. — Ты так сказал, будто я имею возможность всегда быть с тобой. — улыбается Тэхён и садится рядом со старшим, — я бы хотел. — заключает он и заваливается назад, ударяясь макушкой о стенку. — Возьми в моём шкафу футболку и ложись спать. Я вымотался и у меня нет сил даже тебя потискать. — устало выдыхает Чонгук и залазит на кровать. — Я лягу слева. — шепчет Тэхён и аккуратно достаёт случайную вещь из комода. Фиолетовая футболка с надписью «seven eleven». Он не спеша переодевается и перелазит через Чона, опять укладываясь головой на его груди. — Стучит? — Сердце? Да. — Почему так любишь спать на мне? — Не знаю. — И за что ты мне такой достался, — шепчет Чон в макушку, — наверное подобных тебе просто не существует. — Они тебе и не нужны, я же пока тут. — смеётся Тэхён. Пока тут.

***

Завтра наступит, но уже без нас.

Останусь только я.

Чонгук понятия не имел, в какой семье жил Тэхён. Но сегодня решился спросить, после того, как обработал очередные раны на загоревшем теле. — Это секрет. — Но почему? Я обещаю, что никому ничего не скажу, — Чонгук протягивает мизинчик, — клянусь. — Отец изнасиловал меня, когда мне было 12. Каждый раз, когда я не потакаю его желаниям, он меня избивает. Поэтому мне приходится сбегать из дома, — предвещая следующие вопросы, Тэ сразу отвечает, — в полиции меня даже слушать не хотят. — Приходи ко мне всегда, когда больно. Хоть поселись на моём чердаке. — Нельзя. — Можно. Тебе всё можно, Тэхён. — Увидимся с тобой завтра, вернее следующим летом, и я расскажу обо всём, что болит. — кладёт руку на сердце Тэ и серьёзно смотрит в чёрные глаза. — Я разделю боль с тобой. — печально улыбается Чонгук. «Я полюбил всё тоже самое, что любил ты. Но полюбить жизнь я так и не смог.»

***

Даже если бежать без оглядки от боли, с ней всё равно суждено повидаться.

Земля круглая.

Это было последнее совместное лето. Чонгук уехал и мир Тэхёна рухнул. Он вернулся в дом и один на один увиделся с отцом. — Хватит, пап. — жалобно тянет Тэ, когда чувствует на себе отвратительный взгляд. Давно известно, что для этого урода не существует стоп-слова. Сегодня он явно перегнул палку. Тэхён получил несколько ударов по лицу и в живот. После чего отрубился. Очнувшись через пару часов, над собой он видел потное знакомое лицо. Тэ уже ничего не чувствовал. На протяжении четырёх часов отец насиловал сына. Ужасно. Ужасно больно. На этот раз Тэхён не открыл глаза. Изначально это было похоже на притворство, но, когда здоровый мужчина не почувствовал пульс у своей жертвы, знатно испугался. Он метался по комнате и не придумал ничего лучше, чем закопать сына на заднем дворе соседского дома. Казалось, что о Тэхёне знали все, но, на самом деле, каждый сразу забывал про него. Кроме Чонгука.

***

— Тэхён? Это ты? — осторожно интересуюсь я у парня, стоящего рядом с рекой. — Прости. — почти не слышно шепчет он. — Что? — говорю я и пытаюсь подойти ближе. — Прощай. — опять шепчет и убегает, ни разу не оглянувшись назад. Я не стал бежать за ним. На месте, где он стоял, были выведены какие-то буквы на песке. Мне понадобилось минута, чтобы понять и несколько лет, чтобы принять. «Я умер два года назад. Отец закопал моё тело на дворе соседа. Прости, что ушёл Или Прости, что полюбил?» Я заявил в полицию. Ты сказал правду. Твоего отца посадили, а тело твоё похоронили, как полагается.

***

— Знаешь, как меня зовут? — с квадратной улыбкой спрашивает он. — Знаю, Ким Тэхён. — не скромно отвечаю я, чувствуя, как сердце сжимает до атомного размера. — Откуда? — восклицает темноволосый. — Три метра над небом, два под землёй, слышал такую фразу?