«Название на английском» или «I’ll do anything for u, even If u don’t ask me to»

      Они поели, и Саша пошел мыть посуду, чтобы помедитировать таким образом и обдумать сегодняшний вечер.       Подобные своеобразные «игры» рекомендовал проводить им их семейный терапевт, чтобы поддерживать психику Димы медленно, но верно нивелируя его крайне негативный опыт общения с внешним миром во время первичной и вторичной социализаций.       До конца ни Олег, ни его брат не знали, что пришлось пережить их парню. Даже их невероятные способности не могли помочь им в этом, так как блок на его жизнь в другой стране был непробиваем, скорее всего, подпитываясь львиной долей сил на постоянной основе, но было очевидно — это что-то очень неприятное и ужасное.       Когда они мимолетно познакомились на финале победного сезона Матвеева, Дима казался очень открытым, но жаждущим любую кроху внимания щеночком и готовым на все ради этого. В то время это легко считывалось с молодого чернокнижника, еще не обладавшего той зрелостью и богатым на многообразие опытом практики.       Вторая их встреча произошла уже после возвращения блудного сына в лоно родины. Они не столкнулись в магической лавке, нет. Той глубокой ночью братья вышли потаскаться по темному Питеру, чтобы спокойно погулять, ведь после грандиозного триумфа Олега и помпезных расследований Саши прошло около года, и о Шепсах грезила добрая четверть страны. Они долго бродили по закоулкам города, украдкой целуясь в живописных, но укромных местах, и зашли на красивый нераздвижной мост, коих в северной столице предостаточно. Гуляя в приподнятом настроении, братья не сразу обратили внимание на другого человека — слишком уж были заняты взаимным любованием — и пропустили бы его вообще, если бы не почувствовали тот шквал негативных эмоций, который стоящий за обратной стороной забора, прямо над пропастью, незнакомец буквально разбрасывал в хаотичных направлениях, неестественно широко открыв рот, являя животный оскал и беззвучно крича в давящую полнотой пустоту.       Эту боль нельзя было сравнить с чем-то, что когда-либо проживал другой человек — просто потому, что с таким не живут: с таким мучаются в чистилищах не люди, души, ведь человеческой оболочке выдержать эту пытку не дано. Невыносимо выстоять, не расцарапав себя до отпадающих лоскутов кожи, не вырвав бесчисленные провода вен, не выдрав полугнилые органы.       Шепсы было впали в ступор от неожиданного всплеска деструктивных энергий, но быстро сориентировались и, взявшись за руки, начали начитывать заговор на защиту и душевное спокойствие, вытягивая по крупице необъятное количество черни и осторожно приближаясь к мученику.       Ровно в тот момент, когда человек занес ногу для прыжка, две мощные руки, те, которые не были переплетены, обхватили его под подмышками и потянули истощенное непрекращающимися неврозами и истериками тело, отбирая его у возлюбленной Госпожи Смерти.       — Шепсы? Я уже в раю…? — едва слышно прошелестел обескровленными губами Дима, смотря широко открытыми глазами на братьев вверх ногами, и удалился в относительное небытие.       Мягко говоря, шокированные медиумы признали, наконец, Матвеева и понесли его вместе — один поддерживал Диму под коленям, а другой крепко обхватывал натерпевшуюся грудную клетку чернокнижника.       Пока они шли в питерскую квартиру Саши в неосознанном, но не бредовом состоянии, Матвеев пробормотал знакомые Олегу строчки:       — Но вместо оружия, я всегда выбирал искусство, но сегодня выстрел выглядел более ярким. Раз только тело в земле остаётся, быть может, после смерти мы все изменимся…       Вывел из нерадужных воспоминаний старшего парня тот же голос, но уже с абсолютно другими интонациями:       — Саш, ты меня любишь? — преувеличенно легко спросил вошедший чернокнижник, прижимая к груди плюшевую панду.       — Конечно, люблю, маленький, даже не сомневайся. Без этого, я бы не терпел ваши с Олегом опасные для жизни выходки, — серьезно, но чуть понижая градус, ответил старший медиум, вытирая руки.       — И спасибо тебе за это! Главное, не седей раньше времени, а то как мы будем поддерживать конспирацию насчет твоей вампирской сущности, — пошутил Дима. Он неловко продолжил, потупив взгляд в пол. — Я тоже тебя люблю.       — Мой хороший, — нежно поцеловал его Саша. — Ты же пришел позвать меня обниматься, — дождался короткого кивка старший Шепс, — пойдем!