Солянка

— Шаст, ну ты можешь вообще без приключений жить? Этот вопрос от Саши заставляет Антона призадуматься. Чуть ли не доходит до экзистенциального кризиса, но вовремя спохватывается. Сейчас не время. С самого детства что-то у него не задавалось. Ну вот просто не везло. В три года помогал маме разносить гостям чай и перевернул на себя чашку с кипятком. В пять лет подкармливал лебедей с папой в парке, и те посчитали, что он будет добычей повкуснее, чем какие-то хлебобулочные изделия. В семь лет перепутал дорогу в школу и пришёл в другую, уселся в чужом классе и спокойно отсидел два урока, пока не осознал, что не так. И подобные казусы сопровождают его постоянно. К двадцати одному году они, конечно, стали позанимательнее, чем щипок за жопу от лебедя. Например, во время одной из подростковых попоек в шестнадцать, он слишком перебрал и умудрился свалиться со второго этажа. При том, что квартира была у них на третьем. Просто они с друзьями забыли закрыть балкон, на него вышла кошка, запрыгнула на окно и свалилась. Но зацепилась за выступ на втором этаже. И ребята не придумали ничего лучше, чем свесить Шастуна, как самого длинного, с окна, держа его за ноги. Кошку Антон умудрился достать, но та была чересчур напугана, поэтому предпочла с диким мявом вернуться в своё жилище, карабкаясь по Шастуну, как по лиане. Цепляющиеся за спину и бока когти вызвали приступ щекотки, она — дёргание, итог — носки парня в руках в товарищей, сам Шастун в кустах под окнами. В общем, то ли он по жизни такой невезучий, то ли просто судьба у него злодейка. В любом случае сейчас он стоит на пороге квартиры друга со спортивной сумкой и виноватым видом. — Ты серьёзно гладил одежду и уснул? Как так можно? — вроде даже заинтересованно спрашивает Саша, который Антоновых историй переслушал и перевидел достаточно. — Ну, я собрался гладить… Включил утюг. А потом что-то присел на диван, залип в телефоне и уснул. Ты ж знаешь, я могу в любом месте и в любое время. — Хорошо, что спать, а не кое-что другое. — Фу на тебя. — Так что ты от меня-то хочешь? — Мне бы это… Пожить где-то недельку… Максимум две! Пока ремонт доделают в квартире. — Повезло тебе. Хотя бы однажды. У меня брат как раз уехал на соревнования, так что комната свободна. Можешь перекантоваться. — О, я не знал даже, что у тебя брат есть. — И лучше не знать. Он заноза та ещё. — А что за соревнования? — Да танцами занимается какими-то спортивными. Фигня в общем. Комната брата оказывается очень уютной. Большая кровать с мягчайшим пледом на ней, столик с зеркалом и всякой мелочовкой, на стене грамоты и дипломы за достижения в учёбе и соревнованиях, шторы блэкаут, что очень радует любящего хорошенько поспать Шастуна. В общем, красота. Жаль только нигде фотографий нет, интересно посмотреть, какой он, Сашин брат. *** Антон просыпается и для начала смачно зевает и потягивается. Из-за штор непонятно, день на улице или ночь, поэтому приходится максимально лениво тапнуть по телефону. 9:40 утра. Неплохо, но можно было бы и ещё поспать. Однако организм так не считает и настойчиво отправляет сигналами хозяина в ванную, чтобы хотя бы сходить в туалет. Поэтому Шастун пересиливает себя, поднимается с громким стоном с кровати, открывает глаза на столько миллиметров, чтобы видеть пол под собой, и направляется в санузел. Однако там он слышит и видит то, что снимает сон как рукой. — Блять! Этот вскрик исходит от красивого парня, который стоит сейчас в ванной и принимает душ. Голый. Антон распахивает глаза и тупо пялится на молодого человека с тёмными вьющимися волосами, выделенными ключицами, спортивным телом, красивым ровным чле… — Ты охуел? Выйди отсюда быстро! — чуть ли не верещит хозяин всего этого добра. — Пардон, — очухивается Шастун и выскакивает за дверь. В коридоре он прислоняется спиной к стене и закрывает лицо руками. Какой же он лох… Или судьба его — последняя сука. Мало того, что в целом не везёт вечно, так ещё и с ориентацией подстава. И теперь шанс знакомства с красивым парнем проёбан. Как же стыдно… — Ты чё тут стоишь? Пройти дай. Антон слишком уходит в свои мысли и не замечает, что красивый парень уже домылся и вышел из ванной. — Да, извини. И за то, что зашёл, прости. — Нахер иди. Красивый парень направляется в гостиную, где на диване виднеется большая спортивная сумка. Антон решает, что хочет исправить эту нелепую ситуацию, поэтому старается продолжить диалог. — Так ты брат Саши, да? Вернулся уже с соревнований? И как там? Выиграли? А для меня станцуешь? Красивый парень смеряет Шастуна недовольным взглядом с ног до головы и хмыкает. — Разденешься, тогда скажу. А то как-то нечестно, что ты меня видел голым, а я тебя нет. — Э-э, ладно. Антон пожимает плечами и начинает стягивать футболку. Он не из стеснительных, тем более, если это поможет вернуть расположение красивого парня. — Ты с ума сошёл? — опять возмущается красивый парень. — Я пошутил, не надо передо мной тут светить своим… Пузом. — Ничего это не пузо, — обижено бурчит Антон. Ну да, он любит пивко по выходным, но не отращивает себе ничего, в спортзал иногда ходит. — Сорян, правда, я не хотел. Не знал просто, что ты приезжаешь, Саша ничего не говорил. — Память у него потому что как у рыбы. А ты кто вообще такой? — Антон. А ты? — Я у тебя не имя спрашивал. Что ты делаешь здесь? — А, я друг Саши. Он разрешил мне у него пожить, пока у меня ремонт. Я там утюг оставил дома и прожёг немного пол… и стол. — Два придурка, — закатывает глаза красивый парень. — Ну есть немного. Так как тебя зовут? — А у тебя и с памятью плохо? Ты же в моей комнате дрых, не изучил обстановку? Антон сначала подвисает, а потом вспоминает, что в комнате на стенах висели дипломы. Да только он удивлялся количеству достижений и их названиям, а на имя практически не обратил внимание. — Э-э-э… — Да, я смотрю ты не очень многословный. Арсений я. — А я тебя уже назвал красивым парнем, — сдуру ляпает Шастун. Как же тупо… — В самом деле? — приподнимает бровь Арсений. — Э, ну да, ты же красивый, — неловко чешет голову Антон. Вся эта ситуация настолько нелепая, что участие в ней Шастуна вполне объяснимо. И вроде Арсений этот уже не злится, но всё равно совесть противно капает на мозг, который в свою очередь подсовывает картинку, которую Антон видел в ванной десять минут назад. Дальше воспоминание трансформируется и опускается ниже, ещё ниже… Чёрт. — М-м, это тебя так от моей красоты штырит? — хмыкает Арсений. — Или что-то себе успел подложить? Пульт? Огурец? Бутылку воды ноль три? — А ты проверь, — неожиданно смелеет Антон. А Арсений берёт и проверяет. Ну, точнее подходит ближе, смеряет ещё раз хищным взглядом, а потом кладёт руку на его член. Шастун давится воздухом и выпучивает глаза. Может, не такая уж его судьба злодейка? *** — Антон! Ну ты объясни мне, как так можно? Арсений Попов стоит, уперев руки в боки, и осматривает разгромленную кухню и лежащего на полу Антона, который прижимает руку к ране на голове, откуда течёт кровь. — Арс, ну… — Баранки гну. Что тут произошло? — Я хотел испечь тебе шарлотку, ты же любишь… Ну, короче, одно яйцо у меня разбилось не в миску, а на пол, и я про него забыл. Потом муку высыпал, пока миксер всё взбивал, она разлетелась, потому что миксер вылетел, я быстрее за тряпкой, поскользнулся на яйце, пока падал, задел миску и кружку, а потом ещё ударился головой об угол стола. Так что это… Можешь лёд подать? — Горе ты моё луковое, — вздыхает тяжело Арсений. — И как я с тобой живу вообще уже третий год? С таким невезучим… Что вообще за способность у тебя попадать в такие ситуации? Пиздец. — Зато она помогла нам сойтись, — блаженно улыбается Шастун, глядя на своего парня. — Ты тогда выглядел, как ангел, спустившийся в обычную мирскую ванну… — У-у, всё, кажись, сотряс. Давай, поднимаемся, поедем в травмпункт на всякий случай, мало ли что. — Да ты чего, всё нормально, я просто тебя так люблю… Антон делает губы уточкой и тянется к Арсению. Тот вздыхает тяжело, но всё-таки наклоняется и дарит самый лучший, самый божественный, но самый короткий поцелуй. Возможно, голова действительно пострадала. Обычно в такие моменты срабатывал другой орган, а мозги отключались и ни о каком возвышенном не думали. — Ладно, поехали в травмпункт… — Так бы сразу. И Антон. Тоже тебя люблю. Надеюсь, что мы будем вместе ещё хотя бы лет пять. — Эй! Почему так мало? — Потому что ты убьёшься быстрее. Дурик.