kiss me till dawn / Целуй меня до рассвета

Кара всё ещё приспосабливается. Это переходный период, поскольку они перешли от дружеских отношений к чему-то более близкому — к отношениям пары, и она до сих пор открывает для себя мелочи, которые ощущаются по-другому. Как сейчас, когда они вместе стоят в ванной в квартире Лены. Они пришли сюда после работы (тоже вместе), но Кара задержалась, так что теперь, если они хотят успеть на ужин, для них обеих разумнее всего собираться здесь. Они бы собрались побыстрее, но теперь, когда Кара увидела Лену без блузки, во всём появился новый уровень интимности. Лена переоделась, но Кара по-прежнему в рабочей одежде: рубашке и брюках, которые, как раза четыре заверила её Лена, будут достаточно нарядными для того места, куда они направляются. Лена всё ещё заканчивает макияж, и Кара ждёт вместе с ней, прислонившись к стойке в ванной и наблюдая за Леной в зеркале, пока она наносит последние штрихи туши. Затем Лена тянется за помадой, берёт тюбик, который Кара узнаёт. Инстинктивно Кара говорит: — О, нет, возьми другую. Она мне нравится больше. Это на самом деле хорошая помада. Кара делала Лене комплимент по этому поводу, это был один из первых разов, когда они виделись. Но теперь Кара чувствует, как они наталкиваются на одно из этих странных пространств, проскакивающих между их привычным дружеским общением и чем-то большим. Когда Кара упоминала об этой помаде в прошлый раз, у них была очень серьёзная дискуссия о брендах и составах косметики, а также о том, как сложно найти правильный оттенок бордового. Сегодня Лена смотрит на неё в зеркало, и её губы изгибаются таким особенным образом, что Кара чувствует покалывание и тепло во всём теле, вплоть до кончиков пальцев ног. Лена всё ещё держит выбранный ей тюбик. Она проводит большим пальцем по его стенке, ощупывая маленькие выступы, прежде чем постучать указательным пальцем по верхушке. Есть нечто завораживающее в форме её пальцев и в том, как она намеренно ими двигает: Кара не может не пялиться. — Но она подходит к моему платью, — говорит Лена. — Да, но мне нравится эта, — отвечает Кара. В том, как она это произносит, присутствует дополнительный нажим, подразумевающий определённые слои желания, которые она не особо хотела выражать. Кара замирает, когда её уши улавливают то, что только что выдал её рот. Она тут же теряет дар речи: ей больше нечего сказать теперь, когда она почти призналась, что ей небезразлична помада Лены. Не просто помада, а именно этот оттенок и марка, потому что она самая лучшая. У неё дурацкое название — что-то касающееся еды, и Кара отчётливо помнит, что этот производитель называет все свои помады в честь еды. Она тянется за помадой, о которой идёт речь, и смотрит на маленькую этикетку внизу: «Танин». Винно-красный, резко контрастирующий с естественным оттенком губ Лены цвет. Лена протягивает руку и одаривает Кару весёлой поддразнивающей улыбкой. Когда Кара кладет помаду в руку Лены, та поднимает бровь, и Кара чувствует, как её сердце начинает трепетать. (Кара вспоминает, как ещё в старших классах сидела на краю ванны в доме Элайзы, наблюдая, как Алекс наносит макияж. Кара обычно дразнила сестру за то, что она корчит рожи, стараясь держать губы твёрдыми, а руку ровной. С Леной Кара никогда бы и не подумала о таком.) Лена наносит помаду, как художник. Отработанный мазок по нижней губе и двойное движение по верхней вдруг окрашивают её рот в насыщенный красный цвет. Она промокает уголки рта салфеткой, а затем более внимательно рассматривает свою работу в зеркале, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. Нарочито медленно Лена встречается с взглядом Кары в зеркальном отражении. — Тебе нравится эта? — спрашивает она. Каре нравится. Она ей очень нравится, и это глупо — Лена на днях накрасилась этой помадой на работу, и у Кары от этого не подкосились колени, она не стала заикаться и не потеряла ход мыслей. Но теперь она делает всё это и даже немного больше, и чувствует себя в ловушке. Кара не может сказать «да», потому что ей нравится данная помада до такой степени, что это практически вызывает смущение и даёт Лене больше информации о ней, чем ей когда-либо было нужно знать. И она не может сказать «нет», потому что три минуты назад она устроила суету из-за того, насколько ей нравится именно этот цвет. Кара чувствует, что её щёки горят. Она старается не смотреть на своё отражение в зеркале, но уверена, что краснеет. Когда Кара не реагирует, Лена выпрямляется, закрывает помаду колпачком и кладёт её на место. Все её движения кажутся замедленными и точными. Кара загипнотизирована и застыла, и тогда Лена берёт двумя пальцами Кару за подбородок и приподнимает его. Постепенно лицо Кары поднимается настолько, что она встречается взглядом с Леной. Лена улыбается ей — слегка, той улыбкой, которая не показывает зубов, тёмные губы изогнуты ровно настолько, чтобы выразить намерение и желание. Кажется, проходит вечность, прежде чем пространство между ними исчезает. Руки Лены обнимают Кару за спину, и она слышит собственный вздох, чувствует, как растворяется в её тепле, её присутствии, её надёжности. Губы Лены мягкие, немного сладкие и слегка скользкие от помады, и губы Кары приоткрываются ей навстречу. Кара расслабляется и отдаётся поцелую, наслаждаясь каждой мельчайшей деталью рта Лены. Каждая клеточка её тела начинает нагреваться, когда Лена притягивает её ближе. В последнее время они так часто этим занимаются. Целуются и… Кара не уверена, выражение «заниматься петтингом» звучит так незрело, но это вполне точная фраза, чтобы описать торопливую возню со смехом в кладовке CatCo, в дамской комнате на очередном из бесконечных рабочих ужинов Лены и один незабываемый раз в офисе L-Corp. — Да, — шепчет Кара. — Что? — спрашивает Лена. Её голос мягкий и сдержанный, как будто она уже знает ответ. — Да, мне нравится твоя помада. Лена откидывается назад, задумчиво смотрит на лицо Кары, а затем наклоняется к её шее. Её губы находят точку пульса, язык ласкает кожу, и это настолько прекрасно, что у Кары вырывается стон. — Хорошо, — шепчет Лена в её шею. Дыхание Лены тёплое, но движение воздуха по коже Кары, всё ещё влажной от языка, охлаждает. Это сочетание заставляет её дрожать: сейчас поступает больше информации, чем её тело может должным образом обработать за один раз. Лена придвигается ещё ближе. Колено Кары каким-то образом проскальзывает между её ног. Платье Лены плотно облегает её бёдра, но когда она расслабляется из-за близости Кары, оно скользит вверх, и верхняя часть её бёдер плотно прижимается к ноге Кары. Она не раскачивается и не двигает бёдрами, но она рядом, прижимается к ней так плотно, как только может. Иногда, когда язык Кары движется в нужном направлении и Лена издаёт одобрительный вздох, её бёдра сжимают ногу Кары, ещё больше сокращая пространство между их телами. Усмехнувшись, Лена начинает расстёгивать пуговицы на рубашке Кары. Она наклоняет голову, на мгновение поворачивается лицом к зеркалу и шепчет: — О, Кара. Её тон меняется, в глубине горла появляются высокие ноты, как будто она хочет рассмеяться. Смех, исходящий от Лены, нежный и добрый, но этого достаточно, чтобы немного разрушить чары происходящего. Кара готова расстроиться и поворачивается к зеркалу, чтобы что-то сказать, когда мельком замечает собственное отражение и тоже начинает смеяться. Она вся винно-красная. Губная помада Лены размазана вокруг её рта, след размазанных поцелуев тянется от губ вниз по челюсти к горлу, в опасной близости от воротника рубашки. Кара проводит ребром ладони по самому очевидному следу и с тревогой обнаруживает, что его не так-то легко удалить: помада уже частично застыла. Лена выглядит не намного лучше. Помада размазана по губам, что делает её внешний вид неопрятным. — По крайней мере, нам обеим нравится этот цвет, — самокритично заявляет Лена. Кара начинает хихикать всерьёз, пытаясь провести пальцем по уголкам рта Лены, но помада на ней так же крепко застыла. — Как думаешь, мы сможем пойти на ужин в таком виде? Смех Лены сменяется мягкой улыбкой, в уголках глаз появляются морщинки, и она смотрит на Кару. — Знаешь, — говорит она. — Я думаю, нам, возможно, придётся поесть дома.