Правило трёх Н

      Чимин лежит в своей кровати и улыбается прошедшему дню, ведь он по-настоящему был прекрасен. Столько эмоций различных он испытал. Например, внезапный приезд Юнги — он был так счастлив, хоть и от неожиданности дверь перед лицом Мина захлопнул. Стало чуточку стыдно, но надо же предупреждать о приезде своём!       Чимин мыслям своим улыбается. Он так соскучился по Юнги.       А какая реакция у него была, когда Чимин из ванной вышел! Даже сказать ничего не мог. Видимо, всё правильно Чимин делает. А какие новые или хорошо забытые эмоции Чимин на складе испытал! Будто победил в бою неравном. Но, на самом деле, бой действительно был неравный, ведь Юнги был рядом. А как он на складе взглядом всех сжигал, когда рядом стоял! Как альфа на него ругался, когда Чимин в подъезд раздетый выбегал с ванной своей долгожданной обниматься, и как на плече домой заносил, грозясь связать и в чулане запереть. Хотя нет никакого чулана вовсе.       Чимин половину лица одеялом закрывает и хихикает.       А как процессом командовал, когда её только привезли! Как альф всех построил и отправил с глаз подальше! Он ведь сам и смесители старые открутил, и ванну старую вытащил, и новую установил, а Чимина даже близко не подпустил. Отправил его на диване сидеть. Только Чимин альфу не слушал и всё равно рядом с ним крутился, помочь хотел, всё-таки его же проблемы, а не Юнги. Как потом тактично домой уехал, потому что Чимин хотел поскорее искупаться в новой ванной.       Омега задумывается над вопросом, который покоя ему не дает. А зачем Юнги вообще это всё делает? Для чего? Чимин о помощи же не просил. Да, он пришёл на приём, а потом сбежал. А Юнги его нашёл и из состояния забвения вывел стремительно. Будто он из таких альф, которых просить о помощи и не нужно вовсе. Но разве есть идеалы? Минусы же должны быть. Чимин запускает мыслительный процесс о минусах альфы.       Хм, а наглость альфы минусом считается или плюсом? Он внимателен, осторожен, но именно действия нагловатые сердце покоряют. Всего неделю они терапией занимаются, а Чимин уже не представляет, как жил раньше без него. Он жизнь омеги с ног на голову перевернул.       Но, пожалуй, минус все же есть один. Бесящее слово «бесполый». Что это вообще значит? Юнги хочет, чтоб Чимин его не воспринимал, как альфу? Получается, что и между ними быть ничего не может? Никаких отношений? А что, если всё это вот сейчас с Чимином происходящее — только терапия такая, и как ему станет легче, альфа его оставит? Скажет: «Всё, миссия выполнена. Ты свободен от всех тягот и невзгод, прости-прощай!».       Ну нет, они же целовались… Хотя… Что значит один поцелуй в нашем мире? Да даже если бы и сексом занялись, то это тоже ещё не показатель. От мысли секса с одним конкретным альфой у Чимина кончики ушей краснеют. Хочется ведь, но колется. Он поэтому и остановился со своими атаками. Юнги для Чимина уже таким родным стал и, пожалуй, самым близким.       Эту потерю омега просто пережить не сможет.       У омеги одно имя только ассоциируется с эмоциями счастья, и произносить его не нужно, чтоб понять, какое. Чимин губы искусал уже все. Озноб по телу всему проходится. Омеге страшно. Страшно сделать что-нибудь не так, обидеть или разочаровать. Ему вообще каждый шаг к изменениям делать страшно, а все так быстро происходит, что кажется, будто он на скорости бешеной несется без тормозов и вот-вот разобьется, но остановиться не может. Уж точно не сейчас.       Чимин в сон проваливается с мыслями запутанными, но вот просыпается утром совершенно с другой мыслью.       У омеги жутко болит голова. Не успел он глаза открыть, как от боли застонал. Ему плохо. Чимин с кровати еле встаёт и бредёт на кухню. Достаёт аптечку с верхнего шкафчика кухни, глотает таблетку от головной боли, запивает её водой и еле-еле идёт обратно, опираясь о стены. Перед глазами всё плывёт. Чимин почти в бреду находится. Омега телефон в руки берёт. Писать он ничего не может сейчас, а потому вызовы открывает и набирает последний исходящий. Гудки в ушах в гул превращаются.       — Алло, — голос альфы сонный, разбудил, наверно, его.       Чимин ничего сказать толком не может, только два слова из себя выдавливает:       — Мне плохо, — свой родной голос омега даже не узнает. Хриплый такой.       — Сейчас буду, — альфа проснулся моментально, только Чимин этого не заметил. Он на кровать рухнул и отключился.       Чимин спит и сон странный видит, где он на краю пропасти стоит. Дождь льет сильный, ветер ознобом проходится по телу всему. Свитер серый на нем промок до нитки. Его трясет всего от холода. Он стоит и пошевелиться не может, страх сковывает тело. Чимин даже обернуться не может. Пропасть будто шире становится, а земля трясется, будто скидывает его с себя — прямиком в эту пропасть. Только позади голос альфы слышится, который по имени его зовет, а он стоит и не оборачивается. Гром на небе раздается, только странный такой. Будто молотком по железу бьют. Он эхом в голове отзывается. Голоса появляются. Шепчут что-то. Омега прислушаться к ним пытается, но не слышит ничего абсолютно. Голос Юнги все громче становится. Чимин смелости набирается и поворачивается. В эту же секунду с пропасти срывается, но держит его что-то. Он висит на краю. Его альфа на себя тянет и вытаскивает. Они в грязь падают. Юнги держит крепко, а Чимин в руках его лежит и бормочет что-то непонятное. Мин его по лицу гладит, а дождь по щекам бить перестает. Но прикосновения альфы ледяные совсем.       Чимин глаза распахивает и вскакивает резко. Рядом с ним альфа на краешке кровати сидит с полотенцем мокрым и смотрит взволнованно.       — Тише, тише, все хорошо, — Юнги его обратно укладывает и полотенце к лицу омеги холодное прикладывает. — Ну и напугал ты меня, малыш, — у альфы улыбка нервная, руки трясутся слегка, — зато ты теперь водка!       — Что?       — У тебя температура сорок градусов была!       Чимину плохо. У него перед глазами все плывет. Во рту пересохло все, он рукой пытается до стакана дотянуться. Юнги же его сам в руки берет, Чимина немного приподнимает и дает ему напиться. Омега дышит тяжело. Альфа его обратно укладывает. Чимин смотрит на него и понять не может, как он тут оказался.       — Как ты тут?.. — голос хриплый, слабый. Чимин в окно смотрит. Уже темнеет.       — А вот за это прости, — Юнги затылок виновато чешет. — Но ты не переживай, я уже договорился обо всем. Врач сказал, что тебе отдохнуть нужно.       — Врач? — Чимин промаргивается, ото сна еще не отошел.       Юнги ближе садится, разворачивается к нему полностью и на руке омеги узоры выводить начинает. Приятно.       — Ты как позвонил, я приехал к тебе. Стучал, стучал… Ты не открывал. Я начал звонить тебе. За дверью слышал, что телефон твой звонил, но ты трубку не брал. Я не знал, что делать. Хотел дверь выбить, но она стальная, — Юнги украдкой на Чимина посматривает, — в общем, позвонил слесарям. Ты прости, но замка у тебя больше нет, — Чимин лежит, не моргает практически. Сил нет никаких эмоций испытывать. — Я зашел, а ты лежишь поперек кровати в отключке. Я испугался, вызвал врача. Мне сказали до приезда тебя охладить… — Юнги глаза в сторону отводит и потолок рассматривает. Затем стены, а потом пол очень интересными показались. Брови вверх поднимает, губы жует.       — И? — Чимин прищуривается. Что-то тут не то.       — И… — Юнги отсаживается чуть дальше. — И я понес тебя в ванную. Холодным душем поливал тебя, — улыбка такая странная у него, будто ждет от Чимина удара какого-то.       — И что? — Чимин понять не может причину поведения такого. А затем понимает, что пижамы на нем нет. Омега под одеяло заглядывает и понимает, что на нем белье совсем другое. Он глаза дикие на альфу поднимает. Юнги с кровати резко встает и оправдываться начинает моментально.       — А что мне делать надо было?! Я же не мог тебя в кровать потом во всем мокром положить! Я не смотрел, честно! Я с глазами закрытыми тебя переодевал! — руки перед собой выставил и ладонями будто остановить пытается. — Честно говорю!       У Чимина на лице улыбка мягкая появляется. Он руку Юнги протягивает, к себе сесть зовет. Мин на руку с недоверием смотрит.       — Не злишься? — альфа в эмоции вглядывается.       — Я убью тебя попозже, — говорить больно. Тело предает его носителя. Альфа руку омеги берет, присаживается рядом. На ладошке Чимина пальцами рисовать продолжает.       — Потом врач приехал. Вкололи тебе лекарство, чтоб жар сбить. Сказали вот, пока не полегчает, полотенцем мокрым обтирать, — Юнги полотенце показывает. — Ты не волнуйся за замок, — альфа смотрит серьезно, — его завтра поменяют. Если можно, то я с тобой сегодня останусь.       Чимин глаза прикрывает, его сон снова одолевает.       — Я бы очень хотел, — даже в таком состоянии омега нежность чувствует. Нет таких слов благодарности, какие хотелось бы сказать. И сил тоже нет.        Сказанная фраза с улыбкой сквозь сон успокоила взволнованного Мина, но спать он сейчас Чимину не даст.       — Не спим, сейчас покушаешь, потом можно будет, — альфа бегом на кухню бежит, чашку супа наливает и несет ее аккуратно.       Чимин один глаз еле открывает.       — Ненавидь меня сколько хочешь, — альфа в режиме строгой мамы, — но, пока ты не поешь, спать ты не будешь.       Мин чашку рядом на тумбочку ставит, а сам Чимина поднимает. Подушки к спинке перекладывает, что сидеть удобно было.       — Я надеюсь, ты не против, что я у тебя на кухне похозяйничал. Это, конечно, не сардельки твоего производства, но зато полезно, — Мин чашку придерживает и ложку подает.       — Спасибо, Юнги, — Чимин силы в себе находит, чтоб улыбнуться. — Я забыл совсем!       — Что?       — Надо Тошечке позвонить, мы договаривались встретиться с ним сегодня, — Чимин ложку в рот отправляет, а Мин в лице меняется.       — Тошечке? — он переспрашивает удивленно, наигранно. — Позвонить? — голос Мина еще выше, почти пищит от недовольства театрального. — То есть Тоше можно звонить, а мне — один раз, и то потому, что написать не получилось? — Чимин же хихикает и за тарелкой прячется.       — Нет, ну вы слышали, Тоше позвонить, — Мин с кровати встает и руками о бедра бьет. — Ну позвони своему Тоше, конечно!       Чимин ест молча и брови наверх уползают. Он тихо смеется.       — Хочешь если, можешь ты ему позвонить, сказать, что я заболел, — Чимин открыто смеется, у Мина снова лицо изменилось, шок наигранный.       — А вот возьму и позвоню! — Юнги телефон Чимина берет, как женушка ревнивая.       Чимин тарелку на столик ставит, а сам сидя под одеяло прячется так, что только глаза видно. Он их с альфы не сводит. Смех сдерживает. Юнги напротив стоит, левую руку в бок упирает и контакты Чимина листает. Контакт находит и вновь наигранно пораженно вздыхает.       — Он значит Тошечка, — альфа экран телефона разворачивает омеге, — а я просто Юнги!       Чимин глаза зажмуривает и в одеяло смеется.       — Конечно, конечно. Сейчас я ему позвоню! Как позвоню! Ясно тебе? — Юнги телефон к уху подносит, гудки идут. Альфа важный стоит, ногой стучит.       — Привет, солнышко!       — Солнышко? — Юнги брови вздергивает и взгляд на Чимина переводит удивленный. — Я не солнышко! Я звоню сказать, что Чимин с Вами, Тошечка, сегодня встретиться не сможет, потому что он заболел!       Тоша на том конце понял, с кем разговаривает сразу же.       — А как же так?.. — голос у Тоши поникший.       — А как так вышло? Наверно, потому что один маленький и непослушный омега вчера полдня бегал с голыми ногами по подъезду раздетый! — Мин взгляда полного возмущения с омеги не сводит.       Чимин в кровать вжался и одеялом полностью от взгляда пронзительного закрылся. Прекратить смеяться над спектаклем альфы он не в силах.       — Нет, ничего не нужно, у него все есть! До свидания, Тошечка!       Юнги трубку сбросил. Чимин из-под одеяла макушкой с глазами виноватыми показывается.       — Твой Тошечка завтра прийти собирается, — Юнги спокойно уже говорит, мягко. — Я не уйду.       — Я и не хочу, чтоб ты уходил, — Чимин одеяло от лица убирает и смотрит выжидающе. — Полежишь со мной? — Чимин ручки тянет.       Альфа устоять от такого приглашения не может. Он рядышком ложится, омегу на грудь к себе укладывает и обнимает. Тот горячий еще, но не огненный, как был до этого.       Юнги чуть с ума не сошел, когда Чимина в бессознательном состоянии нашел. Волновался очень сильно. Наверно, даже впервые в своей жизни он так сильно переживал.       Чимин сопит уже у него на груди. Юнги его волосы перебирает. Маленький, решительный и такой смелый. Альфа фотографии вспоминает вновь, через которые Чимин дерзко заигрывал с ним, а тут такой крошечный, измученный и такой милый. Сердце щемит от этого омеги. И никакому Тошечке он своего Чимина не отдаст, хоть третий и вообще не за свою команду играет, но от ревности это его не освобождает. Юнги сам над собой смеется. Он смотрит, как Чимин спит безмятежно, и, обнимая его крепче, вслед за ним в сон погружается.