В начале было Слово

— Добрый вечер. — Мадам Трейси была чем-то расслаблена, скорее всего, очень большой рюмочкой шерри. Запах слышался более чем отчетливо. Кроули сорвал с себя очки и выпалил: — Мой друг изменился. В него что-то вселилось. Что-то? Дух моей покойной матушки! Я узнаю ее манеру разговора, все эти оскорбления, сравнения со змеей. Что вы натворили? — Я? — изумилась Трейси, прижав руки к груди. Позади раздался мужской голос: «Что там такое, мадам Трейси, опять ваши буйные клиенты?» — Пройдемте в дом, а то мой сосед… он слишком любопытный. В квартире Трейси Кроули повторил все сказанное, только на полтона ниже. — Быстро же вы перешли от отрицания существования духов к их принятию. Значит, вы узнали свою мать. — Конечно! — Кроули нервно расхаживал по комнате, крутя в пальцах очки. — Я слушал весь этот бред годами, пока не поступил в Кембридж и не убрался подальше от родителей. Выучил наизусть, особой изобретательностью родители не отличались. Азирафаэль никогда меня не оскорблял. Он… я знаю, что он любит меня. Но он больше не мой друг. Кто-то занял его тело и руководит им как марионеткой. Кроули не упомянул изнасилование. — Я должна увидеть вашего друга. — Мадам Трейси надела пальто и шляпку. — Где он сейчас? — Собирается повести в «Ритц» своего приятеля. Они вышли на улицу. — О как. Но вы были вместе. — Были. — Кроули открыл перед мадам Трейси дверь «Бентли». — Я дал ему деньги на покупку книжного в Сохо, и на этом наши отношения закончились. Понимаете, я и раньше планировал купить этот магазин, предлагал деньги в долг. — Не уверена, что нам стоит туда идти. Имею в виду книжный. — Тогда… — Кроули поменял маршрут. — В «Ритц». Нам же не обязательно сидеть рядом? — Нет. Я и так все увижу.

***

Кроули слегка психанул, увидев, что Азирафаэль с Роджером заняли тот самый столик. — Да. — Мадам Трейси заказала десерт и бокал красного. — Даже отсюда я вижу, что в теле вашего друга находится посторонний дух. Неизвестно, на месте ли душа мистера Фелла. — Шесть эспрессо в одной чашке. — Кроули не сводил глаз с Азирафаэля. Официант переспросил. — Я выразился неясно? Сахара не надо. — Не кричите. — Мадам Трейси пнула его под столом. — Не привлекайте внимание. — И что вы собираетесь предпринять? Азирафаэль сидел к ним спиной, как и Роджер. — Признаться честно, я не сильна в экзорцизме. Я умею общаться с духами, умею впускать их в себя, говорить с ними. Но изгнание не моя специализация. Вам нужен кто-то другой. — У меня сейчас... — Кроули заставлял себя говорить тихо. — Что с ней не так? Она… кое-что случилось. Если там, в теле моего ангела, моя мать, то какого чертового дьявола… — У вас был секс. — Мадам Трейси перестала улыбаться. — Вы должны знать, что у духов совсем иная мораль. То, что бы они никогда не сделали, будучи живыми, они делают после смерти, заполучив новое тело. Пускаются во все тяжкие, прибегают к насилию, разрушают чужие жизни. Они нас ненавидят. Это уже не ваша мать, мистер Кроули. — Она занялась принесенным десертом. — Есть два варианта. Или дух покинет тело по доброй воле. Или по приказанию экзорциста. А. Еще есть третий — в случае смерти тела. Как только сердце остановится, даже на пару секунд, дух вылетит из тела, как пробка из шампанского, гарантирую. — А разве нет каких-то амулетов, не знаю, заклинаний, символов? Не для того, чтобы изгнать духа, а чтобы от него защититься? — Мой милый, я не специалистка в таких вещах, уж прости. — Мадам Трейси задумалась. — Одержимость духами крайне редко случается, поэтому, если не ошибаюсь, то и защиты особой нет. — Вы сказали о смерти, — Кроули поежился, — а что, дух обратно не вселится? Что ему помешает? — В эту реку можно войти единожды. — Мадам Трейси с удовольствием положила в рот кусочек торта. — Таковы правила, не я их придумала. Кроули выпил кофе, не сводя глаз с Азирафаэля. Ненависть, черная как ночь, тяжелая и болезненная, наполняла его, грозя захлестнуть с головой. Он был уверен, что избавился от нее, когда почти полностью оборвал связи с родителями. Но оказалось, что ненависть засела глубоко в душе. — Она уничтожит моего ангела. Разобьет его вдребезги, оставит развалины. Он никогда не простит себя за то, что натворит в таком состоянии. — Если у него останется память. Вполне вероятно, что он не осознает происходящего. — Что же делать? — Найдите экзорциста, но не из тех, кто изгоняет демонов. Вскоре Кроули отвез мадам Трейси к ней домой. — Мне жаль, — с сочувствием сказала она, — что все так получилось. Но этот дух хотя бы не толкает тело на самоубийство. И не волнуйтесь — дух покинет вашего друга. Мертвое не сможет долго находиться в живом. Энергия духа все же иссякнет, и он испарится. — Это все не утешает. Вообще никак.

***

Кроули постучался к Азирафаэлю в начале первого ночи, и ему пришлось ждать, пока заспанный Азирафаэль не открыл. — Я знаю кто ты, — заявил Кроули, — и тебе лучше оставить моего друга в покое. — Чокнутый. Проваливай, придурок. — Оставь его, — повторил Кроули, — ты уже достаточно поиздевалась над нами. Я знаю, что ты — моя мать. Азирафаэль сорвал с себя воображаемую маску и поклонился, а затем, подцепив пальцем галстук Кроули, потянул к себе. — Энтони, подумай о том, что тебя трахнула твоя собственная мать. Понравилось? Ты, жалкий подменыш. Я уверена, что моего настоящего сына подменили. Кто-то забрал милого малыша, оставив тебя. Побежишь к экзорцисту? Ну давай, беги. Прямо сейчас. Но я тебя засужу, если сунешься в магазин. Не забывай, мы с отцом были юристами всю жизнь. — Пожалуйста. — Кроули опустился на колени. — Прошу, оставь моего друга. — Вон как ты запел. — Азирафаэль потрепал его по щеке. — Готов унижаться ради этого человечишки? Жалкий и недоразвитый. Надо было отдать тебя в приют и взять более достойного ребенка. Я подумаю над твоими словами. После того, как займусь бурным и крайне развратным сексом с Роджером. Дверь закрылась. Кроули медленно поднялся, отряхнул джинсы. — Чтоб ты знала, злобная стерва, согласно тесту ДНК я стопроцентно твой сын, — мстительно произнес он. Из магазина послышались ругательства.

Через четыре дня

В книжном была вопиюще старая проводка, на ремонт которой Азирафаэль откровенно забил. Тем утром он пошел в подсобку, включил свет, ничего не включилось. Тогда он, подсвечивая себе фонариком в телефоне, попытался подоткнуть вилку в розетке. Промахнулся, под пальцами провалился кусок стены, дальше последовал удар током. Роджер, который днями околачивался в магазине, услышал странные звуки. Побежал в подсобку, где обнаружил бездыханного Азирафаэля. Роджер вытащил его в коридор и принялся хлопать по щекам, звать по имени, а потом, вспомнив фильмы и сериалы, начал делать массаж сердца. Точнее, он думал, что делает, а сам беспорядочно с силой давил на грудь. Азирафаэль резко задышал, потом протестующе вскрикнул, отталкивая «спасателя», уселся и озадаченно спросил: — Извините, а вы кто? — Роджер. — Ясно. А где я? — Ази, ты головой стукнулся? Ты в своем книжном. — Книжном? — Азирафаэль оглянулся. — В смысле? В каком книжном? — Он встал. — Но как… а где владелец магазина? — Так ты и есть владелец. — Роджер не без опаски смотрел на Азирафаэля. — Ты точно прибился башкой. Может, сегодня не будешь работать? Полежим в постельке, поедим, выпьем винишка. — Постелька? — Азирафаэль попятился. — Винишко? Вы вообще кто? — Роджер. Я здесь живу. — Господи, ничего не понимаю. Мне нужен Энтони. — Азирафаэль пошарил по карманам в поисках телефона. Роджер поднял гаджет. — Спасибо. Где же Энтони? Почему нет его номера? Ох, а я старый помню… — И тут наступил момент для нового шока: Азирафаэль заметил во что одет. С восклицаниями ужаса он поспешил к зеркалу в ванной, немного запутавшись в помещениях. — Боже мой! — Азирафаэль вцепился в свои волосы. — Что у меня на голове?! А это что такое? — Он подергал себя за пиджак. — Где мои часы? И куда делась бабочка? Да что вообще происходит?! Роджер на всякий случай смылся, оставив, по его мнению, свихнувшегося Азирафаэля разбираться с проблемами. Несчастный Азирафаэль поискал привычную одежду, ничего не нашел. В торговом зале он испытал еще один шок при виде интерьера и контента. — Божемойбожемой… — Он закрыл магазин и, поймав такси, поехал в Мэйфер. Кроули не было дома, тогда Азирафаэль отправился в адвокатское бюро «Последняя надежда». «Надеюсь, что Энтони стало намного лучше, раз он на работе», — эта мысль немного его успокаивала.

***

Кроули разрывался между работой и поисками экзорциста. Он не хотел наткнуться на мошенника, поэтому поиски затянулись. Сейчас Кроули в своем кабинете занимался перепиской с клиентом, заполнением документации и чтением информации о каком-то экзорцисте. Крылья трепетали за спиной, немного успокаивая хозяина. Их размер всегда был больше нормы, а теперь они и вовсе стали гигантскими, из-за чего Кроули был вынужден убрать часть мебели из кабинета. Подчиненные до сих пор нервно реагировали на крылья босса: если раньше они могли держать свои свободными день напролет, то теперь, явно комплексуя, прятали. — Мистер Кроули, — в кабинет заглянул секретарь, — к вам пришли. — У меня на сегодня не запланированы личные консультации. Где мой эспрессо? Я просил принести еще… пять минут назад. — Этот человек не по записи и не на консультацию. Он говорит, что его зовут, — секретарь сверился с планшетом, — Азирафаэль Фелл. — Да? — Кроули представил очередную порцию унижений от матери. Крылья расстроенно хлопнули. — Не впускайте. Если будет настаивать, позовите охранника. Если начнет буянить, привлеките полицию. И где мой чертов эспрессо?! Получив от ворот поворот, Азирафаэль поехал в Сохо, закрылся в магазине и попытался упорядочить «новости» о себе самом. Из его памяти выпали двадцать дней и сегодняшние ночь и утро. У него была новая прическа. У него была новая одежда. Из телефонной книги пропали контакты Кроули. Также пропали любимые часы на цепочке. Цепочка тоже пропала. И все бабочки. Какой-то Роджер (вот этот факт Азирафаэль никак не мог принять) вел себя как… бойфренд? Азирафаэль стал владельцем книжного и многое там переделал. Не в лучшую сторону. Кроули не захотел с ним видеться. «Энтони все объяснит. Наверное, у него много работы, вот и не принял меня, но это не страшно», — успокоив себя этой мыслью, Азирафаэль занялся делами. Даже с учетом амнезии он, в общем-то, знал что делать. Вечером, закрыв магазин, он поехал к Кроули. В окнах квартиры виднелся свет, поэтому Азирафаэль позвонил по домофону. — Да? — Энтони, это я. Мы должны поговорить. — Иди к черту. — Энтони! Произошло что-то ужасное. У меня украли двадцать дней. Двадцать один. Неважно. Впусти меня, пожалуйста. Щелкнула дверь, Азирафаэль попал в холл. В лифте он поднимался, как на эшафот. Кроули ожидал в прихожей, глядя враждебно и настороженно. — Я ничего не понимаю, — Азирафаэль с болью в сердце смотрел на Кроули, — но прошу, выслушай. Сегодня я очнулся в подсобке книжного. Но совершенно не помню как там оказался. Почему у меня на голове вот это, и одежда не моя? И тот молодой человек, откуда он взялся? Я нашел его вещи. Но я бы никогда… Ума не приложу. Что со мной случилось? — Иди на кухню, — велел Кроули. Азирафаэль, теряясь в догадках, подчинился. Кроули открыл холодильник. — Не откажусь от крем-супа с сельдереем. — Ты хочешь, чтобы я приготовил тебе суп? — Азирафаэль окончательно растерялся. — Да, хочу. — Это ответ на мои вопросы? — Просто приготовь суп, а потом получишь все ответы. Азирафаэль едва не сказал: «Ты отлично выглядишь», но воинственно настроенный Кроули не располагал к комплиментам.