Всё преодолеть

Руки слегка подрагивают, а дыхание сбито. Она сидит в коридоре уже битых минут двадцать в ожидании доктора, что позвал её на разговор. Тиканье настенных часов с каждой пробитой секундой ощущались всё громче и раздражительнее, так и норовясь быть сбитыми со стены. Навязчивые мысли о том, что ей сообщат что-то плохое по поводу Лизы, что все надежды и мечты Андрющенко придется закопать глубоко и навсегда, просто вводили девушку в дрожь вперемешку с холодным потом. Наконец из кабинета выходит медсестра, обращаясь к Кристине на чешском. — Господин Малышенко уже ожидает вас. Поняв слова той по смыслу, Захарова подводится и на ватных ногах направляется в кабинет главного врача. Тот сидит за столом, томно попивая до жути ароматный кофе; сразу же стало понятно, что сорт достаточно дорогой и явно подходящий для такой уважаемой персоны. Завидев вошедшую в кабинет девушку, мужчина тут же поднялся со своего кожаного кресла и направился в сторону гостьи. — Здравствуйте, Кристина, — Пожал он руку блондинке. — Рад вас видеть. — Да, я тоже, — Немного неуверенно ответила Захарова, пожимая тому руку в ответ. — Присаживайтесь, — Указал он на стул, возвращаясь за своё почётное место. Дождавшись, когда гостья усядется на стул, Игорь Станиславович неспеша начал: — Что ж, не буду медлить и скажу, как есть, — Напряженный тон мужчины уже начинал настораживать блондинку. — Елизавета занимается в нашем центре уже больше месяца, но к сожалению никаких результатов это пока не дало, — Сердце пропустило удар. — Я бы не звал вас сюда только из-за этого, ведь это действительно маленький срок для такого объема работы, если бы состояние Елизаветы не стало ухудшаться, — Первый, колющий удар сердца пронзил грудь блондинки. Мужчина попал в десяти очковую и наиболее нежеланную цель, именно это Крис и боялась услышать больше всего. — Вы знаете, что в нашей клинике мы всегда стараемся помочь нашим пациентам, но случай Елизаветы и вправду крайне тяжелый, — Кристина уже перестала дышать, внимательно слушая доктора с поджатыми губами и скрещёнными пальцами под столом, уверяя саму себя, что верит в эту детскую безделушку, лишь бы хоть немного утихомирить нарастающую бурю внутри. — Вынужден признать, что дальнейшее лечение будет просто на просто лишней тратой времени и средств, ведь Елизавете уже не помочь. Мне правда жаль. После этих слов мир будто остановился, вместе с сердцем Крис. Она искренне не хотела принимать всю полученную информацию, просто не могла поверить в слова мужчины, ведь не могла позволить себе так просто смириться с ужасной судьбой Лизы. А сообщить ей это уж точно не хватит сил и смелости; не сможет смотреть в потухшие глаза, в которых до этого сверкала надежда и вера в то, что она справится, одолеет недуг и вернётся к полноценной жизни, как давно мечтала и как обещала ей Кристина. С каждым последующим ударом сердца, гул в голове нарастал с новой силой, не давая Захаровой мыслить здраво хоть чуточку. Тихая волна слёз уверенно начинала подбираться наверх, рёбра нестерпимо сжимало, будто ей перекрыли воздух; а в груди тяжесть, словно туда сбросили камень и он давил, не больно, но предательски невыносимо. — Нет… — Это, пожалуй, было самое обезнадёженное и пустое «нет» в жизни Кристины. — Я вас прошу, попробуйте ещё немного, молю, — Глаза неимоверно жгло, с каждым произнесённым словом ставало всё страшнее, что голос вот-вот дрогнет и выдаст всю слабость Захаровой, как на блюдечке. Хоть Крис и понимала, что слёзы не про слабость — они про переполненность. Кристина была переполнена и ей просто необходимо было выпустить накопившуюся за весь этот период боль, но было просто некому. Лизе и так приходилось не сладко, и нагружать её со стороны блондинки было бы максимально эгоистично. — Не желаете выйти на свежий воздух? — Решил уточнить мужчина, завидев побледневшее лицо Захаровой. — Ну я прошу вас, — Резко вскочила Крис, еле удержавшись на пошатывающихся ногах. — Ну хотя бы месяц, — В остеклевшем взгляде девушки так и читалось отчаяние. Было прекрасно понятно, что ничего нельзя изменить, но та всё же истошно пыталась ухватиться за последнюю ниточку надежды, словно за малейший глоток кислорода. — Месяц, не больше, — На выдохе произнёс доктор после недолгих размышлений. Эта столь короткая, но настолько важная для Кристины фраза словно вернула её к жизни, позволив наконец выдохнуть и всё же спрятать все болезненные шипы глубоко, вместе с предательски близкой ко всплеску волной приближающихся слёз. — Спасибо вам большо… — Не успела договорить блондинка. — Но при одном условии, — Перебил ту мужчина. — Что вы будете заниматься с Елизаветой в двух кратном размере. — Я поняла, — Тут же отчеканила Захарова, неожиданно дрогнув губой. — Я сделаю всё, что понадобится. Оказавшись в коридоре, Крис тут же почувствовала пробежавший по спине неприятный холодок. Частое биение сердца доносилось до ушей, отвлекая девушку от тяжёлых размышлений и представлений о предстоящей им крайне не простой работе вместе с Лизой. Вместе. Это и являлось ключевым компонентом, всё ещё каким-то чудом удерживающим обоих девушек на плаву — они делали всё вместе; именно это и не давало им окончательно сдаться. Они были словно солнце и луна — по раздельности они бы просто не смогли существовать, но находясь вместе, они идеально дополняли пустоту внутри друг друга, создавая гармонию и не давая ни одной из них погаснуть. И даже холодная луна смогла засветиться рядом с солнцем. Поймав себя на мысли, что статуей стоит по середине коридора, явно мешая остальным, голубоглазая всё же находит в себе силы сдвинуться с места и на дрожащих ногах направиться в сторону выхода. С каждым последующим шагом отвратительный гул в голове только нарастал, вынуждая Захарову схватиться за стенку, дабы не упасть. Руки крупно дрожали, а виски пульсировали так, словно сейчас взорвётся бомба замедленного действия, отсчёт которой был не на часы, а на года. Почему-то именно сейчас Кристине казалось, что она умрёт. Оставалось только надеяться, что это будет безболезненно. Оказавшись на свежем воздухе, легче не стало. Со лба стекал уже третий пот, а живот скручивало до воя, но в силу своего мужественного характера Захарова молча терпела. Морозный ветер мигом взлохматил собранные в хвост волосы, тут же пробравшись до костей; это заставило пожалеть Крис о решении уйти без куртки, оставив её в палате у Лизы. Стоять на ногах уже просто не было сил, поэтому блондинка, точно походкой мертвеца, направилось к ближайшей лавочке, обессилено повалившись на холодные доски. В моменте голубоглазая словила себя на мысли, что она очень давно не курила и нужно было бы вновь вспомнить тот горький осадок на языке; но одновременно с этим, Крис непроизвольно вела внутреннюю борьбу с упрёками совести о том, что думает совершенно не о тех вещах. Что сейчас нужно думать исключительно о Лизе; как сообщить ей о последних новостях, или не сообщать вовсе, делая вид, что всё в порядке и продолжать упорно работать над её здоровьем и мечтой о нормальной жизни. Казалось, будто выбора сложнее перед Кристиной ещё никогда в жизни не стояло, и что выбери она неправильно, в результате придётся поплатиться жизнью. Это было равносильно выбору между ангелом и демоном, вот только в случае Захаровой был лишь демон, так и жаждущий поскорее пустить всю её жизнь под откос. Блондинке больше не хотелось разрываться между двумя сторонами своего разума и терзать себя сомнениями, поэтому решила принять для себя, пожалуй, самое простое на данный момент решение — позвонить Кире. Пока что единственному человеку, которому было по настоящему не страшно открыться, не переживая о возможности нечаянно ранить той душу, ведь Кира была самым что ни на есть — чёрствым камнем; не считая крайне редких срывов, что моментально скрывались запахом спиртного и табака. Гудок за гудком отбивались где-то далеко, словно черти водили пьяные хороводы вокруг рассыпающейся на маленькие кусочки психики Кристины, искренне этому радуясь и ликуя. И лишь под конец вызова, гудки прервались копошением и явно раздражённым, сиплым голосом. — Время видела? — Медведева видимо спала, хотя часы показывали всего лишь пять вечера. У Захаровой не было особого желания и уж тем более сил разглагольствовать, поэтому она выдавила из себя лишь короткое: — Выпьем? — Голос был слегка сиплым. — Что-то случилось? — В тоне Киры слышалось явное непонимание и настороженность. — Не важно, — Отмахнулась голубоглазая, на миг закашлявшись. — Так что? Некоторое время на том конце была тишина; и на её фоне Крис отчётливо слышала терзания внутри себя и мысли о том, что возможно и не сдалась ей эта выпивка. Что нужно вернуться к Лизе и разбавить конец её дня своими тупыми историями и шутками. Или же просто молча побыть рядом, показать, что она не одна, что она под защитным крылом Кристины, под которым она находилась в полной безопасности; хоть от неё и умалчивался тот факт, что крыло было неоднократно подбито и явно нуждалось в помощи, ведь со временем просто не сможет и дальше оберегать Лизу. Но в последний миг её перебил голос подруги на том конце. — Где ты? — Со слабым вздохом, будто Медведева так же, как и Кристина, вела внутреннюю борьбу с совестью и здравым смыслом. — Возле больницы, — Тут же выпалила Крис. — Подожди меня на лавке, через пол часа буду, — Неожиданно уверенно. После этих слов почти моментально последовал протяжный гудок, уведомляющий о завершении звонка. Эти слова должны были утихомирить бурю в груди Захаровой, но почему то лишь усилили её в несколько раз. Кристине было безумно страшно. В голову почему-то закрадывались крайне неприятные мысли о том, что этим поступком она может предать Лизу, разорвать ту тонкую нить, что они так долго и бережно плели; будто этим самым поставит точку на их взаимоотношениях. Она не курила, кажется, около месяца, что заставило удивиться, ведь за всё это время ей так ни разу и не захотелось закурить горького никотина и успокоиться. Её успокоительным стала Лиза, что задурманила и заполнила разум Захаровой даже больше никотинового дыма в её лёгких, напрочь вытеснив собой любые мысли о сигаретах. Но почему-то сейчас волшебный образ Андрющенко моментально отошёл на второй план, позволив вернуться вредным привычкам девушки в приоритет; и от этого на душе стало ещё сквернее, словно она изменила Лизе и всем своим принципам. Откопав в глубоком кармане штанов уже помятую со временем пачку красного Мальборо, Кристина вытянула одну палочку зубами и подпалила её старой зажигалкой, загоревшейся далеко не с первого раза. Первая затяжка спустя столь долгий период времени ощущалась, словно вновь безответно влюбиться в того, кто тебя ненавидит; словно возвращение в родительский дом, где тебя явно не ждали. Горький привкус неспеша растекался по языку, а горло вновь неприятно жгло и саднило. Захаровой даже на миг показалось это чем-то противным и совершенно не приятным, каким казалось всегда ранее; Она даже порой задумывалась бросить, по многим причинам. Но основной конечно же являлась неприязнь Лизы к сигаретам и запаху дыма, а уж где-то потом вред здоровью и риск каких-то заболеваний; можно было даже сказать, это было в самом конце её воображаемого списка. Затяжка за затяжкой, сигарета за сигаретой, и Крис даже и не заметила, как прошло пол часа; возможно и не заметила бы вовсе, не почувствуй она на своем плече чью-то тяжёлую руку, тут же вздрогнув. — Не ссы, — прозвучал знакомый хриплый голос с нотками усмешки. Завидев за собой еле заметно ухмыляющуюся Киру, голубоглазая всё же немного расслабилась, опустив плечи. — Кира, блять, — Вылетело со слабым свистом и явным испугом, вынудив Захарову непроизвольно схватиться за сердце. Медведева лишь молча перепрыгнула через спинку скамейки, усевшись на небольшом расстоянии от Кристины. Завидев меж подрагивающих пальцев подруги почти дотлевшую сигарету, слабо вздёрнула одной бровью, той, на которой красовался небольшой шрам. Тут же она для себя подметила, что уже достаточно давно не видела ту курящей, что заставило удивиться черноглазую ещё больше. — Опять куришь? — Хмыкнула блондинка. — Я и не переставала, — Слегка насупив брови, выдала Захарова. — А так и не скажешь, — Вдумчиво протянула Кира. — Тебя вон как трясёт, — Указала она на крупно дрожащие руки подруги. Это заставило Кристину машинально перевести взгляд на свои руки, в которых уже догорал окурок; те и вправду подрагивали. Это вынудило голубоглазую то ли ухмыльнуться, то ли скривиться. — Это не от этого, — Хрипло заключила блондинка. Медведева на это лишь нахохлила лоб, попытавшись заглянуть в глаза Кристины, что так упорно старалась их скрыть, настойчиво сверля взглядом примёршую землю под своими ногами. — Что-то с Лизой? — Вдруг пришло в голову Кире, ведь иначе не находила никакого объяснения таком мрачному виду Захаровой. В яблочко. Кира всегда попадала точно в кровоточащую рану, когда Кристине было плохо, всегда читала ту, как открытую книгу, даже если та раз за разом грубо захлопывала её страницы. В ответ Крис лишь неприятно оскалилась, закрыв глаза шершавой ладонью. Медведева поняла, что была совершенно права, и слабо прикусила себе язык, мысленно коря себя за простой вопрос, который для подруги, по всей видимости, совершенно не являлся простым. — Я только что у её врача была, — Всё же тихо начала Захарова, в голове прокручивая всё произошедшее недавно. — Он сказал, что уже ничего нельзя сделать, — В горле опять появилось это жгучее чувство, не дающее нормально говорить без страха сорваться на слёзы. Но Кристина из последних сил держалась, словно удерживая весь поток эмоций на цепи. — Поздно, — Уже еле слышно, практически шепотом. Эти слова немного сбили Киру с толку, не давая той возможности нормально поддержать подругу. Не хотелось озвучивать свои мысли о том, что это было очевидно с самого начала, дабы лишь не усугубить ситуацию; ведь черноглазая видела, как Захаровой от этого больно, словно эти слова были про неё саму, для Кристины эти слова были равносильны реквием по сердцу. — Ты поэтому хотела выпить? — Решила спросить Медведева, хотя это было понятно и так. Получив в ответ лишь слабый кивок, протяжно вздохнула, почесав выбритый затылок и неспеша поднялась со скамейки. — Идём, — Протянув руку Захаровой, что была мрачнее тучи, выпалила блондинка. Внезапно на неё уставились два высохших, посеревших океана, вопросительно заглядывая прямо в душу. — Куда? — В замешательстве спросила Кристина, отбросив дотлевший окурок в сторону и всё же схватившись за протянутую руку, поднимаясь на ноги, что ощущались мягче ваты. — Мне Вилка один русский бар показала, — Непринуждённо ответила той Кира, направившись прочь из этого крайне неприятного места.

***

Ночная Новогодняя Прага по истине напоминала волшебный город; дюжина Рождественских украшений на каждом доме, будке с традиционной выпечкой и бесчисленном количестве магазинов буквально плыла перед глазами, даже вызывая еле заметную улыбку. Уже изрядно уставшая Кристина плелась рядом с идущей быстрым шагом Кирой. Походка той была настолько уверенной, что создавалось впечатление, будто она жила здесь уже не первый год. — Отличается от безликой России, скажи? — Наконец подала голос Медведева, слабо повернув голову в сторону подруги. — Не то слово, — Помотав головой, скукоженно заключила Крис. Пройдя ещё около пятидесяти метров, красивые и уютные магазинчики постепенно стали сменяться более старыми и неприметными, а многоквартирные дома с индивидуальным фасадом — серыми и безликими панельками. — Нам сюда, — Указала черноглазая на узкий переулок между табачкой и девятиэтажкой. Тёмный и длинный переулок явно не внушал доверия и особо безопасно не выглядел, но ни одну из девушек это не остановило. Свернув в ту непроглядную тьму, от чего-то резко стало холодно, что заставило промёрзшее без курточки тело Крис ещё более съежиться. Из далека начинал виднеться слабый свет, а позже перед девушками открылось небольшое здание, подсвеченное разноцветными вывесками и фонарями. На крыльце стояла с тройку человек, курящих и разговаривающих на таком родном и привычном для Захаровой русском. Те болтали о совершенно бессмысленных вещах и были явно пьяны, но бессомненно счастливы; и Кристина тут же словила себя на мысли, что хотела бы быть так же беззаботно счастливой, но лишь грубо прикусила губу, опустив взгляд на свои пошарпанные кроссовки. Оказавшись внутри, в уши резко ударила громкая музыка, а в глаза так и лезли разноцветные лучи диско-шара, точно норовясь ослепить. Подруги тут же заприметили барную стойку, вокруг которой был наибольший ажиотаж. Первый глоток чистого виски обжигал горло, и вместе с этим жжением мир будто начинал терять своё значение. С каждым новым глотком все углы словно сглаживались и теряли свою краску, а голоса становились лишь еле уловимым шумом на фоне. И все отвратительные мысли в миг перестали давить всей своей нестерпимой тяжестью. Алкоголь становился точно мутным стеклом между Крис и реальностью; сквозь него все проблемы всё ещё существовали, но уже не ранили так остро, как прежде — они размыты, как пейзаж за запотевшим окном. Внезапно внутри стала появляться странная лёгкость, почти невесомость, словно её израненную душу на время отпустили с тугого, душащего поводка. Она тонула не в стакане — она тонула в паузе между мыслями. Там, где не нужно решать, помнить, переживать, чувствовать уж слишком много. Там, где можно просто быть, не заботясь ни о ком, и уж тем более не о себе. Но эта тишина неприлично хрупкая. Она держится ровно столько, сколько длится действие забвения. И где-то глубоко Кристина знает: утро всё равно придёт, и вместе с ним вернутся все те проблемы, от которых она так отчаянно пыталась сбежать. — Этот мир уж очень тесный, не находишь? — Внезапно послышался звонкий голос сзади Захаровой. По началу голубоглазая даже не стала обращать на это никакого внимания, особо и не вслушиваясь в окружающие её звуки и голоса — одинаково надменные и бездушные голоса. — Ты это нарочно делаешь? — Вновь послышался за плечом слегка обиженный и одновременно заинтересованный тон. Эта настойчивость уже стала знатно раздражать Крис, заставив всё же неохотно повернуть голову к обладательнице такого противно режущего уши голоса. Она не особо желала смотреть на своего раздражителя, поэтому решила ограничиться лишь боковым зрением. Но даже так во внимание бросились короткие, снежно белые волосы и яркая одежда. — Что? — Прохрипела Захарова, насупив брови. Блондинка вальяжно сделала шаг вперёд, усевшись на стул рядом с Кристиной. Та уже явно была в не самом трезвом состоянии, но в отличии от Крис могла трезво соображать. Почему-то именно сейчас до Крис дошло, что Киры в её поле зрения уже продолжительное время не находилось. И именно сейчас она была нужна Захаровой больше жизни, дабы абстрагировать ту от этой приставучей блондиночки. — Упорно не замечаешь меня, — Всё же ответила блондинка на вопрос Кристины, потянув стакан с виски Захаровой к себе и отпив добрую половину. Голубоглазая наблюдала за всеми действиями блондиночки, вынуждающими ту по сильнее сжать челюсти, явно раздражённая ими ещё больше. Лёгкость в поведении той девушки явно переходила все границы, но видимо, та этого не осознавала. Или всё прекрасно осознавала и продолжала вести себя нарочно, то ли для привлечения внимания, то ли она в целом являлась личностью столь… распутной. — Ты вообще кто? — В непонимании промямлила Захарова, действительно не припоминая данную особу. — Не помнишь меня? — Наигранно хмыкает та. Крис на это лишь вдумчиво хмурит лоб, но мысли и воспоминания настолько смешались между собой, что припомнить эту блондинку действительно не выходило. — Мы виделись на входе в больницу, — Слабо закатала она свои голубые глаза. — Я врезалась в тебя. И тут слабый силуэт, влетевший в Кристину около трёх недель назад, вновь стал проявляться в белокурой, помутневшей голове. И почему-то только сейчас она обратила внимание на то, что блондинка тогда заговорила с ней по-русски. — Ты знала, что я русская? — Подозрительно уточнила Захарова, уже в который раз насупив брови. — Блондинка на это лишь с загадочным взглядом повела плечами, улыбнувшись. Было сложно не обратить внимание на её колкий, пронизывающий взгляд и Чеширскую улыбку. — И как ты узнала, что я приду сегодня сюда? — Не отставала с вопросами Крис. — Ты следишь за мной что-ли? Такие рассуждения Захаровой явно рассмешили блондинку, ведь та спустила лёгкий смешок, вновь оголив свои белоснежные, словно снег, зубы. — Ну во-первых, — Слабо помотав головой, начала та. — Не следила, а наблюдала. Это разные вещи, — Она произнесла это так, будто излагала что-то гениальное. — А во-вторых, я даже и не надеялась встретить тебя здесь, хоть сюда много кто ходит. Это местное Пражское гетто, — Искренне призналась блондинка, пожав плечами. Такое заявление о иностранной забегаловке с дешёвым спиртным и голыми девушками показалось Кристине уж слишком громким, но она решила всё же промолчать, не имея ни малейшего желания вести никакой диалог в целом, лишь надеясь, что эта приставучая блондиночка всё же в скором времени от неё отвяжется. — Ох, забыла представиться, — Резко спохватилась та, явно не намереваясь покидать голубоглазую. — Я Мишель, — Вновь одарила она своей слепящей улыбкой Крис. — Гаджиева Мишель. Захаровой было не просто понять, как такое красивое имя могло принадлежать столь неприятной особе. Ещё же она не понимала, откуда у неё взялось такое предвзятое отношение к Мишель, ведь из минусов, по крайней мере тех, о которых пока что Крис знала, у неё был лишь её неимоверно громкий характер; но для Кристины этого, пожалуй, было вполне достаточно. — Может… — Всё же не выдержала Гаджиева. — Ты тоже представишься? — Крис, — Опомнилась Захарова. — Просто Крис. Мишель на это игриво улыбнулась, слабо прикусив нижнюю губу и отведя взгляд в сторону, протяжно вздохнула, намотав на палец локон коротких волос. — Ну что же, — На выдохе протянула та. — Просто Крис, не хочешь прогуляться где-нибудь? — Я здесь не сама, — Тут же отчеканила Кристина, пробежавшись размытым взглядом по всем находящимся по близи лицам, в попытках найти Киру, но той как на зло нигде не было, что заставило Захарову вновь сжать челюсти. — Но почти всё время ты сидела здесь одна, — Повела плечами голубоглазая. — А та блондинка как ушла, так больше и не приходила к тебе. Ты уверенна, что ты не сама? В её голосе так и читалась примесь издёвки вперемешку с некой жалостью. Было предельно понятно, что Мишель хотела донести этими словами, чрезвычайно разозлив этим Крис. Хотелось пройтись её личиком по барной стойке, о которую она так вальяжно опиралась, намеренно выставляя все свои большие прелести на показ, тем самым привлекая немало внимания окружающих. — Завали-ка ты своё ебало, пока в него же и не получила, — Прошипела сквозь зубы Крис, непроизвольно сжимая кулаки. — Угрожаешь мне? — С явной провокацией выпалила Гаджиева, слегка ухмыльнувшись одним уголком губ и вскинув плечами. — Предупреждаю. — Какая злая кошечка, — Уже искренне насмехалась Мишель, соскакивая с высокого барного стула и быстрым шагом направляясь в сторону выхода. Кристина прекрасно понимала, что та намеренно выводит её на эмоции, и мысленно грызла себя за то, что велась на эти провокации. Весь путь блондинки к выходу Захарова пилила ту взглядом в спину, внимательно следя за столь лёгкими и спешными движениями; словно быстро плывущее облако, которое так и чешутся руки поймать. Злость внутри Кристины нарастала с новой силой, отдавая частым битьем в груди чешущихся костяшек, что лишь недавно зажили. Просверлив размытую поверхность барной стойки крайне не трезвыми глазами, Крис не выдержала, со всей силы ударив кулаком по кварцевому покрытию и заставив сидящих по близи посетителей вздрогнуть и уставиться столь же нетрезвыми глазами на покрасневшую от злости блондинку, она вливает в себя остатки виски, что отпила у неё та девушка, и как ошпаренная вылетает вслед за Мишель. Морозный ветер тут же заставил Кристину зажмуриться, в попытках стерпеть внезапно настигнувшую её головную боль; ноги совершенно не держали, принудив девушку схватиться за перила. Всё же открыв глаза, Захарова отчаянно пыталась встретить глазами белую макушку, но той всё не было. Крис не знала, выпадет ли ей ещё один шанс встретиться с Гаджиевой, поэтому она с трудом сдвинулась с места, направившись в сторону переулка. Перед глазами всё плыло, моментами та и не замечала, как успевала пройти часть переулка; тусклые фонари мешали голубоглазой сфокусировать и без того мутнеющий взор. Практически добредя до самого конца и завидев пролетающие блики фар, её хмельному взгляду бросилась на миг загоревшаяся оранжевая точка. Горящая сигарета — это Кристина не спутала бы ни с чем. Некое время колеблясь, Захарова всё же с заплетающимся языком хрипло тянет: — Мишель? Послушно выждав, но так и не получив никакого ответа, а оранжевая точка больше не засветилась, Кристина в замешательстве стала неуверенно шагать назад, на ходу разворачиваясь в сторону бара, потеряв всякую надежду вновь встретить назойливую блондиночку. — Погоди, — Тихо послышалось за спиной, заставив голубоглазую тут же остановиться и на месте повернуться обратно. И вот, вновь появился тот оранжевый огонёк, а из тёмного угла вышла скромная фигура, отбросив окурок в сторону. По крупно подрагивающим плечам и рванной походке Мишель было понятно, что та сильно замерзла. — Какого хуя ты сбегаешь? — Грубо бросила первая. — А ты разве не этого хотела? — Уже без особого энтузиазма хмыкнула Гаджиева. — Я неплохо читаю людей, — Добавила она тише. — Как ты меня назвала? — Полностью проигнорировав слова той, припомнила Крис. — Злая кошечка, да? — В каждом произнесённом слове так и лилась злость, которую она и не намеревалась скрывать. — Это тебя так задело? — Вновь хмыкнула Мишель. Похоже, это была её любимая эмоция после заигрывания. — Ну разве же это не так? Неожиданный интерес Захаровой вновь сменился отвращением и злостью, её раздражало то, что Гаджиева даже на секунду не задумывалась, о чём говорит. Вновь хотелось придушить её тонкую и бледную шею, колко напоминающую кое кого. Больше не намереваясь сдерживать себя ни на секунду, голубоглазая подлетает с находящейся на небольшом расстоянии блондиночке, всё же ухватив столь странно манящую шею той и прижала её тело к бетонной стене. Последовал испуганный вскрик, а после тупой звук удара о стену; почему-то стало не на шутку страшно. Стало страшно от себя, от того, насколько Кристина может быть грубой и бесчеловечной, ведь рядом с Лизой вела себя абсолютно иначе. Хотелось поскорее сбежать, то ли от всего этого, то ли от себя; и бушующий в крови алкоголь лишь усиливал это желание. — Перестань нести хуйню, — Прошипела Крис сквозь зубы, надеясь, что Гаджиева всё же прислушается к ней и перестанет подливать масло в огонь. — Почему это так задевает тебя? — Из чистого любопытства дрожащим от холода и страха быть придушенной в тёмном переулке голосом, шепотом повторила Мишель. — Ты можешь заткнуться? — Та бесспорно находилась на грани срыва, но из последних сил старалась держаться. Крис даже и не замечала, что их лица находились непозволительно близко, но вот мысли второй были забиты исключительно этим. Она чувствовала запах перегара и лёгкий жар от Захаровой, заставляющий её сердце биться слишком быстро. Напуганный взгляд то и дело метался от покрасневших от злости глаз, до подрагивающих и напрочь искусанных губ. Крис же ничего такого не изъявляла, от чего становилось ещё страшнее и отчасти обиднее, чего признавать совершенно не хотелось. Гаджиева не понимала, что ей стоило ждать дальше, но изменять своим принципам говорить всё напрямую, она уж точно не собиралась. — А ты заткни, — С кричащим вызовом прошептала блондиночка, тут же затаив дыхание и вжавшись в холодную стену ещё больше. Эти слова явно сбили Захарову с толку, но она была уверенна — даже под влиянием спиртного она бы ни за что не поддалась ни малейшему соблазну. Была уверенна, что в этом Лиза её полностью изменила. Хотелось полить Гаджиеву всеми гадостями мира, показать той своё отношение к ней, но голубоглазой хватило лишь на пьяно невнятное: — Ты больна… — Но не успела договорить Крис и этого, ведь её тут же заткнули настойчивым, но при этом мягким поцелуем пухлых и пунцовых губ, вынудив вздрогнуть.