В начале было Слово

Услышав стук, Азирафаэль мгновенно вскочил, вытирая слезы. Ему не надо было спрашивать кто пришел. Едва он потянул дверь на себя, как на него почти свалился Кроули. Дрожащий, взъерошенный, с безумным взглядом. — Энтони? Кроули вцепился в крылья, словно сдерживал себя от чего-то. В свою очередь крылья будто свихнулись, тряслось каждое перо, мышцы подергивались как от ударов током. — Энтони? — повторил Азирафаэль. — Тебе нехорошо? — Ангел, — прошептал Кроули, слова звучали как через слой ваты, — она… это она. Азирафаэль не мог пройти мимо него, не мог выскочить на улицу, оставался вариант с запасным выходом. Выражение лица Кроули поменялось, стало жестоким, зубы оскалились, будто Кроули собрался укусить. Крылья спрятались. Азирафаэль побежал. Кроули дал ему крошечную фору, задержавшись, чтобы запереть вход на замок. — Куда это ты собрался? — Он без проблем догнал Азирафаэля и схватил его за шиворот пиджака. — Хренов жиголо. Бесполезный кусок мяса. Азирафаэль попытался вырваться. Кроули не был атлетом, не таскал гири и не посещал качалку, но явно был сильнее Азирафаэля, который ничего тяжелее ящика с книгами не поднимал, да и то редко. Он сдавил горло Азирафаэля руками и держал, пока тот не начал терять сознание. Азирафаэль выпустил крылья, но тут же убрал, когда жесткие пальцы впились в основания, грозя переломать тонкие кости. Крылья Азирафаэля были нежными, он обращался с ними как с самым хрупким стеклом. — Не буду притворяться, — Кроули потащил Азирафаэля на второй этаж, — ты знаешь кто я. Путешествие закончилось в спальне. Азирафаэль попробовал сопротивляться, хотя у него не было никакого опыта в драках. Он неумело ударил Кроули, попал в грудь. — Мясо умеет сражаться? — Кроули притворно удивился. — Ах, ты меня ранил. Ну что ж, придется наказать. Он застыл на месте, глаза закатились до той степени, что остались одни белки. Азирафаэль кинулся из спальни, воспользовавшись паузой. — А сынуля-то дрыгается, — спокойно произнес Кроули, пускаясь вдогонку. — Да стой же ты, обещаю, долго мучить не буду. Крови побольше надо, это да. Он напрыгнул на Азирафаэля, оба упали. Кроули взял друга за волосы и несколько раз ударил головой об пол, поднявшись, поволок за собой. — Надрез на лице, нет, с десяток надрезов. Или… не получится подвесить, у этого тела сил не хватит. Ну что ж, придется импровизировать. — Зачем ты это делаешь? — Азирафаэль растянулся у кровати, снова выпустив крылья. Кроули, получив по лицу, наступил Азирафаэлю на спину и выкрутил сначала одно крыло, потом второе. Азирафаэлю показалось, что у него треснула спина от боли, он заполошно спрятал крылья, продолжая чувствовать как они болят. — Затем, мой дорогой мальчик, что моя жизнь окончена, а вы оба почему-то продолжаете жить. Несправедливо, не кажется? — Я лично тебе ничего не сделал. Кроули поднял Азирафаэля и толкнул на кровать. — Ты появился в жизни моего сына. — Он не твой сын. Его подменили в том монастыре. — Ложь! — Кроули отвесил Азирафаэлю пару пощечин. — А, поняла, хочешь меня разозлить до невменяемости? Это не имеет никакого значения. Когда я покину этот кусок плоти, во всем обвинят Энтони. И он ровным счетом ничего не докажет. — Но зачем? — Он мое самое большое разочарование. Эти крылья, волосы, глаза. Весь его вид кричал о чужеродности. Каково мне было слушать пересуды за спиной? Неоднозначные намеки родственников, что я изменила мужу. — Тест ДНК. — Если бы Энтони в самом деле оказался подменышем, то что бы я должна была сделать? Выкинуть его в приют? Отказаться от ребенка? — Огласка и скандал. — Азирафаэль внимательно наблюдал за Кроули, ожидая, что настоящий Энтони возьмет верх над духом. — Вот именно. Огласка и скандал. — Кроули собрался привязать руки Азирафаэля к спинке кровати, используя пояс от халата, как снова остолбенел, но заминка была слишком короткой. Только Азирафаэль отодвинулся от него, как Кроули очнулся. — А ты никак не уймешься. Придется преподать урок послушания. Азирафаэль не успел закрыть лицо руками. Кроули бил сильно, беспорядочно, нанося удары куда попало. Кровь из разбитого носа попала в горло, Азирафаэля затошнило, он закашлялся, отворачиваясь, выставляя руки вперед, чтобы защититься. Это не помогло, Кроули вывернул ему запястья, забрался на Азирафаэля, оседлав его, и принялся душить. — Вот так-то лучше, — довольно сказал он, слезая с хрипящего Азирафаэля, — теперь займемся основным. Ты пока лежи и не дергайся, я принесу все необходимое для нарезки мяса. Азирафаэль был уверен, что лишился левого глаза: он не мог его открыть, а боль ввинчивалась в мозг, заставляя громко стонать. Понимая, что нельзя здесь оставаться, Азирафаэль встал, изо рта и носа текла кровь, слепо шаря перед собой руками, он поплелся к двери. Надо было всего лишь добраться до ванной и закрыться там, из окна позвать на помощь. Азирафаэль врезался в стену, остановился, нащупывая дальнейший путь. Он попал в коридор, свет забрезжил перед здоровым глазом. Где-то внизу слышался звон бьющейся посуды. Азирафаэль упорно шел к цели и почти дошел. Как все затихло. Азирафаэль навострил уши, оглянулся. Никого. Идти проверять чем занят Кроули было настоящим безумием, и именно так сделал Азирафаэль. Он надеялся, что Кроули сумеет взять контроль над своим телом. Азирафаэль, крепко хватаясь за поручни, начал спускаться по лестнице. Кроули стоял у входной двери, расправив крылья. — Ангел, — произнес он, — прости, если сможешь. Азирафаэль хотел сказать: «Ты не виноват», но разбитые губы не двигались. Кроули вышел из магазина, и вскоре послышался характерный звук, когда кто-то безуспешно пытается затормозить в последнюю секунду. Азирафаэля заносило на каждом шагу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он выбрался на улицу. На перекрестке собиралась толпа. Азирафаэль протиснулся в первые ряды, уже зная что произошло. В нескольких метрах от машины пронзительно-алого цвета лежал мужчина завернутый в крылья. Медно-рыжие волосы разметались в луже крови под головой. Ветерок носил туда-сюда выпавшие черные перья. Скорая приехала относительно быстро, пострадавшего переместили в машину. Азирафаэль не мог объяснить кем он приходится Кроули, но медики не особо и расспрашивали, в приоритете был Кроули. К тому же Азирафаэль выглядел достаточно убедительно, чтобы его впустили в скорую. Азирафаэль в полуобморочном состоянии не сводил глаз с организованной суеты парамедиков и в какой-то момент сообразил: они проводят реанимацию. У Кроули остановилось сердце, у Азирафаэля тоже. Он не представлял какие повреждения получил друг, не понимал, что привело к смерти. Он только знал, что жизни у него уже не будет, если Кроули умрет. Медикам мешали крылья, которые упорно прижимались к хозяину, пришлось отрезать часть перьев. Азирафаэль через мутную дымку увидел светло-серый туман, витающий над телом Кроули. Туман поднялся к крыше скорой и пропал, и в следующий миг приборы сигнализировали о восстановлении сердечной деятельности.

***

Азирафаэль выдержал расспросы врачей и полиции, повторяя одно и то же: «На меня напал какой-то человек, я его не рассмотрел. Кроули — мой партнер, он на меня не нападал. Я не знаю, почему он бросился под машину. Вообще не представляю. Кажется, у него хроническая депрессия». Он повторял это столько раз, что почти поверил в свои слова. От него отстали. После оказания первой помощи и обследования, на следующий день Азирафаэля отпустили домой. Он не хотел уходить, не убедившись, что с Кроули все будет в порядке, но таких гарантий никто не мог дать. В момент столкновения с машиной крылья успели обхватить Кроули и спасли его от переломов и ушибов. Только голова осталась без защиты, кости черепа не выдержали столкновения с асфальтом. Азирафаэля все же уговорили уехать. Дома он места себе не находил от беспокойства. Кроули двое суток висел между жизнью и смертью, пока его состояние не стабилизировалось. Узнав об этом, Азирафаэль немного успокоился. Он хотел поехать в больницу, но, взглянув на себя в зеркало, отказался от этой идеи. Результаты побоев ничем нельзя было замаскировать. Он стянул с кровати окровавленное белье и накинул на нее свежее, не в силах заправить. В нынешнем его виде впору было людей пугать, а не книги продавать, и Азирафаэль улегся, поставив на тумбочку бутылку воды. Он то проваливался в сон, то грезил наяву. Повторялся один и тот же кошмар: Азирафаэль видел, как его избивает Кроули, и так по кругу, до бесконечности. Снотворное не помогало, становилось только хуже, под препаратами Азирафаэль не мог проснуться, застревая в кровавом ужасе. Он с болью осознал, что боится друга. Мысль, что он окажется рядом с Кроули, чуть не довела Азирафаэля до истерики. Он решился навестить друга через две недели после инцидента, уговорив себя: «Я не смогу избегать его постоянно». Синяки почти прошли, остались швы на опухшей левой брови. В больнице Азирафаэля провели в палату. Кроули в объятиях крыльев лежал, уставившись в потолок. Теперь было видно, что крылья приняли на себя основной удар: части перьев не хватало, кое-где осталась запекшаяся кровь. — Привет. — Азирафаэль остановился, неспособный подойти ближе. — Как ты? Кроули перевел взгляд на него. Ему коротко остригли волосы, на затылке и справа вообще сбрили. Азирафаэлю не были видны рубцы после операции. — Жить буду, — низким хриплым голосом ответил Кроули. — А ты как? — Что ты помнишь? — Все. — Я… мне жаль. Но, — Азирафаэль улыбнулся, — я тебя прощаю. Это ведь не ты сделал. — Что ты сказал полиции? — Что ты ни при чем. — Почему? — Потому что это правда. Полиция не примет одержимость как оправдание. Я сказал, что на меня напал неизвестный, лица я не увидел. А почему ты решил с собой… — Азирафаэль запнулся. — У тебя хроническая депрессия. — Да. Удобный диагноз. — Я… я не могу здесь… — Азирафаэль мучительно подбирал слова, но Кроули все понял и без объяснений. — Не надо тут торчать, я не в пустыне, вокруг куча коновалов. Поезжай домой, тебе нужно выздороветь. — Мне жаль, — повторил Азирафаэль.

***

Кроули осознавал все происходящее, но никак не мог вернуть контроль над своим телом. Порой ему это ненадолго удавалось. Когда Кроули спустился на первый этаж, намереваясь взять на кухне побольше ножей, тогда и перехватил инициативу. Преодолевая чудовищное сопротивление духа, Кроули направился на улицу, собираясь сдаться полиции. Перед выходом дух почти взял верх, Кроули заставил себя стоять, так хотя бы Азирафаэль был в относительной безопасности. Телефон друга лежал на прилавке, значит, Азирафаэль не мог позвонить в службу спасения. Кроули протянул руку за гаджетом, дух опустил ее. По лестнице ковылял Азирафаэль. Кроули взглянул на его лицо, разбитое, покрытое кровью, опухшее, и ненависть к духу придала ему сил для последнего рывка. Кроули сумел выйти, и ему повезло, что время не было слишком поздним, и можно было попасть под машину. Очнувшись, Кроули искал взглядом Азирафаэля, но рядом был только медперсонал. Через неделю Азирафаэль приехал и застыл как статуя, переступив порог палаты. Кроули ясно увидел страх на лице друга. Азирафаэль его боялся, и Кроули отлично понимал почему. «Или он уйдет и больше никогда не появится в моей жизни. Или преодолеет свой страх. В любом случае… ничего хорошего не получится». Это был первый визит Азирафаэля в больницу. Во второй раз он приехал, чтобы отвезти Кроули в Мэйфер.

***

В такси Азирафаэль сидел подальше от Кроули, сложив руки на коленях и не глядя на друга. Перед домом он помог Кроули выбраться из машины, взял сумку, но не поддерживал, пока они поднимались в лифте, и когда шли к квартире. Кроули все еще мучился от мигреней и приступов головокружения. — Спасибо. — Он с тяжелым вздохом опустился на кровать. — Не хочешь снова стать сиделкой? Оплата двойная, плюс сверхурочные и бонусы. — Нет, — поспешно ответил Азирафаэль. — Мне работать надо, и так магазин долго был закрыт. Кроули достал из ящика тумбочки ключи. — Вдруг захочешь навестить. Это запасные. Надеюсь, что у Шакс нет дубликатов. Азирафаэль с сомнением посмотрел на ключи прежде чем взять. — Не забывай принимать лекарства и не работай по ночам. — Постараюсь. — Кроули не осмеливался смотреть на Азирафаэля. — У мадам Трейси я не солгал. — Я знаю. — Азирафаэль колебался, а потом наклонился и поцеловал Кроули в макушку. — Непривычная прическа. — Отрастут, куда денутся. — Энтони… Я на тебя не обижаюсь, но нужно время. Понимаешь? — Да, конечно. — Звони, если что. Ой, насчет продуктов… Я куплю и принесу. — Доставка. — Кроули стянул с себя куртку. — В мире давно придумали доставку. — Ладно. — Азирафаэль топтался на месте, ему хотелось что-то сказать, но он никак не мог собраться то ли с мыслями, то ли с силами. — Ты умер в скорой. — Очень интересно. — Кроули улегся. — Я в курсе. Иначе дух никуда бы не делся. — Она… надеюсь, что исчезла навсегда. — Твоя мадам Трейси сказала, что это должно произойти в любом случае. Азирафаэль грустно улыбнулся. — Полью цветы, если они еще не засохли. — Пусть только посмеют так сделать, — с напускным гневом сказал Кроули. — Спасибо.

***

Кроули хотел, чтобы Азирафаэль жил с ним, но это желание было неосуществимым. Поэтому он даже не заикался об этом. Кроули медленно и упорно возвращал себе свою жизнь. Сначала требовалось догнать упущенное на работе, преодолевая дичайшую головную боль, слабость и паршивое настроение. Потом он стал приезжать в офис на пару часов, постепенно увеличивая время. Волосы отросли достаточно быстро, но не скрывали шрамов. Кроули недолго переживал, в конце концов, он ничего не мог с этим поделать. Врачи заверили его, что в итоге шрамы станут малозаметными. Азирафаэль не навещал Кроули, а тот не совался в магазин, пока через месяц после выписки из больницы не получил от друга приглашение на ланч. Они посидели в том самом кафе, где когда-то расстались. Кроули старался вести себя как всегда. Азирафаэль тоже. Во второй раз они встретились через неделю, а потом начали видеться каждый день. Кроули приезжал после работы, и в зависимости от его самочувствия они или оставались в магазине пить чай, или шли в кафе. По выходным Кроули считал своим долгом пригласить друга в «Ритц». Он не осмеливался надеяться на сближение. Кроули принимал все препараты, особенно антидепрессанты, порой ему становилось легче, порой хуже. Он заглушал боль и тоску работой. Ему пришлось восстанавливать собственную репутацию практически из руин. Слух о том, что владелец адвокатского бюро пытался покончить с собой, повлек за собой нежелание клиентов сотрудничать с «Последней надеждой». В какой-то момент Кроули даже подумывал уйти в отставку, но он больше ничем не умел заниматься. Особенно его достали разборки с полицией и адвокатами владельца машины, под которую попал Кроули. Он стал клиентом в собственном бюро, поручив вести дело одной из своих подчиненных. У него не было сил бодаться с оппонентом. И как-то Кроули взял и разрешил себе надеяться, что когда-нибудь Азирафаэль простит его окончательно.

***

Азирафаэлю хотелось остаться с Кроули, жить с ним, помогать выздороветь. Но кошмары никуда не уходили. Азирафаэль вздрагивал при одной мысли, что Кроули будет находиться на расстоянии вытянутой руки. На расстоянии удара. Он искал и не находил выхода из, казалось бы, тупикового положения. Азирафаэль даже подумывал о сеансах психотерапии, но денег было в обрез. Поэтому он верил, что со временем все наладится. Как-то Кроули прислал сообщение: «Кошмарный день в суде, сущий ад». Азирафаэль ненадолго завис, а потом написал: «Разве для тебя это не привычная среда обитания?» «Ну в солярии я бы не знал как себя вести. Или на пляже». «Почему солярий?» «Без малейшего понятия». Они болтали в переписке, как школьники, Кроули нес откровенную ерунду. Азирафаэль смеялся, представляя, что слышит это на самом деле. С того момента он начал медленно выбираться из кошмара. Кроули снился все реже. Азирафаэль не вскакивал с ощущением, что его душат или бьют. Как-то он взял и позвал Кроули на ланч впервые после инцидента с одержимостями, подумав: «Я могу уйти, если станет некомфортно». В кафе Кроули развалился на стуле, как всегда в своих солнцезащитных очках, как всегда заказал шестерной эспрессо. Он говорил о каком-то деле, Азирафаэль ел десерт, пил чай и смотрел на Кроули. И не чувствовал страха. Перед ним был его единственный друг. Но когда Кроули, забывшись, протянул руку к Азирафаэлю, тот отстранился. Поспешно расплатившись, Азирафаэль ушел.

Через четыре месяца

Кроули пригласил Азирафаэля в «Ритц» по случаю успешного завершения дела. «Было чертовски сложно. Ты же слышал о новом Джеке Потрошителе? Обычный банковский клерк пустился во все тяжкие с ножом наперевес. Убил двух женщин, занимавшихся проституцией. Когда его задержали, он кидался на полицейских. Потом утверждал, что это сделал не он. Я уверен, что всему виной одержимость, но ты же понимаешь, на этом защиту никак нельзя построить». Крылья важно покачивались у него за спиной, вызывая зависть и восхищение окружающих. Они выглядели агрессивно массивными, казалось, что ведут свою собственную жизнь. Азирафаэль не раз задавался вопросом: как Кроули выдерживает их вес? Азирафаэль сидел, слушая друга, наслаждаясь покоем, вкусными блюдами и отменным вином. Он давно ждал этого момента, желая показать Кроули, что больше его не боится. Неделю назад Кроули подарил точно такие же часы, как те, что выбросил Азирафаэль во время одержимости. Он знал, что Азирафаэль знает о стоимости подарка, и боялся услышать отказ. Азирафаэль сказал: «Очень мило с твоей стороны, благодарю». — Поэтому я сделал ставку на признании обвиняемого невменяемым, и все получилось, — закончил Кроули. Азирафаэль поаплодировал. — Спасибо. — Не за что, дорогой. Заглянешь в магазин? Мне удалось немного отремонтировать квартиру, а то проводка на ладан дышала. — Поздравляю с ремонтом. — Кроули сдвинул очки на кончик носа. — Рад за тебя. Конечно же приеду. — Сегодня? — На полчаса могу зайти. — На час. — Договорились. Они продолжили есть и пить, разговаривая о разных мелочах. И Кроули чуть не вскрикнул от неожиданности, почувствовав пальцы Азирафаэля на своей руке. Не веря в чудо, он взглянул на друга. — Как думаешь, на Беркли-сквер вернулись соловьи? — Что? — Соловьи. Птицы такие, с крыльями и в перьях, — с серьезным видом объяснил Азирафаэль, но Кроули с облегчением увидел смех в его глазах. Он хмыкнул, притворился, что обдумывает ответ, а потом засмеялся: — Ой, ангел, какие там соловьи. Они от автомобильных выхлопов мутируют в… драконов. — Еще никогда обычное прикосновение не казалось Кроули самой изысканной лаской. — Было бы хорошо, если бы они вернулись. Но ты прав, выхлопы и так далее. — Азирафаэль поглаживал Кроули по ладони. — Давай выпьем. За нас. — За нас, — с готовностью отозвался Кроули. Ради Азирафаэля он был готов накупить соловьев и выпустить, чтобы они пели сколько их душе заблагорассудится. Азирафаэль, не убирая руки, начал делиться впечатлениями от покупателей в книжном. Кроули посмеивался, отпуская едкие комментарии. Позже оба устроились в задней комнате книжного, пили вино. Белые крылья робко знакомились с черными, которые так и норовили смешаться с ними. Кроули словно не замечал, что его крылья внаглую пристают к белым. Азирафаэль, бормоча извинения, потрогал основания крыльев Кроули и ахнул: «Ничего себе, какие мощные мышцы… и кости. Тебе не тяжело?» Кроули покачал головой: «Они сами себя удерживают. Нет, мне не тяжело». Постепенно и Азирафаэль, и Кроули забыли о намерении провести вместе час. На ночь Кроули остался на неудобном диване, и ему было удобно как никогда. Крылья некоторое время настороженно висели над хозяином, а потом накрыли его. Кроули что-то пробормотал, ему приснилось, что рядом Азирафаэль. На втором этаже Азирафаэль не спал, раздумывая: «А не пригласить ли Энтони сюда? Там же диван старый и продавленный». Он вставал, снова ложился, а когда все-таки подкрался к Кроули, то заколебался: будить или нет? Кроули спал крепко, обхватив диванную подушку, крылья предупреждающе приподнялись. Азирафаэль взял Кроули за руку и потянул за собой. — Спина заболит, — сказал он, — я как-то здесь уснул, так на утро не мог выпрямиться. Кроули что-то бурчал, почти не открывая глаз, чуть не споткнулся на ступеньках. Его, как и Азирафаэля, слегка штормило от выпитого, поэтому оба рисковали навернуться с высоты, но в итоге оказались в спальне. На несколько минут Кроули полностью проснулся, удивленно взглянул на Азирафаэля. — Ну как-то так, — вздохнул тот. Кроули скинул обувь, убрал крылья, стянул пиджак и проворно забрался под одеяло. Он максимально сжался на краю постели, стараясь занимать меньше пространства. Азирафаэль выключил свет, тоже улегся и потянул Кроули к себе. — Не хватало, чтобы ты упал, — заявил он. Впервые за долгое время Азирафаэль не увидел во сне и намека на кошмар. Утром смущенный Кроули сбежал, отказавшись от кофе и завтрака. Но и у него, и у Азирафаэля появилась уверенность, что начало хрупким отношениям было положено.