kitty issues

      Это начинается настолько же солнечно и безобразно тепло, какой может быть погода в середине апреля, когда холода отступают, а жара ещё не вступила в свои права полноценно. Начинается весьма романтично, потому что, собственно, знакомятся Тэхён и Чонгук в конце месяца марта, и даже знакомство их было сопряжено с тем самым клише, когда вокруг было море из розового. Лепестки сакуры срывало тёплыми порывами ветра, а дождь был проливной, но того самого толка, когда тучи были совсем не тяжёлыми, а косые лучи тёплого солнца уверенно пробивались сквозь них.       Они сидели в кафе. Юнги сказал тогда: «Сейчас сюда придёт мой друг, не вздумай влюбиться», а проблемы Чонгука, наверное, зачастую начинаются там, где он своего лучшего друга откровенно не слушает: такое было с самого детства.       В пять лет Юнги сказал ему: «Не лезь на ту горку, Чонгук, ты упадёшь», а Чонгук полез — и упал, а потом позорно рыдал на всю улицу. В десять Юнги сказал ему: «Не забивай на матешу, Чонгук, потом не догонишь», Чонгук же забил, и теперь по сей день не умеет толково оперировать числами, кроме непосредственно круглых. В пятнадцать на пьянке Юнги сказал ему: «Не открывай ту дверь, Чон, потому что за ней Намджун с кем-то трахается», и Чонгук вновь его не послушал, потому что ему нужно было забрать телефон из указанной комнаты, и впоследствии сильно травмировался. Не потому, что он боится секса как такового, а потому что яйца Намджуна — это последнее, что он хотел бы увидеть на своём тернистом пути пубертата. Но он увидел их, и это было совсем не как в порно. Намджуну вообще далековато до порно, особенно в его тогдашние лет восемнадцать.       А сейчас, в двадцать лет, Юнги сказал ему: «Сейчас сюда придёт мой друг, не вздумай влюбиться», за годы, видать, не набравшись опыта в том, что касается побочек от его нравоучений. И когда Ким Тэхён, двадцать три, вбежал в кафе с виноватым лицом и насквозь промокший, то Чонгук, кажется, влюбился немедленно.       Но обо всём по порядку.

***

      Девчонки пялятся так откровенно, что в какой-то момент это становится очень неловким. Юнги же, поймав несколько взглядов на своём лучшем друге, только громко и отвратительно ржёт, пустив шутку о том, что «ботаник изменился за лето, как в дешёвом ромкоме», и это, на самом-то деле, ни хрена не смешно, а только смущает. Чонгук в кои-то веки выглядит так, как всегда хотел выглядеть, но до этого времени ему не позволяли родители: первый год в универе он жил в общаге, постоянно мотаясь домой, и на шее у него был ошейник, что знаменовал собой финзависимость. Сейчас же на шее вместо ошейника красуется витиеватое «CREDE EXPERTO», на руках от плеча и до самых кистей незатейливой, но плотной вязью блэкворком устроились кельтские символы, а на ноутбуке, оставшемся в снятой в конце прошлого учебного года квартире, осталась открытой рабочая почта.       Ко второму курсу Чонгук — это не испуганный маленький мальчик в очках и в застиранных худи, а парень, который к началу прошлого учебного года познал прелесть спортзала и отказался от стрижки волос ещё где-то летом. Все эти каникулы он нещадно пахал на однушку, которую всё-таки снял, и на кардинальную смену привычного образа: гнездо вместо волос к старту учёбы успешно вместилось в пучок, стёкла на дужках сменили контактные линзы, потёртые временем худи отправились в турне по свалкам Кореи, а им на смену пришли большие футболки в тёмных тонах и разного цвета рубашки из старой доброй фланели. Забивался он плотно, быстро и дорого — возможно, к настоящему дню у него осталось не так много денег, как бы хотелось, но зато он чертовски доволен собой. И смущён возросшим вниманием, потому что весь этот путь был проделан не для того, чтобы кадрить своих и чужих одногруппниц, а для комфорта в душе.       Хосок, на каникулы уехавший к родственникам, почти что упал, увидев его. Юнги же, торчавший с Чонгуком в Сеуле всю зиму и не пропустивший ни одного сеанса тату упомянутого, на ахуй третьего в их бравой компании с отеческой гордостью задрал Чонгуку футболку и задал коронный вопрос:       — Что ты здесь видишь?       — Пиздатый живот, — протянул Хосок, оторопело глядя на чужие рельефные кубики и на часть от рисунка от рукава по левую сторону рёбер — в своей композиции тот от плеча идёт вниз по спине с одной стороны и обрывается в районе поперечных мышц живота — с другой. — Пиздатые контуры. Смерть моей самооценки. Самого горячего парня этого года по версии журналистского клуба и их студгазеты. Что я ещё должен видеть?       — Деньги, — ответил Юнги, продолжая держать футболку Чонгука одной рукой и широким жестом другой демонстрируя свой экспонат, как в какой-то рекламе. — Хренову гору кинутых на эту тушку денег! Вот, что нужно видеть здесь в первую очередь!       И теперь они находятся здесь: в начале учебного года, в начале месяца марта, в начале холла главного корпуса, в начале новой чонгуковой жизни, по-видимому, потому что люди, на него, такого красивого, глядя, шеи сворачивают. И он всё ещё не ожидал такой бурной реакции на смену пролинявших от времени худи, так что теперь на полном серьёзе сообщает Юнги, что собирается забрать документы. Хосок, начиная ржать следом за тем, кого до недавней поры Чонгук считал своим лучшим другом с самого детства, на это только бьёт его локтем в бок и произносит:       — О, поверь, парень, в любом другом месте тебя точно так же будут хотеть. Твоя девственность теперь под угрозой, виу-виу-виу!       — С каких это пор моё целомудрие стало поводом для твоего буллинга, а? — ершится Чонгук, сильно нахмурившись. — Насколько я помню, ты раньше меня поддерживал в этом.       — Потому что раньше тебя бы мог захотеть только больной, скажи спасибо маме и папе. Зато теперь тебя хочу даже я!       — Не замечал за тобой раньше склонности к отчаянным гомосексуальным сношениям, — неожиданно с ревностной ноткой тянет Юнги. — Или это ты для Чонгука исключение делаешь?       — Мин, я никогда не задаю себе рамок, а значит, и исключений у меня не бывает, — разводит руками Хосок. — А если ты чего-то вдруг не заметил, то разве причина во мне?       — Это что, каминг-аут? — хмыкнув, произносит Чонгук, совсем не уверенный в том, стоит ли ему обижаться на другое высказывание своего близкого друга. — Ты из меньшинств?       — Я выше того, чтобы причислять себя к каким-то меньшинствам!       — Но твой IQ явно ниже, чем у фруктовой мошки, раз ты открыто тут разглагольствуешь, что раньше Чонгук был анти-секси, и называешь меньшинства какими-то, в то время как он сам себя к ним причисляет, — вставляет Юнги.       — Как он может себя причислять?! Он даже не целовался ни разу!       — Ты можешь так не орать, умоляю?! — пунцовеет Чонгук. — Вовсе не обязательно, чтобы это знал весь универ!       Что правда. Возможно, Чонгук относится к той разновидности тепличных детей, которые всю свою жизнь плыли по тому руслу реки под названием Жизнь, куда мама с папой указывали. И с детской наивностью дрочил только учёбу и член вечерами, стараясь ни на кого не смотреть даже на вписках, куда его воровал из отчего дома Юнги, а потом — и не думать. Последнее — ровно с тех самых пор, как лет в пятнадцать неожиданно понял, что порно с девчонками его не вставляет так, как вставляет других из его окружения — и дело даже не в том, что он получил нехилую травму, увидев яйца Намджуна, пока он трахался с некоей барышней (на которой, кстати, в итоге женился полгода назад). Просто в какой-то момент рука самовольно вбила в поиск «gay porn», а потом сама собой опустилась вниз, к паху. И с этого всё как раз стало сложно, потому что мир всё ещё остаётся во власти гетеро, мамочка с папочкой — весьма гомофобно настроенными, а посоветоваться он мог если только с Юнги.       Друг не осудил. Напротив, плечами пожав, вдруг сказал, что на той самой тусовке, когда Чонгук познал Пасху с другой стороны, втихаря сосался с Хосоком и они даже кончили, потому что тёрлись друг об друга в процессе. Но они были в полное дно, так что с тех пор он, может быть, думает, что не только по девочкам, но пока не хватает духу проверить.       — А с тобой, Чон, я проверять точно не буду, — отрезал. — Но с Хосоком бы повторил, пусть у него интеллект, как у тумбочки.       Чонгук стопроцентно уверен, что двое его близких друзей за его спиной трахались и, может быть, не единожды. Может быть, отчасти он ощущает себя несколько преданным по этому поводу: ни один из них ему об этом не доложил, что равноценно удару в спину ножом, ведь одного он знает едва, что не с рождения, а второго они подцепили в свой тандем в средней школе.       Так что пусть не пиздят оба два, как один чего-то не замечал, а второй не причина. Чонгук гей-теоретик, но даже у теоретиков есть свой гомо-радар, а на этих двоих его собственный орёт ишаком уже лет этак пять.       И даже если эти двое действительно геи, у которых всё сложно, то, он клянётся собой: он повесит на них клеймо пидорасов, если догадки всё же верны. Потому что геи — это те люди, которые любят людей с тем же набором в штанах, а пидорасы — это друзья, которые не могут прояснить между собой отношения уже несколько лет, но не прибегают друг на друга пожаловаться чисто по-дружески и хранят эту тайну, как две немых рыбы.       — Может быть, с этого года всё изменится, — неуверенно обещает Юнги. — Вон, смотри, сколько людей теперь обращают внимание!       — Это пугает, — со вздохом признаётся Чонгук, а затем смотрит на время на экране смартфона: до пары остаётся всего пятнадцать минут. А потом, скосив глаза, тыкает лучшему другу в грудь, обтянутую белой футболкой: — Откуда у тебя шерсть на ткани? Ты что, кота завёл?       — Может, в метро с кого-то прилипло... — бормочет тот растерянно в ответ, убирая чёрные колкие волосы. — Если бы у меня дома жил кот, ты бы его уже видел!       — Кстати, об этом. Я неожиданно понял, что хочу умереть с котом в один день когда-нибудь в старости, — канючит Чонгук и, со вздохом поймав на себе ещё пару взглядов, идёт к нужной аудитории.       А ведь его за язык никто не тянул, разве не так?       ...В «Варкрафт» Мин Юнги начал не играть, а откровенно задрачиваться ещё в прошлом году: если быть искренним, то к концу марта Чонгук уже затрахался слушать о «Тралле, который сын Дуротана» и о каком-то там Артасе — в стремлении материально сепарироваться от собственных предков он запретил себе думать об играх, потому что где игры, там и донаты, а где донаты — там и очки, линялые худи и пробоина на корабле под названием личная жизнь. Но у Юнги всё в порядке со временем, как и, есть подозрения, с сексом, так что он позволил себе окунуться во власть Азерота — этап, на котором лучший друг начал ходить на какие-то сходки и с кем-то знакомиться, Чонгук благополучно въебал, упахиваясь на удалённой работе и не видя белого света. Не проебал — кто бы подумать-то мог? — один Чон Хосок, который в какой-то момент ввалился в свежеснятую третьим другом однушку с истеричным: «Нам нужно спасать нашего друга».       Чонгук от него тогда отмахнулся. Сказал, что Юнги — взрослый парень при бабках, и если у него есть желание тратить их на 2D, то Бог ему в этом судья. Кто-то тратит деньги на мозгоправов, кто-то тонет в самокопании, менталка Юнги же держится на известных только ему одному неких «дк» и «шп», и чем дитятко в двадцать лет бы ни тешилось, лишь бы не плакало. В конце концов, это ведь клёво, что у Юнги появляется свой круг общения, разве не так? Пусть он рассказывает им об этом своём каком-то там Тралле и о том самом Артасе, етить его батю, потому что у Чонгука банально нет времени, чтобы во что-то вникать, дабы лучшему другу с ним было не скучно.       Это было ошибкой. Или же перстом судьбы, что укажет на пятую точку Чонгука спустя целый год задротства Юнги без каких-либо знаков, но зато с красноречивым: «Зря он качал её все каникулы, что ли?». Потому что ведь уже в конце марта...       Это начинается настолько же солнечно и безобразно тепло, какой может быть погода в середине апреля, когда холода отступают, а жара ещё не вступила в свои права полноценно. Начинается весьма романтично, потому что, собственно, знакомятся Тэхён и Чонгук всё ещё в конце месяца марта, и даже знакомство их было сопряжено с тем самым клише, когда вокруг — море из розового. Лепестки сакуры срывает тёплыми порывами ветра, а дождь — проливной, но того самого толка, когда тучи были совсем не тяжёлыми, а косые лучи тёплого солнца уверенно пробивались сквозь них.       Они сидят в кафе своей бравой компанией, пережидая осадки. Чонгук изнывает от внимания женщин: за месяц ему предложили встречаться уже три прекрасных и весьма очаровательных дамы, однако он всё ещё заинтересован в хуях. И в какой-то момент даже находит это несправедливым, о чём горько, собственно, плачется, не беря в расчёт то, что его может кто-то услышать: сегодня он в абсолютном отчаянии, потому что всей душой жаждет, чтобы ему нравились женщины хотя бы на сотую долю того, насколько начал он сам нравиться им.       — Я хочу влюбиться, блять! — ноет он, дёргая Хосока за руку последние минут этак пять и игнорируя то, что друг пытается сделать глоток своего карамельного латте. — Я хочу мужика!       — Скачай уже «Тиндер»! — зашипев, словно змеюка, Хосок выдирает свою руку из плена, чтобы вкусить уже то, за что были уплачены деньги.       — Я без любви не могу!       — А вдруг повезёт и именно там ты повстречаешь своего принца на белом вибраторе?!       — Я не уверен, что хотел бы, чтобы мой принц был на вибраторе, — внезапно спокойно признаётся Чонгук, — если быть откровенным, то чаще мне думается, что я был бы за, если бы он засунул вибратор в меня.       — Избавь меня от своих влажных фантазий, ради Всевышнего!       — Кто, как не ты, должен их слушать и пытаться оказать мне поддержку?! Я хочу влюбиться, Хосок, понимаешь ты, нет?! Боже, я ведь реально готов влюбиться в первого, кто зайдёт в эту дверь!       И вдруг молчавший до этой минуты Юнги говорит, глядя на экран своего телефона:       — Сейчас сюда придёт мой друг, — и, подняв глаза на Чонгука, добавляет серьёзно: — Не вздумай влюбиться.       — Если он зайдёт сюда первым, то ничего не могу обещать, — пожимает плечами Чонгук, ловя трубочку ртом. — Я дал обещание Господу.       — Ты такой гей, — замечает Хосок, покачав головой, и, не выдержав, Чонгук его колет:       — Прям, как ты.       — Я не гей, а человек широких взглядов на мир, — отвечает ему его близкий друг. Чонгук корчит рожу, другой же Чон, ударив ладонью по лбу, бормочет: — Господь, у тебя уже с ним есть договор, давай добавим сюда ещё один пункт: пусть тот, кто сейчас зайдёт первым в это кафе, мало того, что влюбит в себя Чон Чонгука, так ещё хорошо его поимеет. У меня больше нет сил терпеть это нытьё невинной пиздушки-ромашки.       И в этот момент дверь открывается. И Ким Тэхён, двадцать три, вбегает с виноватым лицом и насквозь промокший. Вернее, Чонгук его имени пока что не знает, но застывает, приоткрыв свой чёртов рот и забыв, что его надо закрыть. Потому что Ким Тэхён, двадцать три, козерог, фанат Teflon Sega и Ozzie и всех сортов чая, как он узнает впоследствии, оказывается настолько прекрасным и настолько полностью во вкусе Чонгука, что сердце последнего разбито заранее, потому что он наверняка гетеро. Как и все секси парни, что окружают Чонгука, ну, кроме двух его лучших друзей, которые всё ещё почему-то ему не сознались.        Татуированный гетеро с жёлтыми линзами, что смотрятся в его невозможных глазах так натурально, и осветлёнными в белый цвет волосами — определённо, есть, на что подрочить. Это так секси в совокупности с крепким телом и ростом, что вместе с разбившимся только что сердцем Чонгук начинает лелеять надежду на чудо. А вдруг боженька и правда сидит где-то на небе и разбирает обращения граждан, и прямо сейчас — прямо сейчас — решил сжалиться над чонгуковой изрядно, по его скромному мнению, просроченной девственностью? Типа, есть у него один груз в душе, от которого он и рад бы избавиться, да вот только никак не подвернётся возможность — можно так подкатить вместо приветствия?       — Муха влетит, — с постным лицом сообщает Юнги, глядя на своего лучшего друга, пока молодой человек идёт прямо к их столику.       Чонгук смыкает зубы со стуком.       — Прямо сейчас я хочу отчаянно верить в существование Господа, — потерянно тянет Хосок. — Юнги, скажи, что он гей, и мы сможем сдать ему нашего девственника.       — Он... — начинает тот было, однако договорить у него нет возможности:       — Ах, чёрт, извините, что так врываюсь, — у новоприбывшего низкий грудной голос, и это просто хедшот. — Я был неподалёку и попал под этот грёбаный ливень, — поморщившись, друг Юнги вновь дарит каждому по виноватой улыбке.       — Не любишь воду, Тэхён? — хмыкнув, интересуется Мин.       — Терпеть не могу, — признаётся его собеседник. Юнги кивает не без понимания, а затем, указав подбородком на остальных, представляет мгновенный краш своего лучшего друга всем собравшимся:       — Хосок, Чонгук, это Тэхён. Ким Тэхён. Двадцать три года, мы с ним в одной гильдии в «Вовке». Он играет на паладине и...       — Я Чонгук, — перебивает Чонгук, уже заведомо зная, где в этом словесном поносе нужно жать кнопку «стоп». — Это Хосок. Мы лучшие друзья этого гика. У нас есть свободный стул, — «но, если хочешь, ты можешь сесть мне на лицо», — присаживайся! Я могу налить тебе чай, у нас есть тут чайничек, его только что принесли.       — Хвала небесам! — благодарно вздыхает Тэхён, садясь на предложенный стул, но это всё потому, что Чонгук забыл сказать о лице, так он наверняка сбежал бы обратно на улицу. — А то я весь мокрый, как омежки из манхв во время течки!       И в этот момент Чонгук чувствует две вещи сразу: то, как из груди рвётся прерывистый выдох, и то, как у него глаза натурально становятся такими большими, что теперь имеют европейский разрез. И, повернув свою рожу к Хосоку, рад видеть, что тот застыл так же.       — Да, он гей, — наконец, изволит закончить Юнги то своё предложение, которое пришлось оборвать.       — Юнги сказал, что вы, вроде как, тоже, поэтому, думаю, с этим порядок?.. — вскинув брови, Тэхён на секунду мешкается. — Или вы не любите манхвы?       — Хосок говорит, что не гей, — вдруг сообщает Чонгук.       — Я голубее неба, братан, — протянув через стол руку Тэхёну для рукопожатия, убеждённо заявляет Хосок, всё ещё выглядя весьма ошарашенным. — Небо видал? У моей ориентации спиздило цвет.       — Это ты сейчас на каких основаниях выдал эту хуйню? — хмурится Юнги на это признание, хлопая друга по кисти. Очевидно, достаточно сильно: айкнув, второй друг Чонгука руку отдёргивает, глядя на первого хмурым пронзительным взглядом. — Чё смотришь? — и Мин подбородок вскидывает не без гордыни. — Есть, что сказать?       Они не дрались ни единого раза, но с учётом всех тонкостей их отношений Чонгук каждый раз здраво боится, что первый вот-вот наступит. А потому напрягается, взглядом извиняясь было перед Тэхёном, но тот лишь понимающе поднимает ладони в примирительном жесте.       Хосок, насупившись, бурчит своё: «Нечего», а Юнги с видом Одиссея, взявшего Трою, удовлетворённо поворачивается назад к новоприбывшему:       — Подсох?       — Прошла всего пара минут, — пожимает плечами Тэхён. — Но я не заболею, не бойся.       И взглядом... стреляет в Чонгука. Тому поначалу отчётливо думается, что показалось, однако за те пару часов, что они сидят в этом кафе, каждый раз, когда Тэхён к нему обращается, то делает это с явным... не простым интересом. Чонгук не дурак: он такими глазами смотрит на Ли Донука, Леонардо Ди Каприо и на пачку рамёна, когда сильно голодный.       Одним словом, это взгляд, полный желания. Но ему пока сложно судить: в конце концов, они только встретились, так что нет поводов думать, что он Тэхёну и правда смог сильно понравиться.       Так Чонгук думает в конце месяца марта, когда, помахав всем на прощание, идёт поздним вечером обратно домой.       А уже перед сном получает сообщение с неизвестного номера, где: «Я проявил чудеса наглости и попросил у Юнги твой номер», а ещё «Ты мне очень понравился» и бонусом — «Может быть, мы с тобой погуляем? Пока — как друзья?».       И орёт в подушку, как героиня американской комедии, которой написал самый крутой парень в школе.

***

yoongi: я считаю, что ты вонючая крыса yoongi: самая вонючая крыса из всех самых вонючих крыс в мире yoongi: если кто-то спросит меня, знаю ли я какую-то вонючую крысу, я назову твоё имя yoongi: так и скажу: конечно же, знаю! её зовут чон чонгук!       Это то, что лучший друг ему пишет две недели спустя. Две недели спустя и спустя сотни сообщений Чонгука с Тэхёном друг другу, и уже два свидания — прямо сейчас он как раз собирается, чтобы выйти на третье. Это ужасно, просто ужасно: Чонгук так окрылён, что даже забыл, что не целовался ещё ни единого раза, и всё, о чём может думать — так это о том, что по Тэхёну ужасно соскучился.       Можно ведь думать, что они внезапно встречаются? Получается, да: Ким уже несколько раз отправлял ему вкусняшки домой, они уже держатся за руки, когда встречаются в общей компании (если Юнги и Хосока действительно можно назвать общей компанией...) и сидят рядом друг с другом. Чонгук натурально сходит с ума, потому что ему в Тэхёне нравится всё: и мягкость волос, невероятнейшим чудом не испорченных краской, и желтизна линз, пусть и хотелось бы уже наконец-то увидеть его натуральный цвет глаз, и рисунки тату, и музыкальный вкус тоже нравится.       Тэхён очень красиво ухаживает: каждый раз забирает его на машине и куда-то везёт — то в ресторан, то в кино, а потом — на прогулку на берег Ханган, и им есть, о чём разговаривать. Если быть точным, то они говорят обо всём. Потому что Тэхён удивительный — по воскресеньям он играет в футбол, а во вторник-четверг ходит в зал. Он козерог, фанат Teflon Sega и Ozzie, не любит пить кофе, но обожает пробовать новые чайные вкусы. Ещё ему нравятся джаз, винтажные вещи, «Пираты Карибского моря» и почему-то мятный вкус вообще всего. Абсолютно.       Чонгук по Тэхёну сходит с ума. Возможно, на последнем свидании они дошли до грани тех самых шуток, когда он уже начал шутить, что плед для прогулки по берегу Ким может не брать, потому что он может сесть ему на лицо, и в этот момент Тэхён сделал ужасное — провёл легко пальцами по скуле Чонгука с негромким: «А может, я хочу, чтобы ты сел на моё?», и Чон погиб прямо на месте.       Когда они расстаются, то переписываются, а тех четырёх раз, что они смогли встретиться за две недели из-за того, что у Тэхёна был крайний срок сдачи одной из глав курсача, им не хватило.       Ещё Тэхён вчера в переписке назвал Чонгука котёнком и деткой, и, да, Чонгук ему это позволил.       Но прямо сейчас, улыбаясь по-глупому, он понимает, почему Юнги ему пишет. yoongi: ты забрал у меня лучшего тиммейта для инстов yoongi: я тебя никогда не прощу вы: на свадьбу не звать? yoongi: а ты уже жениться намылился? вы: за таким — хоть на край света, окей? yoongi: на твоем месте я бы сначала узнал его лучше, а потом уже строил какие-то планы на будущее yoongi: я близко знаком с тэхёном уже почти год, я знаю о чем говорю вы: ты хочешь сказать, что он убивает младенцев? yoongi: нет, тогда бы я с ним не дружил yoongi: но все равно не стоит бежать под венец после пары свиданий, не думаешь?       Но, как гласит народная мудрость, проблемы Чонгука зачастую начинаются там, где он своего лучшего друга откровенно не слушает. А потому, фыркнув, суёт в карман телефон и больше не отвечает Юнги.       У него впереди — прогулка в парке под сакурой, баббл-ти и покупка парных чехлов для телефона. По крайней мере, это из запланированного — а там как пойдёт, потому что Тэхёну не чужда спонтанность в одном из самых прекрасных её проявлений. Это когда он внезапно может предложить Чонгуку пройтись по речному берегу и в темноте позднего вечера взять его за руку, пока они буднично говорят о плюсах и минусах автотюна в современном продакшене.       Есть всё-таки что-то невероятное в том, что Чонгук учится на факультете эстрадного вокала, а Тэхён — в другом универе на продюсера с уклоном на музыку. Возможно, Чонгук уже умер внутри, когда Ким, приобняв его нежно, шепнул в волосы тихое: «Если будешь вести себя хорошо, то я обещаю много работать и тебя раскрутить в будущем».       Они всё ещё не целовались. Касались друг друга — да, робко, почти что по-дружески, с ноткой лёгкой неловкой романтики: тот жест Тэхёна, когда он зарылся ему в волосы носом, был, наверное, самым смелым из всех.       Но это не значит, что: вы: а на каком свидании люди обычно целуются? yoongi: избавь меня от этих вопросов в контексте моего близкого друга, пожалуйста my dick is big: избавь меня в принципе от этих вопросов yoongi: хосок, что у тебя за хуйня с ником случилась my dick is big: правда, лишь правда, друг мой my dick is big: и ничего, кроме правды yoongi: твой член не такой уж большой my dick is big: нет, он огромен yoongi: он НЕ, я его видел my dick is big: может, у тебя проблемы со зрением? yoongi: у меня близорукость yoongi: делаем выводы)0)) my dick is big: сукин ты сын yoongi: а мамулю не трогай! вы: а можно вы НА СЕКУНДУ отвлечетесь от своих брачных игрищ и поможете мне? yoongi: ты слишком падший. тебе уже не помочь. вы: НА КАКОМ СВИДАНИИ ЛЮДИ ОБЫЧНО ЦЕЛУЮТСЯ, ВЫ БЛЯТЬ my dick is big: я не целуюсь, я сразу даю yoongi: да вот никто не берет my dick is big: как ты меня блять затрахал yoongi: не помню такого my dick is big: забыл, получается yoongi: получается, так вы: так вы всё-таки трахались, сволочи.       Сообщение прочитано обоими пользователями, с которыми он в данный момент изволит вести наполненную смыслом полемику. Однако никто из них не считает нужным на него отвечать, что крайне выбешивает одного Чон Чонгука, который уже вовсю едет в метро к месту встречи с Тэхёном. вы: Я ДУМАЛ МЫ ДРУЗЬЯ yoongi: меньше знаешь, крепче спишь, бро yoongi: он все равно был не очень my dick is big: поэтому ты потом пришёл и попросил, чтобы я тебя трахнул ещё раз? yoongi: чтобы удостовериться, что мне не показалось и надежд нет my dick is big: ты не выглядел тем, кто потерял все надежды yoongi: я просто растерял их ещё на подходе к твоей двери, бро       У Чонгука в эту секунду кончаются какие-либо слова, однако именно в этот момент, когда он хочет сказать обоим друзьям, что он о них думает, механический голос в метро объявляет нужную станцию, и он вынужден убрать телефон. Потому что у турникетов с другой стороны видит Тэхёна — всё такого же невозможно прекрасного, с невероятно мягкими волосами белого цвета и этими его клёвыми линзами.       Тэхёна, который широко улыбается, стоит ему только заметить Чонгука, и, никого не стесняясь, крепко обнимает его, чмокая в лоб:       — Рад видеть тебя. Всё в порядке?       — Два моих лучших друга спали друг с другом, скрывая этот факт от меня, — бормочет Чонгук ему куда-то в ключицу, — и, вроде как, я понимаю, что это их личное дело, но вместе с тем у меня есть ощущение, будто каждый решил, что я не стою доверия.       — Может, напротив, всё дело в том, что ты его стоишь? — он берёт его за руку, Господи, прямо сейчас он берёт его за руку и тащит на выход из перехода. — Может, они понимают, что ты слишком хороший друг для каждого, чтобы втягивать тебя в это дерьмо, потому что они сами ещё не разобрались толком в своих отношениях?       И в этот момент Чонгук останавливается, глядя на него не без хмурости.       — Ты тоже знал, верно ведь? — и Тэхён, улыбнувшись ему виновато, пожимает плечами:       — Я был близким другом Юнги на протяжении года. Я знаю много из того, что он вам не рассказывает в силу личных заёбов, как и он знает обо мне куда больше, чем те люди, которых я знаю с самого детства.       — И что он о тебе знает, к примеру? — склонив к плечу голову, интересуется Чон.       — То же, что скоро узнаешь и ты, — негромко посмеиваясь, отвечает Тэхён, подходя к нему ближе и вновь его к себе властно притягивая. Пара женщин, возрастом где-то за сорок, смотрят на них с неодобрением.       Но Чонгуку плевать. Как станет плевать и на то, что двое самых его близких людей не посчитали его достаточно близким в ответ для того, чтобы поделиться своими эмоциями друг о друге — а всё потому, что Тэхён ведёт его в парк и действительно покупает им баббл-ти. Они постоянно держатся за руки, и Чонгук в эйфории: рядом с ним идёт настоящий красавчик с невероятно прекрасной душой и незаурядным умом, действительно заинтересованный в том, чтобы с ним что-то построить. Первый из всех мужчин мира, который действительно на него посмотрел, и, стоит надеяться, что он станет первым во всех отношениях. Просто чуть позже.       Стоит ли думать о том, чтобы начать рисовать транспарант с красноречивым: «Ким Тэхён, будь моим первым?». Нет, ладно, окей, это слишком кринжово. Наверное.       Они проводят друг с другом совершенно замечательный день: третье свидание даже такой закостенелый девственник, как один Чон Чонгук, может характеризовать как невозможно удачное. Ему нравится то, что у них в диалогах не бывает неловких, отягощающих пауз, а если всё же случается помолчать какое-то время, то эти моменты комфортные и не ощущаются грузом. Они действительно смотрят на то, как развеваются по ветру лепестки розового, наслаждаются греющим солнцем и чаем — и Чонгук сильно соврёт, если скажет, что ему совершенно не нравится ненавязчивая забота Тэхёна и та степень манёвренности, которой он оперирует, когда дело доходит до личных границ.       Тэхён языком тела будто ему сообщает: «Я здесь, я рядом, я хочу о тебе позаботиться, а ты можешь на меня положиться. Но я не буду настаивать с гиперзаботой, если ты не захочешь, потому что я хорошо понимаю, что мы взрослые люди с собственной жизнью, которая была до нашей встречи». Это так приятно, так ценно и так совпадает с установками самого Чонгука, что впору плакать от счастья. Но Тэхён наверняка не поймёт. Нет, поймёт, но тогда придётся ему признаваться, что он у него во всех смыслах первый, и хрен знает, какая будет реакция. Здравый смысл подсказывает: нет, не плохая, но от этого страшно не меньше.       Хотя нет, чёрт возьми, это всё-таки страшно — в тот самый момент, когда в парке фонари зажигаются и они проходят чуть вглубь, подальше от всяких зевак, и Тэхён, поддавшись порыву и чувству романтики, подаётся вперёд и нежно... целует.       Касание губами о губы будоражит Чонгука настолько, что он задыхается; скольжение языка к языку, по ощущениям, выкидывает его самосознание за орбиту Земли, а ощущение чужих сильных пальцев, что слегка сминают футболку и кожу в области талии, его попросту уничтожает.       Тэхён улыбается в их поцелуй — и это отличнейше чувствуется. А вот Чонгук в этом интимном процессе вот-вот отдаст Богу душу, потому что ощущает, как сильно колени дрожат.       — Я украл его, да? — отстранившись на миллиметры, шепчет Тэхён ему в приоткрытый и припухший рот. — Твой первый раз.       — Надеюсь, украдёшь ещё кучу других первых разов, — сдуру брякает в ответ Чонгук, провоцируя своего парня (?) на смех. А затем Ким, протянув руку, вновь его к себе прижимает и шепчет:       — Готов исполнять все желания.       — Как джинн? — нервно смеётся Чонгук.       — Ну, почти, — и, сделав шаг назад, улыбается. Чтобы снова взять за руку и предложить: — Голоден? Может, куда-то зайдём?       Чонгуку после таких эмоциональных качелей кусок в горло не влезет. Но также он понимает, что свидание подходит к своему завершению, однако ему хочется побыть с этим парнем ещё чуточку больше.       — Давай. Я не против.       ...— Не хочешь посмотреть на моего кота? — вдруг предлагает Ким в конце вечера с невинной улыбкой, когда уже провожает его до метро. Но, невзирая на всю свою святость, выглядит при этом немного замявшимся и очень неловким.       Это до ужаса мило, понимает Чонгук. Тэхён так робко приглашает его на свою территорию и явно боится, что он может вдруг отказаться — видимо, не так часто приглашает кого-то. Да Чон за этим охренительным парнем готов хоть на край света идти! И рад познакомиться с питомцем Тэхёна, тем более, что он любит животных, особенно кошек!       — Конечно, хочу! — искренне заявляет Чонгук, останавливаясь у турникетов. — Буду рад познакомиться с твоим котиком, например, завтра? Что ты об этом думаешь?       — Пойдёт, — отвечает Ким с кивком и улыбкой, а затем, обняв его на прощание, просит: — Напиши, как будешь дома, идёт?       Снова заботится.       — Хорошо, — сияет Чонгук. — Скинешь мне свой адрес?       — Конечно!

***

yoongi: он тебя выебет yoongi: просто в курсе держу yoongi: отъебет так, что месяц не сможешь ходить yoongi: не говори потом, что я не предупреждал yoongi: пиздец твоей жопе вы: во-первых: даже если так, я буду не против того, чтобы он лишил меня девственности вы: а во-вторых: тэхён очень порядочный. недавно он украл мой первый поцелуй и, конечно же, знает, что он был первым. сложно не сложить два и два и не понять, что я девственник. ты что, не веришь в людей? yoongi: я? yoongi: нет yoongi: я не верю ни единой душе в этом мире вы: ... вы: даже мне? yoongi: ТЕБЕ? yoongi: ТЕБЕ Я НЕ ВЕРЮ О С О Б Е Н Н О yoongi: ТЫ УКРАЛ У МЕНЯ МОЕГО ТИММЕЙТА вы: НЕТ БЫ ПОРАДОВАТЬСЯ ЗА ЛУЧШЕГО ДРУГА yoongi: порадуюсь после того, как ты узнаешь тэхёна чуть лучше вы: ты что-то скрываешь вы: ОПЯТЬ вы: КАК НАСЧЕТ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ ДЕРЖАТЬ ДРУГ ОТ ДРУГА СЕКРЕТОВ?! yoongi: я попрошу! yoongi: у МЕНЯ от тебя секретов нет, так-то! вы: ты трахаешься с третьим из нашей компании из ТРЕХ ЧЕЛОВЕК, и я не знал об этом до вчерашнего дня вы: и после этого ты говоришь, что у тебя нет секретов?! вы: почему ты перестал читать мои сообщения? вы: ты ОХУЕЛ?! вы: читай меня?????????? вы: а вот если бы ты сказал мне раньше об этом, я бы скачал «варкрафт», чтобы мы стали с тобой еще ближе yoongi: впервые у нас это случилось в 15 лет на одной из пьянок намджуна, я об этом тебе говорил мы не трахались, у нас был петтинг и мы были пиздец, как пьяны потом мы ещё раз подрочили друг другу, но хз, это было... немного странно по итогу трахаемся с шестнадцати лет по сегодняшний день пару раз в месяц мы не встречаемся вы: ... вы: зачем ты мне это сказал yoongi: скачать вов можно здесь [ссылка] буду ждать вы: ТЫ- вы: почему ты снова не читаешь меня вы: ах, к черту тебя       На этом он снова кидает мобильный в карман, уже, впрочем, стоя перед входной дверью в квартиру Тэхёна. В груди поселился плотный мандраж аж с утра: он попадёт к Тэхёну домой. Он не знает, был ли здесь Юнги, например — хотя, наверное, да, потому что они целый год дружат достаточно близко и ходить в гости друг к другу — это нормальная практика, разве не так?       Может быть.       «Не хочешь посмотреть на моего кота?», — так Тэхён сказал ему с невинной улыбкой на третьем свидании.       «Он тебя выебет», — предупредил же Юнги, когда Чонгук сообщил ему, что ответил своему первому парню согласием.       «Да точно не выебет», — решает Чонгук, нажимая на кнопку дверного звонка здесь и сейчас. — «Он же порядочный, знает, что у меня пока секса не было».       Дверь открывается сразу же. А за ней, разумеется, один Ким Тэхён с неизменной улыбкой. В белоснежной футболке и чёрных зауженных джинсах, немедленно в прекраснейшем смысле распускающий руки — тянет, хватает, сгребает в обнимку и совершенно прелестно начинает расцеловывать Чонгуку лицо.       А Чонгук откровенно плывёт. И мозгами, и разумом, и в итоге — по коридору квартиры вслед за хозяином, который ведёт его прямо на кухню выпить с ним чай.       Однако же чая не получается. Потому что в какой-то момент, стоит им оказаться на кухне, где неплотно задёрнуты шторы, как Ким поворачивается с задорным вопросом: «Какой чай ты будешь?», и Чонгук замечает.       Свет солнца, что только начинает клониться к закату, ласково гладит его первого парня по векам. И, конечно, по радужке, прикрытой золотом линз — да вот только в ту долю секунды, нужной Тэхёну на то, чтоб отшатнуться, слишком неестественно ярко вспыхивают ярко-жёлтым глаза. Будто отразили лучи, как у... кота?       А носит ли он вообще линзы? И стоит ли восхищаться руками его колориста, что при таком жестком окрашивании сохранил Тэхёну мягкость волос? — а в голове намёки Юнги, где и «на твоем месте я бы сначала узнал его лучше, а потом уже строил какие-то планы на будущее», и «порадуюсь после того, как ты узнаешь тэхёна чуть лучше», и «у меня от тебя секретов нет, так-то». А где обещанный кот, которым Чонгука сюда заманили?

«ты хочешь сказать, что он убивает младенцев?»

«нет, тогда бы я с ним не дружил»

«но все равно не стоит бежать под венец после пары свиданий, не думаешь?»

      Пазл складывается один за одним.       — Что ты такое?.. — шепчет Чонгук завороженно. Пока — не испуганно, однако близко к тому: разум ещё не осмыслил, что ему всё-таки не показалось, а глаза его бойфренда и правда сверкнули, как у животного.       Что подтверждается встречным вопросом:       — Юнги рассказал тебе?.. — с виноватой улыбкой произносит Тэхён, пальцы заламывая.       — Он ничего мне не рассказывал, — осторожно замечает Чонгук. — А что мог бы?       — Я... — и, рассмеявшись негромко, Ким лишь головой качает в досаде. — Проще тебе показать, хорошо? Только, прошу тебя, выслушай, ладно?       — Я обещаю, — медленно кивает гость этой квартиры.       — И, пожалуйста, помни... ты... мне дорог, — запинаясь, просит Тэхён, наблюдая, как расширяются глаза у Чонгука по мере того, как тот замечает, как вырастают у того на макушке белые-белые пушистые уши, а зрачок из человеческого сильно вытягивается, становясь вертикальным. — Очень нравишься, — продолжает Тэхён, а в его рту теперь видны небольшие клыки. — Я влюбился в тебя, так что мне не хотелось бы, чтобы ты убежал, узнав, что я... я... — и, замолчав, только вздыхает. И — Чон замечает — дёргает на нервяке выросшим сзади белым пушистым хвостом.       — Оборотень? — так вот, на что намекал один фанат MMORPG.       — Да, — кивает Тэхён... поникая ушами.       И Чонгуку бы... охренеть от того, что он, сам даже не ведая, стал своего рода Беллой Свон или типа того, или же стоит, может быть, убежать. Но, видимо, стресс играет с ним злую шутку, а может, отсутствие здравого смысла подталкивает к очередной глупости, но всё, что он может сказать, так это:       — А я уже хотел попросить у тебя номер твоего парикмахера, уж больно волосы мягкие, — и Ким, резко расслабившись, негромко смеётся. А Чонгук, плечами пожав и нервно ему улыбаясь, произносит неловко: — Так, а какие-то бонусы есть?       — Бонусы? — склонив к плечу голову, уточняет Тэхён осторожно.       — Суперсила, быть может? Острое зрение? Нюх? — загибая пальцы, перечисляет Чонгук. — Мега-выносливость или...       — Я умею мурчать, — вдруг признаётся его горе-бойфренд.       Боже мой, сердце Чонгука прямо сейчас разорвётся к чёртовой матери.       — И всё?              — Ещё я умею быть очень заботливым, — пожимает Ким невинно плечами, глядя ему прямо в глаза, — и я очень привязчивый, потому что мейн-кун. Вот Хосок — дворовый кошак из тех, кто сами всегда по себе. Поэтому Юнги сложно с ним совладать.       — А, ясно, — кивает Чонгук. И тут же моргает: — Стоп, Хосок что?!       — Ты не знал? — и Тэхён разводит руками. — Я думал, ты в курсе, потому что ты среагировал на меня... очень спокойно. Не так, как многие, знаешь.       — Нет, я среагировал так, потому что пиздец, как влюблён в тебя, а ты первый парень на этой планете, который посмотрел на меня с романтической мыслью, — ошарашенно тянет Чонгук и опять вспоминает: кошачья шерсть на футболке Юнги, хотя у Юнги нет кота... — Вот же дерьмо!       — То, что мы влюблены — это плохо?.. — негромко раздаётся очень расстроенное, и в ту же секунду Чонгук так хорошо понимает, как со стороны слышался его маленький полёт в чертог разума:       — Нет! Нет-нет-нет! — и, схватив кота за руки, смотрит ему прямо в глаза. — Это прекрасно! И потрясающе! Но, кажется, у меня больше нет друзей. Это и грустно.       — Почему нет?       — Потому что я их обоих точно убью после того, как они столько лет скрывали, что Хосок в марте сходит с ума не потому, что рад началу учебного года, — бубнит Чон.       Тэхён же негромко смеётся.       Такой потрясающий и такой удивительный — хорошо, что у Чонгука нет аллергии, серьёзно.       А потому он может позволить поцеловать себя в полумраке кухни.

***

вы: я вас щас пиздану yoongi: онет он узнал yoongi: и он злой yoongi: значит, тэхен его все же не выебал yoongi: МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ вы: чон хосок, ты ничего не хочешь сказать перед смертью? my dick is big: ну, допустим... мяу?