Драконий жемчуг

Иногда счастье сваливается так неожиданно, что не успеваешь отскочить в сторону.

NN

За широко раздвинутыми сёдзи медленно угасал один из тех редких золотисто-рыжих вечеров начала лета, когда в рассеянной дымке чудится, что вот-вот случится что-то волшебное, а влажный тёплый воздух наполнен предчувствием ночного дождя. Пахло деревом, сухой землёй, выделанной кожей, металлом и крепким табаком. С плаца, скрытого за неухоженными кустами и парочкой кривых сакур, доносились приглушённые окрики кого-то из командиров, что продолжал гонять своих подчинённых, не обращая внимания на близящееся время ужина. Хиджиката Тоширо вот уже который час без перерыва самозабвенно придавался очень важному делу — работал и курил. Горка окурков в пепельнице росла вместе с горкой отложенных в сторону и уже просмотренных документов, и к данному моменту обе напоминали величественные склоны Фудзи–сан. Сунув очередную бумагу в стопку готовых, он смачно потянулся, разминая затёкшую от долгого сидения спину, и рассеяно подумал, что как-то подозрительно тихо и гладко проходит его рабочий день. Никто никуда не ломится, не требует немедленно куда-то бежать и что-то делать, не пререкается и не ёрничает по любому поводу. И если бы не окрики с плаца, можно было подумать, что штаб, а вместе с ним и весь О-Эдо, вымерли, испарились, оставив его одного-одинёшеньку на всей планете… — Хрень какая-то, — буркнул Хиджиката под нос и схватился за следующий отчёт, щедро сдобренный кляксами, отпечатками пальцев писавшего и смазанными желтоватыми пятнами неизвестного происхождения. Работать было привычнее, чем заниматься софистикой.       … Конфискованная на прошлой неделе у рыбаков Нихонбаси партия катан предназначалась — теперь уже точно, судя по отчёту — для небольшой группировки Захоггу, который всё не может успокоиться после последней облавы в портовых доках…       … В Ситамати перехватили переписку какого-то мелкого купчишки, явно наводящего мосты в сторону Джоишиши. Фигня, конечно, полная, но можно попробовать раскрутить этот клубочек, если посильнее прихватить купчишку за яйца и вытрясти из него всё, что он знает. И не мешает приставить к нему «топтунов», чтобы прощупали окружение…       Вот именно на этом самом купчишке и закончилось везение Хиджикаты в плане тихой работы на сегодня. Как потом выяснилось, в плане относительно тихой дальнейшей жизни — тоже.       Потому что на пороге комнаты воздвигся Кондо Исао. Слегка встрёпанный, в помятой рубашке, и с таким несчастным выражением лица, что Тоширо сразу понял — беда. И не важно, с какой стороны она сейчас подкрадывалась — старикана-Мацудайры, на встречу с которым и ездил Кондо, или прекрасной незнакомки-хостес, занимающей все мысли командира Шинсенгуми последние дней десять. Куда ни кинь, всюду клин.       Хиджиката молча и настороженно следил, как начальство устраивается рядом на татами и явно собирается с силами, чтобы выдать порцию негативных новостей. И хорошо бы всё-таки про работу. Потому что это привычнее, чем рассуждать о высоких отношениях и прочей пестико-тычиночной хрени. — Орал? — наконец не выдержал брюнет, шаря вокруг себя в поисках зажигалки, которая, ясное дело, в самый нужный момент вечно испаряется. — Орал, но это не самое страшное, — вздохнул Кондо так душераздирающе, что Хиджиката сразу же ему поверил. — Мацудайра-сан потащил меня на Совет…       Это и правда было дрянной новостью. Дворец Хиджиката не любил, и искренне полагал, что чем дальше находишься от этой аристократической помойки, тем легче дышится. Молодой сёгун, конечно, иногда доставлял хлопот своей любовью к несанкционированным вылазкам за дворцовые стены, но это было даже забавно. А вот нынешнее Бакуфу… — Нам дали одну неделю, — командир Шинсенгуми потянул с шеи криво повязанный платок, словно тот его душил. — Неделю, Тоши. Если не будет результата, полетят наши головы, в прямом смысле. И Мацудайра-сан уже не поможет. Это он мне пообещал железно.              Хиджиката прикурил, задумчиво выпустил из ноздрей дым и подумал, что все корни зла имеют сиськи.       Хочешь, чтобы твоя размеренная жизнь заиграла новыми красками и на скорости покатилась к отметке «полная задница»? Заведи себе бабу. Правило работало безотказно. Хиджиката начал мысленно загибать пальцы — старик-Мацудайра, Исао, сёгун, да даже мелкий Окита и тот умудрился вляпаться в «бабскую проблему», и теперь периодически щеголяет свежими ссадинами на мордуленции. Не иначе от большого чувства подставляется, засранец, хотя всячески это отрицает. Или пока и сам не понимает истинной природы и куда оно всё катится, маловат ещё… — Ума не приложу, что нам теперь делать, — Кондо устало спрятал лицо в ладонях, а потом с усилием потёр. Сегодняшний день его вымотал до чёртиков и оставил напоследок чёткую мысль, что лучше бы махать мечом и бегать по крышам за Улепётывающим Котаро, чем выслушивать этих мерзких шкурников из Бакуфу. — За последний месяц мы перерыли весь город и ближайшие станции. Нет её нигде! — Да сбежала она. Наверняка уже скачет на любовнике в какой-нибудь Туманности Облезлого Козерога, — Тоширо откинулся на руки и посмотрел на сидящего рядом командира слегка прищуренными глазами. — Надо было сразу перекрывать дорогу к Терминалу, а не сопли жевать.       Этот их спор возникал уже далеко не первый раз и был таким же бессмысленным, как выдуманная Туманность. Что толку сотрясать воздух, если итог неутешителен — сбежавшая девица до сих пор не найдена, а у Шинсенгуми, пущенных по следу, нет ни единой зацепки. И чтобы её найти, им дали последний недельный срок… Очешуенно, чё. — Она всю жизнь провела в храме, — с укором посмотрел на своего заместителя Кондо. — Ну какой любовник, Тоши?! Наивная девочка, растущая на попечении монахов в захолустье. Она про твоего Облезлого Козерога даже не подозревает… — Ага, знаем мы этих святых одуванчиков, — не сдавался Хиджиката. Это дурацкое благородство Исао, готового бросаться на защиту сирых и убогих с голой грудью, раздражало его безмерно. Хотя, по сути, только благодаря ему он, Тоширо, и сидит сейчас здесь, а не сдох в какой-нибудь канаве лет десять назад. Но как же бесит, а?.. — Злой ты, Тоши. — Зато ты у нас — добрая душа, ещё немного и в ближайших храмах за своего бонза принимать станут, — огрызнулся тот, прикусывая фильтр сигареты и чувствуя, что они забрели в тупик. Спорить можно до морковкина заговенья, а невеста сёгуна от этого не отыщется.       Кондо снова протяжно вздохнул. Немного помолчали.       Сигаретный дымок тонкой ниточкой вытягивался в сторону открытых сёдзи, за которыми на смену золотистым сумеркам пришла тёплая и влажная ночь. Со стороны кухни потянуло аппетитным ароматом запечённого мяса, плац опустел и чёрные на фоне темнеющего неба силуэты кустов как будто придвинулись ближе, молча заглядывая в комнату, наполнившуюся тёплым светом включенной лампы. — Ну хорошо, — непонятно с чем согласился Кондо и хлопнул себя по коленкам, явно призывая взбодриться. Сдача на милость победителя или паническое бегство в списке его тактического гения никогда не значились, даже в виде запасного варианта. — Что у нас есть на данный момент?       Хиджиката хмыкнул. На языке вертелось ядовитое «ничего», но он благоразумно промолчал, раскопал на столе глубоко заваленный текущими делами нужный лист и не глядя сунул в сторону командира: — На, ознакомься. Ребята облазили весь Ситамати и портовые доки. Девицы там не наблюдалось никогда. Ни в собранном, ни в разобранном виде. В Ёшиваре тоже мимо. «Ночнушки» конечно в начале покочевряжились, но в итоге на запрос ответили. У меня вообще такое ощущение, что в город она не попала.       Кондо внимательно изучал исписанный мелким почерком Тоширо лист бумаги и кивал в такт словам замкома, пока не наткнулся на явно заинтересовавшую его строчку: — О, ты опять отправил Джиро по Токайдо? Думаешь, всё же что-то проглядели в первый раз?       Брюнет поморщился. То ли от слов Исао, то ли от того, что столбик пепла от неосторожного движения упал не в пепельницу, а на столешницу, разлетевшись серыми хлопьями по бумагам. — Так, на всякий случай…       Признаваться в том, что, потыкавшись без системы и результата, пришлось вернуться к исходной точке — а именно по дороге на Киото и пропала девица — Хиджикате не хотелось. Он вообще в тайне надеялся, что та, испугавшись собственной свадьбы, рванула в обратном направлении, в родное и милое сердцу село, вопя во все лёгкие что-то типа «хочу печенек и чистой любви, а не вот это вот всё!». И даже готов был мысленно помахать ей вслед с пожеланиями удачно добраться до конечной точки, если бы не сегодняшняя показательная порка Кондо на Совете этими чёртовыми аристократишками… Девицу нужно было найти и приволочь в Эдо, где бы она не была, это факт. — Какого осьминога они вообще скинули всё на нас? — раздражённо бурчал Тоширо, смахивая пепельные хлопья в сторону. — Почему этим не занимаются Мимаваригуми, раз уж пропала такая цаца? Вот пусть и ищут её в своём Яманотэ, среди даймё и прочей ранговой приблуды…       Он бы, наверное, ещё немного поездил крепким словцом по сидящим у него в печёнках «грёбаным элитам» и «белоручкам вшивым», распаляясь всё больше, но Кондо внезапно приложил палец к губам, призывая к молчанию, и слегка повернул голову в сторону закрытой фусумы.       Хиджиката щёлкнул зубами, давясь на полуслове воздухом, и тоже прислушался. Сначала к еле слышному непонятному шуму. Потом к всё нарастающему грохоту пяток по деревянному полу, давящему на барабанные перепонки и напоминающему раскатистый бой ритуального тайко. А потом к топоту-грохоту добавились уже хорошо различимые вопли, и стало понятно — орущий паршивец ищет Дьявольского заместителя командующего и жаждет совершить харакири на рассвете завтрашнего дня. — Видимо, из новеньких, — умильно пробормотал Кондо, покачивая головой в стиле растроганных мамаш, гордых за собственное чадо. Ему всегда в людях нравились лёгкая наивность и непорочность, словно первый снег, выпавший ночью и ещё нетронутый следами человека по утру…       Зато Хиджикате, который моментально оказался на ногах, нравились железная дисциплина на вверенной ему территории и строгое соблюдение правил, которые были нагло попраны этим… этим…       Фусуму в сторону они сдвинули одновременно — ничего не подозревающий смертник из младшего звена Шинсенгуми и искрящий от бешенства Дьявольский заместитель командующего. — ХИДЖИКАТА-СА-А-А-АН!!! — завопил первый с порога, обрадованный тем, что наконец нашёл искомое. — Сдохнуть решил?! — тихо, а потому особенно проникновенно рыкнул второй, нависая над невысоким подчинённым.       Паренёк придушенно пискнул на вдохе, вытаращил глаза и попытался дать заднюю, шепча и заикаясь: — Ни-никак нет. До-донесение заместителю ко…       Договорить ему не дали. Тоширо, сграбастав бедолагу за воротник, рывком затащил того в комнату и шарахнул закрывающейся фусумой так, чтобы наверняка отбить желание у любопытствующих сунуться следом. А в том, что они уже начали подтягиваться в сторону комнаты замкома, не было никакого сомнения. После таких звуковых спецэффектов даже мёртвые поднялись бы посмотреть, что происходит и из-за чего сыр-бор. — Ну, валяй, докладывай, божественный ветер… — прошипел Хиджиката и пару раз встряхнул несчастного, как грушу в сезон урожая. Солдат, понимая, что вот и смертушка его пришла, послушно болтался, крепко зажмурив глаза. — Ои-ои, Тоширо, не пугай ты его так, — примиряюще и добродушно протянул Кондо, парой слов спасая Шинсенгуми от потери бойца, усмиряя своего заместителя и становясь не иначе как пятым Небесным Королём в глазах спасённого. — Давайте-ка, мы немного успокоимся и послушаем, что же такого важно нам хотел сообщить… э-э-э… — Ёкои Соичи, под командованием Джиро Ники, Десятый отряд, — невысокий паренёк в руках Хиджикаты мгновенно ожил и даже попытался вытянуться по стойке смирно, но, болтаясь в воздухе без точки опоры, толком этого сделать не смог.       Дьявольский заместитель командующего как-то подозрительно крякнул и наконец выпустил жертву из своих лап. Правда, демонстрировать дружелюбие и всепрощение не спешил, продолжая хмуро изучать посыльного от командира Десятого отряда и мысленно прикидывать, какие ещё дурные новости могут свалиться на головы Шинсенгуми в ближайшие минуты.       Но, на удивление, их не последовало. В звенящей тишине, под выжидающими взглядами обоих начальников Ёкои Соичи звонко выпалил: — Джиро-сан просил передать… Нашли! — и не менее звонко щёлкнул зубами, захлопнув рот. Видимо, ставя таким образом точку в конце послания. — А? — Кондо удивлённо моргнул. — И всё? — И… Да! — выдохнул посыльный, чувствуя лёгкое головокружение от значимости момента. Ведь командир строго-настрого велел доставить донесение в штаб, намекая на супер-секретность и супер-важность дела, порученного младшему члену отряда.       Хиджиката тоже почувствовал лёгкое головокружение. От желания придушить всех: и Джиро, не способного нормально и чётко сформулировать собственные мысли, и Ёкои, поднявшего на уши половину штаба своими воплями — и ради чего?! — и Кондо, который после небольшой заминки громко расхохотался, похлопывая себя по бедру…       Правда, смеяться последний перестал быстро. А потом и вовсе отчебучил то, что из них двоих было свойственно импульсивно прущемуся по граблям Хиджикате, чем идеалисту Кондо, большую часть пребывающему среди радужных облаков, в стране рафинадных самураев. Но именно Кондо первым сказал: — Поехали.              Вот так, без мозгового штурма, без «много маленьких ударов срубают большое дерево», нахрапом и в ночь. А если там засада? А если всё это представление с Соичи — одна большая подстава и коварный план врагов Шинсенгуми, которые спят и видят расформирование отряда? И таких по пальцам не пересчитаешь, таких очень много, начиная от разношёрстных, но живучих Джоишиши, заканчивая теми же стариканами из Бакуфу, которым они нет-нет, да прижмут хвост, иногда расковыривая не очень приятные делишки власть имущих… — Сейчас? — веско уточнил Хиджиката, косясь на притихшего и пытающегося слиться с межкомнатной перегородкой рядового Ёкои. Вечер перестал быть томным уже давно, а последние минут пять вообще казалось, что у них не штаб, а цирк с конями. И вот прямо сейчас в комнату, срывая к чертям фусуму, вломятся медведи на велосипедах и начнут выписывать между присутствующими восьмёрки и круги, достойно заканчивая этот мозговыносящий вечер… — Не вижу смысла откладывать это дело, — Исао быстро, словно боясь передумать, поднялся на ноги и в считанные секунды развил бурную деятельность, как будто это не он недавно сидел с несчастным видом и вздыхал как побитая собака — тяжело и протяжно.       Первым делом из комнаты был вытолкан незадачливый, но исполнительный Ёкои. Чтобы притихший и переваривающий поступившую вводную Хиджиката, не дай бог, не вспомнил о нём и не ударился вновь в показательный дисциплинарный экстаз. Соичи выперли не просто так, а с важным поручением — подогнать к воротам патрульную машину.       Вторым номером в списке Исао шёл хмурый Хиджиката, который продолжал молчать, сопеть и вообще всячески выражать своё несогласие с таким быстрым развитием событий. И Исао его где-то понимал, совсем немного. Но странное и тревожное чувство утекающего сквозь пальцы времени, которого, промедли они ещё немного, не останется и вовсе, гнало командира Шинсенгуми вперёд не хуже хлыста. Собственные ощущения к делу не пришьёшь, а объяснения смутного беспокойства займут много времени. Которого у них и так нет…              Хиджиката наконец отмер, подошёл к сёдзи, потянул обе створки друг к другу, закрывая, и озвучил то, что по степени беспокойства внезапно вылезло у него на первый план, и о чём сам Кондо старался не думать совсем: — Сдалась она Вам на ночь глядя. Может там уже и вовсе…       Слово «тело» Тоширо не договорил. Переться в такое время на встречу с трупом желания не было. Ходи потом до утра вокруг него в хороводе — первичный досмотр, поиск и, если повезёт, опрос свидетелей, ожидание приезда криминалистов, а потом и труповозки. Которая, как пить дать, заблудится где-нибудь на подступах и будет кататься вокруг нужного адреса, проклиная по рации хриплым голосом санитара и погоду, и Шинсенгуми, которые додумались их сюда вызвать, и вообще жизнь…       Брюнет снова нехорошо подумал в сторону капитана Десятого отряда, не удосужившегося нормально и подробно сформулировать донесение в штаб. Ну что это за «нашли»?! Кого или что? Живую или нет? Да и почему надо было отправлять посыльного, если можно было позвонить по телефону?..              Кондо Исао, который в этот момент старательно завязывал шейный платок — и опять криво — прекрасно понял, куда клонит его друг и соратник. И эта сторона наклона ему совершенно не понравилась. Нервно дёрнув за кончик платка, так, что тот окривел ещё больше, командир Шинсенгуми насуплено выдал: — Меньше всего я хочу смотреть, как людям из моего отряда сносят головы потому, что я долго не решался сделать первый шаг или слишком неторопливо выбирал дорогу, по которой собираюсь идти. — Э-э-э… — Тоширо диковато глянул на командира через плечо. Иногда красноречие и образность речи Кондо вышибала из колеи не хуже осадного тарана. — Я и не говорю, что нужно подставлять чужие шеи и животы под мечи, Кондо-сан. Но и действовать, не разобравшись в ситуации, так себе идея. — Хорошо, я съезжу один. А ты… — Чёрт бы попрал эту девицу, — прошипел Дьявольский замком, понимая, что его ставка разбита в пух и прах и флаг сорван одним движением руки противника.       Довольный Кондо кивнул и вышел в коридор, оставляя Хиджикате на сборы и выражение недовольства пять минут.