Новое сообщение

Утро было не очень приятным. Когда Маша проснулась, она сразу почувствовала головную боль. Тело ломило, и ей хотелось только выть. Она хотела остаться под теплым одеялом еще немного. Однако был один большой нюанс в виде мамы. Когда Елена пришла, Маша услышала её голос у себя в голове. Это было так громко, что она была готова отдать всё на свете. — О, уже встала. — Лена выгнула бровь, осмотрев уже на вид уставшее тело. — Всё же тебе стоит сходить на обследование. — Поджав губы, продолжает. — Ты слишком болезненно выглядишь. — Я знаю… — «Что ж, придется потерпеть». Третьякова с трудом поднимается и двумя пальцами касается висков. Новый приступ боли настигает её очень быстро и оказывается ещё более сильным. — Ты можешь дать мне обезболивающие таблетки или что-то от головной боли? Пожалуйста. — Скривившись, Маша тяжело выдыхает. — Хорошо. — Развернувшись, женщина уходит, возвращаясь буквально через несколько минут. — Вот, держи. Выпьешь, тогда пойдёшь, у тебя ещё куча времени. А я на работу. Не убейся по дороге. — Ага, постараюсь. Спасибо… — Блондинка смотрит, как уходит мать, а затем достаёт из-под кровати бутылку, берёт таблетки из небольшой пачки, отмеряет дозу и кладёт их в рот, запивая водой. «Странно мама себя ведёт в последнее время. Неужели я настолько жалко выгляжу? Кстати, нужно ещё уроки сделать». Взглянув на часы, она вздохнула с облегчением. Было только 9:58, и у неё ещё оставалось немного времени, чтобы поспать. Она легла обратно на кровать, чувствуя одновременно и облегчение, и боль в руке. Попытавшись перевернуться на другой бок, чтобы отвлечься от боли, она закрыла глаза и попыталась заснуть. *** Маша проснулась и сразу же взяла телефон, чтобы посмотреть на время. На часах было 11:26. «Отлично, два часа проспала, — подумала она.» Когда Маша встала с кровати, она ощутила лёгкую боль в голове. Она заправила волосы за уши и отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из комнаты, она увидела младшую сестру, которая смотрела не под ноги себе, а на игрушку. — О, привет, страшила. — Подняв голову, Милана ухмыльнулась, оголяя свои только молочные зубы. — Привет, мелкая. — Маша ускоряет шаг, не обращая внимания на монолог младшей сестры, которая ей что-то хотела сказать. И уже у открытой двери ванной комнаты машет ей. — Пока, мелкая. Наконец, она вошла в небольшую комнату и подошла к раковине, где лежали предметы гигиены. Взяв зубную щётку, она начала чистить зубы, совершая движения вперёд-назад, влево-вправо и вверх-вниз. Обнаружив в пене пару капель крови, она сплюнула. «Сколько же в человеке крови? — подумала она». Она смыла всё под струёй воды, а затем быстро расчесалась. После этого она ополоснула лицо и вернулась в комнату, чтобы перед выходом на улицу надеть что-нибудь подходящее. Она надела свободные джинсы, красную футболку с короткими рукавами и сверху — тёмно-красную кофту. Взглянув на время в телефоне, она поняла, что у неё ещё есть много времени. *** К началу первого часа дня у Маши снова разболелась голова. Она поспешила принять таблетку, надела куртку и шарф и вышла из многоэтажного дома. Маша пыталась вспомнить дорогу до поликлиники, которая находилась довольно далеко от её дома и которую она давно не посещала. Проходя мимо уже знакомого пятиэтажного здания, Маша посмотрела в окно Лауры Альбертовны. Однако хозяйки, по-видимому, не было — вероятно, она находилась в другой комнате. — Кого ждёте? — Вдруг раздался хорошо знакомый голос, от звука которого Третьякова вздрогнула и в страхе и неожиданности отскочила на пару метров. — Опять я вас напугала… — Перед ней стояла сама Лаура Альбертовна. Это было очень неожиданно. Младшая заметила, что в руках у неё были непрозрачные пакеты, которые она крепко держала. На руках слегка вздулись вены. Возможно, пакеты были слишком тяжёлыми для неё. Машины раздумья прерывает тот же голос: «Всё в порядке? Вы какая-то бледная…». — Всё в порядке, Лаура Альбертовна… — Маша вздыхает и затем приближается к ней на пару шагов, сохраняя приличное расстояние, чтобы не было такого ощущения, что она её боится. — Я никого не жду, просто… — Она оглядывается по сторонам, а затем, смущённо заправив волосы за уши, наконец смотрит на учительницу. — Просто стояла, думала… — А о чём думали? — Лукина тихо шмыгает и, встряхнув головой, чтобы так же убрать пряди волос с лица, продолжает смотреть на неё. — Или это секрет, который нельзя никому рассказывать? — Она быстро улыбается уголками губ, но тут же снова становится серьёзной. — Да нет, не секрет. — Пожав плечами, отвечает Третьякова, потом, немного подумав, что добавить, продолжает. — Я в больницу иду. Кровь сдавать. Правда, небольшой страх появляется, что я, наверное, сейчас обратно пойду… — Поджала губы. - Чего боитесь? Крови? — Брюнетка хмурится и поворачивается в сторону своего подъезда. — Пойдемте со мной, а то у меня руки из-за пакетов сейчас отвалятся. — Пойдёмте. Давайте помогу? — Третьякова следует за ней и смотрит на подрагивающие руки преподавательницы. — Если вам не составит труда… Учтите, что пакеты тяжелые. — Строго подметила старшая. — Ничего, давайте сюда. — Маша протянула обе руки и вдруг вспомнила про забинтованную. Она посмотрела в глаза старшей, которая пристально наблюдала за её руками. Девочка заметила, что она прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то под бинтами. Это напрягало Машу. — По одному понесём. А то у вас рука… Кстати! — Лукина достает уже свободной рукой ключи из кармана, после чего открывает подъездную дверь, пропуская блондинку первой. — М? — Маша поворачивается к ней, ожидая слов. — Вы мне вчера позвонили. — Она сердито хмурится, а за её спиной громко хлопает дверь, отчего в воздухе повисает напряжение. — А потом ещё и игнорировали. Я переживала вообще-то… — Лукина произносит это уже не со злостью, а обиженно и тихо. Затем, чуть надменно вздёрнув подбородок, она проходит мимо блондинки и начинает медленно подниматься по лестнице. — Лаура Альбертовна, не обижайтесь, я не виновата… — Третьякова следует за ней, иногда поглядывая под ноги и спеша. — Честно! — Лукина всё ещё молчит. — Извините и не молчите… — Ладно, прощаю. — Брюнетка входит первой, открывая дверь. — Хотя я и не обижалась. — Она сразу же скидывала пакет на пол. — Кладите рядом. — Старшая выдыхает. — И пойдёмте. — К-куда? — Маша посмотрела на неё с недоумением и положила пакет туда, куда ей сказали. — Как куда? В больницу, вы же боитесь. Вот я вам и компанию составлю. — Лукина аккуратно кладёт руку на чужое плечо, тем самым выводя её из своей квартирки. — И отказ я не принимаю. — Я же займу ваше время… — Маша сглатывает от чужого прикосновения, но, заметив строгий взгляд, опускает голову. — Ладно, хорошо, пойдёмте… *** — Лаура Альбертовна, всё же, я не думаю, что вы должны со мной ходить… — Всё же начинает говорить Маша, чувствуя, как подступает паника, видя здание. — Почему? — Лукина поворачивается к ней головой, мельком замечая, что они уже подходят. — Вам стыдно за меня или? — Нет. Просто у вас наверняка было что-то запланировано… — она не успевает договорить, как её перебивают с нотками грубости. — Так. Я же сказала. Всё хорошо. Я всего лишь хочу помочь… — брюнетка выдыхает, сжимая руки, потом отворачивается от неё, чувствуя недовольство скорее к себе, чем к ней. Младшая поджимает губы, но, приближаясь к старшей ближе, берёт за руку, на что та довольно быстро реагирует, поворачиваясь обратно. — Всё хорошо? Болит что-то? Боишься? — Брюнетка сжимает ручку. — Нет… — Кареглазая поджимает губы. Паника начинает достигать её, а сознание будто теряется. «Какого чёрта… Мне так тревожно, кого я обманываю…» — Да, боюсь... — Третьякова замирает на месте, опускает голову и начинает сильно нервничать. Она дрожит, как осиновый лист, словно вот-вот случится что-то страшное. Хотя ничего не было. — Эй, вы чего? Слышите? — Она подходит к девушке и, обхватив её лицо руками, смотрит ей в глаза. У неё беспокойный и быстрый взгляд, её зрачки сужаются, а дыхание явно учащается. — Пойдемте на скамейку, присядем. — Она ведет девушку за руку, которая, похоже, находится в трансе. Усадив, она опять берёт её за щеки, взглядом замечая, как из-за нервов появляется испарина на лбу, а губы слегка подрагивают. — Что случилось? — Старшая задала вопрос довольно тихо, а затем немного наклонилась вперёд, чтобы лучше рассмотреть лицо. — Давай успокаиваться? — Лукина старается сохранять спокойствие, чтобы не добить девушку окончательно. — Я боюсь… Сильно боюсь! — Третьякова закрывает лицо руками и тихо плачет. — Я не умею ничего, кроме как бояться! - обреченно выдаёт маша свои мысли и шмыгает носом. Брюнетка подходит и садится рядом. Она нежно обнимает и начинает гладить её по голове. — Мария, с чего вы-то взяли? Всё хорошо, в этом нет ничего такого. Она чмокает её в макушку, а потом продолжает шептать. — Давай быстро сходим туда, а потом в кафе? Маша поднимает голову, продолжая всё крепче и крепче прижиматься к ней. — Давайте без наград каких-то… — Третьякова отодвигается в сторону, вытирая слёзы с глаз. — Извините, я сейчас успокоюсь и мы пойдём… — Всё хорошо. Не стоит извиняться. — Лукина выдохнула. — Всё. Идёмте. — Немного успокоившись, тихо произнесла слегка покрасневшая блондинка. *** Находясь уже в очереди, Третьякова от нервов сжимает руку старшей, которая приобнимала её, пытаясь поддерживать всеми силами, которые у неё были и остались на этой неделе. — Я рядом. Маша наблюдает за тем, как входит девушка. Она была последней, поэтому следующими были они. — Лаура Альбертовна, можно вас обнять? — Не упуская возможности побыть в объятиях старшей, блондинка поворачивается к ней и с тревогой заглядывает в её глаза, которые тоже многое пережили. — Конечно можно, вы чего… — Она раскрывает объятия и, слегка разведя руки в стороны, принимает девушку. Третьякова чувствует, как от неё исходит приятный аромат цветов. — Сильно боитесь? — проведя рукой по щеке, старшая заглядывает в глаза. — Больше, чем ожидала… — Прижимаясь к груди старшей, Третьякова кладёт голову на бок будто лежит на подушке, а одна скупая слеза всё же скатилась, сразу же впитываясь в ткань серой кофты. — Как вы меня терпите… Мы всего-то неделю знакомы, а уже так… Не знаю, сблизились? — Наверное, мы с вами родственные души. - Ответив, Лукина усмехается, а потом слышит открывающуюся дверь, из-за которой выходит девушка и проходит мимо. Возле них откуда ни возьмись появляется врач с бейджем «Сонина Елена Яковлевна». — Так… Вы не по записи, что ли? — Да… — Маша отвечает первой, после отстраняется от старшей, шмыгая носом и продолжая сжимать руку. — Хорошо, проходите. — Сонина уже собиралась заходить обратно: — А можно с… Мамой? — Как вдруг Третьякова спрашивает, успевая заметить непонимающий взгляд брюнетки, от чего та слегка вздрогнула. — Да. Давайте быстрее. — Докторша возвращается в свой кабинет, оставив дверь приоткрытой. Она ожидает прихода двух молодых дам. — В смысле, мамой? - Извините. Маша неловко усмехается, а потом встаёт на ватных ногах и, держа старшую за руку, наконец заходит в кабинет. Елена Яковлевна смотрит на них снизу вверх, а потом улыбается. — Кто кровь свою сдаёт? Скажите своё ФИО. — Сонина встаёт и подходит к корзинке с разными принадлежностями. — Третьякова Мария Владимировна… — Так, а к вам как обращаться? — Врачиха поворачивается, заглядывая в глаза. — Женщина? Лукина щурится от слов, сводя брови в переносицу, и через время отвечает, перед этим прокашливаясь. — Елена… — Брюнетка кладёт руку на плечо девушки и сжимает, чувствуя, как та дрожит от страха. — Давайте побыстрее начнём, у нас мало времени… — Хорошо! — Соня негромко хлопнула в ладоши и подозвала девушку к себе, чтобы начать. Первым делом Яковлевна взяла жгут, который был наложен Маше ниже плеча и затянут. Затем она достала иглу и закрепила её на держателе. После этого она быстро продезинфицировала руку и уже собиралась начать, но её остановил голос. — Елена Яковлевна, мне плохо… — Поджав губы и тяжело дыша, девушка опрокинула голову назад, упираясь о стену. — Елена, можете сесть рядом и держать её? Просто она, возможно, может упасть в обморок, а я хотела бы попасть в вену. — Лена произнесла это довольно равнодушно. Видимо, она уже не раз сталкивалась с подобным, и её опыт был больше, чем можно было бы ожидать. — Да-да, сейчас! — Лукина как можно скорее садится рядом с ней и, охваченная волнением, одной рукой обнимает её за плечи, а другой берёт забинтованную ладонь. Она делает это бережно и нежно. — А это же нормально? — Да. Всё, не мешайте. — Сонина быстро настроилась, замечая, как пульс становится умеренным, давая понять, что девушка всё же отключилась. *** Маша открыла глаза и почувствовала сильную боль в голове и руке. Она хотела было поднять руку, но кто-то удержал её, положив обратно. Тогда Маша нахмурилась и попыталась осмотреться, но перед глазами у неё всё плыло, и она не могла сопротивляться. Её ладонь накрыла чья-то рука, а потом она сама попыталась проморгаться, пока в это время слышала голос будто сквозь воду. — Елена, ей, может, таблетку дать? — Она просто упала в обморок. Не переживайте. Проснулась уже? — Да… — Брюнетка обрывисто выдыхает и сжимает несильно ладонь. — Мария, всё в порядке? Еле-еле помотав головой, младшая хнычет, а губы дрожат из-за появившейся паники. — Тише-тише… — Лаура Альбертовна подсаживается ближе и, положив руку на голову, медленно гладит по ней. — Всё хорошо. — Елена Владимировна, ко мне скоро придут. Вы должны покинуть кабинет. — Да. Сейчас, а… — Лукина аккуратно, как это только возможно, берёт её на руки, удивляясь или своей силе, или легкости девушки, после чего прощается и уходит в коридор. — Мария, что болит? — Сев на пустую скамейку, она запрокидывает голову назад, слегка ударяясь о стенку. — Лаура Альбертовна… — Маша хватается за руку старшей, боясь упасть. — Голова сильно болит… — Третьякова сглатывает, а потом через силу осматривается, чувствуя прилив крови, которая ещё там осталась. — Мария, вы аккуратнее, пожалуйста… — Старшая осматривается, а потом, поправив пряди своих волос, продолжает. — Пойдёмте прогуляемся до кафе, подышите свежим воздухом, а не этим… пропитанным лекарствами. — Мгм… — Маша выдыхает, но головная боль не проходит. — А у вас таблетка от головы есть? — Нет. Давайте скорее дойдём до кафе, там лечь можно… — Ладно. Раз полежать. — Отвечает блондинка, медленно поднимаясь и тихо хныча себе под нос. — Далеко идти? — Нет, пару метров! Могу понести. — Не нужно. — Третьякова берёт за руку. — За ручку… — Хорошо. — Брюнетка тихо улыбается, сжимает руку своей ученицы, и они начинают свой путь. *** — Вот мы и пришли. — Лукина открывает дверь и пропускает девочку вперёд. Затем она заходит следом, придерживая младшую за плечи. От этого младшая слегка дёргается. — Пошли сядем куда-нибудь? — Осмотревшись, спрашивает Лукина, после чего ведёт её за самый обычный столик. — Лечь охота… — шепчет Маша, а потом собирается положить голову на стол, как её прерывает брюнетка. — Ложись мне на колени. Легче и мягче. — Она улыбается, прикрывая рот рукой, а затем, сев немного ровнее, хлопает себя по бёдрам. — Мне неудобно как-то… — Третьякова облизывается, думая над окончательным решением. — Не ломайтесь, Мария, это намного удобнее дерева. Я не против. Их диалог прерывает официант, совсем молодой. — Добрый день, девушки, что будете заказывать? — Здравствуйте, это важно, что-то заказать? — Лукина внимательно смотрит на меню, которое ей протягивают. — Да. Таковы правила заведения. — Пожав плечами, отвечает парень. — Давайте тогда два зелёных чая, пожалуйста. — Отложив бумагу, сказала Лукина, которая начала медленно и аккуратно за плечи укладывать голову Третьяковой себе на бёдра, пока та о чём-то думала. — Хорошо. Через минут 7 ждите заказ. — И, не обращая внимание на происходящее, человек разворачивается передать данный заказ. — Мария, удобно? — Старшая немного улыбается, а потом, выдохнув эту улыбку, начинает медленно гладить девушку по голове. — Да... — Блондинка ложится на спину, смотря снизу на классную руководительницу, которая ждёт ответа. — Удобно. Очень… Спасибо… — Вот и хорошо, Мария… — Брюнетка облокотилась о стену головой и прикрыла глаза, спокойно выдыхая. — Лаура Альбертовна, — Маша ложится на бок, чувствуя, как прикоснулась к её животу. Совсем небольшой и почти незаметен. Она сразу же утыкается в него. — А почему вы ко мне не на «ты» обращаетесь? — Ну... — Лукина поджимает губы, чувствуя горячее дыхание девушки на своём теле, что даже внизу живота затягивает. — Потому что... — Положив руку на голову младшей, она продолжает. — Вам не нравится? — Не знаю... Как будто это неправильно... — Третьякова прикрывает глаза. — Вы можете со мной на «ты»? Пожа-алуйста!.. — Если вам будет удобно... — Брюнетка начинает поглаживать голову. — То я постараюсь с... тобой на «ты». Маша встаёт, чувствуя небольшое давление в голову, но продолжает вставать. — Ты... Вы... — Лаура Альбертовна поджимает губы. — Ты чего встала? Всё в порядке? — Да. Просто устала в таком положении... Да и вам, наверное, уже неудобно... — Мне удобно, не стоит переживать, да ещё и за меня. Маша придвинулась ближе и, облокотившись на стол, посмотрела в глаза старшей. — Расскажите мне о себе... — А что обо мне рассказывать? Я сама обычная... — Почему обычная? У вас... — Маша внимательно рассматривает её, а затем незаметно прикусывает губу. — Необычная внешность, например. Лукина тихо усмехнулась и закрыла лицо руками. — Мария, моя внешность самая обычная. — Брюнетка выдыхает и убирает руки с лица. — То есть Маша. — Она поправила прядь волос и грустно выдохнула. — Из необычного у меня только имя. — Нет! Это не так! — Третьякова обиженно поджимает губы и смотрит на руки человека, который от волнения всё сильнее сжимает их в замок. — Вы прекрасны! Выразительны! Я никогда не встречала такой красоты, как у вас. Вы восхитительны! Мне даже хочется сочинить стихотворение... — Маша, прекрати, пожалуйста. Ты слишком преувеличиваешь. — Лукина опускает голову, после чего тяжело выдыхает. — Я самая обычная. Младшая сделала брови домиком, а потом берёт ту за руку. — Лаура Альбертовна, вы считаете себя не... «Маша, дура! Ты лезешь не в своё дело! Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты переступаешь границы, прекрати! «Прекрати!» — Извините… я наверное, перешла границы… — Девушка отстраняется, а потом отворачивается, чего-то ожидая. — Маша, — Лукина касается её плеча, после чего аккуратно поворачивает обратно, чтобы смотреть в глаза. — Всё нормально. Но впредь, — поджав губы, брюнетка смотрит вниз, — не задавай таких вопросов. Ладно? — Да, простите… — Третьякова опускает голову, в то время как старшая прижимает её к себе. — Маша, Вам… тебе стоит поесть. Набрать сил нужно. — Я не хочу… — она выдыхает, закрывая глаза. — Машенька… я настаиваю. Хотя бы что-то лёгкое, пожалуйста… — Лукина поднимает её голову. — Тебе стоит поесть… «Лаура, прекрати её мучить. Зачем ты её упрашиваешь… ещё на колени встань. — думала старшая.» — Ладно, уговорили… Лаура Альбертовна слегка улыбается, сразу же подавляя улыбку, после чего подзывает официанта, который мигом оказывается рядом с ними. — Девушки, — Он начинает улыбаться. — Решили что-то заказать? Лукина слегка кивнула. — Мне Греческий салат. — Брюнетка поворачивается к ней. — Ты что будешь брать? — Мне… мне это же. — Третьякова выдыхает и смотрит на парня, который всё так же улыбается, не видя причин на грусть. — Хорошо, ожидайте 20-30 минут! — Молодой человек разворачивается и быстро уходит, чуть не столкнувшись с новыми гостями, которых он быстро обходит. — Лаура Альбертовна, я не хочу. Правда… я даже денег не взяла с собой. — Маша смотрит на неё несильно склонив голову вбок, из-за чего упёрлась в мягкий диван зелёного цвета. — Не переживай. Я заплачу за тебя. — Третьякова хочет возразить, но Лукина отвечает заранее. — Деньги не нужно отдавать. Не переживай за это. — Мне всё равно как-то неловко… — Младшая закрывает глаза и тихо выдыхает. — Я… в уборную. — Хорошо. Аккуратнее. — Брюнетка ёрзает на диване, после чего, проследив взглядом за девушкой, переводит его на других людей, иногда цепляя чужие взгляды. Как вдруг встречается с знакомыми зелеными глазами, которые щурились и довольно весело смотрели на неё в ответ. «Твою мать, сейчас же подойдёт, зараза». Уже видя, как та встаёт, Лукина поджимает губы, пытаясь не улыбаться своей подруге, которая через пару секунд оказывается на диване напротив. — Привет, подружка! — Лукаво улыбаясь брюнетке, она кладёт подбородок на две руки. — Здравствуй, Полякова, Мать твою. — Лаура поправляет прядь своих волос за ухо, нервно смотря туда, куда ушла девушка. — Ты как тут оказалась? Ты же вроде улетала куда-то… — Да. прошло 3 месяца уже. — Татьяна осматривает свою подругу. — Я решила обратно ехать… — Полякова вдруг смотрит немного вбок, улыбаясь ещё шире, как Чеширский кот, поэтому замолкает на пару минут, ожидая её. — Ты чего молчишь? — Лукина хмурится и, обернувшись, видит уже подходящую Третьякову, поэтому начинает немного тихо и грубо говорить Тане. — Так, Полякова, про меня только попробуй что-то взболтнуть! — Замётано. — Лаура Альбертовна, может, всё же… — Маша замечает новую фигурку и, быстро осмотрев, садится рядом с Лукиной, поджимая губы и поправляя прядь волос. — Здравствуйте… — Приветик. — Полякова улыбается и машет. Третьякова тихо усмехнулась и перевела взгляд на брюнетку, которая дёргает ногой. — Я Таня, подруга Лауры! А ты? — Я — Маша, облизнулась и опустила голову. — Маша… — Приятно познакомиться! А ты моей подружке являешься... — Полякова, это моя ученица! — Брюнетка прячет лицо в руках и громко, вымученно выдыхает, будто говоря: «За что мне это на голову свалилось?» — Ааа. Ха-ха. — Полякова усмехается, после чего склоняет голову набок. — А ты в каком классе? Сколько лет? — Я... в 10. Мне 17. — А что, большая. — Лукаво улыбнувшись девушке, отвечает Таня. — Есть парень? — Ну... — Маша, немного занервничав, подсела поближе к Лукиной, которая посмотрела на неё боковым зрением. — А девушка? — Таня. — Лаура хмуро на неё посмотрела и покачала головой в разные стороны. — Тебе не кажется что это перебор? — Неа. Самые обычные вопросы. — Татьяна Полякова… — Маша исподлобья посмотрела на неё. — А с чего вы взяли что у меня может кто-то быть? — Ну как с чего взяла… Тебе же уже 17, почему бы и нет? — Был один… — Третьякова посмотрела в сторону на соседние столы, в то время как Лукина аккуратно повернула голову к девушке, так как тоже заинтересовалась. — Но это было 2 года назад… — И как опыт? Маша занервничала, хотела было уже что-то сказать, но её опережают. — Таня, ну хватит. — Лаура положила свою руку на колено младшей, на что та дёрнулась. — Ей и так неудобно, а ты тут её вопросами заваливаешь. — После чего убирает руку, прокашливаясь. — Ой, ну ладно. — Полякова закатила глаза и облокотилась на свою руку. Через пару минут молчания она продолжает. — Ну что, Лаура, как дела у тебя? Пока я пропадала, нашла кого-то? — Нет... — Лукина выдыхает, падая назад на спинку дивана. — Полякова, я сейчас не в настроении. Иди сиди там, откуда пришла! — Ой-ой. Ну и ладно. — Таня показала своей подруге язык, после чего встала и ушла. Блондинка вдруг ощущает прилив головной боли, после чего морщится и немного повернув головой, чувствует как всё вокруг превращается в кашу перед глазами, отдавая в голову чем-то тяжёлым. — Лаура Альбертовна… — Третьякова поджимает губы, а потом опускает глаза на шею преподавательницы, медленно ведя взглядом ниже и ниже, пока её не окликнул голос, от которого она вздрагивает. — Да? Что-то случилось? Ты из-за Тани? Не переживай, она просто… дурочку из себя строит. — Нет… — Маша слегка усмехнулась, а потом продолжила более серьёзно. — У меня голова болит опять… Даже кружится, наверное… — она пожимает плечами. — Ещё в сон клонит. — Давай тогда… — Лукина поджала губы, немного подзадумавшись. — Мы поедим, а потом поспишь на мне. — А сколько время? — Маша вдруг оживилась, но сразу успокаивается, чувствуя, как сильно отдаёт в голову, что даже шевелиться трудно. — Может, уже домой пора? — Маша, я тебя боюсь одну оставить… А если что-то случится? Поэтому давай-ка, пока под моим присмотром… — Такое чувство, будто вы опекаете меня… — Третьякова посмотрела на брюнетку, которая начала кусать себя за внутреннюю часть щёк, что было остро видно по появившимся скулам. — Не обижайтесь только… Извините… — Ладно. Я поняла тебя… — Лукина спокойно выдыхает. — Тогда давай поедим, и я тебя до дома провожу, хорошо? — Хорошо… — Маша облокачивается на спинку дивана, вымученно выдыхая. — Ложись на меня пока что. Всё равно ещё долго, наверное, ждать… — Старшая берёт её, приобнимая, и укладывает голову себе на плечо. — Тебя ничего не тревожит, Марья? Кроме головной боли. — Нет, наверное… — Третьякова закрывает глаза и приобнимает руку брюнетки, на что та тихо выдыхает. — Спасибо, что решились со мной сходить… Без вашей помощи я бы не справилась. Я вам благодарна. Лукина на этот раз решила не отвечать. Потому что нечем. Поэтому просто прикрывает глаза и вдруг, сама того не заметив, засыпает. *** Спустя пару минут Маша почувствовала, что тело Лауры Альбертовны расслабилось, а дыхание стало спокойным. Маша приподняла голову с её плеча. Лаура Альбертовна заснула, прислонившись к деревянной стене. Её рот был слегка приоткрыт, а волосы спадали на лицо, придавая ей более небрежный вид. Она напоминала восемнадцатилетнего подростка, который пытается скрыться от родителей, чтобы те не заметили запаха алкоголя. Очки в золотистой оправе сползли с переносицы, словно готовые упасть и разбиться. Одежда Лауры Альбертовны была не школьной, но выглядела прилично для улицы или кафе. В некоторых местах серый лонгслив был немного помят, но это не портило общего впечатления. Штаны карго сидели на ней очень красиво, а серый цвет ей шёл. Даже кулон, который Маша заметила при первой встрече, идеально дополнял её образ. Интересно, кто же подарил ей этот кулон? Возле сонных девушек поставили две тарелки с салатом, из-за чего Третьякова дёрнулась и повернулась на всё того же официанта, который уже как мог улыбался. — Извините за небольшую задержку. И приятного аппетита! — Парень быстро ушёл, будто избегая лишних вопросов, пока Маша, аккуратно вытащив руки, которыми обнимала руку преподавательницы, взяла вилку и посмотрела общее содержимое греческого салата. Повернувшись и посмотрев на старшую, кареглазая отложила приборы, а после положила свою руку ей на плечо. — Лаура Альбертовна, просыпайтесь. Лукина резко вздрагивает и, сев ровно, сонно оглядывается, встречаясь с карими глазами напротив. Маша, сама испугавшись, убирает руку и прячет её. — Я уснула, что ли?.. — Она неловко поправляет очки и заправляет пару прядей за уши. — Совсем немного… — Третьякову умиляет поведение брюнетки, но старается не подавать вид, поэтому, сглотнув оставшуюся боль в голове, садится за стол поровнее, немного ёрзая. — Нам принесли еду… — Ой, точно. — Старшая выдыхает и недолго мнётся, после чего берёт столовые приборы, начиная трапезу так же, как и блондинка. *** Когда девушки выходили из здания, они хранили молчание. Третьякова чувствовала неловкость, ведь за неё заплатила Лаура Альбертовна. Она неоднократно повторяла, что вернёт деньги до последней копейки, потому что ей было стыдно и неудобно. Однако старшая подруга предпочла молча заплатить за неё. — Лаура Альбертовна, ну я так не могу! — Маша выставила руки перед собой из-за возмущения. — Я же должна вам вернуть деньги, так нельзя! — Я же сказала... не нужно ничего отдавать. — Лукина раздражительно выдохнула и хмуро посмотрела на неё. — Да почему?! — Младшая готова была ногами топать. — Третьякова, — она остановилась и повернулась к ней, пытаясь сдержаться и не накричать на неё. Но вместо этого Лаура начала шипеть сквозь зубы. — Я тебе сказала, мне ничего не нужно! Прекрати вести себя как необразованный ребёнок! Маша замолкла, поджав губы, а потом, смотря, как Лукина разворачивается и начинает шагать, спешит за ней, чуть ли не падая, но успевает сбалансировать равновесие, не давая встретиться лицу с асфальтом. — Лаура Альбертовна… — кареглазая начала говорить немного тише, но так, чтобы та услышала. — Что? — темноволосая мельком глядит на неё в ожидании. — Извините, пожалуйста… — Маша прячет руки в курточку. — Давайте не будем больше ругаться? Лукина смотрит на девушку, а потом выдыхает, пытаясь унять дрожь. — Марья, я на тебя не обижена… — брюнетка выпрямляет спину, вспоминая о позвоночнике. — Просто… давай забудем. М? — Да, я согласна! — Маша цепляется глазами в глаза старшей, которая быстро ухмыляется, после чего отворачивается, пряча полноценную улыбку. — Ещё раз извините за некорректное поведение… — Вот и забыли. — Лукина выдыхает, и изо рта у неё идёт лёгкий пар. *** Дойдя до дома Маши, Лаура Альбертовна остановилась, оглядывая пятиэтажку. — На каком этаже живешь? — спрашивает брюнетка и облизывает пересохшие губы на ветру. — На пятом… — Третьякова поджимает губы. — С тобой идти или дальше сама справишься? — Нет, спасибо. Дальше я сама уже… — Маша слегка улыбается и достаёт ключи, чувствуя какой-то прилив боли к руке. — А вам… ничего врач, кстати, не говорил по поводу меня, пока я была в отключке? — О, кстати, да. Говорили. Побольше питаться и в течение нескольких часов стараться не мочить бинт. — Лукина выдохнула и несильно нахмурилась, чувствуя головную боль. — Ясно… До свидания?.. — До встречи, — Лаура отвела глаза в сторону. — Мария. — развернулась и ушла быстрым шагом, думая об одном. «Отдалиться, отдалиться, отдалиться…»