Правило трёх Н

      Влюблённость и чувства лёгкие — это всё, конечно, хорошо, но дело надо до конца довести.              Весенний день подходит к концу, солнце медленно катится к закату. Мин на кухне у омеги сооружает бутерброды. Альфа лекарствами омегу строго по времени кормит, с постели вставать не даёт третий день. Чимин договорился с Тошей, что они обязательно встретятся, как самочувствие будет получше (чтоб лишний раз альфу рядом не нервировать). Юнги же настраивается дело до конца довести. Он голову ломает, вспоминает простые упражнения с тренингов с громкими названиями «Полюби себя», «Стань увереннее» и все в этом духе. Только сумбурные они какие-то, Чимину не подходят. Нужно, чтобы он сам замечать начал в себе плюсы. Озарение приходит почти сразу. Мин по лбу себя бьёт за то, что раньше такое простое и действенное упражнение не вспомнил.              Время стремительно летит вперёд, и до окончания отпуска омеги остается всего несколько дней. Переключиться с влюблённого альфы до непредвзятого психолога оказалось сложнее, чем он представлял, но всё же сделать это пришлось и придется таким оставаться. И почему только совместить в себе это все нельзя?.. Да потому что тогда пожалеть сразу хочется, а этого делать никак нельзя.              Мин проходит в комнату с подносом, на котором красуются чай и тарелки с бутербродами.              — Я же мог и сам встать, — Чимин сидит на кровати и осуждающе смотрит.              — Вот не надо на меня так смотреть. Ты мог и тапочки надевать, когда в подъезд выбегал.              Пыл осуждения у омеги стихает. Мин поднос ставит. Разворачивает стул спинкой к кровати и садится на него, лицом к Чимину. Руки сложил на спинку стула и голову на них положил.              — Как ты? — альфа спрашивает тихо, чтоб аппетит омеги не спугнуть.       Чимин с большим желанием уминает бутерброд и запивает чаем.              — Я нормально уже, — омега рот прикрывает и проглотить быстрее пытается.              — Не торопись. Сейчас будем тренинг проводить.              Чимин удивлённо брови поднял и жевать начал ещё быстрее. Юнги с улыбкой следит за ним. Омега с каждым разом все активнее становится, что радовать глаз не перестает. Воспоминание, как Чимин перед ним впервые кушать пытался, перед глазами стоит. Тот Чимин зашуганно по сторонам оглядывался, боялся и прятался. Чимин, что перед ним сейчас сидит, активно уминает бутерброды, рот пошире открывает и ничего не стесняется. Юнги улыбается мягко. Чимин улыбочку странную замечает, брови поднимает и взгляд вопросительный кидает, в котором легко читается «Что?». Юнги же головой трясет, отвечает также безмолвно и на тарелку кивает, мол, кушай-кушай.       Пак быстро всё проглатывает, с кровати встает, путается в одеяле, чуть не слетает с кровати, но от падения удерживается. По стойке смирно перед альфой встает, пижаму свою отряхивает от крошек и ждет указаний.              Мин ухмыляется по-доброму.              — Не передо мной, — Мин пальцем к зеркалу направляет, — туда.              Чимин послушно подходит к зеркалу и на Юнги вопросительно смотрит.              — Что там видишь?              — Себя вижу.              — Так, это уже хорошо. Перечисли свои особенности.              Чимин задумывается. Он отражение рассматривает своё внимательно.              — Я не знаю.              Юнги голову поднимает и смотрит строго.              — Я правда не знаю. Какие особенности? — Чимин на Юнги снова поворачивается. — Ничего особенного нет.              — Ответ неверный. Думай.              Чимин взгляд снова к зеркалу переводит и смотрит долго. Юнги ждёт терпеливо.              — Юнги, нет никаких особенностей, я не вижу.              Альфа сидит не шевелится, никак не помогает и не подсказывает.              — Думай, Чимин.              — Да что тут думать? Когда я ничего не вижу! — Чимин на эмоции переходить начинает.              — Смотри внимательнее, значит, — Юнги же спокоен, как удав.              Чимин выдыхает, успокаивается и снова глаза на зеркало поднимает.              — Особенности, значит… У меня глаза необычного цвета. Такие редко встречаются.              Юнги выпрямляется и одобряющее кивает:              — Дальше.              Чимин рассматривает себя дальше внимательно.              — Ну, губы… Но… — Чимин запинается.              — Без «но» и «ну», — Юнги строг, как никогда. — Продолжай.              — Губы у меня красивые. Пухлые. Многие не верят, что они от природы такие.              — Ещё.              Чимин головой крутит от зеркала к Юнги.              — Я не вижу больше.              — Смотри внимательнее.              Омега снова внимательно зеркало изучает.              — Кожа… Кожа хорошая. Непроблемная, — Чимин уже говорит так, чтоб Юнги с этим вопросом отстал поскорее.              Юнги кивает и всем видом показывает, чтоб Пак не останавливался. Чимин губы облизывает и вздыхает грустно.              — Я худенький и невысокий. Меня удобно на руках носить.              — Это точно, — альфа одобряет. Улыбкой награждает. — Ещё.              — Линия скул чёткая… — Чимин крутиться перед зеркалом, — ноги стройные.              Юнги свой взгляд на ножки омеги переводит.              — Согласен. Только ты их прячешь.              Омега вздыхает.              — Попа хорошая, упругая.              — Дай проверю.              — Ты же трогал! — Чимин возмущенно руками взмахнул.              — Это когда это? — Юнги глазами хлопает сидит, будто он самый невинный в этом мире.              — Когда переодевал меня!              — Это не считается! Я ничего не понял. Ты в отключке был, а я сомнофилией не занимаюсь.              — Наглец, — Чимин смущается, руками попу прикрывает.              — Я знаю, — Юнги в улыбке хитрой расплывается. — Дальше.              — Я больше ничего не вижу, — Чимин почти вплотную к зеркалу подходит.              — Смотри. Ты не уйдешь от него, пока мы не закончим, — Юнги снова стал серьёзным.              — Ну носик, — Чимин сразу осекается, — нос маленький, аккуратный. Без горбинки.              — Еще.              — Всё, — омега руки в разные стороны разводит, — закончились.              — Вообще-то нет, мы продолжаем, — Юнги встает со стула и сзади к Чимину подходит.              Через отражение в зеркале к нему обращается:        — Теперь ты смотришь себе в глаза, делаешь комплименты и хвалишь себя.              Чимин на Юнги косится, взгляд на себя переводит снова. Сам себе в глаза смотрит. Юнги из поля зрения выходит, чтоб не отвлекать. Омеге непривычно и крайне некомфортно. Ему на склад полный альф зайти было проще. Одно дело плюсы перечислять, другое нахваливать себя не пойми за что. За что хвалить? А главное, кого? Себя? Глупость какая! У Чимина целый ряд эмоций по поводу этого задания. Он злиться начинает, нервничать и даже волноваться. Ему стыдно становится, хотя перед кем стыдиться? Только если перед самим собой. Юнги ждет терпеливо, когда Чимин приступит. Надеется на то, что альфа попросту забудет об этом, просто глупо. Приступать надо. Омега полную грудь воздуха набирает и к себе лицом поворачивается.              Юнги увидел сравнение небольшое. Так Чимин на альфу из доставки смотрел. Так и носик кверху вздергивал. Чимин врага в зеркале видит. Человека, который страдать его заставил.              — Ты молод-дец, — Чимин глаза сразу опускает и к Юнги поворачивается.              — Громче.              Омега горло прочищает и снова к себе обращается, только уже чуточку громче.              — Ты молодец.              — Неуверенно звучит. Еще.              Чимин взрывается.              — Я не понимаю, за что я должен его хвалить? — он к Юнги оборачивается и на себя в зеркало показывает. — Он ничего хорошего не сделал! Ничего особенного такого в нем нет! Я не считаю, что этот… — омега вновь к зеркалу поворачивается, — такой весь молодец! Был бы молодцом не довел бы себя до такого!              Юнги внимательно следит, как омега ругается с зеркалом. Он ведь не альфе высказывает все, а себе самому.              — Единственный плюс от тебя, — Чимин в зеркало пальцем тычет, — только тот, что я познакомился с… — Чимин на эмоциях резко замолкает, отходит и на кровать садится.              Юнги все понимает. Ему помирить Чимина самим с собой нужно. он Чимина с кровати поднимает и заново к самому близкому врагу подводит. Позади стоит, за плечи держит.              — Чимин, ты молодец. Посмотри на себя.              Омега будто заревет сейчас. Не хочет он слушать это все, но понимает, что альфа не отойдет и не оставит, как есть. Глаза все же вновь поднимает.              — Посмотри внимательно, как ты изменился, — Юнги спокойно говорит, почти мурчит на ухо, — смотри, какой ты маленький. На плечи свои посмотри, хрупкие какие, на себя взвалил груз вины и тащить до сих пор продолжаешь. Часть я помог сбросить, но оставшееся за тобой только остается. Сбрось его уже до конца. Похвали себя за пережитое. Ты ранен был, обижен, но не сломлен до конца. Ты продолжаешь надеяться, верить. Шаги делаешь навстречу самому себе, — у омеги все внутри сжалось, он слушает внимательно. — Ты себя поблагодари за пережитое. Да, не получилось, но опыт какой жизненный приобрел, хоть и болезненный. Смотри, каким ты красивым сам себя сделал. Ты ведь умничка! Прими себя такого, не делай вид, что тебя все устраивает, а прими по-настоящему, — альфа слегка плечи массажирует, чтоб Чимина немного приободрить и расслабить.              Омега еле слезы сдерживает, взглядом бегает по зеркалу и на глазах своих останавливается.              — Ты ответственный, добрый, милый, воспитанный, честный. Ты… Ты такой прекрасный, Чимин. Посмотри, какая чистота у тебя кругом и порядок. В голове тоже пора наводить порядок. А по поводу того, что ты не сделал ничего хорошего, — ты так заблуждаешься. Ты мир этот украсил, и ты увидишь это позже.              У Чимина слезы стекают от слов таких. Ему так попросить прощения у себя самого хочется и сказать, как он на самом деле ценит и любит человека напротив, что он только уберечь его пытался, скрыть от боли и от глаз чужих. Ему так жаль, что раньше сил не хватило от альфы ненавистного уйти. Жаль, что все планы на жизнь свою прекрасную перечеркнул.              — Чимин, — Юнги не стремится успокоить, он прекрасно знает, что он делает. — Прости себя. Пора уже это сделать. Здесь и сейчас.              Юнги руки с плеч омеги убирает и тихо из комнаты выходит, оставляя Чимина наедине самим с собой.              Чимин глаза закрывает и рыдать тихо начинает. Он на пол садится, за колени обнимает и смотрит в отражение, которому тоже очень и очень жаль, что все вышло именно так. Юнги за дверью стоит и сдерживает себя не вернуться обратно и не начать успокаивать малыша своего. Но нельзя сейчас мешать и отвлекать. Его самого разрывает на части, но все же заставляет себя от двери отойти. Альфа почти дошел до кухни, как в дверь постучались.              Юнги дверь открывает, перед ним стоит неизвестный альфа. Чуть выше него, стройный, худенький, чего про альф обычно не скажешь. Волосы уложены забавно, будто беспорядок из его студии на голову неизвестного переселился. Пальто розоватого оттенка, маникюр такого же цвета и сумочка в тон. А еще, кажется, губы блеском намазаны и очки на нем солнцезащитные на пол-лица. В руках два пакета, забитых до отвала.       Ясно, Тошечка пришел.              — Юнги, значит? — альфа напротив голову на бок положил и очки снял. Взглядом с прищуром просканировал в ответ Мина.              — Тошечка, значит? — Мин недоволен появлением чужака в такой момент. Тошечка в улыбке расплывается.              — Ой, ну раз мы разобрались, не стой истуканом, на, — Тоша пакеты Юнги вручает и проходит мимо него в квартиру, — держи. Я там кое-что вкусненькое купил. А где радость моя?              У Юнги челюсть свело.              — Ты не вовремя. Радость твоя занята сейчас и прошу быть тише, — Юнги вперед Тоши с пакетами на кухню проходит и дает себе леща за такое поведение. Нельзя так с первым другом Чимина. — Проходи на кухню.              Тоша, на удивление, кивнул и почти на цыпочках пошел за Мином.              — А что с ним? — Тошечка почти шепчет. — Чем помочь нужно?              Мин его пальчиком поближе подзывает и сам чуть вперед наклоняется, Тоша послушно ближе подходит.              — Не лезть, — Мин отстраняется и присаживается за стол. — Он сам справится.              — Грубиян, — Тоша на второй стул садится, ногу на ногу закидывает и пальто манерно поправляет. — Ты хоть и психолог, но грубиян. Имей в виду, если ты мою зайку каким-нибудь образом расстроишь, я тебе твой альфий узел отрежу, — Тоша шипит шепотом и ближе к Мину наклоняется.              Юнги глаза закатывает.              — Тогда и ты на носу своем напудренном заруби, если ты хоть раз посмотришь на него не так, я тебе твой зад вообще зашью, — Мин в ответ шепотом угрожает и навстречу над столом наклоняется.              — Ой, вы познакомились уже? — заплаканный Чимин заходит на кухню и носом шмыгает.              Альфы резко садятся ровно и, как ни в чем не бывало, улыбки омеге дарят, а сами друг другу злобные взгляды кидают.              — Да, малыш, — Юнги встает рядом с Чимином и за плечи обнимает его. Мин на Тошечку с победоносной улыбкой смотрит. Из разряда: «Съел? Мой!».              Пришла очередь Тоши закатывать глаза. Чимин на них двоих смотрит в полном замешательстве.              — Чимини, лапушка моя, ты что плакал? — Тоша моментально рядом оказывается и от Мина его уводит. — Это этот козел тебя довел?              — Юнги не козел! — у Чимина глаза расширяются.              — Да-да! Юнги, вообще-то, хороший парень! — Юнги на себя большим пальцем показывает.              — А мы у Юнги мнения не спрашивали, — Тоша Чимина за левую руку схватил.              — А мы Тошечек никаких не ждали вообще, — Юнги Чимина за правую руку схватил.              — Может, тортик поедим? В знак вашей дружбы, — Чимин посередине скептически переводит взгляд от одного к другому. — Сели быстро оба.              Альфы послушно сели на свои места. Чимин руки скрестил на груди и взгляд строгий от одного к другому стал переводить. Альфы головы вниз опустили. Стыдно, видимо, все-таки. Чимин и слова не проронил. Ему и говорить ничего не нужно. Юнги с Тошей переглянулись, губы поджали.              — Пойду за тортиком, — Мин быстро с места вскакивает, мимо Чимина проходит и щечку его мимолетно целует.              — А я пойду за винишком к тортику, — Тоша вслед за Юнги выходит и волосы омеге тормошит, сразу не идет, шепотом добавляет. — Приведи себя в порядок пока, — а сам взглядом на спину Мина показывает, два больших пальца вверх поднимает и подмигивает.              Альфы быстро в магазин срываются, а Чимин стоит посередине кухни и смеется.              — Что за детский сад! Молодец, Чимин, так им и надо! — сам себя наконец-то искренне хвалит.              Тоша с Юнги ни по дороге, ни в магазине толком не разговаривали, но перед самым домом, все-таки решили остановиться и по сигарете выкурить.              — Ты знаешь, мы ведь и не обязаны дружить, — Тоша начал диалог первым, только голос у него более мужественный, нежели дома был. — Чимин хороший. Я, как его увидел, сразу понял, что мальчишку спасать надо. А ты, насколько мне известно, тоже ему помогаешь.       Мин взглядом его сверлит, затяжку делает и дым выпускает.              — Так ты влюблен в него? — Тошечка прищуром вновь альфу напротив сканирует, в этот раз во взгляде понимание проскальзывает. — Ревнуешь значит.              — Даже не представляешь, как, — Мин честен и перед собой и перед остальными.              — Послушай, в нашей ситуации скорее Чимин должен ревновать тебя ко мне, чем наоборот, — Тошечка в своем стиле пальчиком покрутил в воздухе, смеясь. — И не волнуйся, я его не обижу. Есть некоторые моменты, которые вам или нам, альфам, не понять. И ты радоваться должен, что у него такой друг появился. Сто процентов голубых кровей! Да и отношения у меня есть, так что не парься.              Мин руку протягивает, как при знакомстве.              — Мин Юнги.              — Ким Тэхён, — Тоша отвечает достаточно крепким рукопожатием.              — Тошечка, значит? — Юн смеется и окурок в ведро выбрасывает.              — Это мой сценический псевдоним, — Тэхён волосы манерно поправляет и следом бычок в урну бросает.              Альфы на пороге стоят, о чем-то смеются. У одного тортик в руках, у другого — бутылка вина. Чимин из зала к ним выплывает походкой кошачьей. И следа от слез не осталось. Глаза подвести карандашом подкрасить неярко успел, губы цвета малинового, на щеках румянец легкий. На нем рубашка белая полупрозрачная и брюки широкие бежевые, атласные. Волосы в беспорядке легком.              Альфы замолкают. Чимин к ним подходит ближе. Мин на месте застывает с тортом в руках.              — Может, вместе фильм посмотрим какой-нибудь? — омега улыбается мягко, волосы за ушко заправляет.              Мин стоит, как вкопанный, глаз отвести не может. Не может никак привыкнуть к переменам таким. Тэхён его в бок толкает, чтобы тот ответил что-то.              — Да… — Юнги завороженный будто. — Торт… Вот, — он торт Чимину вручает — такой же, что омега рассматривал в магазине когда-то, но купить не решался.              — Как ты угадал? — Чимин во все глаза на Юнги смотрит, а глаза от радости блестят.              У Мина мозг будто отключился вовсе. Тоша сбоку стоит, за двумя наблюдает. Те глаз друг с друга влюбленных не сводят. Он Мина снова вбок толкает, бутылку вина ему в руку дает, а сам прокашливается тихо.              — Я пойду пока, у меня дела есть еще. Попозже загляну, — Тошечка, не дожидаясь ответа, спешит к двери.              Двое остаются стоять на пороге и гипнотизировать друг друга взглядами.              — Мне нужно рассказать, как все прошло? — Чимин говорит шепотом, еле слышно.              — Если хочешь, то можешь поделиться, — Мин на шаг ближе подходит.              — Я не смог сказать и слова себе, — омега будто самым сокровенным своим секретом делится и боится признаться, — у меня не получилось.              — У тебя все прекрасно получилось, — Мин и сам не понимает, кто в нем говорит сейчас: непредвзятый психолог или по уши влюбленный альфа. Но вдруг Юнги вздрогнул, как ото сна очнулся, и с некой тревожностью на Чимина посмотрел, — Чимин, сколько времени? — омега вздрогнул.              — Почти одиннадцать, а что такое? — Чимин в упаковку тортика вцепился.              — Бери пальто скорее, там прохладно. Чуть не опоздали! — Юнги из рук Чимина торт забирает, быстро на кухню ураганом проносится. Вино и торт в холодильник убирает и мчится обратно. Помогает Чимину надеть пальто и за руку его скорее выводит из дома.       Чимин за короткое время уже привык к подобным скорым «Поехали!» и понимает, что спрашивать, куда они в этот раз, смысла нет никакого.              Юнги Чимина везет в центр города. Чимин уже в предвкушении новых испытаний, которые альфа ему уготовил. Мин руку любезно подает, дверь машины за омегой закрывает и ведет Чимина по проспекту.              Мин Чимина за руку держит крепко и ни слова не говорит. Они не торопятся, шагом прогулочным идут, спокойным. Омегу интерес все же заставляет вопросы задавать:       — Зачем мы здесь?              Юнги еще пару шагов делает и останавливается. Лицом к Чимину поворачивается.              — Я хочу, чтоб ты это увидел, — Мин руку Чимина отпускает и оборачивается. Они стоят под экраном большим, посреди проспекта, полного людей. Кто-то на лавочках вдоль проспекта сидит, кто-то гуляет просто. Весенний вечер в хорошую погоду людей заставил из домов своих выходить.              — Что увидел? — Чимин головой крутит в разные стороны и не знает, куда ему смотреть нужно. Юнги сзади Чимина встает, обнимает его крепко под грудь. Чимин своими руками крепкие руки альфы обнимает в ответ и растворяется в них снова. Не нужно ему больше ничего, так стоял бы вечность.              Но у судьбы свои планы. Баннеры и экраны, что рассыпаны по всему проспекту, загораются. Начинаются рекламы какие-то. Чимин внимательно смотрит на экран. Они сменяются одна за другой, но последняя заставка застывает. Чимин промаргивается медленно и от альфы к экрану ближе подходит.              На экране никто иной, как маленький рыженький котенок с клубочком пряжи. Омега глазам своим поверить не может. Он на альфу оборачивается, тот плечами жмет и улыбается. Чимин картину рассматривает. Это точно их рисунок! Даже крапинки от боя красками остались. В уголке подпись: «Пак Чимин & Мин Юнги».              На экране надпись появляется: «Живи. Мечтай.» и пропадает.              Омега потрясенный смотрит, в глазах мутнеет от слез, которые в уголках собираются.       Ее другая сменяет: «Будь собой. Люби себя. Прими себя.»               А затем и следующая: «Рисуй свое счастье.»              Мин рядом с Чимином встает и ни слова не говорит. Чимин с благодарностью смотрит, с неверием полным.              — Нравится? — Юнги на экран смотрит. — Я настаивал, чтоб там только твое имя было, как художника, но меня все равно, как исполнителя, вписали.              — Спрашиваешь еще? — Чимин смеется и слезы рукой смахивает. — Я сплю, да? Это все сон? Это мой котенок!              — Я подумал, что тебе может понравиться такая мотивация, — Юнги Чимина в охапку сгребает и к себе прижимает. — Ты сам свое счастье нарисовал. Я только кисточку помогал держать.              — Ага, и карандашом вел и краски смешивал. Это твоя картина, — омега котенком налюбоваться не может.              — Это мелочи, только помогал, — Юнги в нос Чимина чмокает. — Ледяной! Всё, погуляли и домой, — альфа за руку тянет от экрана.              — Юнги! Дай еще посмотреть! — Чимин упирается ногами и на себя альфу тянет.              — Это премьера была, они по всему городу теперь, успеешь. Лекарства пить пора, — альфа с легкостью омегу на руки берет и несет к машине. Чимин хохочет.              — Повтори свое достоинство, — Юнги с хитрой улыбкой на Чимина смотрит.              — Я маленький и меня удобно на руках носить, — Чимин носик вперед выставил. Гордится этим теперь.              — Да, но я про твой зад говорил.              — Юнги! А ну поставь меня быстро! — Чимин ладошками по плечам альфу бьет. — Извращенец!              — Что сразу извращенец? — альфа цокает, Чимина на руках, как пушинку, подбрасывает слегка, тот ойкает. — Ты вот яйца любишь, большие и чистые. Сардельки гигантские себе делаешь, а я вот орехи люблю. Чтоб орех прям орехом был.              Чимин ладошками закрывается, краснеет и смеется одновременно.              — И булочки сладкие очень люблю.              Юнги омегу домой привозит. А Пак про свою идею просмотра фильма не забывает. Они располагаются в зале, перед телевизором. Только фильм никто не смотрит. Чимин увлеченно рассказывает о своих прошлых выступлениях. О том, что до сих пор, когда есть настроение, упражнения делает, чтоб гибкость свою не растерять. О себе они рассказывают много, будто впервые в жизни разговаривают. Время пролетает совершенно незаметно. Пустеет бутылка вина. Засыпают они в обнимку на маленьком диване, совершенно не чувствуя тесноты.