От теории к практике

Ветви виноградной лозы простирались вдоль стен неприлично длинного коридора, что вел лишь в один конец. Академия уже столетие как полнилась слухами об этом месте. А вернее, о кабинете профессора Ли, которого нарекли одним из сильнейших магов своего времени и страшнейшим затворником. Юные голоса шептали, что эти самые ветви, вросшие меж брикетов кирпичной кладки, старик оставил, произнеся мощное заклинание. И ни на монстра с огромными щупальцами, что по рассказам пьяных студентов жил в «тайных» катакомбах под зданием академии, или вора старинных артефактов было направлено то заклинание. Считается, что он атаковал излишне любопытных студентов, которые ступили на порог «ветвистого» коридора без какой-либо весомой на то причины. Просто старик Ли был настолько нелюдим. Попав сюда по приглашению Кима в первый раз Минхо с трепетом ужаса, оглядывал переплетающуюся затвердевшую лозу. Дурная слава собственного предка завораживала и отталкивала одновременно. Дед был одержим поисками новых артефактов, вместилищ маны и совершенствованием растительной магии рода. Но очень быстро в одной из экспедиций он был лишен способности ходить и осел в исследовательской лаборатории при магической академии родного города. С тех пор все человеческое было ему чуждо. Весь род Ли нес обязательство продолжения исследований. Так воспитали его отца, и он отправлялся в самые опасные места планеты, чтобы найти артефакты древних цивилизаций, что являлись магами, по силе стоящими на равных с богами. Минхо родился в обществе, где браки создавались по расчету, чтобы произвести на свет более мощных магов, с огромными запасами маны и мобильностью магии. Но таким ребенком он не являлся. Его отец изменил законной жене и получился Минхо. Малыша, конечно, забрали в семью, так как он имел склонность к природной магии, но никто не ставил на него. До тех пор, пока старшие брат и сестра не умерли. Пока его старшие учились в столичной академии, что считалась лучшей, не то что во всей стране, но и в мире, Минхо спал на лекциях зельеварения в родном городке на окраине страны. Любой, кто имел магическую силу, обязан был получить какое-либо образование в данной сфере. И зачастую выпускникам таких академий, как эта, было предначертано помогать в рутинной жизни «пустым». Так они называли обычных людей, что не имели в теле и капельки маны. Но колесо жизни совершило крутой оборот. Теперь младший Ли является наследником, и отец настаивает… нет, он приказывает ему перевестись в столичную академию. И в планы раздолбая Минхо нечто подобное никогда не входило. Отец, что просто позволял жить рядом, но никогда не интересовался младшим сыном, был просто ошарашен, когда в переводе отказали и экзамены на поступление Минхо с крахом завалил. В итоге все вылилось в весьма щекотливую ситуацию, но решение было найдено. И Минхо оно не понравилось. Он несмело коснулся ветвей, чувствуя энергию, что все еще наполняет их, хотя снаружи они кажутся омертвевшими. Ли не был уверен, что когда-либо сможет создавать своими руками что-то столь же сильное, живое и разрушительное. Через пару секунд он отвлекается, тяжело вздыхая и направляясь прямиком к кабинету в конце коридора. Когда он останавливается перед самым порогом, чтобы стуком оповестить находящегося внутри человека о своем прибытии, дверь самостоятельно отворяется от неестественного порыва ветра. «Эти элитные маги такие выпендрежники, даже встать на ноги, чтобы открыть дверь не в силах», — скрипит зубами Минхо то ли от обиды, то ли от зависти. — Привет?.. — Ли входит, осторожно озираясь. Он был здесь уже несколько раз, но никак не мог привыкнуть к обстановке. Деревянные стеллажи с множеством артефактов и минералов окружали его. Они выплескивали ману и заставляли задыхаться от неконтролируемого желания жадно пожрать ее всю. Но неподготовленное тело наверняка бы не выдержало. И в этой обстановке его дед провел половину жизни? — Ты опоздал на пятнадцать минут. — Высокая, стройная фигура находилась в углу небольшой комнаты. Юноша держал в руках банку с голубыми паучьими лилиями, внимательно изучая редкое растение глазами, даже не поворачиваясь в сторону прибывшего. Ким Сынмин — его новый репетитор и заноза в заднице со слишком уж миловидным лицом. — Возникли некоторые проблемы, — Минхо отмахнулся, присаживаясь за небольшой столик из мрамора. Его щеки нервно покраснели, ибо причины задержки были весьма интимными. И он надеялся, что этот хрупкий на вид парнишка не умеет читать мысли так же хорошо, как умеет чувствовать чужое присутствие. — Какого рода? — с деликатной улыбкой спросил он, убирая банку на место и направляясь к стулу напротив. — Ва… тебя не касается, — Ли почти взвыл от этого неуместного вопроса. Он исправился, поскольку они ровесники и Сынмин просил обращаться без лишних формальностей. Но Минхо было сложно исполнять эту просьбу добросовестно, ведь перед глазами так и мельтешила эта брошь на клетчатом пиджаке. Серебро с аметистом внутри — показатель статуса. — Отлично, тогда приступим к работе. — Он махнул рукой и из воздуха с голубой дымкой материализовалась толстенная книга. — Я, конечно, рад получать деньги за ничегонеделание, но думаю, что тебе оно потом аукнется. Минхо беззвучно заскулил. Опять эта до смерти скучная теория. В прошлый раз он просто просидел три часа слушая Сынмина. Точнее пытаясь заставить себя слушать его, а не разглядывать черты лица, наслаждаться мягким голосом, совсем не различая того, что этот ангельский голос вообще говорит. Судя по всему тогда Ким принял зависшего Минхо за внимательно слушающего и ответственного ученика, а потому, когда после занятия начал спрашивать у него вопросы по теме, то округлил глаза в полнейшем непонимании происходящего. Минхо ни на что не смог ответить правильно. И Ли не знал, как объяснить, что его внимание забирают очертания кадыка на шее, переливы на пушистых рыжих волосах, ну или эти бесстыжие голые коленки под столом. Он не видел их, но не мог перестать о них воображать. В целом было ощутимо, что репетиторством Ким занимается в первый раз. Месяц назад начался новый учебный год и тогда к ним из столицы был отправлен новый учитель по древнейшей истории. Тот привез с собой из столицы ассистента-выпускника. И именно этим ассистентом оказался Сынмин, что впоследствии помогал преподавателю читать лекции на несколько групп одновременно. Минхо хорошо помнил, как Хенджин тогда заставил его выйти на балкон общежития, чтобы посмотреть на этих выходцев из столицы, уверенно шагающих по гравию. Хенджин надеялся вместе посмеяться над заучкой, но Минхо потерял дар речи, только завидев Кима. Фигура парня была утонченной, а движения собранными. Рубашка с роскошным воротником, пиджак идеально сидящий на широких плечах, короткие свободные шорты и белые гетры. В этом захолустье никто так не одевался и это определенно сбило с толку. Костлявые коленки врезались в сознание так, будто бы это было что-то особенное и даже совсем немного соблазнительное. Несмотря на то, что предрасположенность и наличие магии ясны с рождения, проявляется она обычно в двенадцать лет. Но всегда были исключения и Сынмин считался таковым. Его магия проявилась в десять. Казалось бы два года это не так много в таком сложном деле, но… Со рвением Кима он убежал далеко вперед и закончил основное обучение экстерном. Конечно он стал предметом обсуждений всей академии. И отец Минхо решил нанять его как репетитора для непутевого сына. Надо же было выбрать именно его, чье существование просто взбудоражило разум и тело Минхо. — А мы можем, — Ли прервал Сынмина, что уже раскрыл книгу и открыл рот, собираясь зачитывать информацию. — Сегодня позаниматься практикой? Ким в ответ глупо похлопал ресницами и выпалил: — Практика не несет особой пользы, если теоретических знаний у тебя ноль. — Ну, пожалуйста, иначе я сойду с ума! — Минхо впервые докатился до того, чтобы умолять кого-то. — Настолько неинтересно? — С искренним интересом спросил Ким, склонив голову на бок в невинном жесте. Кажется, ему действительно было важно улучшить качество преподавания. — Не то чтобы прям неинтересно, скорее я просто… — Он виновато покосился в сторону. — Не могу сосредоточиться. Юноша удивился и призадумался. Он хлопнул ладонями, заставляя книгу испариться в воздухе, распадаясь на мелкие блестки. — Разрешишь поинтересоваться почему? — Его ладони с длинными пальцами все еще были прижаты друг к другу. Минхо собрался с мыслями, как бы ему одновременно объясниться, не соврать, но и утаить смущающие подробности вроде своей неловкой симпатии. — Вокруг столько мощных артефактов и они давят на меня, так как я немного… голоден. Сынмин выгнул бровь вновь привычно склоняя голову. — Не в прямом смысле ведь голоден? Ты имеешь в виду, что… маны мало? — Парень поднимается с места и касается руки ученика. — Ее вполне достаточно, просто… Для тебя это непривычно низкий уровень, ибо ты не привык столько высвобождать? — Он серьезно спрашивает, словно состояние Минхо для него действительно важно. А Ли не может перестать обращать внимание на то, насколько его рука холодная, и как их потоки маны нехотя соприкасаются друг с другом. И он молился, чтобы Сынмин не спросил, куда это она делась, осторожно кивая. — На что ты ее потратил? — Серьезно спрашивает, заглядывая прямо в глаза и убирая руку. — Это может быть опасно. Маги годами тренируются, чтобы увеличить безопасный для организма уровень высвобождения и принятия маны! И я готов поспорить, что ты никогда не уделял этому должного внимания. Но самоконтроль конечно завидный… — Произносит он, когда вновь обхватывает ладонь двумя руками, очевидно намекая на то, что Минхо еще не высосал ману из окружающих предметов. — Я не колдовал ничего масштабного. Я вообще не колдовал. Сынмин выглядит еще более удивленным, но не потому, что не понимает в чем причина, а с точностью наоборот. — Ты просто отдал ее? И Минхо молча кивает. — Такое случилось в первый раз? — Нет, оно случается каждый раз, когда я… — Ли замолк, не зная будет ли вообще приличным озвучивать продолжение. Особенно в компании такого человека как Сынмин, что одет с иголочки и выглядит как аристократ. К тому же является парнем, что очевидно ему нравится. С тем же Хенджином он на такие темы говорить не стесняется. — Каждый раз? — Сынмин выпучивает черные глаза и выглядит напуганным. Так странно видеть эту эмоцию на всегда сдержанном деликатном лице. — Значит ты не можешь этого контролировать? — Угу, — С отрицанием в душе отвечает он. И Минхо понимает, что от неудобного разговора никуда не убежать. — В таком случае у меня нет выбора, кроме как узнать у тебя, при каких обстоятельствах это происходит. Хоть я и вижу, что ты не хочешь говорить. Но это реально опасно! В год от подобного неконтролируемого выброса маны умирают от двадцати до пятидесяти неумелых магов… — Его лицо потемнело и стало решительным. — И если ты не признаешься сам, то я заставлю тебя. И Минхо не сомневался, что он на это способен. Брошь в области, где за грудной клеткой расположено сердце, это подтверждает. — Это случается каждый раз, когда я мастурбирую. — Ох. Произнес Минхо и мигом им совершенно некстати овладел азарт. Дороги назад уже нет. И это осознание пьянит сознание. Конечно, он уже взрослый парень и, если быть до конца честным, имеет довольно-таки высокое либидо. Но до недавних пор с самоудовлетворением не было никаких проблем. Только после появления Сынмина что-то изменилось, словно добавилась неправильная шестеренка, что поломала весь идеально работающий раньше механизм. Теперь, когда Ли мастурбировал, думая о нем, мана выплескивалась сама собой во время всего процесса и в два раза сильнее в тот момент, когда он достигал кульминации. На практике было выяснено, что в этот момент она улетает к человеку, который находится ближе всего. Так, удовлетворяя себя в общей для их комнаты ванной, Минхо отдавал ману Хенджину, что еще сладко сопел в кровати. Хван, конечно, смеялся над ним, называя отчаянным онанистом каждый раз, когда чувствовал себя сверх меры наполненным. А потом использовал эту ману, чтобы усилить тело на физкультуре и утереть нос Джисону с их потока. Похоже его неосторожная влюбленность может ненароком его убить. — Так, ну… Мастурбация? Люди конечно могут через секс обмениваться маной, переплетаясь потоками, но… Ох… Я ни разу о таком не слышал. Отдавать ману, когда мастурбируешь? — Он отпрянул и погрузился в глубины мозга. Глаза Кима бегали так, словно он видел строки текста перед собой и отчаянно пытался найти в них ответ. — Люди обмениваются маной через секс? — Похлопал глазами Минхо. — Сейчас это устаревшая практика, так как маги научились на примере артефактов из прошлой эры создавать аналогичные, которые можно считать переносчиками для длительного сохранения маны. И они достаточно распространились. Но в начале нынешней эпохи люди очень полагались на половой акт не только в значении получения удовольствия или продления рода, да… — Он выглядел таким же сосредоточенным, словно зачитывает лекцию, но резко осекся. Судя по всему он зацепился у себя в мозгу за определенные знания, пока искал ответ на щекотливую ситуацию подопечного. — Так! Не отвлекай. — Вот про такие исторические факты гораздо интереснее слушать, — Хихикнул он. — Не ёрничай, кто вообще из нас в опасности? — Он одарил Минхо взволнованным и одновременно разочарованным взглядом. Но его озарило в один момент. — Стой! Как давно это длится? Ты же не мог начать мастурбировать только недавно, верно? Происходящее почему-то развеселило Минхо. Возможно он не мог адекватно реагировать на стресс из-за состояния «голода». — Я сомневаюсь, что кто-то может потягаться со мной опытом в этой теме, — Он отшутился, надеясь на какой-то колкий комментарий Кима в стиле: «Лучше бы в истории разбирался, балда неотесанная!». Но тот продолжил бороздить свое безграничное сознание молча. — Это случилось совсем недавно, раньше я спокойно мастурбировал и моя мана оставалась при мне. Ким кивнул, потирая пальцем подбородок в поисках ответа, исходя из полученной информации. Минхо припомнил как недавно Сынмин не задумываясь сразу же серьезно ответил на заданный вопрос и его охватило странное желание, которому было сложно противиться. — А во сколько ты начал мастурбировать? Весь этот элегантный образ и серьезная атмосфера просто не сочетались с возможностью самоудовлетворения. Но Минхо догадывался, что образ существует исключительно в ограниченных рамках его сознания. И ему отчаянно хотелось его разбить. Сынмин, что сжимает пенис и надрачивает, мягко постанывая. Картинка сама собой всплывает в голове. И, о господи, Минхо дрочит молча, но почему-то ему представляется, что Сынмин не может сдержать стоны, затыкая рот тыльной стороной ладони. Фантазия разгорается, и он чувствует как мана начинает бурлить в теле. Так обычно и бывает перед ее выбросом, но сейчас он хочет поглотить ману. Следует остановиться, пока он в состоянии себя контролировать. — Если осознанно, то лет с десяти, если я правильно помню? Познание собственного тела — это абсолютно нормальный процесс взросления, так что… — Он все также сосредоточенно бороздил внутреннюю библиотеку, когда осознал, что произошло. — Эй, Минхо, — Сказал он на удивление спокойным и усталым голосом. — Я готов тебе устроить секс-просвет и вообще ответить на любые интимные вопросы, потому что не считаю, что подобное должно быть табу, но не в данный чертов момент, когда я пытаюсь найти чем тебе помочь! — В конце он сорвался на крик. Будучи удовлетворенным неожиданным ответом, Минхо встал с места и легонько коснулся плеча репетитора, пока уголки губ складывались в ухмылку. — А у тебя стаж побольше моего будет, — Ли вымученно усмехнулся, тяжесть витающей в воздухе маны, что проникла и пропитала собой каждую пылинку в комнате, упала на его плечи. От этого конечности отяжелели. Еще немного и голод начнет сводить его с ума, а самый аппетитный «артефакт» стоит прямо перед ним. И Минхо не сомневается, он сможет за себя постоять, если что-то пойдет не так. — Ох, я по глазам вижу как ты голоден, — Сынмин отвлекся и сглотнул. Возможно он решил, что сглупил, пытаясь отыскать причину, не ликвидируя симптомы хотя бы на первое время. — Я не брал артефакты, потому что не думал, что на теоретическом занятии понадобится, а все эти безделушки — собственность академии, что наверняка стоят миллионы. — Он едва коснулся спины Минхо, чтобы суметь поддержать, если что-то пойдет не так. Неприятный зуд охватил ладонь Ли. Вельветовая ткань пиджака служила барьером, что отделял его поток от потока маны Сынмина. — Надо пойти к… Профессору Бану… — Губы молвят, а рука-чертовка не слушается, подобно гадюке медленно скользит к обнаженному горлу, чтобы коснуться мягкой молочной кожи. Подушечка среднего пальца мягко надавливает на соблазнительное место, едва ощутимо, и по телу разливается резкий удар током. Поток Сынмина его отвергает, ничего удивительного. От боли Минхо пятится назад, сморщив нос, и падает на пол, царапая локти. Он шипит и пытается собраться с мыслями, но, когда открывает глаза, обнаруживает себя смотрящим на Кима снизу-вверх и не может спрятать тяжелого вздоха. — Поздно уже куда-то идти. Черт, каждая секунда на счету. «Конечно, еще секунда и у меня встанет!» — Минхо зажмуривается, тем самым упуская из виду действия Сынмина. А тот опускается на колени, хватает за затылок и настойчиво тянет, прижимаясь мягкими губами. Сердце Минхо делает разворот на триста шестьдесят, почти вылетев из клетки ребер и возвращаясь в начальное положение. Губы покалывает и обжигает. Сынмин скользит ладонью от затылка к щеке, заключая лицо парня в своеобразные объятия, помогая второй рукой. В таком положении он завладевает еще большим контролем и углубляет поцелуй, прорываясь внутрь. Первое время поток сопротивляется. И места, где они соприкасаются, жалит и колит, но не так сильно, как минуту назад. В каком-то смысле это даже приятно, но Минхо мысленно подмечает, что их губы наверняка будут гораздо более объемными после происходящего. Язык Сынмина касается его неба и щекочет до мурашек, что с лопаток скатываются вдоль по позвонкам. Очередной импульс тока с кончика языка приходится прямо на самое чувствительное место, и Минхо резко стонет прямо в рот напротив. Ему кажется, что уголками губ Ким улыбается, но должно быть это всего лишь его разыгравшаяся фантазия. Подушечки пальцев оставляют сладостные ожоги. Их перемешанная слюна стекает с уголка рта, оставляя после себя пошлую влажную дорожку. В штанах становится почти до боли тесно. Разум туманится, а потоки наконец переплетаются. И Минхо чувствует как в него потихоньку вливается мана, что на вкус слаще меда. От рта сладкая истома затекает в легкие, согревает сердце, а оттуда постепенно разливается по венам. И он почти хнычет, когда Сынмин отстраняется, облизывая верхнюю губу. Тот сжимает губы и повторно облизывает их изнутри, стараясь распробовать чужой вкус, оставшийся там. И он действительно наслаждается этим, но все же пытается обратно вернуть ситуацию на рельсы благоразумия. — Сработало, — Коротко подмечает Ким, тяжело дыша. Губы ожидаемо опухшие, переливаются влажным блеском, и Минхо жаждет, чтобы они вернулись. — Я бы сказал, что сейчас самое время пойти к профессору, но… Мне кажется, кое-что снизу требует внимания. — Ему даже не нужно опускать глаза, чтобы заметить каменный стояк Минхо. — И кто в этом виноват? — Едко сцеживает Ли, пытаясь приподняться. Сил в теле определенно прибавилось, но теперь его разморило от желания получить оргазм. Конечности все еще еле-еле слушались хозяина. Осмотревшись, Минхо осознал, что Сынмин продолжает сидеть слишком близко и сердце пропускает удар, а член резко дергается. Он краснеет и не знает, как с этим быть. Теперь, когда голод отошел на задний план, он осознает, что это всего лишь спасательная операция, а не взаимная страсть. Подобные мысли расстраивали. В такой ситуации выигрышнее было бы думать головкой, а не головой. Сынмин сидел между его раздвинутых ног, внимательно изучая лицо Минхо, и по-привычному задумчиво щурил глаза. — Я? — Спрашивает он, строя невинные глазки и склонив голову на бок. — Это ли не очевидно? — Вновь шипит Минхо от нетерпения. Стояк просит, чтобы его наконец перестали игнорировать. — Ох, нет, я имею в виду… С самого начала в твоих выбросах энергии был виноват… я? — Уточнил он, и Минхо смиренно кивнул. Нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться. И он надеялся, что Сынмин оставит Минхо с проблемой наедине, но тот подозрительно усмехнулся, зачесывая рыжие локоны назад и оголяя лоб. Почему-то с такой прической он казался более хищным. — Это взаимно. — Чего? — Ли так сильно удивился, что ему показалось, что я его пенис грозится обмякнуть от потрясения. — Ты привлекаешь меня в сексуальном плане, — Томно молвил Ким, касаясь рукой колена. — И не только, если быть до конца честным, — Он скользил касаниями вверх, ближе к возбужденной зоне. Спусковой крючок сорвался, и тело Минхо начало подрагивать, предвкушая развязные прикосновения, разливающееся наслаждение и долгожданную развязку. — Я тебе нравлюсь? — Угу, думаешь, я такой добродетельный, чтобы без единой мысли полезть целовать какого-то парня, просто, чтобы накормить его? В таком случае поток и не открылся бы, — Он игриво вытянул руку прямо к паху Минхо, выпуская из рук порывы ветерка. — Твою мать, Ким Сынмин! — Минхо дрогнул и рыкнул от поддразниваний. Ким же в свою очередь лишь игриво посмеивался. — Можно? — Юноша протянул руку в приглашающем жесте, тыльной стороной к полу, двигая пальцами плавно вверх. И замок у Минхо на ширинке вторя движениям дернулся. — … Пожалуйста, — Тяжело выдохнул он. — Уже умоляешь? — Ким растянулся в широкой улыбке, резким движением руки расстегивая молнию и точно также избавляясь от пуговки. Минхо завороженно наблюдал, как напрямую не касаясь Сынмин стягивал с него штаны вместе с нижним бельем. В процессе резинка неловко зацепилась за головку члена и заставила сдавленно простонать от тянущего давления. — Боже, я думал, ты девственник, но как же я ошибался, — Признался Минхо с опаской глядя на теперь обнаженный стояк. Ему не впервые, но все равно инстинктивно возникало желание прикрыться. Но он подумал, что если Сынмин хочет смотреть, то он позволит ему делать это так долго и нагло, насколько тому вздумается. Парень встал и перешагнул через ногу Минхо, чтобы его улетающие вдаль штаны не столкнулись с преградой в лице Кима. Они приземлились куда-то на стол с глухим хлопком. Сынмин немного помолчал, выжидая момент, завороженно пялясь на чужой возбужденный член. Он скользил глазами по каждой венке, не решаясь прикоснуться. — Да нет, ты не ошибся. — В конце концов ответил он. — Стоп, тогда почему ты такой… уверенный? Не хочешь, чтобы я взял инициативу на себя? — Встрепенулся Минхо, уже порываясь перевернуть игру. — Нет. Возможно, у тебя и хватает практики, но в теории мне никто не уступит, — Ким хитро прищурил глаза, осаждая порыв Ли. Он опустился на колени и схватился ладонью за опущенную руку Минхо, переплетая их пальцы и настойчиво надавливая. — Спорим, я смогу тебя удивить? Сердце колотилось как бешеное, Минхо был более чем взволнован, но происходящее ему определенно нравилось. В открытую ладонь снова непрерывным потоком полилась мана. Он был заворожен тем, как Сынмину удавалось контролировать этот процесс и отдавать ему совсем по чуть-чуть, забирая ни скольким не больше. — Как я могу спорить, прекрасно зная, что проиграю? — Ли смотрел с вызовом. В глазах так и читалось: «Просто покажи мне уже, что умеешь». Сынмин не отпускал руки, не спокойно выдохнув, пытаясь нагнать на себя смелости в такой ответственный момент. Второй рукой он потянулся вниз, вне зоны видимости Минхо. И прямо тогда, когда аккуратные длинные пальцы должны были заключить половой орган в сладостную хватку, раздался подозрительный треск. Ким мгновенно обернулся в сторону звука и Минхо тоже направил взгляд туда, пытаясь узнать, что их отвлекает. С немым шоком он увидел, как его штаны светятся зеленым, источая блеск. — Ты издеваешься? — С нескрываемым разочарованием в голове сцедил Сынмин. — Я ничего не делал! Юноша безнадежно помахал головой, отстраняясь и направляясь прямо к источнику зеленого свечения. Лоза с треском разрасталась откуда-то из кармана штанов. Она настойчиво взмывала вверх, и Минхо чувствовал как мана вновь покидает его тело. Так это в действительности его рук дело? Сынмин подходит ближе, опускается на корточки, позволяя тем самым насладиться видом его небольшой, но соблазнительно округлой задницы. Он располагает руки вокруг странного только что родившегося растения и, прошептав неизвестное Минхо заклинание, останавливает незапланированное колдовство. Растение уныло опадает и распадается на осколки, что быстро исчезают в воздухе. А Сынмин хватает что-то в руки и возвращается, скептически кивая головой. — Ты до сих пор пользуешься этим? — Он демонстрирует искусно тонкую палочку, что являлась проводником для магии. И которая, судя по всему, пустила корни. — Ну… У нас все пользуются проводниками, — Стыдливо отворачивается Ли. Конечно, умелому Сынмину, со знаком отличия на груди, такое чуждо. Выпускники академий среднего класса зачастую даже не пытались отучиваться, поскольку при помощи «пустым» нет строгой необходимости в использовании магии напрямую. — Тебе придется отучиться, если хочешь перевестись. У нас тех, кто не успел сделать этого к шестнадцати годам, называли отстающими и проблемными учениками. В опасной ситуации привязанность к проводнику может стоить жизни, — Посерьезнев он глядел Минхо в глаза, но не ниже. Это удручало, и он выучил, что Сынмин мгновенно входит в состояние душнилы. Полезная особенность, но имеющая за собой минусы. Чтобы привлечь внимание парня, Минхо скользнул рукой к своему возбужденному члену и громко выдохнул, закусывая губу. Пенис так долго жаждал прикосновений, что в момент соприкосновения ощущения были настолько сильными, что отдавались болью. Ким не смог этого игнорировать и быстро направил взгляд вниз, когда все его тело заметно напряглось. — Кто разрешал тебе трогать себя? — Он натянул на лицо поддельную маску недовольства, хотя в глазах заискрилось искреннее возбуждение. — Я больше так не могу, у меня яйца взорвутся. Сынмин вспрыснул, придвигаясь ближе и устраиваясь между ног Минхо, он настойчиво перехватил руку, что сжимала возбужденный орган, с усилием отодвигая ее. Поток возобновился. — Боже мой, ты — садист, — Шипел Минхо, отчаянно двигаясь бедрами вперед, хотя соприкоснуться было не с чем. — Ты хочешь узнать насколько? — Он странно ухмыльнулся, переводя взгляд на палочку. — Такой старомодный проводник. Но это что-то вроде обычаев твоего рода? Сделано под дерево, но на деле в руках ощущается больше как силикон… К тому же такая тонкая, — Слова «силикон» и «тонкая» он по-особенному выделил голосом. Минхо взревел. — Нет, только не это! Хватит уже заумных разговоров, твой ум обычно заводит меня, но сейчас — это уже пытка… — По времени у нас все еще занятие, — Говорит он стреляя глазками, тяжело дыша и облизывая губы. Сынмин что-то предвкушает, но Минхо не понимает, что именно. — Ты говорил, что хочешь практики, верно? Так как насчет одновременно потренироваться в трех вещах? — Минхо просто кивнул, его глаза почти слезились от желания, но он слушался Кима чисто по наитию. Он не хотел знать, чему его будут тренировать. Ли все равно бы согласился. — Так ты хочешь, чтобы я просто приступил? — Пожалуйста… — Хороший мальчик, — Сынмин улыбнулся, откладывая палочку в сторону. Ему правда доставляло удовольствие, когда его умоляли. Легким движением руки он запустил волну воздуха, что по очереди расстегнула каждую пуговицу свободной рубашки Ли, открывая вид на подтянутый живот. Ким двинулся вперед, едва касаясь губами шеи. В месте, где потоки обменивались маной, по-обыденному щипало током. И Минхо постанывая запрокинул голову. Наконец он почувствовал прикосновение мягкой прохладной кожи к члену и машинально сжал плечо Сынмина, издавая гортанный рык. Тот смеялся в шею, обжигая дыханием. Он начал аккуратно двигать ладонью, пока Минхо в ответ на это извивался. Из-за долгой передышки ощущения были умножены на десять. От этого сносило голову, и он боялся, что снова выбросит свою ману в максимально неподходящий момент. Сынмин прижимался губами, оставляя слабые алые отметины и высасывая порционно больше маны, чем делал до этого. Минхо было интересно, какой для Кима была на вкус его мана. Но сейчас он бы не смог спросить. Все что слетало с губ, так это томные стоны. Внизу живота тянуло и казалось все ощущения были сконцентрированы только там внизу. От основания до головки скользили любимые пальцы и стало подозрительно влажно. Минхо от шока было поверил, что не заметил как так быстро кончил, а потому с усилием посмотрел вниз и осознал, что вязкая жидкость выделяется из руки, удовлетворяющей его. Смазка, понятно. Так рука скользит плавнее и быстрее, а потому доставляет только больше удовольствия. Сынмин наслаждался происходящим, оторвавшись от шеи, заглядывая прямо в глаза. Минхо подавался вперед тазом, подстраиваясь под ритм движения руки. Ему настолько не терпелось, что он не мог заставить себя остановиться. Наслаждение разливалось импульсами по всему телу. Он был критически близок. И как бы ему не хотелось, чтобы процесс длился как можно дольше, Минхо все быстрее вдалбливался в руку, приближая столь желанный оргазм. Но Сынмин резко прервался, остановив руку у самого основания и оглядывая дрожащий пенис в своей хватке. — Хорошо… Кажется ты больше не направляешь свою ману в эту штуку. — Он косится взглядом на палочку. — Молодец. У Минхо внутри почему-то разливалась нежность от похвалы, особенно когда он находился в таком уязвимом положении. Но ему хотелось получить какую-то награду, а не только слова. — Если я такой молодец, то позволь мне кончить… — Ох, так ты хочешь кончить сейчас или чтобы веселье длилось подольше? — Он рванул рукой вверх, сильнее сжимая под головкой, заставляя Минхо буквально крикнуть. — Хочу дольше… Но чтобы ты не переставал касаться меня, — Сказал он максимально честно, пока отчаянно хватал ртом воздух. Ли просто надеялся, что Сынмин сможет что-нибудь придумать. В ответ он с улыбкой склонил голову. Даже когда он надрачивал ему, оставался слишком милым в некоторых аспектах поведения. — Если ты так хочешь, — Нараспев протянул он и место под головкой обожгло холодом. Минхо с опаской глянул вниз, обнаруживая какой-то голубой рисунок на возбужденной плоти. — Теперь ты не кончишь, пока я не сниму это, — Сынмин высунул язык и подмигнул. Его шаловливая рука, которая еще недавно было неприкосновенной, опустилась ниже и заключила яичко Минхо в нежную хватку. — Полные под завязку, да? Минхо почти кончил от одних только издевательских ноток в голосе возлюбленного. Но он физически не мог. — Я обещал продемонстрировать тебе свои теоретические знания, так что… — Зачем-то он вновь взял проводник в руки. Оливковая палочка была очень тонкой, так что он просто не представлял, что Сынмин собирается с этим делать. — Только не надо меня ею хлестать, — Неприятные мурашки пробежались по всему его телу. — Это вызывает неприятные воспоминания из детства. Сынмин округлил глаза, кажется сразу поняв, что к чему, но решил не спрашивать. — Не волнуйся, от моих действий больно не будет, — Но он запнулся и стал выглядеть немного неуверенно. — Если я сделаю все правильно, — Уточнил Ким. — И если ты будешь расслаблен. — Знаешь, такие заявления только заставляют напрячься сильнее, — Пока Сынмин крутил палочку в руках, оценивая то, насколько она подходит для его дальнейших действий, Минхо обхватил свой член, решая с ним поиграться. Сынмин в ответ на это шутливо обиженно надул щеки, мол, тот веселится без него. — Пойдет, — Наконец решил он, и его ладонь стала источать синий свет. Сынмин провел ладонью вдоль всей длины проводника, а после удовлетворенно выдохнул. — Что ты сделал? — Удивленно спросил Минхо, останавливая кулак прямо у основания. — Продезинфицировал. Минхо опасливо похлопал глазами. Он собирается эту штуку куда-то засовывать или зачем иначе нужна такая тщательная обработка? Хотя одновременно неизвестность наполняла его азартом и предвкушением. — О, да, держи его так, — Указал Ким на член, придвигаясь ближе и накрывая своей рукой ладонь Минхо. Большим пальцем он, поддразнивая, пощекотал горячую плоть. Когда Сынмин присасывался к шее, оставляя мягкие поцелуи, то контролировал поток маны так, чтобы обмен в этом месте и происходил. Но сейчас все бурлило именно там, внизу, где их руки переплелись прямо на члене. Палочка покрылась смазкой, и ладонь Кима покинула прежнее место, резко поднимаясь по всей длине, обхватывая головку и накрыв уретральное отверстие большим пальцем. Он начал водить пальцем вокруг, чем вызвал ранее незнакомые Ли ощущения. Он почувствовал, как смазка выделяется прямо из подушечки и вливается внутрь. — Ты чего удумал? — На самом деле Минхо уже догадался. Все указывало на одно и это заставляло изнывать от опасения и странного желания. Нет, вставлять палочку в уретру — это определенно извращение. И он никогда бы сам о таком не задумался. Но то, что это делал Сынмин, возбуждало до чертиков. Да и если такой педантичный человек, как он, говорил, что больно быть не должно, то Минхо просто не мог усомниться. Ким наверняка все досконально изучил, если даже не проверял на себе. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Серьезно глянул на него парень. — Нет, продолжай… Но я немного волнуюсь. — Ох, — Тогда Сынмин нежно прильнул, накрывая губы своими, мягко покусывая нижнюю, что было похоже на своеобразный массаж. Он сделал так несколько раз и Минхо был удивлен, что это сработало. Убедившись, что Минхо успокоился, он наконец направил острый кончик палочки в дырочку посередине головки. Минхо задержал дыхание, а Сынмин продолжал ласково его поглаживать. Проводник осторожно толкнулся вперед, заставляя вытекать из уретры уже находившуюся там смазку. Ли почувствовал движение и ахнул. Было немного неприятно, непривычно, но не больно. Ощущение инородного объекта, что не должен был там находиться, кружило голову. Вошел только кончик и Сынмин остановился на время, массируя пальцем уздечку. Ощущения от наружной стимуляции, из-за нахождения чего-то внутри члена, усилились в несколько раз и Минхо удовлетворенно заскулил. Сынмин внимательно следил за его реакцией, снова пребывая в серьезном режиме. Он был сосредоточен только чтобы не принести парню боль. Когда тот привыкнет, Ким насладится происходящим по полной. — Продолжай, — Еле выдавил Минхо сквозь постанывания. Он сам себя удивлял. Ему казалось, если бы не наложенное заклинание, то он кончил бы уже раз десять. — Останови меня, если станет больно, — Бросает Ким и вновь мягко надавливает, вгоняя силиконовый предмет внутрь. Минхо вздрагивает и насаждается от неожиданности глубже. Ощущения от того, что что-то двигается внутри члена странные, но яркие. Обилие смазки вытекают вместе с предэякулятом все сильнее, марая руки Сынмина и оставляя лужу на полу. Он хватается от головокружительного наслаждения за широкие плечи и почти хнычет. — Молодчина, — Шепчет ему Сынмин, видимо хваля выдержку. А может, он хвалит просто за то, что тот радует его извращенский глаз? Минхо было не принципиально. То, как палочка продвигается внутри уретрального канала отчетливо видно снаружи. Со своей стороны Сынмин мог хорошо лицезреть, как в месте, где кончик палочки остановился, ровная кожа перерастает в небольшую выпуклость, что стремится прямо к головке. Ким вновь останавливается и начинает надрачивать, когда Минхо кладет голову ему на грудь. Он стонет громко и не сдерживаясь. Будь они не в закутке академии, куда практически никто не заходит, их связь стала бы уже достоянием общественности. Ли чувствует как мана бурлит вместе с кровью от возбуждения и невозможности кончить, а потому почти обезумев прижимается к шее Сынмина зубами и кусает. — Ох, боже мой, ты пустил в ход зубки? — Сынмин посмеялся, неумолимо продолжая стимуляцию. Из-за смазки рука скользила не сбиваясь с быстрого ритма. Минхо впервые сам начал высасывать ману из его шеи и, парень позволял ему это делать, так как больше не видел в этом ничего опасного. Сладкий мед заполнил рот изнутри. Но через пару мгновений Ким аккуратно оттолкнул его, опускаясь ниже, располагаясь лицом прямо перед подрагивающим от переизбытка наслаждения членом. Уже от одного этого вида внутри Минхо что-то перевернулось и умерло. Ли лег на лопатки. От желания финишировать телом завладела ленивая истома. Он уже привык к ощущению того, что оргазм обламывается и почти не чувствовал никаких неудобств. Сынмин начал крутить проводник вокруг своей оси, внимательно поглядывая на Минхо и явно наслаждаясь реакцией. Парень давился слюной, а глаза слезились. Он никогда не испытывал настолько концентрированного удовольствия. Влажный язык коснулся головки и начал слизывать тонны смазки, вырисовывая фигуры на ограниченной области нежной кожи. — Аххх, боже, — Его заполняло изнутри, головку стимулировал резвый язычок, а глаза врезались в ангельское лицо напротив, что принадлежало человеку, вытворявшему с ним извращения, самодовольно улыбаясь. Минхо определенно был на седьмом небе. Возможно, он вообще спит. Потому что это все слишком хорошо, чтобы быть правдой. По телу разливалось тепло, в паху все горело, слюна против его желания обильно стекала прямо по щеке. Он просто не мог ничего контролировать, его тело полностью размякло, как обычно бывает после оргазма. Но он не кончал. Сынмин игриво щекотал яички кончиками ногтей, несколько раз проводил языком по всей длине, возвращался к головке, направлял кончик языка прямо туда, где в уретру входила палочка. Надавливал кончиком прямо рядом с отверстием, повторяя очертания. Он также проходился языком по самой палочке, просто, чтобы подразнить Минхо. Изредка еле ощутимо оставлял поцелуи, да так нежно, что от контраста стук сердца замедлялся. Соприкосновения все меньше жалили или обжигали. Кажется, их потоки почти на грани того, чтобы слиться полностью и прийти в состояние полной взаимной гармонии. — Сынмин я… — Еле смог вымолвить Ли. — Я хочу кончить, — Он боялся, что сквозь стоны его слова будут неразличимы, но Сынмин остановился, заинтересованно выглядывая из-под рыжей челки. — Ну, думаю, — Тянул он. — Ты хорошо постарался сегодня, так что я могу позволить нашему занятию закончиться. Он щелкнул пальцами снимая отметку с члена Минхо. В итоге тот поежился от ощущения, что оргазм теперь маячит опасно близко. Палочка вновь закрутилась, настойчиво входя еще глубже. Ли взревел, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Член пульсировал и грозился излиться прямо здесь и сейчас. Проводник вошел внутрь почти полностью и самая широкая его часть совсем немного выглядывала из головки. Сынмин не мог налюбоваться результатами ласк собственных рук и вновь припал губами к сочащемуся предэякулятом месту. К удивлению Минхо в этот раз он этим не ограничился и обхватил головку ртом, вобрав разгоряченную плоть внутрь теплого влажного пространства. Ли приподнялся на локтях, чтобы хотя бы одним глазком рассмотреть происходящее, с трудом разлепив глаза. Ким старательно присасывался, резво бегая языком от уздечки к уретре. Слюна стекала по возбужденному органу и Минхо чувствовал, как сходил с ума, вжимаясь руками в пол от предвкушения. Голова бессильно заваливалась на бок, а глаза против воли закрывались. Ноги дрожали, а истома поднималась от паха прямо к мозгу. Еще немного стимуляции и спина Минхо выгибается, собственная рука пытается заглушить вскрик удовольствия. Он кончил. — Ой! — Вскрикнул Сынмин, выпуская член изо рта. Он жмурился и проводил языком внутри. Сперма вытолкнула проводник из канала, потому торчащий конец ударил по небу. Но парень быстро переключил внимание на то, как развязно торчит палочка из уретры, а небольшие белые потоки медленно вытекают оттуда же. Минхо тяжело дышит и почти хнычет, распластавшись по полу. Чувство заполненности никуда не уходит и это ощущается очень странно. Он кончил, но сперма все еще внутри. — Тебе понравилось? — Нежным шепотом спрашивает Ким, хватаясь за палочку, быстрым движением вытаскивая ее. — Угу, — Только и может выдать Минхо, щурясь от того, как инородный предмет, к которому он уже привык, покидает его тело. Освободившись от преграды, белая вязкая жидкость начала постепенно выходить из растянутого отверстия. Член Ли уже обмяк, и Сынмин обхватил его у основания и твердой хваткой подогнал всю оставшуюся внутри сперму к выходу. Парень в ответ поморщился. — Я не чувствую больше… — Пытался сказать Минхо, сквозь тяжелые вздохи. — Чтобы наши потоки пытались переплестись? — Потому что они уже. Сынмин ласково улыбнулся, кладя руку Минхо на сердце. — Чувствуешь? Он сосредоточился, пытаясь уловить хоть какую-то связь, но постоянно отвлекался на свое томное дыхание. Но со временем он понял, их мана настолько перемешалась, что стала единым целым. В них течет совершенно одинаковый поток. — Да. В ответ парень напротив просто хихикнул, проводя рукой вдоль опавшего члена Минхо. Пальцы были напряжены и складывались в какую-то странную фигуру. Когда же ладонь пролетела мимо, следы телесных жидкостей пропали сами собой. Минхо запустил пальцы в мокрую от пота челку, наконец начав приходить в себя. Он сел смотря прямо на Сынмина, что старательно убирал последствия их хаотичного полового акта уже с пола. Пришлось немного отодвинуться назад. Он выглядел таким непринужденным, будто ничего из ряда вон не произошло, и у Минхо на сердце осели сомнения. Когда Ким закончил и посмотрел на Ли, привычно склонив голову, Минхо просто не смог сопротивляться и припал к этим губам. В этот раз поцелуй был нежный, невесомый. Минхо так не умел и, как ему казалось, не любил. Но почему-то от этого рыжего парня у него внутри разливалась не только похоть, но и нежность, желание оберегать. Даже несмотря на то, что при всей видимой хрупкости его фигуры, парень был сильнее Минхо раз в десять, если уж речь шла о магии. Сынмин хихикал в поцелуе и охотно отвечал, прижимаясь сильнее. Алые губы совсем распухли. Они оба выглядели потрепано, когда закончили. За окном тучи окрасились в пыльный темный синий, а это значило, что их занятие подошло к концу. — В следующий раз, — Начал Минхо, натягивая на себя штаны и поглядывая на внимательно наблюдающего за ним Кима из-за спины. — Будет твоя очередь! — Буду ждать с нетерпением, — Сынмин сдавленно хихикает над Минхо, когда тот подпрыгивает, чтобы окончательно залезть в штаны. Двое парней уже собираются выходить, когда Минхо вспоминает и спрашивает: — А каким трем вещам ты собирался меня тренировать? Сынмин было уже отворил дверь ветряным потоком, но остановился смерив Ли нечитаемым взглядом. — Отвязка проводника, тренировка контроля над пожиранием и выбросами маны, и ну… — Он хитро блеснул глазами, отворяя дверь в длинный темный коридор. — Выносливости, — Ухмылка была такой едкой, будто это был навык от которого выиграет лично Сынмин, а к обучению он отношения не имеет. — Я мало что понимаю, но… я справился, верно? — Ты превзошел мои ожидания. Я думал ты совсем неумеха, — В ответ на это в плечо Сынмину прилетел возмущенный хлопок. — Но ты оказался умничкой. — Боже, не говори таких слов, раздражает. Но Минхо покраснел и отвернулся, демонстративно оглядывая привычную лозу. Он никогда в жизни не слышал похвалы, а потому и не представлял, что так падок на нее. Возможно, когда-нибудь он действительно сможет колдовать подобные вещи. Наподобие этих мощных ветвей, что когда-то разрушили целое крыло академии. Он боялся такой величественной силы, но подумал, что если рядом будет Сынмин, то все будет в порядке. Тогда он почувствовал как чужая прохладная рука хватается за его, а настойчивые тонкие пальцы прорываются между чужих. И они переплетаются. От смущения чешется нос, и пока что он не может смотреть Сынмину в лицо в милые моменты. Но впереди еще как минимум год занятий и усиленных тренировок. И возможно сегодня у Минхо действительно появилась причина, чтобы поступить в эту чертову столичную академию, где Сынмин провел все детство и юность.