В начале было Слово

— Если вы почем зря устроили этот балаган, — Шакс достала из сумочки ключи, — то пожалеете. — Вы ничего не сможете мне сделать. — Азирафаэль не замечал, что нервничая, хрустит пальцами. Шакс с презрением глянула на него, проворачивая ключ в замке. В квартиру она вошла первой и хмыкнула: — Мистер Кроули, к сожалению, выбрал виски, а не здоровый образ жизни. Полураздетый Кроули валялся как тряпичная кукла на диване в гостиной, на полу поблескивали осколки от стакана, пахло разлитым алкоголем. Азирафаэль, вспомнив какую-то передачу, приложил пальцы к шее Кроули, отыскивая пульс. Он никогда так не делал, потому обрадовался, когда удалось нащупать легкое биение под кожей. — Он живой, но без сознания. — Еще бы! — иронично воскликнула Шакс. — От подобной дозы кто угодно отключится. — Ему нужно помочь. — Азирафаэль не успел набрать 999: Шакс отняла у него телефон. — Вы с ума сошли? — Она нажала на отбой. — Никаких врачей, никаких больниц. Позорище какое! Не хватало, чтобы мистер Кроули стал официальным алкоголиком. Вы представляете диагноз? Отравление этанолом! Нет-нет, я не позволю! — Вас уволили. — Азирафаэль увидел на журнальном столике телефон Кроули. — Мне прямо-таки повезло, что вы задержались в бюро. — Не смейте открывать рот и разговаривать со мной. — И почему же Энтони вас выгнал? — Азирафаэль схватил телефон и, прежде чем Шакс успела забрать гаджет, проворно отскочил от нее. Размеры гостиной позволяли лавировать, к тому же, Шакс в узкой юбке и в туфлях на шпильках было сложновато гоняться за Азирафаэлем. — Наверное, вы слишком напоминали ему о родителях. — Ой, да заткнитесь, — фыркнула Шакс. — Что вы там понимаете. Когда-то Азирафаэль неоднократно бывал в этой квартире, поэтому без проблем нашел футболку и рубашку, чтобы одеть Кроули. Несмотря на худобу, Кроули оказался тяжелым, и Азирафаэлю пришлось потрудиться. Шакс наблюдала за его возней, брезгливо поджав губы, и помогать явно не собиралась. — Что я понимаю? — Азирафаэль уселся на диван, держа Кроули в приподнятом положении. — Побольше вашего. К примеру, что договор между Энтони и его родителями — это настоящая дикость. Средневековье какое-то. Или нет, рабовладельчество. — Вы о чем? — прищурилась Шакс. — Договор между Энтони и его родителями… Шакс смотрела на Азирафаэля, как на опасного безумца. — Вы о чем? — настойчиво повторила она. Азирафаэль утвердился в мысли, что сморозил глупость, но все же объяснил до конца: — Энтони записан бескрылым и, по его словам, согласно договору не мог изменить статус. Не мог показать крылья. — Ах, вот что он сочинил! — Шакс бросила телефон Азирафаэля на столик. — Бурная у него фантазия, а вы и поверили. Правду говорила миссис Кроули — вы самый настоящий простофиля, который не достоин Энтони. Одно хорошо — вы точно не охотник за деньгами. Другой бы окрутил Энтони, заключил бы партнерский брак, но вы не способны на подобное. Азирафаэль прижимал к себе Кроули, но после слов Шакс у него появилось желание спихнуть друга на пол. — Вы не вписывались в семью Кроули, которая имеет историю, пусть и не аристократическую, но все же историю. Вы — ходячий анахронизм, образец дурного вкуса. Ваша одежда не выдерживает никакой критики. Бабочка? Серьезно? В двадцать первом веке? — Прекратите, — потребовал Азирафаэль. — За вас сейчас говорит обида из-за увольнения. Не унижайтесь. И Шакс замолчала.

***

Азирафаэлю пришлось ответить на ряд вопросов, заданных парамедиками, но он точно не знал, что именно принял Кроули.. В гостиной не было упаковок от снотворного или любых других препаратов, в ванной тоже ничего такого не обнаружилось. От Кроули сильно несло виски, поэтому парамедики сделали недвусмысленный вывод о причине коматозного состояния пациента. Кроули погрузили на носилки, Азирафаэль порывался поехать с ним и сказал, что является партнером Кроули, Шакс сразу вмешалась: «Неправда, этот человек — случайный знакомый». Парамедикам было некогда разбираться, поэтому Азирафаэлю отказали. Шакс едва ли не вытолкала его из квартиры: «Не могу позволить вам здесь околачиваться». Он отправился в Cleveland Clinic London Hospital, намереваясь каким-то чудом попасть в палату к Кроули. Азирафаэль стойко игнорировал звонки и СМС как от явно разгневанного Гавриила, так и от взволнованной Мюриэль. Попав в больницу, он навел справки на ресепшене о пациенте по фамилии Кроули. — Вы ему кем приходитесь? — спросила медсестра. — Я его единственный друг, — ничего иного Азирафаэлю в голову не пришло. — У мистера Кроули, то есть, у Энтони, недавно скончались родители, других родственников нет. Если к нему нельзя, то… я просто хочу знать, что он не умрет. Очевидно, как всегда, все эмоции отразились на его лице, потому что медсестра кивнула после недолгой паузы. — Минуточку. — Она кому-то позвонила. — Мистер… — Фелл. — Мистер Фелл, с вашим другом все в порядке, он точно будет жить. Но больше ничего сообщить не могу. — А если… я подожду, то… — Мистер Фелл, я понимаю ваше волнение. Но по правилам запрещено разглашать информацию… — Медсестра умолкла, и Азирафаэль предположил, что она хотела сказать: «Запрещено разглашать информацию кому попало». — Спасибо. — Он вышел на улицу, успокаивая себя: «По крайней мере, Энтони под врачебным присмотром». Когда он явился в офис агентства, то прямо перед выходом из лифта его ожидал Гавриил. — Мистер Фелл, — сдавленным от ярости голосом произнес он, — в мой кабинет. Немедленно! Сотрудники с сочувствием провожали взглядами Азирафаэля. Гавриил шел прямо за ним, и подчиненным казалось, что фиалковые глаза шефа сияют потусторонним светом. На их памяти Гавриил впервые настолько потерял самообладание.

***

— У меня была веская причина для отсутствия, — начал Азирафаэль, но Гавриил развернул к нему монитор, пощелкал клавишами, запуская видеосвязь. — Мистер Метатрон, ох, здравствуйте. — Никаких «здравствуйте»! — Метатрон из-за проблем связи выглядел как «говорящая голова» в окружении помех. — Пребывая на законном отдыхе, я вынужден заниматься делами агентства, потому что мой заместитель, мистер Гавриил, выпустил вожжи из рук, и колесница покатилась куда попало! Азирафаэль вздохнул: Метатрон питал склонность к напыщенности. Гавриил закашлялся от приступа негодования и выпустил крылья, обмахиваясь, как огромными веерами. — Вы бросаете рабочее место, выбегаете из здания, прыгаете на тротуаре как обезьяна… Вы хоть понимаете, что мое агентство — это не «Ибэй» и не «Амазон»? Это глубокоуважаемая организация, созданная задолго до того, как вас зачали ваши родители, которые — как я вижу — не научили своего отпрыска нормам поведения. «Вряд ли сотрудники „Амазон“ прыгают по тротуарам». — Азирафаэль прикусил язык и внезапно вспомнил слова Шакс. — Это правда, что вы вели переговоры с юридической фирмой Кроули пять лет назад? — Что? — Метатрон часто заморгал. — С чего бы мне вести переговоры с этой фирмой? Ощущение неотвратимой катастрофы подтолкнуло Азирафаэля продолжить, в ином случае он бы, наверное, промолчал или сказал бы что это крайне неудачная шутка. — Мне сообщили, что вы получили предложение от Кроули — мое продвижение по службе в обмен на отмену слияния вашего агентства с другим. Крылья Гавриила хлопнули с оглушительным щелчком. Метатрон исчез из поля зрения, вернувшись почти сразу, и ледяным тоном произнес: — Мистер Гавриил, рассчитайте этого молодого человека без рекомендательных писем и выходного пособия. И я постараюсь, чтобы вы, Фелл, не получили место ни в одном уважающем себя антикварном агентстве. Нет, забудьте об антиквариате. Ищите место среди уборщиков или ассенизаторов. — Метатрон снова исчез, на этот раз окончательно. Гавриил мстительно ухмыльнулся. — На выход, Фелл. — Я могу кое-что взять? — Ну почему же ты не способен закрыть свой рот и УЙТИ?! — поинтересовался Гавриил. Последнее слово прозвучало в его исполнении как «сдохни!» Азирафаэль, собрав остатки личного достоинства, прошествовал в свой кабинет. Мюриэль вскочила и кинулась к нему, сыпя вопросами. И выглядела она на грани истерики. — Не сейчас, дорогая. Помоги с вещами. — А зачем? — Мюриэль достала из шкафа коробку. — Вы уезжаете? Ой. Вы… вас уволили? В кабинете появился Гавриил. — Незачем конфиденциальную информацию выносить. Еще продадите конкурентам. А может вы этим и занимались? А? Что скажете, Фелл? Мне подать на вас заявление в полицию? По поводу промышленного шпионажа. Азирафаэль не стал говорить, что в блокнотах полно его собственных наработок, которые точно помогли бы на новой работе. Он знал, что у Метатрона слова с делом не расходятся, и если владелец агентства пообещал, что Азирафаэль будет внесен в черный список антикварного бизнеса, то так и произойдет. Он забрал чашку, сменную обувь и зарядку от телефона. Гавриил велел пройти в кадровый отдел, а затем в бухгалтерию, чтобы получить зарплату за отработанные дни. — Наконец-то мы от вас избавимся, — не унимался Гавриил. — Не будете мозолить глаза этими вашими нарядами и глупым видом. Купидон вы недоделанный. Найдем более достойного сотрудника. Мисс Мюриэль, наведите порядок в кабинете и прекратите шмыгать носом. Кроули с его змеиным языком оставил бы от Гавриила мокрое рыдающее место, но Азирафаэль предпочел уйти с высоко поднятой головой.

***

Чувствуя себя одновременно потрясенным увольнением и наконец-то свободным, Азирафаэль поехал в больницу, намереваясь попасть к Кроули. На ресепшене та же медсестра неодобрительно глянула на него, словно говоря: «Вас же просили не надоедать» (или неодобрение было предположением Азирафаэля). — Простите, мисс, — он прочитал на бейджике имя: — мисс Стивенс, простите за надоедливость, но я искренне волнуюсь за мистера Кроули. И у него в самом деле нет родственников, готовых приехать сюда прямо сейчас. Или завтра. Или послезавтра. Я не лгу. Посудите сами, зачем мне лгать? Что я с этого буду иметь? Именно я вызвал скорую, если бы… — Подождите, — перебила его медсестра, — я узнаю. Пока она разговаривала по телефону, Азирафаэль беспощадно комкал свою сумку в пальцах, что немного успокаивало. — Мистер Кроули спит, — медсестра положила трубку, — состояние стабильное. Его жизни ничего не угрожает. — Благодарю вас, — Азирафаэль улыбнулся. — Я оставлю контактный номер? Вдруг Энтони захочет меня увидеть. Дома он занялся наведением порядка, спустя некоторое время сообразив, что собирает вещи. «Это… знак? — Азирафаэль подумал о книжном. — Там есть квартира, хозяин ее показал. Все немного старое. Устаревшее. Нужен косметический ремонт, но жить можно». В тот день он окончательно решил, что купит книжный.

***

Ему позвонили поздно вечером, когда уставший от переживаний сонный Азирафаэль ужинал перед телевизором. — Мистер Фелл? Это мисс Стивенс, медсестра. Пять минут назад мистер Кроули проснулся и потребовал вашего присутствия. В общем, вам стоит приехать. Азирафаэль пообещал таксисту доплатить за скорость, и всю дорогу невероятно нервничал. В больницу он вбежал и сразу кинулся к мисс Стивенс, которая провела его в палату Кроули. Там находилось трое озадаченных медиков, уставившихся на Кроули, точнее, на его крылья. В свою очередь Кроули, сидя на кровати, едва не дымился от ярости. Увидев Азирафаэля, он с облегчением заорал: — Убери их отсюда! Крыльев никогда не видели, что ли? Здесь не выставка! — Ваш статус… — заикнулся кто-то, и Кроули понес сущую околесицу, порой не очень приличную. — Господа, — вежливо произнес Азирафаэль, — прошу вас. Я его успокою, тогда вы сможете задать вопросы и провести осмотр пациента. Обещаю. Кроули замотался в одеяло и пробормотал: — Они уже десять минут шастают, задолбали. — С тобой все в порядке? — Азирафаэль опустился на стул, пододвинув его к кровати. — Да. Наверное. Возможно. У меня анемия, — выпалил Кроули и убрал крылья. — Потому стакан виски подействовал как целая бутылка. Ничего, жить буду. — Это хорошо. — Да. — Кроули еще сильнее закутался. — Спасибо, что пришел. Я был готов этих коновалов выкинуть в окно. Мне вообще можно здесь не валяться, я домой поеду. Где моя одежда? — Погоди. Анемия? — Да. Такая штука, когда гемоглобина маловато. — Кроули насупился. — Причину не нашли, хотят завтра провести кучу обследований. А я не хочу. — Дорогой, — от волнения Азирафаэль заговорил как когда-то, — не надо сопротивляться. Необходимо узнать, что же с тобой происходит. — Ничего. — Кроули закрыл глаза. — Ты был прав, мне нужно нормально питаться. Вот и все. А… как ты в квартиру попал? — Шакс открыла. — А она как там оказалась? — Я ей позвонил. Точнее, позвонил в твое бюро и попросил позвать Шакс. — Представляю, сколько она гадостей наговорила. — И да, и нет. — И тут на Азирафаэля нахлынуло чувство обиды за то, что Кроули обманул его, сочинив о договоре. — Я… — Договор, — понимающе усмехнулся Кроули. — Я солгал. — Да. — Ну я же демон, я солгал. — Прекрати. Да, я знаю, что это твое прозвище в интернете, но поддерживать глупую игру я не намерен. Кроули прислонился спиной к стене и с вызовом спросил: — И что дальше? — Достаточно извинения за ложь. — Извини, — едва слышно произнес Кроули, и его прорвало: — Я струсил пять лет назад. Испугался будущего. Не захотел терять привычный образ жизни. Побоялся, что придется жить… как обычные люди живут. И не только это. Как оказалось, я не умею в отношения. Пока мы трахались, выпивали, обедали в «Ритце», вели себя так, словно одни во всем мире… Это была сказка. Красивая такая сказка без всяких обязательств. А потом я представил, что мы вместе. Неизбежные проблемы, ссоры, обиды. И все это… я даже не знаю. Сложный и отвратительный коктейль. Я пытался, честно, старался изо всех сил. Подумал, что книжный нам поможет. Спасет наши отношения. — Голос Кроули затухал, как у засыпающего. — Я обманывал себя, да и тебя тоже. Хорошо, что ты меня бросил. — Кроули в самом деле уснул. Азирафаэль уложил его поудобнее и вышел из палаты. — Ну что, мистер Фелл, — окликнула медсестра, — все в порядке? — В полном, — ответил он. — Пожалуйста, не звоните мне больше. — Она выглядела сбитой с толку, и Азирафаэль добавил: — Мистер Кроули сам со всем разберется. Спасибо за помощь.