Умирать счастливым — неплохо

      Это ощущается непривычно. И странно.       Они возятся с ним, как со стеклянным: Боннет размещает в капитанской каюте (спасибо хоть, что не на своей кровати; хотя и на диване, обложенный одеялами и пухлыми подушками, Иззи чувствует себя совершенно по-идиотски), они с Эдом постоянно дежурят рядом, поочередно проверяя его состояние и меняя повязки, команду к нему (и на том спасибо) пока не пускают, но Иззи по несколько раз на дню слышит их оживленный галдёж за дверью: спрашивают о самочувствии, желают хорошего дня, кто-то даже говорил (бессовестно врал!), что скучает.       Все они… заботятся о нем? Это было странно, но… на самом деле не раздражало и не злило. Было в этом что-то такое… в общем, Иззи до конца не понимал, как на это реагировать.       Поэтому реагировал, как умел: язвил, огрызался и не переставал ворчать.       — Попробуешь кормить меня с ложки — запихну ее так глубоко тебе в зад, что даже Эд не достанет, — сразу предупреждает он, с подозрением косясь на Боннета, явившегося с миской, полной дымящегося… чего-то. Иззи надеется, что тот готовил не сам: глупо было бы не иначе как чудом выжить после ранения, чтобы сдохнуть от боннетовских кулинарных изысков.       — Что ты! Кормить с ложки? Я бы не стал, — смиренно отзывается Стид, ставя миску на столик рядом. Вдруг нагло улыбается и добавляет, выходя из каюты: — Этим займется Эд.       Иззи со стоном закатывает глаза.       — Скажи мне, что вы шутите, — ни на что особо не надеясь, бормочет он.       — Разумеется, шутим, — с готовностью отвечает Эдвард, подсаживаясь ближе. — Какая ложка? — это же вилкой едят.       Иззи с трудом подавляет порыв швырнуть в него подушкой.       Рана затягивается рекордно быстро (правда, что ли, Боннет со своим даром убеждения? чем чёрт не шутит), даже воспаления нет, но из-за слабости в целом Иззи чувствует себя пока еще крайне паскудно. Хотя выходит на палубу, стараясь почти не опираться на поддерживающего его Эдварда.       Рассвет струится теплым янтарем по пышным облакам, ныряет вспышками света в бликах ленивых волн. Неподалеку кружат чайки, заливисто щебеча на свой лад.       Иззи вспоминает о чем-то едва уловимом, больше похожим на странный сон или что-то подобное, и вдруг решается спросить.       — Эд?       — Мм? — он поворачивается, и солнце обрамляет его фигуру сияющим контуром.       — Когда мы… когда ты почти умер. Ты видел… что-нибудь? Там.       — О, — Эд неловко улыбается, — ну, вообще-то, да. Это был Стид.       Иззи закатывает глаза.       — Ну разумеется.       — Он был… русалкой. Русалом. С огромным золотым хвостом. Чертовски красиво.       Иззи фыркает.       — Ну конечно. Боннет-русалка, что же еще, — ворчит он. — А мне достался голый мужик с чайкой. Еще и спеть попросил, представляешь?       Эдвард усмехается и, чуть мешкая, всё же сгребает Иззи в неуклюжие объятия.       Они греются в теплых лучах рассветного солнца, и Иззи вдруг думает, что умирать счастливым — неплохо.       Но жить счастливым ему нравится больше.

27.10 – 03.11.2023