Я и господин Писатель

Проходили дни, недели… Книга Николая Васильевича набирала популярность. И это происходило довольно стремительно. Мои рисунки так же начинали набирать популярность после выпуска книги с моим авторством обложки. Прибыль росла с двух сторон, что не могло не радовать. Но меня беспокоило одно… чувства Яновского. Периодически всплывало то воспоминание, где он признался… Тот искренний взгляд его так же не давал мне покоя. Все же, я решила действовать.

***

Сразу скажу, ранее никогда не бралась за письмо стихов. Максимум — школьные сочинения по литературе. Поэтому мне стоило правда сосредоточиться, чтобы написать хоть что-то вменяемое. И вот, той же ночью, на меня хлынуло вдохновение. Открыв в телефоне приложение для заметок, я начала писать.

Так завораживают твои глаза, Выглядящие как чистое небо.

А вот теперь, самое сложное… Мне нужна была рифма к слову глаза, которая была связана с белыми голубями. Банально, однако белые голуби всегда значили для меня вечную любовь… И так, я решила зайти в поисковик, чтобы поискать, как лучше это все написать. Найдя синонимы, я переписала первую строку.

Так завораживают твои зеницы, Выглядящие как чистое небо. По нему же летают птицы

И вновь я запнулась, не зная как продолжить. Мне вспоминался Пушкин, который писал Онегина полностью рифмуя. Боже мой, я бы никогда не подумала, что это так сложно! И вот снова, я начала искать синонимы слов, чтобы звучало красивее.

Так завораживают твои зеницы, Выглядящие как чистые небесные зори По ним же летают птицы. Прекрасны эти белоснежные твари О вечной любви и преданности твердят. Одного такого тебе подарить

С новыми первыми строками стихов у меня проблем не было… Но вот, чтобы зарифмовать к ним другие две — невероятная морока… Но вот, результат уже готов.

Так завораживают твои зеницы, Выглядящие как чистые небесные зори. По ним же летают птицы. Прекрасны эти белоснежные твари О вечной любви и преданности твердят. Одного такого тебе подарить, Ведь я знаю — ты не занят И будешь меня сильно любить.

Я перечитала то, что написала. Стих показался мне неимоверно красивым, как для первого раза, (Мне нужно было добавить его на рисунок…) поэтому я взяла листок, и начала переписывать его. Закончив, вновь перечитала его. Настолько красив, что я не могла дождаться завтра, чтобы показать его Николаю. Я завернула лист в трубочку и завязала красную ленточку в бант.

***

И вот, настало утро. Соскочив с постели, я обнаружила, что сейчас 8 утра. Гоголь должен скоро проснуться, и мне стоило морально подготовиться к этому моменту. И вот, я услышала шорохи в его комнате. Отлично, осталось только взять завернутый в ленточку листок и отдать ему в руки… Как только писатель проснется до конца. Подождав несколько минут, я увидела как он выходит с комнаты. — Доброе утро, ты все еще спишь? — он удивленно посмотрел на меня, ведь обычно я просыпаюсь на час раньше и уже готовлю ему и себе завтрак. — Могу ли я кое-что тебе показать? — я смущенно отвела взгляд — Потом я приготовлю тебе есть — Хорошо, я могу подождать — Николай выглядел спокойно, что подтверждало его согласие Взяв листок, обмотанный лентой, я подошла вновь к писателю. Невероятная тревога тронула меня. Я знала, что он влюблен в меня, но боялась что откажет… И вот, я протянула листок, и стала смотреть, как он снимает ленточку и разворачивает. Пока писатель читал, его лицо охватилось румянцем, и потом и вовсе погрустнело от мысли, что это для кого-то другого. — Ну как тебе? — я хотела посмотреть на Яновского, но смущение никак не давало мне покоя. — Мне нравится… Особенно первая часть стиха… Так сложно построена. — голос писателя звучал грустно — Это для тебя — заметила я, понимая, что Николай не догадался — Правда? — он вновь посмотрел в листок, перечитывая это. Я видела его улыбку — Валерия… Я поражен. Николай Васильевич вдруг подбежал ко мне, крепко обняв. (Идеальный кадр…) — Я тоже тебя люблю — на его глазах выступили слезы счастья, и я их видела… Это было прекрасно. — Согласен ли ты быть моим партнером? — я обнимала Гоголя в ответ, чувствуя счастье — Я согласен… — он чуть отодвинулся, нежно смотря мне в глаза Поймав этот момент, я подвинулась и поцеловала Николая прямо в губы.

***

И последний штрих… Готово. Я посмотрела на рисунок еще раз. На нем Николай Васильевич крепко обнимал меня, упираясь мне в грудь из-за своего маленького роста. А в правом верхнем углу был тот самый стих… Взяв рисунок, я подошла к стене, и повесила его на скотче, а затем встала, чтобы вновь осмотреть каждый из них. На первом рисунке была я, гуляющая в парке, а за кустами была скамейка, на которой сидел Николай Васильевич. На втором был комикс, в котором я дарила Николаю смартфон, а потом помогала разобраться с ним. На третьем я показывала Гоголю его же портрет, который нарисовала, а в его руке был русский паспорт. На четвертом я пыталась продвинуть произведение Николая Васильевича, публикуя ссылку на него на других сайтах. На пятом рисунке я уже показывала ему телефон, в котором была статистика его произведения. На шестом же я нарисовала обеденный стол, за которым мы праздновали выход его первой книги… И вот последний, седьмой рисунок, где мы обнимаемся, и стих о любви. Ох, Николай Васильевич, я бы жизнь отдала, лишь бы быть рядом с вами.