Говорят, что со временем раны затягиваются. Хотел бы Мин Юнги сказать, что так оно и есть, но после безуспешных поисков Пак Чимина длинною в 12 лет - ни одна из его ран так и не зажила, наоборот - каждая начинала кровоточить с каждым годом больше и больше. В процессе поисков Юнги не раз проходил терапию у самых высококвалифицированных психиатров, но никто ему не смог помочь. А может, ему не нужно было помогать? Может он там, где (с кем) хочет быть?

Если мы плачем — мы люди. Если мы радуемся — мы люди. Но если мы бесконечно страдаем — кто мы?