Стук дождя навсегда в сердце

            В голове до последнего сидела мысль о том, что это всё просто шутка. Не совсем удачная и, вероятно, не очень-то реалистичная из-за того, что прозвучала из уст Ромки — человека, не оставлявшего после о себе впечатления шутника в подобном ключе.       Саша криво усмехался, щурил свои светлые глаза и недоверчиво стрелял ими в сторону высокого мужчины с угольно-чёрными длинными волосами до тех пор, пока тот не вытащил его — практически за шкирку — на улицу. Закатывая глаза и кутаясь в одолженную ему куртку, Собакин топтался по раздолбанному асфальту, шёл следом за Ромой к гаражам. Парнишка озирался по сторонам, фыркал глухо каждый раз, как ему на нос падала редкая дождевая капля.       Он ждал в стороне, с интересом рассматривал произведения искусства местной гопоты, нарисованные на широких железных воротах гаражей, пока в метрах десяти от него Рома выгонял из своего машину.       Рядом совсем глухо, но раскатисто от выжимания педали газа зарычал мотор. Собакин вздрогнул, резко обернулся и застыл, шокированно приоткрыв рот.       Рома на время заглушил двигатель и вылез из автомобиля, сунув руки в пальто и выжидающе уставившись на Сашку.       — Садись.       Чужой голос вывел Собакина из первоначального ступора.       — Это… Это твоя машина?! — прохрипел Саша, подходя ближе, и округлил глаза, не отрывая внимательного взгляда от блестящего чёрного капота.       Не то чтобы Собакин сильно разбирался в машинах, но понять — дорог автомобиль или нет — он мог.       — И где на такую машину достать? Ну! Признавайся, насо…       — От бабушки наследство досталось, вот и купил. И рот закрой, а то муха залетит, — спокойным голосом заткнул парнишку Рома, прежде чем тот сказал что-то ещё более нелепое.       Сашка обиженно надулся, показал ему язык, но потом стал во все глаза рассматривать чужой автомобиль. Во взгляде его застыл чисто детский восторг — Собакин даже рот слегка приоткрыл, отчего потрескавшиеся от холодного ветра губы слегка подрагивали. Сашка обошёл машину пару раз, рассматривая вдоль и поперёк, а потом неуверенно покосился на Ромку.       Мужчина в это время вздохнул глухо и вытянул из кармана пальто пачку сигарет. Одним движением руки Рома открыл картонную коробочку, вытащил одну закрутку, подцепив её кончик зубами, и после спрятал пачку назад в карман. В руках затем появилась небольшая зажигалка, купленная по дешевке в местном киоске.       Пока Саша продолжал с благоговением вылизывать автомобиль взглядом, Рома пару раз щёлкнул механизмом зажигалки и закурил. Он медленно сделал первую затяжку, насладился горечью, оседающей где-то в лёгких, и после выдохнул клубок дыма.       Собакин неосознанно принюхался и недоуменно вскинул брови. Ему отчего-то всегда казалось, что Рома курит что-то дорогое и крепкое, но в воздухе сейчас отчётливо выделялся приторный аромат вишни.       — Девчачьи куришь? — со смешком поинтересовался Саша, смутно вспоминая, что подобным обычно затягивалась на заброшке Женька.       Рома его слова проигнорировал абсолютно, лишь прикрыл глаза и задумчиво покусывал кончик сигареты.       Глухо хмыкнув, Собакин решил какое-то время помолчать. Он продолжал топтаться на месте, вглядываясь в блестящий чёрный капот машины, бросал редкие взгляды куда-то на небо и с некой тоской наблюдал за летающими где-то высоко-высоко птицами.       Догоревшую сигарету Рома кинул на землю и надавил на неё подошвой ботинка, затушив огонёк.       — Садись в машину. Холодно.       Края сухих губ растянулись в довольной усмешке, когда хозяин машины как-то даже галантно открыл дверь автомобиля. Сашка без лишних препираний нырнул внутрь, устраивая свою костлявую тушку на переднем пассажирском сидении. Его глаза моментально принялись с жадностью изучать пространство вокруг, впиваясь взглядом даже в самые незначительные детали, пока Рома медленно обошёл машину и сел на водительское место.       — Пристегнись, — проговорил мужчина, поставив рычаг коробки передач в нужное положение и проворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель автомобиля отозвался тихим гулом и рычанием.       Саша с придыханием наблюдал за чужим мастерством. Сам Собакин водить не умел — пару раз задумывался о том, чтобы попробовать пойти учиться, но понял, что финансово такое дело не потянет. Да, и ездить ему было бы не на чем… Разве что на шахе старшего Тяночкина удалось бы покататься пару раз. И при этом Саша с кривой усмешкой представлял себя нелепо в разваливающейся на ходу машине.       А вот Рома за рулём смотрелся как гребанный Господь Бог.       Он проверил зеркала, сжал одной рукой руль и мягко надавил ступнями на нужные педали. Машина развернулась аккуратно, не задевая ничего вокруг, и двинулась вперёд по узкой дороге между гаражей. Вскоре Рома вывел автомобиль на трассу, где смог постепенно прибавить скорость. По этом мужчина был полностью сосредоточен на дороге — смотрел вперёд и иногда в зеркала, уверенно сжимал ладонью пластиковую поверхность руля и медленно жал ногой на педаль газа сильнее.       Едва сумев оторвать от него взгляд, Саша вздохнул и стал сканировать глазами обстановку внутри машины. Сидения — наверняка совсем новые и кожаные, как думалось самому Собакину — были облачены в обычные тёмные чехлы с застежками. В бордачке, как успел проверить Сашка, лежали документы на автомобиль, пачка сигарет, коробка спичек и, кажется, немного конфет со вкусом мяты. В голове сразу же щёлкнула догадка — имя младшей сестры Ромки. Наверняка она не один раз ездила вместе с братом куда-то…       Захлопнув дверцу бардачка, Собакин пробежался взглядом по дисплею со множеством кнопок и поднял глаза выше.       — А это что? Дынька в уменьшенном формате?       Сашка с усмешкой щелкнул пальцем по качающейся голове игрушечной собаки, прикрепленной к панели.       — Ульяна прицепила. Пристегни ремень уже, — сделал замечание Рома, подмечая, что подросток о его просьбе в начале пути совсем позабыл.       Собакин закатил глаза, буркнув тихое: «Зануда», но замком ремня всё же щёлкнул, дабы не получить по шее за своё упрямство. Парнишка поерзал на месте, с бледными искорками в глазах продолжил изучать пространство вокруг. Вскоре длинные тонкие руки потянулись к дисплею радио.

… Но потом мы хороводом снова спляшем

В унисон под Мендельсона…

      Светлая брови взметнулась вверх. Глаза Сашки заинтересованно прищурились, зыркая в сторону водителя, сконцентрировавшегося на дороге.       — Не знал, что ты такое слушаешь.       — А ты обо мне много чего знаешь? — спросил тихим и низким голосом мужчина, поставив подростка в мимолетный ступор.       Ха-ха… И правда. Они ведь друг другу абсолютно никто. Лишь два незнакомца, чудом встретившихся возле какой-то канавы, судьбы которых не переплелись бы никогда в иных обстоятельствах.       Саша криво улыбнулся, отвернулся, вперив взгляд на мелькающий за стеклом пейзаж. Серые многоэтажки, зелёные баки мусорок возле дороги, столбы и редкие деревья — смотреть особо не на что, но Собакин находил в подобном обзоре что-то цепляющее.       В глубине души он ощущал себя таким же. Прогнившим, посеревшим и разлагающимся. Наверное, Сашка Собакин уже давно умер, а сейчас в дорогой Ромкиной машине сидел его труп, разрушающийся слишком медленно. Живым себя Саша, по крайней мере, практически не чувствовал. Что-то внутри оборвалось окончательно. Было ли это из-за наркотиков? Возможно. Из-за потери матери? Наверняка. Из-за невнимательности и — надуманного Сашкой или нет — равнодушия близкого человека?..       Собакин на последний вопрос не хотел отвечать.       Он подцепил зубами прохладное и гладкое колечко в собственной губе и слегка потянул, играя с поблескивающим металлом. На окне снаружи стали появляться маленькие точки, растягивающиеся затем в длинные полосы. Саша замер, как-то даже завороженно наблюдая за тем, как дождевые капли расползались по стеклу и барабанили едва слышно, не сумев перегнать по громкости рев двигателя.       Из радио и дальше лилась музыка, дождь стучал по крыше машины, а Рома вдумчиво выглядывался вперёд, включив дворники. Путь предстоял долгий, ехать минимум часов пять, а при ухудшившейся погоде — и того больше.       Собакин вдруг почувствовал себя как-то неловко. Ему придётся быть с Ромой под одной крошечной крышей столько времени и всё потому, что мужчина вдруг решил его довезти до дома. Просто из-за того, что Сашка неохотно рассказал о своём плане, ни о чем не просив.       Рома странный, по крайней мере, так сейчас казалось притихшему, словно мышка, Собакину. Какой нормальный человек станет ехать к черту на куличики, чтобы довезти в целости и сохранности тушку какого-то незнакомого торчка, найденного в канаве? В том то и дело, что никто в здравом уме таким страдать не будет.       — «Не от мира сего он… Как дьявол. Или всё же прекрасный ангел…» — размышлял Саша, аккуратно поглядывая на крупную фигуру на водительском месте.       Взгляд так и притягивался к чужим крепким рукам. Линии татуировок подчёркивали выступающие вены, пока длинные пальцы настукивали в такт мелодии из радиоприемника. Сашка словно загипнотизированный смотрел на них и сглотнул тяжело от полезших в голову неприличных мыслей.       — … Долго будешь пялиться?       Глоток воздуха вдруг оказался лишним, из-за чего Собакин закашлялся. Рома на это закатил глаза, усмехнувшись краем губ, и протянул руку, чтобы быстро похлопать согнувшегося в три погибели парнишку по спине и терпеливо дождаться, когда тому полегчает.       Сашка потёр краем рукава подбородок, покосился недоверчиво в чужую сторону и шмыгнул носом глухо.       — Ладно. Забей, — вздохнул Рома, переводя взгляд на дорогу и включая дворники, чтобы те с тихим скрипом убирали дождевые потоки со стекла.       В голове Собакина зародилась привлекательная идея о том, чтобы отвернуться и притвориться спящим на все часы поездки, дабы избежать неловких моментов…       — Что ты планируешь делать после?       Что ж, Рома, на удивление, был настроен на просто русское «попиздеть о жизни». Если пару дней назад Саша бы обрадовался этому, то сейчас это даже как-то раздражало. Или, скорее, пугало.       — Ха-ха… Вау. Мне радоваться такому вниманию? — Собакин выдавил из себя кривую усмешку и перевёл взгляд на трассу, мелькающую за окном.       На горизонте крошечные серые домики постепенно сменялись рядами острых кольев сосен и редких берёзок где-то вдалеке. Трава в полях уже стала пожухлой и пожелтела, на обочине из-за сильного дождя становились всё больше и больше лужи. Одинокие птицы метались у самой земли, прячась от тяжёлых капель, падающих с неба, и глухих раскатов грома где-то далеко-далеко.       Этот мрачный вид нагонял всё больше тоски и вынуждал кошек на душе скрести всё сильнее и больнее, а Рома прожигал обрывистыми взглядами лохматую макушку.       — Что ты будешь делать, когда вернёшься туда? — он вдруг повторил свой вопрос. Голос низкий, глухой и мрачный, но твёрдый и упрямый.       — Это имеет значение?       Собакин понимал — это не тот ответ, которого от него ждали, но слова исходили прямо из тревожной и измученной души.       На миг Сашу стали окружать лишь стук дождя по крыше машины и новая начавшаяся песня из радиоприёмника.       — Имеет, — одно только слово Ромки ранило не хуже острых лезвий бритвы. Собакин от него сжался в приступе внезапного испуга — почти животного, дикого. Ощущение было такое, будто Саша ожидал затем удара, как минимум.       Только вот Рома молчал. Ни слова больше. Он лишь сжимал руль в татуированных ладонях крепче и терпеливо ждал, поскрипывая зубами и хмуря густые брови.       — … Ты прям спасательный центр для подростков-торчков, — серые глаза прищурились и покосились с усмешкой и каплей недоверия.       В ответ последовал тихий вздох.       — Не хочешь рассказывать?       — А если и так?       — Дурак.       Светлые брови вскинулись вверх, а потрескавшиеся губы вытянулись в приглушенном и забавном «о». Собакин фыркнул, закатил глаза и упёрся затылком в спинку сиденья. Слегка поерзав, Саша втянул голову в плечи и замер, сделав вид, что собирался поспать. Только вот это шоу водителя никак не впечатлило, и Рома снова подал голос.       — Если не расскажешь, что потом будешь делать, я разверну машину.       Из глотки почти вырвался тихий рык. Внутри Собакина проснулось что-то злое и раздраженное, глаза сверкнули мрачно в сторону хозяина машины.       — Какое тебе дело?       — Переживаю, что зря прокатаю бензин, — хмыкнул Рома приглушенно и нахмурился, вглядываясь в освещенный фарами участок дороги.       Сашка чертыхнулся. Качнул головой и, не рассчитав силу, ударился об толстое стекло, отчего в виске застреляло противно. Хозяин машины вздохнул устало, наблюдая за тем, как парнишка с тихим шипением потёр ушибленное место пальцами.       — Если не расскажу, ты правда повернёшь назад? — неуверенно пробормотал Собакин, покосившись на мужчину.       — Ага. И сдам тебя в полицию.       Не сдаст — это Саша знал как «дважды два — четыре». Рома лишь пригрозил в попытке убедить подростка в важности своей просьбы, но на деле ни одной из угроз выполнять не стал бы. Наверное, Сашка мог спокойно этим воспользоваться: промолчал бы, сделал вид, что заснул, и подал признаки жизни уже рядом с Березняком-на-Амуре.       Только вот изнутри что-то глодало и выло так громко и противно, что Собакин выпрямился слегка и отвёл взгляд на дорогу.       — Поживу на одной заброшке, пока не заработаю немного на жизнь. Устроюсь на подработку какую-нибудь. Разберусь по ходу дела, — Саша говорил едва слышно и хрипло, бегал глазами по мелькающим за окном тучами, деревьями, дорожными знаками, машинами…       Рома молчал. Он не стал как-то комментировать чужой безбашенный план, не ругал и не отговаривал — понимал, что Собакин всё равно слушать не стал бы. Слишком уж упрям и напуган, как маленький зверёк, который других путей побега от хищника не видел.       В какой-то мере Саша даже был благодарен за эти молчание и повисшую в воздухе неопределённость. Рома не устраивал сцен, не читал нотаций и не выносил мозг, позволяя Собакину остаться с самим собой наедине. Голова гудела от кучи мыслей и переживаний, из-за чего постепенно Сашку начало клонить против воли в сон.       Он клевал носом, моргал сонно и клонил голову к плечу. Вскоре Собакин прислонился лохматой макушкой к холодной поверхности стекла и прикрыл глаза. Из-за редких кочек машина периодически вздрагивала и трясла расслабленное тельце, вызывая недовольные редкие вздохи, но Сашка заснул. Сон был беспокойным, полным видений и буйных мыслей. Собакин не открывал глаз — специально он это делал или же нет, Рома сказать не мог наверняка, но решил не углубляться в это.       Чёрные глаза вновь вернулись на трассу впереди. Часы шли медленно, но верно, одновременно тянулись невыносимо долго и при этом летели также быстро, как и толком необъезженный автомобиль Ромки…

… Но если встану всё же завтра,

Значит, снова повезло,

Значит, снова жму педали,

Пропадаю в горизонт

Всё горит и я подкидываю хворост,

Умоляю, помоги убавить скорость…

      Голова в какой-то момент качнулась вперёд, почти ударилась об панель внутрь автомобиля, из-за чего Саша резко проснулся. Собакин быстро-быстро моргал, сводил брови к переносице и тёр пальцами тяжёлые веки до тех пор, пока не пришёл в себя окончательно.       Сашка растерянно заозирался по сторонам. Машина стояла, мотор был выключен, но ключ торчал в замке зажигания — об этом говорила даже одна только музыка, лившаяся из радиоприёмника.       Ромы на его месте не было, из-за чего Собакин, откровенно говоря, испугался на один миг. Рука подростка потянулась к ремню безопасности и отстегнула его, чтобы было удобно завертеться на месте, словно юла, покрутить головой в поиске чужой высокой фигуры…       Вдруг одна из задних дверей машины распахнулась. Сашка от неожиданности даже взвизгнул, словно перепуганная девчонка, повернулся боком и замер так, что его лохматая взъерошенная макушка торчала между двух сидений.       — Чего верещишь? — Рома смотрел на него хмуро из-под опавшей на лицо чёлки.       — … Выглядишь, как та волосатая хреновина из ужастика, — Собакин глупо хлопнул глазами, а после вовсе расхохотался над чужим внешним видом.       Рома закатил глаза, раздраженный весельем подростка, и захлопнул за собой дверь автомобиля, полностью забравшись на задние сидения. Мужчина выглядел чертовски плохо — вымок насквозь, с одежды и волос капало и, откровенно говоря, текло ручьями. Длинные патлы угольно-чёрных волос выпрямились из-за влаги и почти полностью закрывали лицо Ромы, его плечи, спину и грудь.       Саша наконец-то смог по-нормальному осмотреться и заметил поблескивающую за окном мерцающую вывеску круглосуточного магазинчика.       — Где это мы? — недоуменно хмыкнул Собакин, вновь упираясь в промокшего владельца машины взглядом.       — На заправке. Возьми пакет, там парочка беляшей.       Без лишних слов Сашка принял из чужих рук белый пакетик с ароматной придорожной выпечкой. Желудок отозвался тихим урчанием, и Собакин с интересом заглянул в пакет, едва не с головой забираясь внутрь и обнюхивая свертки с едой.       — У нас остановка, значит? Почему не разбудил меня?       — Ты сладко спал, — пожал плечами Рома, отплевываясь от воды и крутясь на месте.       Саша уже собирался вытащить свой законный беляш, но забыл о том, что хотел сделать в тот момент, когда мужчина на заднем сидении начал натурально раздеваться.       — …эй. Я стриптиз не заказывал, — на удивление хрипло выдал Собакин, не успев толком подумать о том, что говорил. Рома посмотрел на него с усмешкой и стянул с плеч промокшее насквозь пальто.       — Закатай губу, — ответ последовал тут же и немного остудил вскипевшую голову Собакина.       Что ж… Это было скорее временно.       В горле натурально пересохло, и Саша едва смог проглотить вставший поперёк глотки комок. Серые глаза словно примагнитились к татуированным рукам, которые быстро и методично стягивали прочь вымокшую одежду. Сначала Собакин ещё вынес пальто и широкую полоску шарфа, но когда руки Ромы стянули с шеи одним резким и чертовски сексуальным движением галстук…       — Так и будешь пялиться или что-то сделаешь всё-таки?       Ромка смотрел на него прямо, остро и с усмешкой на губах, параллельно выжимая из волос воду и обтираясь первой попавшейся под руку тряпкой. В чёрных глазах плясали черти и будто заманивали, звали Собакина ближе и упрашивали нырнуть с головой в гребанный омут.       Чёрт. И Сашка ведь и правда хотел послать остатки здравого смысла и повестись на потаённые желания, так успешно скрываемые уже добрых несколько недель.       — А можно? — голос Собакина стал ещё ниже и перешёл на неуверенный шёпот, но глаза при этом горели, как две яркие звезды на тёмном далёком небе.       — Да.       Больше Саша не хотел ничего слышать. Этого уже было достаточно, всё и так было понятно — ещё в тот момент, когда Рома с интересом начал отвечать на шуточки Собакина с явным голубеньким налётом…       Сашка без раздумий кинулся вперёд — хорошо хоть, что отстегнул ремень давным -давно. Между двух сидений пространства было не так уж много, но Собакин вовсе не горел желанием соваться на улицу под проливной дождь — даже если без одежды он планировал остаться уже через пару минут -, а потому полез прямо через автомобильные сидения, сопя носом упрямо и пыхтя, как паровоз. Пролезть назад у него получилось, но едва ли ни ценой размозженного об угол носа.       — Акробат из тебя… Хуевый, — рассмеялся Рома приглушенно, откинувшись спиной на мягкую обивку и с интересом наблюдая за резкими движениями Собакина.       — Блять, просто заткнись и дай содрать нахрен эту блядскую рубашку! — неестественно хрипло рявкнул Саша, шлепаясь рядом с мужчиной и ловко разворачиваясь к нему лицом.       Прежде чем из чужого рта донеслись едкие весёлые комментарии, худые руки подростка уцепились за воротник мокрой рубашки и потянули вперёд, позволяя впиться в тонкие губы жгучим поцелуем.       Рома усмехнулся глухо, стрельнул в сторону парнишки своими вороньими глазами и после обнял его одной рукой за талию, галантно придерживая и не давая свалиться со своих колен.       Из глотки Сашки раздался тихий, почти жалобный стон. Руками он отчаянно вцепился в мужчину, как в спасательный круг, и потянулся нетерпеливо к ненавистной рубашке. Собакин шипел проклятья, подвывал что-то неразборчиво, пока своими тонкими длинными пальцами выпутывал пуговицы из крохотных дырочек.       — Блять, и зачем носить эти гребанные рубашки с кучей ебучих, сука, пуговиц!       Хриплый смех Ромы заводил парня лишь сильнее и больше, вынудив действовать активнее. К счастью, рубашка вскоре отправилась в далёкий полёт куда-то в неизвестность — и серые глаза жадно впились в подтянутый рельефный торс, линии татуировок на плечах, шее и ключицах.       — Это котёнок? Эй, когда ты…       — Просто заткнись, Собакин.       В этот раз Рома первым подался вперёд, чтобы перекрыть словесный поток подростка. Сильные руки подцепили край футболки — куртку, к великому облегчению обоих, Сашка снял ещё несколько часов назад — и потащили вверх. Собакин звонко и податливо простонал, заерзав на чужих коленях нетерпеливо и подвинувшись ближе.       — Невыносим, — пророкотал Рома как-то даже дико, низко и хрипло.       Сухие Сашкины губы растянулись в широкой довольной ухмылке. Узкая сухая спина встретилась с поверхностью шершавых чехлов сидений, и после копчик Собакина заходил ходуном из стороны в сторону. «Будто у него шило в одном месте,» — с насмешкой подумал Рома, нависая над подростком и бросая на него острый предупреждающий взгляд.       — Понимаешь, что творишь?       Покрытая татуировками ладонь заскользила от острых ключиц до плоского живота, пересчитав торчащие из-под кожи рёбра и остановилась рядом с застежкой приталенных джинс. Саша за этим движением наблюдал с желанием, глаза его горели откровенной похотью и мольбой.       — Просто уже трахни меня, блять, быстрее.       Черти в угольных глазах бросились в дикий, первобытный пляс. Без лишних слов Рома подался вперёд с низким гортанным рыком и смял податливые губы в жадном поцелуе.       Худые руки Сашки юрко обвились вокруг широких плеч, сухие губы активно двигались в ответной ласке, пока одежда продолжала с невиданной никогда раньше скоростью покидать щуплое тело. Собакин в какой-то момент поежился от холода и заерзал уже голой задницей по поверхности сидений до тех пор, пока его не успокоили руки Ромы, опустившиеся прямо на разгоряченные бедра.       — Лежи смирно.       Приказ из этих чертовски привлекательных уст для Сашки — закон.       Собакин дышал тяжело и отрывисто, часто-часто облизывал свои немного опухшие от поцелуев губы и сверкал голодно очаровательными серыми глазками, наблюдая за тем, как Рома, чертыхаясь, выудил из валявшейся на полу сумки всё самое необходимое в этот момент. Из-за перешедшего все нормы уровня возбуждения Сашка даже не стал шутить насчёт пачки презервативов и смазки — он лишь подвывал нетерпеливо и готов был разодрать в клочья обивку под собой.       Было, откровенно говоря, неудобно. Сидения были узкими и жёсткими, из-за чего у Собакина начали затекать поясница и шея, но других альтернатив в подобных обстоятельствах Саша бы не придумал, даже если бы очень постарался. Да и, в принципе, его всё устраивало — Рома, нависший над ним и нетерпеливо заталкивавший смазанные пахучей клубничной консистенцией пальцы в непривыкшее к такому тело подростка, смотрелся божественно горячо. Его губы скользили по торчащему кадыку Собакина, посасывали жадно бледную кожу, пока тощее тельце покорно трепетало и вилось змеей.       Казалось, Сашка скоро просто напросто заорал бы в голос: глаза его постоянно закатывались, светлые ресницы дрожали, губы растягивались в тонких звучных стонах, а спина выгибалась даже лучше, чем у профессиональных гимнастов. Он был отзывчив — и Рома готов был поклясться, что никогда раньше не видел никого настолько податливого. И, черт возьми, никогда не увидит.       Может, это даже хорошо. Прекрасно. Правильно.       Следующий стон Саши мужчина поймал с дикой и отчаянной жадностью, а после протолкнул свои длинные пальцы глубже. Внутри было до одури горячо и узко, отчего Рома даже на миг засомневался в собственных планах, но Собакин вовсю закидывал на него руки и ноги — и стало понятно, что он так просто не отпустил бы.       Рома мог только усмехнуться и сетующе покачать головой с тихим: «Упрямец», а затем вылить на плоские упругие ягодицы больше смазки, надеясь, что это поможет хоть немного позже.       Минута тянулась за минутой. Стоны Саши становились всё более частыми и громкими, из-за чего пришлось сразу заткнуть ему рот первым, что попало под руку.       Их наверняка кто-то услышал бы, стоило бы Сашке заорать в голос, когда Рома придвинулся наконец ближе, раскатывая медленным горячим движением презерватив по стоящим колом члену.       Собакин выгнулся в спине до характерного хруста, пнул ногой неуклюже спинку переднего автомобильного кресла, вцепился в чужую спину мёртвой хваткой и оставил первые несколько алых полос своими ногтями. Рома зашипел от боли, поморщив кончик носа, но тряхнул головой и схватился за бедра подростка крепче.       — Не царапайся.       Теперь уже Сашке на его приказы было абсолютно поебать.       Скомканная футболка едва глушила его бурную реакцию. Саша стонал — насколько это вообще было возможно в его положении, — мычал, хрипел и подвывал, подаваясь бёдрами неуклюже и навязчиво навстречу горячим касаниям и движениям. Серые глаза потемнели окончательно, то метались по нависшей фигуре самого, как минимум, господа бога — по твёрдому убеждению самого Собакина, — то закатывались от поглотивших тело ощущений.       — Чёрт… Красивый, — едва слышно прохрипел Рома, дрожа от вида чужой отзывчивости.       Больше никакой речи о здравом смысле быть не могло.       Худые ноги Саши обвились вокруг крепких бёдер, руки вцепились в обивку сидения. Собакин упёрся затылком в пластиковую поверхность двери и прикусил ткань футболки сильнее. Наконец Рома сжал его талию крепко в своих руках и начал двигаться всерьёз.       Мышцы тельца подростка успели немного привыкнуть к новому, прежде не испытанному ощущению, отчего обтянутый презервативом член стал входить легче. Ещё несколько минут Рома не торопился — двигался медленно, прислушиваясь к самому себе и наблюдая внимательно за реакцией Собакина. Сашка дышал надрывно, смотрел с немой мольбой и начал ерзать сильнее, призывая к действиям.       Конечно, отказать ему было бы преступлением.       Бёдра ударились о чужие с показавшимся в тишине автомобиля громким шлепком. Саша на сидении выгнулся дугой, и Рома едва успел подложить ему под голову собственную руку, чтобы тот не ударился и ненароком не отшиб себе последние мозги. Мужчина наклонился, мазнул губами по потному лбу Собакина…       И толкнулся снова.       Из груди вырвалось глухо нетерпеливое рычание. Слишком уж долго Ромка терпел этого наглого мальчишку, поселившегося у него дома самым удивительным образом, молча наблюдал за тем шоу, что Сашка устраивал едва не каждый вечер, крутя своей задницей практически перед носом хозяина квартиры. И с чего только Собакин решил, что его выходки останутся безнаказанными? Что ж, теперь так просто не отвяжется.       Хотелось смять его податливые губы в грубом поцелуе, но Рома не рискнул бы сейчас убирать импровизированный кляп. Почему-то его не составляло ощущение того, что Саша примется орать во всю глотку что-то нелепое и пошлое. Пусть пока помолчит и повоет от удовольствия…       Одним красивым движением Ромка откинул мешающие волосы за спину, закусил губу и низко хрипло простонал. Он подался вперёд, притянул дрожащего всем телом Сашку к своей груди и стал быстро и интенсивно двигаться. Растянутые мышцы покорно расходились, пропуская стоящий колом член всё глубже.       От возбуждения кружило головы обоим. Саша, казалось, чувствовал все участки чужого возбуждения: каждый изгиб и венку, и то, как это двигалось без остановки. Рома рычал приглушенно, держал его за талию и голову и натурально втрахивал в узкое сидение. Его член то покидал растянутое тело, то погружался на всю длину и терся о мягкие упругие стенки через тонкий слой презерватива.       За окном шумел дождь, мелькали фары других автомобилей, но им было абсолютно плевать. Сейчас были только они, их переплетающиеся друг с другом тела и колотившиеся в одном темпе сердца. Саша выл, жмурил глаза и царапал отросшими ногтями широкую спину, пока Рома дрожал в экстазе, дотрахивал его и энергично дрочил ему, сжимая обильно текущий член подростка…       В машине даже запотели стёкла — это Рома заметил чуть позже, когда отстранился нехотя от расслабленного подростка. Мужчина тяжело вздохнул, облизнул пересохшие и обкусанные губы и стянул с себя презерватив, завязывая его и кидая куда-то на пол.       Саша лежал под ним почти неподвижно. Он дышал отрывисто, тихо шмыгая носом, дёргал изредка ногами, пытаясь их свести вместе. Собакин пришёл в себя, только когда его приподняли и осторожно усадили прямо, похлопав на всякий случай по щеке.       — Порядок? — хрипло спросил Рома, с удивительной заботой вынимая из его рта футболку.       В ответ Саша только промычал, кивнул головой вяло и поежился, пока ему не вручили пачку салфеток.       После в машине повисла тишина. Атмосфера напряжённая и странная — неясно было, что говорить и делать. Дождь к этому времени успокоился немного, и Ромка, переодевшись в запасную одежду, перебрался на водительское место. Собакин остался на задних сидениях — он закутался в свои помятые шмотки, неуклюже пристегнулся и замер.       Рома предположил, что тот заснул — вероятно, страстный миг его утомил, но утверждать ничего мужчина не мог и решил просто промолчать. Двигатель снова заработал, и автомобиль двинулся по мокрой дороге дальше.       Они так не обмолвились ни словом друг с другом до самого конца пути. Через ещё пару часов вдалеке показались ряды невысоких многоэтажек, а когда машина пересекла ещё около километра, Рома разглядел возле дороги покосившуюся табличку «Березняк-на-амуре».       Осознание ударило его по голове в тот момент, когда Саша завозился сзади, начав натягивать на плечи куртку.       — Высади у первой автобусной остановки. Дальше я сам, — впервые за несколько часов Собакин заговорил, и… его голос был тихим. Смиренным.       Сердце вдруг заболело по непонятным причинам, и Рома прикусил губу. Он вырулил к месту, о котором его попросили, заглушил двигатель и замер. В ушах стучало. Рома едва нашёл в себе силы повернуться и посмотреть назад.       Рука Собакина неуверенно замерла на ручке дверцы. — Ты… Будь осторожен. Пожалуйста.       Саша тихо промычал, не поднимая головы. Он застегнул молнию куртки свободной рукой, натянул шарф до подбородка и замер, будто раздумывая над тем, что он должен был решить.       — Я приеду. Заработаю немного и приеду.       Дверца машины скрипнула. Фигура Собакина выскользнула из автомобиля и побрела вдоль трассы, сгорбившись. По бледному лицу пробежали две одинокие слезы, которые Сашка стёр рукавом куртки и после сунул руки в карманы.       На дне одного из дырявых кармашек лежали несколько красных купюр.       Собакин на миг застыл, прислушался напряженно и наконец резко обернулся — машина так и стояла на месте. А Рома стоял рядом с настежь распахнутой дверью и смотрел прямо на него.       На сухих губах расцвела горькая усмешка. И не жалко ему тратиться на какого-то мальца, с которым он и не знаком толком…       В глазах Ромы плескалось отчаяние. Саша испугался, что он потом бросится за ним и… Черт знает, что это за «и», но Собакину было стыдно только за тот факт, что о нем кто-то заботится.       Но… В глубине души Саша знал: одновременно со страхом и стыдом он испытывал желание и нужду.       — Я буду ждать.       И будь что будет.