В начале было Слово

Под пристальным взглядом Кроули, точнее, под поблескивание очков, Азирафаэль взялся за готовку. Постепенно он успокоился, привычные действия немного восстановили душевное равновесие. И когда Азирафаэль поставил на стол тарелку, положил ложку, то услышал: — Это ты, мой ангел. Кроули обнял его с такой силой, что Азирафаэлю почудился хруст костей. — Я по-прежнему ничего не понимаю. — Тебе нравятся мои глаза? — Кроули снял очки. — А волосы? Крылья? — Гордыня — один из грехов, — упрекнул Азирафаэль. — Ты знаешь, что я все в тебе люблю. — Моя мать не умела готовить ничего кроме яичницы и тостов. — Кроули попробовал суп. — Она ненавидела все во мне, повторяла, что меня подменили. Ей пришлось рожать в каком-то богом забытом монастыре. Они с отцом ехали из Тадфилда, это в Оксфордшире, в Лондон, ну и маму прихватило. По ее словам, в монастыре были какие-то чудны́е монахини, слишком болтливые. Они забрали ребенка и куда-то унесли, а когда вернули… — Кроули продолжал есть, — то принесли меня. Она клялась, что в тот вечер в монастыре была еще одна роженица. — Хм-м-м, получается прямо как в сериалах, что тебя подменили? Перепутали? — Ну вообще-то сложно перепутать младенцев, если у одного волосы такого вот цвета. Да и глаза… — Кажется, у младенцев цвет глаз меняется. Но я не уверен. — Я тоже. — Кроули едва ли не вылизал тарелку. — Ненавижу сельдерей. Ты веришь в одержимость? Азирафаэль неопределенно пожал плечами. — Во всяком случае, я отвез тебя к медиуму. А что? — Я мистикой не увлекаюсь и вообще религией. Но мадам Трейси утверждает, что в твое тело вселился чей-то дух. — Кроули достал вино и бокалы, кивнул в сторону гостиной. — Получается… Во мне был дух… Но чей? — Моей матери. — Кроули вытащил пробку из бутылки, налил вино в бокалы. — Я бы ни за что не поверил, скажи мне кто-то о подобном. — Твоей… В смысле? — Да в прямом смысле. Ты говорил то, что она постоянно говорила. Откуда тебе было знать, как моя мать называла мои крылья или глаза? Да, понимаю, звучит безумно, и в прошлом я бы никогда в такое не поверил. Принял бы что угодно, гипноз, НЛО, людей в черном… Но вот к этому не смог применить научный подход. Разве что ты общался с моими родителями и запомнил их слова. — Я никогда не встречался с твоими родителями, — твердо произнес Азирафаэль. — Видел только на фотографиях в квартире в Мейда Вейл. — М-м-м. — Кроули поболтал вино в своем бокале. — Я тебе верю. Он выпустил крылья, которые с напускной небрежностью разлеглись на диване. — О. — Азирафаэль уставился на них. — Ты… — Да, я обрел Слово. Случайно. Читал твой дурацкий словарь и наткнулся на нужное существительное. — Поздравляю! — Азирафаэль привстал, наверное, собираясь обнять Кроули. Крылья немедленно приподнялись, похожие на пернатых змей, готовые ударить. Азирафаэль снова сел. — Это замечательно, я рад за тебя. И они такие громадные и выразительные. Кроули не удержался от самодовольной ухмылки. Азирафаэлю понадобилось сделать не один глоток, чтобы продолжить разговор. Услышанное никак не хотело укладываться в голове, он балансировал на грани рационального подхода к жизни и мистического. Азирафаэль заглянул в опустевший бокал и сменил тему. — А почему родители не сделали тест ДНК? — Я задал им тот же вопрос, получил оскорбления от матери. Отец сказал, что на подобное унижение не согласится. Мне кажется, они боялись проверять. Ну ты понимаешь, огласка, разборки, скандал. Или… не знаю, может, они обо всем узнали, только уже со мной ничего нельзя было сделать. — Ты проверил. — Угу. — Ну? — Согласно результатам теста — ТА-ДАМ (Кроули взмахнул бокалом) — я не их сын. — Ты искал настоящих родителей? — Да. Поехал в монастырь, оказалось, что там давно уже какой-то клуб по интересам. Меня чуть не застрелили шариком для пейнтбола. Много лет назад часть монастыря сгорела, а вместе с ней и архивы, так что я ни черта не выяснил. Сначала хотел швырнуть тест в лицо матери, а потом подумал — да к дьяволу. Я столько страдал с родителями, что заслужил компенсацию. Если бы я доказал, что не их сын… ну… возникли бы проблемы. Поэтому я промолчал. — И… — Азирафаэлю показалось, что ступает на тонкий лед. — А как же они тебе все завещали? Если так ненавидели. — Родственники с обеих сторон до того алчные и отвратительные, что маменьке и папеньке было предпочтительнее отдать все мне. Моя семья — это клубок гадюк, да и то, змеи так себя не ведут. Азирафаэль отлично помнил визит дяди и тети Кроули. По жизни ему попадались жадные люди, он насмотрелся на таких во время работы, когда клиенты оспаривали каждый пункт отчета, доказывая, что их вещи «несомненно стоят в миллион раз дороже, это вообще софа времен Людовика Десятого, а вон то чучело лисы принадлежало Марии Антуанетте». Однако настолько мерзкое поведение Азирафаэль видел впервые. В фильмах или сериалах показывали подобные типажи, и он был уверен, что это в угоду драматизму сюжета. — И как ты принял?.. Я не про наследство. — Сначала, — Кроули опять взмахнул бокалом, — вау, какой поворот! Потом — вау, ну круто, я так и знал. Настоящие родители вели бы себя по-другому. Немного идеалистические у меня представления, да? Знаю, что настоящие родители могут быть настоящими сволочами. Честно? Мне прямо-таки полегчало. Я подумал — ну окей, круто, что вот эти двое чужие для меня. Дальше возникла теория, кто именно устроил подмену. Предположил, что в этом участвовали монашки. Помогли второй роженице. Может, я результат адюльтера, и нести домой рыжеволосого младенца было смерти подобно. Кто знает, какая судьба ожидала бы меня в настоящей семье. По крайней мере, я получил только психологическое насилие. — Разве этого мало? — Ну если выбирать между поркой, подзатыльниками и словесными унижениями… — Кроули нахмурился. — Тебе вина налить? Давай бокал. — Как они умерли? — Азирафаэль снова перевел разговор на другую тему. — Твои родители. — Банально. Авария на М25. Разве ты не слышал эпичную историю о том, как воспламенился бензовоз? Я ни при чем, если что. — Господи… я и не думал. Они выпили по бутылке, когда Азирафаэль задал вопрос, и было видно, что он боится услышать ответ. — Скажи, только честно, когда я был… не в себе, ну то есть, в себе, но… Я ничего не сделал? Имею в виду, не причинил тебе вреда? Насчет гадких слов понятно. — Нет. — Кроули скривил губы. — Никакого вреда не причинил. — Я проверил кредитную историю. Ты подарил мне больше половины суммы, необходимой для покупки магазина. Вдобавок оплатил налог на подарок. Почему? — Ты сильно изменился, и я хотел от тебя избавиться. Ты вел себя пипец как странно, мне казалось, что у тебя что-то вроде помешательства. Я с трудом ноги переставлял, не хватало только рехнувшегося друга. И не мог же я отправить тебя в клинику насильно. Что? Тошнит? Вино испорченное? — Кроули понюхал бокал. Азирафаэль зажал рот рукой, побледнев. — Я и этот Роджер… — Он болезненно застонал. — Я и этот гламурный хлыщ… Божепомогизачто… — Поехали! — Кроули вскочил. — К мадам Трейси. — Сейчас? Я не в форме. И зачем? — Соберись, ангел! Мы должны убедиться, что ты совершенно чист от всякой сверхъестественной заразы! — Да я и не чувствую…

***

Мадам Трейси была в розовом бархатном халате, кокетливо придерживая его на груди. — Здрас-с-сте. — Кроули выпихнул перед собой Азирафаэля. — Смотрите. — Добрый вечер. — Трейси прищурилась. — Оу, вы уже сами по себе, мой милый мистер Фелл. — Да. — Азирафаэль посмотрел на Кроули. — Только дни потерял. — Вы ничего не помните? И к лучшему. И не надо ничего вспоминать, вам же легче будет жить. Раз все в порядке, то доброй вам ночи. — Мадам Трейси проворно скрылась в доме. Азирафаэль повернулся к Кроули. — О чем это она? Что я не должен вспоминать? — Неважно. Слушай, не стоит здесь драму разводить. Да и таксист заждался. — Ты все расскажешь в магазине.

***

К радости Азирафаэля Роджера в книжном не было. Он поднялся на второй этаж, собрал вещи «бойфренда» и оставил у входа. Кроули бродил по магазину, с видимым отвращением разглядывая детскую религиозную литературу. Особенно его раздразнила книга, на обложке которой веселились ангелочки с разноцветными крыльями: черного оперения там не наблюдалось. Кроули перелистывал страницы, бубня себе под нос явно не молитвы. — Итак. — Азирафаэль забрал у него книгу и отвел друга в заднюю комнату. — Рассказывай. Кроули упрямо помотал головой. — А если я вдруг сам все вспомню? — Азирафаэль присел на стул. Кроули остался стоять. — Пожалуйста, Энтони. Это моя жизнь, и я имею право знать. — Мы занимались сексом, — чуть слышно ответил Кроули и, спохватившись, повторил громче. Азирафаэль поморгал, словно опять что-то до него не доходило. — Ты не договариваешь. Мы и раньше занимались сексом, но в этот раз что-то случилось, не так ли? Порой Кроули казалось, что Азирафаэль умеет читать мысли. — Два джентльмена приятно провели время, — он надел очки, — вот и все. — Я что, должен каждое слово из тебя клещами вытаскивать? — Азирафаэль разозлился. — Хватит, Энтони, если я облажался, так и скажи. Хотя, если во мне был дух… Ой, ты прав, лучше ничего не знать. В голове не укладывается… — Надо выспаться. Завтра три консультации и клиенты сложные. Спокойной ночи, ангел. — Кроули всем видом показывал, что больше никаких ответов Азирафаэль не добьется. Впрочем, тот и так выглядел потрясенным. — И тебе спокойной ночи. — Закрыв за ним дверь, Азирафаэль выключил свет в зале. И увидел прямо перед собой фигуру из светло-серого тумана. — Ебать*! — Фигура надвинулась на него, и Азирафаэль услышал шепот. Шепот был похож на потоки отвратительно пахнущей грязи, на вонь разложения, на всю ту ненависть, с которой когда-либо сталкивался Азирафаэль. К нему вернулась память, он вспомнил каждую минуту этих проклятых дней, вспомнил ощущения своего тела, которое не принадлежало ему. Он пережил все заново, в ускоренном темпе, как на перемотке, но проще от этого не стало. Ощущения были острыми и отпечатывались в памяти пылающими клеймами. Туман испарился, пройдя сквозь щели в двери, оставив Азирафаэля сидящим на полу и безутешно рыдающим. Ему хотелось принять ванну с кислотой, чтобы смыть с себя всю эту грязь.

***

Кроули недалеко ушел от книжного, что-то не давало ему покоя. Он никак не мог избавиться от гнетущего чувства, посетившего его в магазине, словно кто-то наблюдал за ним. Кто-то стоял за спиной и смотрел, смотрел, смотрел… Кроули сдернул очки, положил в карман пиджака, взлохматил волосы. У него завтра намечался тот еще денек, но он не мог уйти от Азирафаэля, сам не зная почему. Он развернулся и быстрым шагом направился к магазину. Когда Кроули взялся за дверную ручку, что-то ударилось в него. Твердое и одновременно бесплотное нечто вливалось в тело, затуманивая разум, оттесняя личность Кроули на задний план. «Привет, сынок». Он захлебнулся стоячей водой, не в силах пошевелиться, погружался на самое дно болота. Перед глазами сияла одна и та же мысль: «Надо проснуться». Кроули слабо шевельнул руками, потом сильнее и начал подниматься на поверхность. Через него проскальзывали его собственные воспоминания, он будто смотрел фильм про самого себя. И наткнулся на плотный слой чистейшей злобы, физически осязая его. Кроули проталкивался сквозь чужую волю и чужие замыслы, наконец почувствовав, пусть и слабо, свое тело.