Пастырь

Гарри не мог найти себе места после того, как вампиры и Лили со Скорпиусом покинули поместье Тома. Девушка потом прислала Патронус-лань, что вызвало тёплую улыбку у мужчины, что она в Малфой-мэноре. Гарри удивляло то, что те самые близнецы Уизли спокойно стали вампирами, как и Тео, Блейз, Пэнси. Лестрейнджи, Блэки, Крауч и Снейп не удивили таким решением, а вот Седрик и Виктор вообще в картинку не вписывались. Их было немного, но они были силой, которая могла сокрушить гору. Гарри пролистывал страницы дневника Геллерта Грин-де-Вальда, пока не заметил, что на каждой страницы какие-то буквы были жирнее других. Со стороны это незаметно, но Кингсли обучал этому приёму Поттера. Найдя в комнате чистый пергамент, начал выписывать каждую букву, которая была иной. В результате Гарри увидел целый диалог. Скорее всего, дневник одно время находился в определённом месте, и в определённые дни любовники приходили и обводили нужные буквы. «Меч/Гриффиндора/отныне/яд/для/всех/живущих» «Первый/избранный/убит/второй/за/тобой» «Я/не/могу/убить/Гарри/он/хороший/мальчик/и/может/послужить/во/благо» «Делай/что/хочешь/но/чтобы/этот/Поттер/не/стал/мне/поперёк/горла» «Не/заставляй/меня/делать/выбор/я/очень/тебя/люблю» «Но/именно/меня/ты/попросил/и/я/выполнил/просьбу/когда/ты/сказал/что/Том/перестал/слушаться/выполни/же/и/ты/мою/просьбу» «Я/благодарен/за/книги/по/психологии/я/смог/хотя/бы/Гарри/хорошо/очистить/мозг/но/и/он/становится/всё/опаснее/ Не/желаю/твоей/смерти/дорогой/ Решение/за/тобой/но/если/ты/решишь/его/убить/я/должен/буду/пустить/погоню» «Согласен/мой/лев/ Твой/Поттер/не/успел/полюбить/Тома/?/ Будет/мстить/?» «Он/успел/полюбить/но/я/убедил/его/что/это/подростковая/заинтересованность/ Он/очень/силён/упаси/Мерлин/чтобы/он/понял/насколько/ Тому/подчиняются/змеи/Гарри/же/властелин/фантастических/тварей/даже/драконов/ Я/видел/эту/силу» «Тогда/я/закончу/начатое/с/избранными/а/тебя/возьму/в/плен/родной/и/будем/мы/вместе/править/миром/как/и/желали/когда/нам/было/по/семнадцать/лет» «Я/желал/мира/и/ты/его/дашь/не/важно/какой/ценой» Гарри видел, что там ещё много переписок, а главное там было место и время, когда пастыри должны были прийти в тот улей. Том не был виноват, что искал помощи у Морганы. Его же предал наставник, и чтобы избранные погибли, пожертвовал лучшими из лучших. Гарри ненавистно закричал. Даже если Дамблдор погибнет, никто не узнает правды? Гарри достал пергамент и вложил туда всю переписку, которую обнаружил, объяснил Скитер, как её увидеть и потребовал разоблачения влюблённого кретина. Гарри едва нашёл сову в поместье, но нашёл. Он решил, что дождётся Тома и остальных. Ну или новостей об их гибели.

***

Гарри встретил рассвет в одиночку. До сих пор никого не было. И газеты в это утро пока тоже не было. Спать не хотелось. Есть не хотелось. Он переживал за Тома. Анализируя их общение всю ночь, Гарри наконец понял, что когда плавали под водой, держась за руки, то дурачились. Когда сидели на пирсе, обсыхая, Гарри нравилось водить мокрыми пальцами по груди Тома, пока тот лежал. Самому Тому нравилось делать Гарри массаж, он не забывал никогда легонько отшлёпать его. Гарри любил, когда Том зарывался пальцами в его смоляные волосы, а после засыпал, зная, что он в надёжных руках. Две одиночки, которые никому не рассказывали самых потаённых желаний, всегда были вместе. Дамблдор и Грин-де-Вальд их разлучили во имя своей любви, которую упустили в двадцатых годах прошлого века. И Гарри возненавидел. В его сердце проснулись такие ужасные боль, обида и тоска, что ненависть злорадствовала. А ещё присуствовал страх, что Том не вернётся. Гарри нашёл комнату Крауча, отыскал там сигареты и забрал всю пачку, поджигая палочкой, чтобы хоть немного расслабиться. Дамблдор удобно устроился. Они с Грин-де-Вальдом признались друг другу в любви, и придумали план, в котором избранные погибнут, а значит выбора нет — нужно идти на уступки, заключать нерушимый временем договор с вампирами, принять власть Дамблдора и Грин-де-Вальда. «Эгоисты! Если хоть один выживет после сегодняшней ночи, собственноручно зарежу!» Вампиры вышли из леса обессиленные, в крови, но живы. Почти. Барти и Регулус под руки держали раненного Тома. У Гарри внутри всё оборвалось, а сигарета выпала изо рта. Близнецы Уизли тащили брыкающуюся младшую сестру, которая была вся в крови. А раз там были пастыри, значит, Дамблдор играл на стороне Грин-де-Вальда. Северус держал в руках меч Гриффиндора. Седрик и Виктор не вернулись, как и оба Лестрейнджа. Белла, Блейз и Пэнси были последними. Нотта с Долоховым тоже не было. — Том, — Гарри увидел рану на груди, понимая, что меч Гриффиндора, созданный гоблинами, закалённый ядом василиска нашёл свою цель. Реддл был без сознания. Барти и Регулус занесли его в спальню, не зная, что делать дальше. — Дамблдор? — спросил Гарри. — Погиб, как и Грин-де-Вальд, — заявил невесело Регулус. — Это была ловушка. Поместье сразу же охватило Адское пламя. Мы решили атаковать Министерство. Лондон сегодня был особенно кровавым… Все вампиры погибли. Хоть что-то радует. Битву видели все журналисты. — Я кое-что нарыл в дневнике. Отослал Рите. Дамблдор не будет героем и уже к вечеру политики будут искать меня. — Ты подписал письмо? — удивился Барти. Гарри кивнул и протянул лист с перепиской Дамблдора и Грин-де-Вальда. — Суки! — закричал Барти, а Блэк тут же выхватил пергамент и начал читать. — Забирайте. Я оставил оригинал себе, чтобы Том прочёл. Пастыри мертвы? — В живых остались Уизли, которую попросили пощадить братья, Амелия Боунс и Кингсли Шеклболт. Остальные погибли, — произнёс Северус, передавая Гарри меч, а тот взял его и положил на стол, наблюдая, как кровь вампиров впитывается в сталь. — Оставьте нас с Томом, пожалуйста, — попросил Гарри. Поттер знал, что умрёт Том — умрут его вампиры. Тварей больше нет, но Барти, Регулус, Северу, Фред, Джордж, Блейз, Пэнси и Белла заслуживали второго шанса. С одной стороны ему было плевать на них, но не плевать на Тома, который тяжело дышал, глядя затуманенным взглядом на Гарри. — Оно того стоило, Том? — Да, — прошептал Реддл, улыбаясь, когда тёплая ладонь Гарри коснулась его холодной. — Ты делишься теплом… — Ты слишком холодный, это страшит, — улыбнулся Гарри, поглаживая грязные от крови волосы Тома. — Ты дорог мне, придурок, и ты решил оставить меня? — Я больше всего на свете не желал оставлять тебя, малыш, — на это обращение Гарри всегда реагировал румянцем: «Неплохо дерёшься, малыш, но тренировки ещё нужны». «Не спеши прыгать с обрыва, а то я потеряю тебя, малыш». «Ты очень мил во сне, малыш». — Вспоминаешь? — улыбнулся Том, а после закашлялся. — Я умираю, Гарри, как и мои вампиры. — Твой удел иной. — Если бы… — А если бы ты выжил, что было бы, Том? — Реддл хмыкнул. — Нет, дай мне чёткий ответ. Без увиливаний. — Я бы занялся политикой. Будучи вампиром, понял оборотней и не только… Я избавил мир от вампиров, которые правили почти сто лет на Земле, думаю, я заслужил почтения. — Но я тогда бы по-прежнему был пастырем. — Нет, ты избранный, а пастырем нас нарёк Дамблдор. Он погиб. Гарри почувствовал, что хватка руки Тома, который держал одну его руку у себя на груди, стала слабее. Реддл прикрыл глаза, понимая, что умирает. Да и вампиры почувствовали слабость, оттого наслаждались последними минутами. Гарри заплакал. Он разрывался между тем, что правильно, и тем, что должно произойти по его воле. Он всё ещё мог играть. По его воле вампиры могли бы продолжать жить, а Гарри по-прежнему оставался бы бессмертным, но не только он. Джинни тоже пастырь, да и двое наставников пока бессмертные. Том не давал обещаний слушаться. Он никогда не слушался. Всегда всё делал по-своему и Гарри будет не тем, кого будет слушаться вампир, однако у Гарри оставался последний козырь. — Эй, вампиры, на острове есть зелье, которое исцелит Тома. Но я не оставлю вас здесь, пока он не оправится. Пойдёте со мной? — Да, — заявил Барти, стоя у прохода. — Как туда попадём? Там же нереальный купол. — Дайте мне пять минут тишины. Можете никуда не уходить. Гарри прикрыл глаза, держа Тома за руку, настраиваясь на ядро своей магии, как когда-то учил его пиздюк с бородой. «Мерлин, я взываю к тебе. Я не могу позволить умереть Тому. Я жить без него не смогу. У меня есть то, что исцелит его. Мы оба об этом знаем. Но я не могу позволить вампирам диктовать правила жить. Я не прошу титул Верховного чародея. Я остаюсь по-прежнему избранным. Но позволь стать хозяином острова». «Они тебя убьют, мальчик». «Без меча Гриффиндора не смогут». «Ты обрекаешь себя на вечные муки. Вампиры будут питаться твоей кровью. Они не такие, как те монстры. Они не умрут без крови. Не спят днём». «Я понимаю. Но сделай так, чтобы и мне не была нужна еда, чтобы жить и следить за ними, а Шеклболта и Боунс сделай смертными. Дай мне шанс. Меч Гриффиндора я оставлю в надёжном месте, чтобы в случае чего нас обоих можно было бы уничтожить». «Рискованно, Гарри». «Тогда лучше сразу умереть». «Тебе нельзя умирать. Если ты умрёшь, то беспредел останется, а так маги и магглы будут чувствовать защиту. Будь по-твоему, Гарри Поттер, но Джинни ты лично лишишь бессмертия». Гарри ухмыльнулся, открыл глаза и протянул руки вампирам. — Аппарируем. Вампирам терять было нечего, оттого все сразу оказались на острове. Отсюда выход есть только у Гарри. Меч остался на столе, он за ним вернётся, а сейчас закрыл комнату Тома за вампирами и вынул из плаща флакончик. Он присел возле желанного мужчины. — Прими мой выбор, Том. Я эгоист, что не могу отпустить тебя. Когда ты очнёшься, всё будет по-твоему. Гарри влил в рот и на рану слёзы Финикса, а сам аппарировал обратно в поместье, где остались меч и Джинни. Девушка сидела связанной магической целью и Гарри тут же разнёс железо палочкой, меч пока побудет тайной. — Найди свою палочку. — Где вампиры? — Я запер их на острове. Том выжил. У них есть контрзелье от меча. — Это вообще возможно? — удивилась ведьма. — Да. Джинни, Дамблдор играл. Вот оригинальный дневник Грин-де-Вальда, Скитер опубликует его расшифровку. На остров войти могу только я, как и выйти. — Тогда не возвращайся туда, или станешь пленником вампиров. — Я его люблю, — признался Гарри. — Я готов понести наказание от него за заточение. Я отпускаю твоё бессмертие, — в ладони ведьмы засветился шарик, оповестивший о том, что всё закончилось. — Гарри, — заплакала Уизли. — Иди к Биллу, он о тебе спрашивал. — Прости меня за Амортенцию, — её руки дрожали, она не хотела прощаться с Гарри. — Мне нужно написать два письма: одно Кингсли, думаю, Министром станет он, а второе моей сестре. — Сестре? — изогнула бровь рыжая. — Она моя сестра, Джинни! — рыкнул мужчина, закрывая неприятную ему тему. — Я теперь смертная, я могу… — Ты выглядишь на двадцать пять, что ты можешь? Давай, расскажи ей правду: она тебя возненавидит. Кстати, Скорпиус знает, что ты меня опоила. Гарри вернулся в спальню и сел писать письмо, а эльф Кики поставил перед ним чернильницу. Видимо, у него не было доступа к острову, как бы тот не желал пойти за хозяином. — Пойдёшь со мной? — Кики будет рад быть возле хозяина Тома. — Там такая магия, которая не выпустит с тобой вампиров. Ты можешь туда приходить или уходить, но их не перенесёшь. — Понимаю. Кики боится вампиров, но они никогда не обижали Кики. — Могут обидеть. Если что, сразу убегай. — Да, мастер. Гарри дописал письма, запечатал их, чтобы только Шеклболт с Лили могли открыть, и протянул Кики. — Отнеси письма, куда нужно. Меч передай Лили. Гарри даже стало смешно, что Том не попросил Кики перенести вампиров к врагам. Видимо хотел, чтобы Лили была на его стороне, а значит у Гарри не осталось бы выбора. Но Поттер нашёл лазейку. Ему было страшно, но выбор сделан.

***

Когда была опубликована переписка с Грин-де-Вадьдом, народ взбунтовал. Но письмо Гарри помогло всем успокоиться. Он попросил сделать Министром магии Британии Кингсли Шеклболта, заявляя, что стал хозяином острова, и ни один вампир не сможет покинуть его. Сам Поттер останется тоже на острове, ведь не умеет ничего, кроме как служить. Меч Гриффиндора пропал, и только он мог убить Тома Реддла. Монстры вымерли. Лили же получила совсем другое письмо. Эльф протянул ей меч Гриффиндора с письмом и исчез. — Что это всё значит? — удивился Драко за ужином. — Не знаю, — прошептала Лили, открывая письмо, которое довело её до слёз. «Дорогая Лили, я его люблю. И спас его. Он умирал, а я спас, соврав целому миру. И прошу мою ложь сжечь в пламени камина. Лили, я стал хозяином острова, и запер вампиров там. Меч пусть навеки останется у тебя, а после у твоих детей и внуков. Ты даже не представляешь, как ты родилась на самом деле. Джинни опоила меня Амортенцией и изнасиловала, можно и так сказать. Том дал мне зелье, которое уничтожило во мне эффект зелья. Я решил оставить Джинни жизнь, чтобы она поняла свои ошибки. Мы с Томом очень поссорились из-за этого, а когда я узнал, что она беременна, то и Том узнал откуда-то. Никто не знает, чья ты дочь на самом деле из ныне живущих, кроме Тома и близнецов Уизли. Он дал выпить Джинни зелье, которое уничтожило бы в тебе эффект Амортенции, иначе ты бы родилась бесчувственной. Ты моя дочь, Лили. Мои родители вошли в положение, а Джинни и я тогда были типа отосланы на миссию. Ты родилась в Годриковой впадине как дочь Лили и Джеймса Поттеров. Близнецы Уизли, конечно, всё поняли, им я рассказал правду. Но больше никто не знает. Семье Уизли ничего не сказали, это было наказанием для Джинни за изнасилование. Джинни отныне смертная. Решай сама принимать ли её. Принимать ли семью Уизли в своё сердце, но я останусь тебе братом. У тебя были замечательные родители, которые отдали за тебя жизнь. Я желал бы, чтобы ты осталась их дочерью. Не знаю, увидимся ли мы, но надеюсь, что ты меня простишь.

Гарри Поттер».

Лили протянула пергамент Скорпиусу, который удивлённо изогнул бровь, а после бросил письмо в камин. — Что там написано? — обеспокоился Люциус. — Я больше никогда не увижу своего брата. Лили сделала выбор. Ей не нужна Джинни. Пусть только заикнётся, Лили отправит её в Азкабан. «Удачи тебе, Гарри».

***

Поттер аппарировал на пирс, где стоял мокрый после купания, в одних брюках Том. Кровь смылась, шрам затянулся. Вампиры за спиной Поттера были злы, поняв, что их заточили, когда не смогли напасть на проплывающий катер рыбаков. Реддл обернулся к Гарри, обнажая клыки. — Почему ты вернулся? — Я не умею жить по-другому. — Твоя дочь научила бы тебя, — рыкнул Том, удивляя этим незнающих правды вампиров. — Она моя сестра. Я понял, что все эти годы скучал и тосковал по тебе, Том. Ты тот Том, которого я полюбил, и уже не тот Том. Что меня ожидает? Реддл ухмыльнулся, подошёл к Гарри и забрал из его рук палочку. — Плен. Пытки. Я заставлю нас выпустить. — Меня нельзя убить. Нельзя обратить. Только меч Гриффиндора уничтожит мои страдания. — Я так понимаю, он у твоей дочери. Что же, Гарри, — он ухватил Гарри за волосы, — защищайся. — Не буду. — Мне не нужен послушный Гарри Поттер! Мне нужен мой Гарри! — Твой Гарри всегда был спокойным, любящим дарить нежность и её получать. Я готов расплатиться за свою слепоту. Но кто ты, Том? Реддл рыкнул, не желая признаваться, что очень сильно изменился, и вонзился клыками в шею Гарри, заставляя того скривиться от боли, а после толкнул в объятия голодных вампиров, которые пили кровь до тех пор, пока Поттер не отключился. — Давай бросим его на дно морское, пусть вечность умирает от… — Том ухватил за шею Беллу и бросил в стену. — Даже не думайте. Я хочу на волю. Сейчас я зол, но больше ни один клык не коснётся его кожи. — Вечность на острове, может проще умереть? — скулила Пэнси. — Вперёд, — Том вынул кинжалы Гарри, и вампирша тут же от страха убежала. — То-то же. Том присел возле Гарри, обнял его и поцеловал в лоб. — Что же ты натворил, идиотина? — отчаянно шептал вампир, понимая, что все они отныне пленники крепости Мерлина. Увидят ли они мир в красках, без стен и вечных холодов, было неизвестно. Но Гарри признался, что любит Тома. Всегда любил. «Я уже не буду прежним, Гарри… Никогда».