«Название на английском» или «I’ll do anything for u, even If u don’t ask me to»

      Идиллию, царящую в комнате, нарушил противный звон будильника. Скрашивало подъем то, что Дима проснулся в любимой позиции: он практически лежал поперек своих парней, ноги были закинуты на Сашу, а голова покоилась на груди Олега, поэтому младший медиум периодически ворочал головой, потому что черные волосы чернокнижника щекотали шею Олега. Братья тоже переплетались всеми конечностями друг с другом, а остальными обнимали Диму.       Матвеев неохотно, но стремительно встал, аккуратно выпутываясь из этого не змеиного, но клубка, все еще пытаясь не разбудить парней.       На полу одиноко лежала пандочка, скинутая за ненадобностью. Чернокнижник мило улыбнулся и уютно устроил ее на горячих телах Шепсов.       Дима старался не ставить себе никаких дел на утро, так как очень любил высыпаться. К тому же, для его здоровья это было критически важно, ведь такое редкое отсутствие бессонниц позволяло добрать необходимое количество сна. Но, сегодня у него была запланирована сессия с психотерапевтом, время под которую специально подгадывали, чтобы сразу после испытания и готзала Дима получил должную поддержку.       Он всегда уделяет особое внимание своей внешности — публичная жизнь и Китай были суровыми, но полезными учителями, теперь чернокнижник знал, что такое салициловая кислота, гидрофильное масло, каждодневное применение крема от загара, лаконичный стиль и безупречное владение своими эмоциями, к сожалению, оборотная сторона этих крайне ценных знаний его тоже не обошла: постоянная критика не только гнилых внутренностей души и мозга, но и фасада, избегание зеркал, нежелание фотографироваться и… желание сделать операцию. Это тогда стоило ему многого. И далеко не с точки зрения финансов.       Матвеев закончил собираться и закинувшись травяным чаем, сбор для которого делали Саша и Олег, вышел на улицу, не забыв захватить шлем.       В гараже его встретил любимый, хоть и уже старенький Триумф, купленный еще на деньги с победного сезона Димы. Ездить практически зимой он не любил из соображений безопасности, но, находясь на пике такой популярности, это был единственный способ добраться до нужного места быстро и безболезненно — не нарвавшись на сумасшедших фанатов.       Ветер привычно шумел ушах, а рычащие звуки мотоцикла наоборот ласкали слух — это было отдельной отрадой чернокнижника, ведь только то, что ему позволено ездить — представало лакмусовой бумагой улучшений его психического здоровья. Ему крайне повезло, что после Китая, о нем не велось абсолютно никаких медицинских записей, ведь если бы Дима проходил через официальное лечение, права бы изымались, а их возвращение сводилось бы к нулю.       Словить жесткую деперсонализацию прямо во время езды — было проще простого, поэтому в моменты обострений Мэри забирала у него водительское удостоверение.       К счастью, в этот раз удалось добраться без неприятных приключений в виде того, что ему бы пришлось навестить знакомого врача, который бы опять собирал его по кускам…