Новое сообщение

      Маша смотрит на них до того момента, пока в глазах вдруг не потемнело, и она окончательно не потеряла сознание.

***

Проснувшись уже на чём-то неудобном, она открывает глаза, видя перед собой неяркий свет и вату под носом, что была обжата пальцами и пропитана ядреным запахом, которое как раз таки и заставило проснуться. Через пару минут, полностью придя в сознание, она всё так же лежит, но, немного хмурясь, отодвинула эту чужую руку от себя, после чего хрипло произносит: — Я где? — Маша оглянула комнату. Увидела давно знакомую учительницу по географии. И, поняв, где она, прокашливается, продолжая говорить. — Поняла… — Ничего не болит? — Спрашивает рядом сидевшая медсестра. Третьякова отрицательно покачала головой. — Тогда придержи вот это… А то моя рука затекла. Кареглазая даже не заметила, что к её щеке была слегка прижата заморозка, которую она молча взяла в руку и продолжила держать у скулы. — А я могу уйти? Сколько время вообще? — Сейчас половина третьего. — Ответила учительница по географии — Эмилия Короевна. — А что? — Мне нужно… — Вспомнив, что ей нужно, она привстаёт. — Забрать мою сестру! Она тут, в школе! — Третьякова, давай я заберу её. — Спрашивает Эмилия. — В каком она классе? — Ни в каком. Она у Лауры Альбертовны сидит. — У неё? — Скривилась в лице учительница. — Лучше бы мне отдала. А то я этой особе не доверяла бы… Ещё и молодая такая. Маша лишь пожала плечами и приняла сидящее положение. — А можно мне просто обезболивающие и я пойду? — Кареглазая умоляюще посмотрела на них. — Со мной всё в порядке…

***

Дождавшись звонка, Маша поспешила зайти в пустой класс. Дверь в подсобку отворилась, пугая Третьякову. И она, повернув голову, увидела Лауру Альбертовну и Милану, которые о чём-то разговаривали. И, заметив Машу, сразу прекратили. — Маша, здравствуй. Ты быстро с урока как-то… — Говорит Лукина. — Ты точно на нём была? — Да… — Неуверенно говорит Третьякова. — Точно-точно? — Скептично посмотрев на кивающую девушку, она выдохнула. — Ну я поверила. Маша поджала губы, а потом слышит как сзади кто-то проходит, из-за чего она вздрагивает. Оказывается это был какой то человек, который просто проходил мимо. — Маша, садись за первую парту передо мной. — Вдруг говорит Лаура Альбертовна. — Ладно… — Третьякова садится под пристальным взглядом. Лукина так же садится за свой стол и немного щурится. — Так. А на щеке-то что? — А что у меня на щеке? — Волнительно спросила Маша. — Синяк. Маша. Рассказывай немедленно. — Брюнетка хмурится и складывается руки на груди. — Да просто… — Третьякова краснеет и складывает свои руки в замок. — Не важно. — Я вытащу из тебя правду, Маша. — Она облизывается, после чего закатив глаза, оглядывает класс, который начал наполняется одноклассниками блондинки. — Я и так сказала правду. — Шепчет под нос девушка и ложится на парту. Звенит звонок, и Маша встаёт, слегка ёжась от открытого возле неё окна, но потом отвлекается на голос Лукиной, совсем позабыв об ознобе. — Добрый день, садитесь. — Брюнетка обвела весь класс глазами, никого не пропуская, а после уже сама садится за свое место, продолжая говорить. — Я вам задавала пересказ. Даю 5 минут на повторение. Вызываю к доске тех, кого давно не было. Полкласса поднапряглось, а остальная часть решила просто позаниматься чем-то другим, по типу как тихонько посидеть в телефоне или поболтать с соседом по парте. Третьякова же, сидя на первой парте, так ещё и не подготовив пересказ, достаёт учебник и поджимает губы, видя масштабы текста, так ещё и мелким шрифтом. Мельком посмотрев на старшую, Маша опускает голову, обречённо выдыхая. И проклинаю сестру, которая сидела рядом с Лаурой и рисовала на листочке бумаги. Те 5 минут, которые давала Лукина, прошли. И первым к доске пошёл тихий мальчик. Васильков Паша. Он так же, как и Маша, почти ни с кем в классе не разговаривает, предпочитая бывать одному. Еле как, смущённо осматривая класс и бубня под нос, Паша рассказывал параграф. Иногда ему на помощь приходила Лаура Альбертовна, так же тихо подсказывая и держа руку на подбородке, облокачиваясь локтем о стол. — Ладно, Паша. Садись, твёрдая «4». Молодец. — Лукина смотрит, как мальчик проходит до своей парты и садится за стол, потирая свои мокрые ладони. Маша всё это время нервно трясла ногой, исподлобья смотря на брюнетку, которая смотрела в журнал. Успев прочитать только одну треть параграфа, Третьякова вдруг на секунду задумывается. — Маша. Третьякова, к доске. — Лукина поправила очки и смотрит на блондинку, которая, встав, судорожно выдохнула и прошлась до доски, нервно потирая ткань своей блузки. — Давай, мы тебя слушаем. Кареглазая стояла у доски, пересказ вышел сыро и не полноценно, на что брюнетка лишь поджимает губы и качает головой в сторону, в то время как Маша опускает голову, сжимая руки в замок, крепко-крепко. — Садись. «3». И то, с натяжкой. — Тихо говорит Лукина, поставив оценку в электронный журнал. Маша, слегка краснея из-за стыда перед старшей, садится за первую парту, пытаясь не показывать свои слегка подрагивающие губы, так как стало тревожно. Весь урок Третьякова даже не смотрела на преподавательницу, а только записывала некоторые моменты новой темы, о которой она рассказывала ближе к концу урока. Прозвенел звонок и Лукина их немного задержала. — Запишите что такое Тилакоиды и можете идти. — Лаура выдохнула, наблюдая, как половина класса ушла, а остальные, немного медленнее собравшись, ушли следом. Маша продолжает сидеть на своём месте и ждёт, когда все покинут кабинет, и она останется наедине с Лаурой Альбертовной. И, конечно же, с Миланой. — Лаура Альбертовна, а можно оценку как-нибудь исправить? — Спрашивает Третьякова, смотря на брюнетку, которая кликала мышкой и смотрела на экран компьютера, но потом перевела взгляд поджав губы. — Ммм, и как ты предлагаешь исправлять? — Ну, я не знаю… — Маша нервно пожала плечами и тихо всхлипнула, думая над проблемой. Но потом, немного резко приподняв голову и выпрямив спину, отвечает. — А может… Я тогда завтра к вам приду и… Давайте я вам параграф весь перескажу? Без остановки! Только не ставьте тройку… — Даже не знаю… Ты же понимаешь, что выше четвёрки уже не получишь? — Да, хотя-бы четвёрка, но не тройка! Маша сложила руки в мольбе и поджала губы, на что Лукина закатила глаза с крошечной улыбкой, которую почти не было видно. — Хорошо, договорились. Третьякова выдохнула и опустила голову, заправляя прядь волос. — Милана, пошли. — Позвала её сестра и встала, застёгивая рюкзак на молнии, чтобы не потерять все вещи. — Уже? Но я ещё не поиграла с Лаурой! — А Лауре Альбертовне работать надо. Она ведь не может с тобой вечно сидеть, она тоже человек. — Устало произносит Третьякова, нервно поглядывая на старшую. — Давайте завтра тогда вместе придёте, только пораньше, хорошо? Маша, тебе будет удобно сразу после школы? — Лукина складывает руки под подбородком и опираясь на локтях, смотрит на девушку. — Если вам охота… — Третьякова оглядела двух подружек и выдохнула опустив голову. — Ладно… *** Маша уже была дома и доделывала биологию, которую решила делать последней. В комнате, как обычно, сидела и разговаривала с ней Милана, правда, она её не слушала. Сидя за столом, Маша положила ногу на стул и оперлась на неё. Внезапно её кто-то тронул за рукав, от чего она вздрогнула и посмотрела на стоящую рядом Милану. — Эй, я кушать хочу. — Грустно произносит девочка и дует губы. — И что, а я уроки сделать должна. Иди… Перекуси чем-нибудь другим. — Ну пожалуйста, сделай мне что-то поесть! — Если из-за тебя я не смогу выучить, я тебе… Ты не пойдёшь со мной, поняла?! — Маша встаёт, откидывая ручку на стол, и выходит из комнаты. А сзади неё плетётся Милана, что-то говоря ей, но она не слушает. — И что ты хочешь? Тут даже ничего нет. — Обыскивая шкафы, спрашивает Маша, поворачиваясь к младшей сестре. — Не знаю. Но я хочу есть! — Здесь, ничего, нет. — Захлопывая последний шкафчик, нервно шепчет Маша. — Так сходи в магазин. — Выдает Милана. — Поголодаешь сегодня. Хорошо? Мне уроки делать надо. — Третьякова старшая развернулась и ушла, после чего закрыла дверь на замок в своей комнате, пока Милана стояла и скучала по ней, но после прекратила, так как сил не было. *** Закрыв учебник ближе к половине часа ночи, Маша тяжело выдохнула, держа голову в двух руках, так как она жутко болела. Неправильное питание, плохой сон и прочие проблемы достаточно сильно отразились на ней, поэтому её преследовали частые головные боли, от которых постоянно то темнело в глазах, то появлялся прилив тошноты, который еле как мог уйти. И то, с помощью обезболивающих таблеток. Когда Маша встала с кровати, её слегка повело, но она смогла удержать равновесие. Поправив его, она взяла телефон и увидела несколько сообщений, которые пришли от Лауры Альбертовны. 22:40. Лаура Альбертовна: — Маша, ты ещё не ложилась спать? Я тебя не отвлекаю? 23:50. Лаура Альбертовна: — Раз спишь… Если что, завтра можешь не приходить в школу. Приходи сразу же ко мне, ладно? Адрес помнишь. Третьякова поджала губы, а потом, параллельно смотря в телефон, открывает дверь, выходя из своей комнаты, и печатает сообщение. 00:37. Вы: — Извините, не увидела сообщение. Хорошо, я поняла. А вам известно почему? Что-то случилось? Маша решила зайти в комнату к младшей сестре. И, заглянув, она увидела уже спящую девочку, на что слабо улыбнулась, как, почувствовав вибрацию в руке, посмотрела в телефон. 00:39. Лаура Альбертовна: — Трубы взорвались в нескольких кабинетах, поэтому решили пока закрыть школу и «укрепить их». По крайней мере, мне сказали так. Ха-ха. Почему не спишь? Вы: — Ясно… Я только уроки сделала. Но, видимо зря. А вы? Лаура Альбертовна: — Зря-зря. Я не сплю, потому что тетради проверяю. Ладно, приходи завтра пораньше. И не забудь написать, когда выйдешь, чтобы я была готова, хорошо? Вы: — Хорошо. Спокойной ночи. Не засиживайтесь долго… Лаура Альбертовна: — К чему такая забота?) Вы: — Ну просто. Чтобы было… Лаура Альбертовна: — Хорошо. Спокойной ночи. Третьякова закусила губу и, войдя в ванну, посмотрела в зеркало, вдруг замечая в себе изменения. Скулы стали немного грубее и виднее. Кожа стала немного белее, а под глазами образовались синяки. Смотря на руки и на еле заметные синяки, она вспоминает о маме. «Интересно, когда она вернётся… и где она вообще ходит. Надо будет как-нибудь поискать работку.» Умывшись и снова взглянув на себя в зеркало, Маша выходит из ванной комнаты и идёт на кухню, где выпивает стакан воды. Затем она возвращается в свою комнату и ложится на кровать. Взяв телефон и нерешительно зайдя к «Нимфе», она написала сообщение. 00:58. Вы: — Приветик, ты спишь? «Нимфа» сразу же зашла в сеть и видимо быстро прочитав, начала печатать. Нимфа: — Привет, нет, тетради проверяю. А что? Почему не спишь? Вы: — Ой, я не отвлекаю? Нимфа: — Да ладно. Ничего такого. Как у тебя дела? Как дни проходят? Ты не ответила на вопрос, почему не спишь? Вы: — Дела хорошо! Мама из дому пока что ушла. А не сплю я, потому что только дела доделала. Нимфа: — Мама из дому ушла? Почему? Вы: — Ей захотелось. Зато синяки заживают! Нимфа: — Хоть что-то хорошее… 01:02. Вы: — Ага, а у тебя как дела? Чего нового? Нимфа: — Нет. Повторюсь. У меня скучная жизнь. Вы: — Давай я приду к тебе и разбавлю её зелёными красками? Нимфа: — Почему зелёными? Вы: — Не знаю. Потому что зелёный это спокойный цвет для глаза, но при этом он имеет и отвратную сторону по типу рвоты и т.п… То есть я. Спокойная, но неприятная. Нимфа: — С чего ты так решила? Ты же хорошая и красивая. С тобой приятно общаться! Вы: — На счёт красивая я поспорю.) Нимфа: — Нет! Не надо со мной спорить! Ты красивая! И всё равно, что я тебя не видела. Я уверена. 01:12. Вы: — Ну всё. Прекрати. Меня это очень сильно смущает… Нимфа: — Ну ладно-ладно. Не буду. Но ты красивая. Хорошо? Вы: — Ага. Спокойной ночи? Нимфа: — Спокойной, милая. Маша отложила телефон с лёгкой улыбкой и, повернувшись на другой бок, закрыла глаза и уснула.

***

Проснувшись, Третьякова отключила будильник и легла обратно, громко выдыхая. Потом она, взяв свой телефон, вновь смотрит на время. Начало девятого часа, а в школу не нужно. Слегка улыбнувшись, Маша почесала лоб и, медленно встав с кровати, зевнула, после чего, прижимая к себе ноги, осмотрела комнату, молча пытаясь проснуться до конца. «Здесь так пусто.» Единственное, о чём могла она подумать, а потом, отбросив последующие мысли, встаёт с кровати на неокрепшие после сна ноги. Зайдя на кухню, Маша залила воду в чайник и села за стол, как вдруг входная дверь хлопается. И из-за угла выходит Елена. Блондинка округляет глаза и выпрямляет спину, смотря на неё, пока та стоит и смотрит в пол. Волосы были подстрижены чуть выше плеч. Под глазами виднелись синяки, а одежда была порвана в нескольких местах. Кроссовки остались на месте, но были испачканы грязью. Остатки помады на лице были уже почти незаметны, а глаза казались усталыми. На руках были царапины, а на обнажённых плечах виднелись потёртости, как будто их протащили по асфальту. — Мам? Что с тобой случилось? — Маша встала. И собиралась подойти к ней, как её останавливает выставленная рука матери. — Не подходит ко мне. — Елена говорит слишком спокойно, а затем медленно поворачивается к ней, глядя стеклянными глазами. Но после этого она разворачивается и собирается выйти из кухни. Однако на её пути оказывается Милана, которую Елена быстро отталкивает и закрывается в своей комнате. — Маша, что с мамой? Почему она меня толкнула? — Потому что она устала. Ей нужно отдохнуть… — Выпалила Третьякова и, услышав щелчок от чайника, разворачивается и, достав кружку, заливает туда кипяток. — Налей мне тоже. — Говорит Милана, садясь за стол. — А волшебное слово? — Старшая сестра разворачивается к ней и слегка улыбается грустной улыбкой и выгибает бровь. — …Пожалуйста. — Нехотя шепчет девочка, а потом дует губы. — Вот молодец. Подожди и я налью тебе. *** После чаепития Маша отправилась к себе в комнату, слыша за своей спиной шаги, из-за чего тяжело выдыхает. Останавливается и разворачивается. — Что ты плетёшься за мной? — Мы пойдём к Лауре? Кареглазая цокнула и закатила глаза, разворачиваясь обратно и продолжая идти. — Да. Но, позже. — А давай сейчас? Пожалуйста! — Милана! — Заходя в комнату, поворачивается к ней Маша. — Я тебе говорила, что позже. Ты не понимаешь? — Пожалуйста! — Милана надувает губы и, прыгая на не заправленную кровать старшей сестры, бьёт руками и ногами. — Так. Прекрати! Через 30 минут. Хорошо?! — Грубо спрашивает Маша, пока та прекращает действия и с улыбкой до ушей радостно кивает. И, встав с кровати, уходит в неизвестное ей направление, потому что Милана закрыла её дверь. Третьякова берёт свой телефон, смотря на время. Уже половина десятого, значит, ровно в одиннадцать им выходить? Не рано ли? Поджав губы, она, как и обещала, зашла в контакт к Лауре Альбертовне. 9:32. Вы: — Лаура Альбертовна, здравствуйте. Мы через полчаса собираемся выходить. Не спите? Откинув телефон, Маша ещё раз зевнула и достала учебник по биологии, открывая страницу на нужном параграфе и выдыхая. *** Через минут десять биология была перечитана, поэтому, спокойно закрыв учебник, она выдохнула и почувствовала вибрацию на столе, исходящую от телефона, из-за чего она взяла его, уже видя сообщение от Лауры Альбертовны. Лаура Альбертовна: - Доброе утро, Маша, приходите, конечно. Правда я только встала XD, ну ладно. Маша улыбнулась от сообщения, а потом, встав со своего места, пошла к Милане в комнату, чтобы та начала собираться, как и обещала, на что та радостно вскрикнула и встала со своей кровати. Третьякова зашла обратно в комнату, чтобы переодеться, но в комнату вдруг кто-то постучал и сразу же зашёл. Это была Елена. — Привет, мам… — Маша сглотнула, оглядывая свою маму, а потом поджимает губы. — Что-то нужно? Елена подошла к ней чуть ли не впритык, а потом, взяв за лицо двумя пальцами, сквозь зубы шепчет. — Я тебя ненавижу! — После чего, прожигая взглядом свою дочь, она кинула её на кровать, замечая, что на скулах блондинки появились красные следы от её же рук. Дальше она просто разворачивается и уходит, не забыв закрыть дверь. Маша, с трудом сдерживая слёзы, посмотрела на закрытую дверь. Она почувствовала, как к горлу подступил комок, и поспешно сглотнула его. Затем она встала, ощущая, как по щекам текут слёзы. **** Уже стоя, Третьякова смотрит на свою младшую сестру, которая торопится надеть ботинки. — Милана, не торопись. У нас много времени. — Шепчет Маша, а потом опять всё ей поправляет. — Вы куда? — Спокойно спрашивает мама, только что вышедшая из-за угла. — К Лауре! — Радостно отвечает Милана и встаёт у двери, пытаясь дотянуться до ручки. — Что за Лаура? — Моя классная руководительница, Лаура Альбертовна. Я тебе уже о ней говорила. — А-а. Ну понятно. — Без интереса отвечает Елена и уходит. Маша поджимает губы, а потом поворачивается к Милане, которая, опираясь о дверь, тяжело дышала, потому что устала дотягиваться до бедной ручки, а её рука уже затекла. *** Уже подходя к дому, Маша заметила около здания магазинчик 24/7 и остановилась. — Ты чего остановилась? — Спросила Милана. — Пошли в магазин. Мне купить кое что надо. — Третьякова взяла девочку за руку не дожидаясь ответа. И повела её за собой. Зайдя в магазин, Маша начала быстро обходить стеллажи с разной едой, пока не нашла стеллаж со сладостями. «То что мне нужно. Какой она любит?..» Взяв шоколадку, которая была на верхней полке, она выдохнула и уже оплатив на кассе собиралась выйти. — Маша, купи мне скитлс… Пожалуйста. Кареглазая посмотрела на неё и, тяжело выдохнув, купила маленькой капризе её прихоть, на что та даже не поблагодарила её. *** Зайдя в подъезд, у Третьяковой вдруг откуда-то взялся нервоз, из-за чего она то и дело, что кусала губы. Поднимаясь до нужного этажа, Милана подбежала к двери и начала в неё барабанить. — Милана, не стучи так! — Маша быстрее подошла к ней и вовремя оттащив от двери, которая открылась, начала отчитывать её. — Нельзя так бить, достаточно только постучать… Поняла? — Держа крепко за плечики девочки, сидя на корточках, шепчет Третьякова, а потом, повернув голову, немного стыдно улыбается наблюдавшей Лауре Альбертовне. — Привет! — Милана вырывается из-под рук и, быстро дойдя до брюнетки, обнимает, прижимаясь к бедру. — Здравствуй… — Говорит ей Лукина, а после обращается к кареглазой, которая все так же сидела в той позе. — Привет. Давай, вставай и пойдёмте в гостиную… Маша зашла в квартиру, сняла с себя лёгкую куртку с шарфом, а потом, повесив на вешалку, ждёт, пока Милана отлипнет от старшей, нервно поджимая губы. — Иди тоже. Чего стоишь в стороне. — Говорит Брюнетка поглядывая на неё. Третьякова, неловко смотрит на неё и нерешительно подходит, аккуратно обвивая талию брюнетки, ощущая себя крайне неловко Кладёт голову ей на плечо, после чего спокойно выдыхает, чувствуя на своей спине чужую руку, которая медленно и нежно поглаживала её, стараясь не напугать. — Лаура Альбертовна, мне немного неловко… — Шепчет в самое ухо Маша, а потом медленно отстранившись, мельком смотрит в голубые глазки и отворачивается голову, краснея со стыда. — Мне тоже. — Тихо признается Лукина, а потом выгнув бровь, смотрит на Милану, которая будто приклеилась к ней. — Особенно от неё. Маша тихонько смеётся закрыв рот рукой, после чего немного грустно выдыхает. — Так, Милана. Давай-ка мы пойдём с Машей поработаем, а потом с тобой поиграем? М? — Обращается к девочке классный руководитель Маши. — Не-ет! Она не будет работать. Давай играть! — Милана отстраняется, якобы прыгая. И жалобно посмотрев, ожидает ответа. — Миланочка, это не займёт много времени. Я тебе обещаю. Давай, раздевайся и тоже проходи. Милана надула губы и принялась снимать с себя уличную одежду. — Ты пока проходи, я наверное переоденусь пойду, а то как-то не в рабочем, не удобно… — Признается Лаура Альбертовна, после чего, Маша начала рассматривать её, сразу же замечая некоторые достоинства. На ней были слегка облегающие чёрные шорты, чуть ниже колен. Сверху надета красная футболка, которая подчеркивала талию. Она была слегка мятой и в некоторых местах испачкалась чёрной краской. Пятна видимо не смывались и даже слегка выступали над поверхностью ткани, делая их объёмными. — Да ладно, что такого-то. Идёт же. — Я педагог, Маша, мне в любом случае надо переодеться… — Брюнетка выдыхает, а потом зевает, аккуратно прикрывая рот рукой и хмурясь. — Да и вообще, слишком вы рано… — Это не я рано, а Милана настойчивая. — Смотря уже на раздетую девочку, ответила Маша. — Короче, так оставайтесь и пошлите уже… — Как скажешь. — Робко ответила Лаура Альбертовна и, стараясь вести себя менее неловко, проходит в комнату. Уже сидя в комнате, Маша и Лаура сидели над проектом, дописывая последнюю строчку. — По мне так, подойдёт первый вариант, а не то, что вы предложили. — А я больше со вторым согласна. Пиши второй. — Спокойно отвечает Лукина, в надежде на то, что младшая все-таки послушает её. — Хорошо, так и напишу, первый. — Третьякова принялась писать, слегка улыбаясь. — Я говорила про второй, если ты не слышала… — Несколько обидно прошептала Лукина и сложив руки на груди, нахмурилась. — Я хочу первый. — Третьякова дописала и, повернувшись к Лукиной, тоже облокотилась о диван и положила руки на груди, щурясь и смотря в глаза старшей. — Ну понятно мне все с тобой. — Закатив глаза, отвечает брюнетка, после чего закрывает их и ложится на спинку дивана головой, показывая свою шею младшей. — Устали? — Угу… ещё шея болит. Со вчерашнего дня так. — Лаура Альбертовна проводит руками по своей шее и громко выдыхает. — Можно промассировать… — Шепчет Маша. И у неё появилось желание беспрерывно касаться её шеи. Это желание трудно было выкинуть из головы, поэтому, набравшись уверенности, спрашивает. — А может, я вам массаж сделаю? Лукина поднимает голову и смотрит на Третьякову, которая поджала губы и неловко смотрела на шею. — Если тебе не сложно… — Брюнетка села поудобнее и положила руки на бедра, медленно потирая, а потом облизнулась. — Тебе не кажется, что это слишком? — Нет. Я всего лишь хочу помочь… Шея не будет болеть и мы закончим быстрее. Проект. — Оправдывается Маша. — Ладно, уговорила… — Голубоглазая заправила прядь своих волос и, неловко отвернувшись, прокашлялась, закрывая рот рукой. — Так, как мне сесть можно? — Как хочешь. Маша пожала плечами и, легко встав с дивана, подошла сзади, боковым зрением видя, как Лукина наблюдает за ней, не поворачивая головы. — Я давно таким не занималась… Так что извиняйте. — Третьякова усмехнулась и посмотрела на затылок преподавательницы, пытаясь вспомнить, с чего начать. — Можешь начать с плеч. — Старшая выдохнула и, выпрямив спину, поправила волосы рукой, проходясь по ним. — Не верится, что я кому-то доверила это. — Она прокашлялась, затем сняла очки, оставляя их на лбу, жаль, правда, Маша не видела её. — Лучше помолчу… — Я начну… — Блондинка осторожно прикоснулась к плечам преподавательницы. Она почувствовала, как мышцы сразу же напряглись, но постаралась не обращать на это внимания. Затем она начала аккуратно сжимать и разжимать плечи, иногда делая круговые движения и слегка надавливая на кожу. Внезапно она услышала сдавленный вздох преподавательницы и слегка остановилась. Маша, взглянула на плечи и затылок и заметила покраснения, которые появились после её неудачного массажа. Также она обратила внимание на родинку, расположенную справа, и шрам, на семь или восемь сантиметров в длину. Продолжая делать массаж чуть пожёстче, она слышит еле уловимый стон, от чего она напряглась и, покраснев, вдруг остановилась. — Всё хорошо, Лаура Альбертовна? —Да, продолжай… — Лукина прикусила нижнюю губу и обрывисто выдохнула. — Ты просто попала в нужную точку, боже… — Лаура сняла очки, а потом взяв подушку зарылась в неё. — Ладно… — Маша нервно выдохнула и продолжила движения, чувствуя тяжёлые выдохи в подушку, из-за чего становилось неловко. — А где Милана? Лукина легонько пожала плечами, якобы говоря «не знаю», а потом громко сглотнула и подняла голову наверх. — Всё… я думаю достаточно… — Прокашлявшись, она выпрямляет спину и надевает свои очки обратно. Маша же, Неловко отойдя, заправляет прядь волос и, обойдя диван, садится обратно. — Спасибо… — говорит старшая, а потом поджимает губы, переведя взгляд обратно на Машу, что сидела и вертела верёвочки от своей кофты на замке. — Не за что… — тихо отвечает она. — Рада была помочь. — И вправду. Где Милана? — Спрашивает Лукина, выдыхая. Встаёт с дивана и направляется искать её. — Пошли искать её. Маша встаёт и идёт за ней, иногда поглядывая на ноги старшей. — Маша, иди обходи комнаты с правой стороны. Я на левой поищу. Хорошо? — Брюнетка аккуратно кладёт руку ей на плечо и немного нервно кусает щеки. — Хорошо. *** Пройдя несколько комнат и никого не обнаружив, Третьякова выдыхает и открывает самую дальнюю комнату, где немного заела ручка от двери.       Войдя в комнату, Маша обнаружила, что она пуста. Справа стоял бирюзовый стеллаж с книгами, который был закрыт стеклянными дверцами с тёмными круглыми ручками. На стеллаже лежал глобус среднего размера, а чуть дальше — деревянная машинка с квадратными колёсами. Это выглядело немного странно. Ближе к окну стоял небольшой деревянный стол. Один его уголок был сломан, и в этом месте виднелась светлая часть доски. На столе была только лампа тёмно-зелёного цвета и пустой органайзер. А в центре стола лежала книга в ярком разноцветном переплёте. Собираясь войти туда, Третьякову кто-то вдруг хватает за талию и, оттягивая назад, захлопывает дверь перед глазами, тем самым пугает блондинку, из-за чего она вскрикивает. Отдернувшись от этих объятий, Маша разворачивается и, стукнувшись об стену, вжимается в неё, пряча лицо в руках. — Маша… — Шепчет ей кто-то на ухо, пока блондинка все также прячется и молчит. — Что случилось, Маша? — Лукина убрала руки с лица девушки и заглядывает в наполненные слезами глаза. — Машенька… почему ты плачешь? — Я не плачу! — Резко ответила Третьякова и вытерла рукавом глаза, быстро успокоившись. — Милану нашли? — Да… Она уже в комнате… — Вот и отлично. Идёмте. — Ты чуть не заплакала… — Не обращайте внимания. Вы просто напугали меня. Хотя я просто зашла в комнату. — Кареглазая убрала руки за спину и хмуро посмотрела на старшую, которая поджала губы. — Так. Эта комната… Туда никому нельзя. Угу? Угу. — Лукина поправляет очки. И, развернувшись, уходит обратно, откуда начали, подзывая Милану. — Миланка, ты где? Вот ты! Маша последовала позже за ней, после чего, сев на диван, начала медленно наблюдать за этими двумя, которые чуть ли не без остановки разговаривали. Хотя большую часть говорила Милана, но Лаура тоже не отставала. «Интересно. О чем они разговаривали, когда я оставила их одних в школе… Надеюсь, Милана меня не позорит. Какого это — разговаривать с Лаурой Альбертовной наедине. Не о чём. Просто сидеть, говорить, наблюдать за ней и её жестами, мимикой. Как ей не скучно с моей сестрой? Она же совсем маленькая. Ребёнок. Необразованный… О. Когда я делала ей массаж. Там был шрам… Откуда он, интересно. Есть ли у неё еще шрамы где-нибудь? А может, её кто-то бил? Или там… Она сама себе наносить начала. Так хочу спросить! Но личные границы… О них тоже нельзя забывать. Так всё. Ой, а что они на меня смотрят?» — Что? — Неуверенно спросила Маша, неловко дернув головой, чтобы прийти в себя. — Вы что-то сказали? — Да. Будешь чай? — Отвечает Лаура и поправляет на себе футболку, так как она сползла на одно плечо, оголяя лямку чёрного нижнего белья. — Да? — Пожав плечами, говорит Третьякова, но вдруг в голове всплывает фантазия. Как Лукина стоит, рука на бедре, в одном нижнем белье черного сетчатого белья и смотрит на неё. Потом блондинка сглатывает, краснея, и опускает голову. — Да… — Тебе как обычно, зеленый? — Брюнетка, подметив смену лица, облизывается, после чего встает, всё так же поправляя на себе верхнюю одежду. — Да. Спасибо… — Маша поправляет свои волосы, проведя по голове рукой. Поднимает голову, сразу же встречаясь взглядами с младшей сестрой, которая хитро улыбалась. — Что? — Ничего! — Третьякова младшая показывает ей язык, после чего встает и бежит к столу, садясь за него, в то время как кареглазая, немного ещё посидев и смотря в одну точку, поджимает губы, встаёт с дивана, так же садясь за стол. — Милана. Я вот, дружу с тобой, дружу. — Начинает говорить Лукина, после того, как села за стол и поставила перед собой чашку с малиновым чаем. — Но так и не узнала. Сколько тебе лет? — Мне 6! Я в школу в следующем году пойду! Представляешь?! И мы будет играть больше! Да?! Лаура совсем немного улыбнувшись, немного отворачивается, а потом поджимая губы кивает. — я буду рада видеть тебя. — Говорит брюнетка и делает глоток чая, мельком поглядывая на блондинку, которая тихонько сидит и грустно улыбается, наблюдая за ними. — Лаура, а ты будешь меня учить? — Если повезёт. Я учу старшие классы. Тебе до них ещё… 9 лет считай. — Бли-ин. А давай ты попросишь, чтобы ты со мной училась? — Спрашивает Милана и отпивает чай, хорошо разбавленный холодной водой. — Будет весело! — Миланочка, я не могу так сделать. Но обещаю, видеться мы будем чаще. — Ну ладно… — С долей грусти отвечает девочка, а потом зевает. *** После чая Лаура с Миланой обратно пошли на диван, в то время как Маша опять-таки наблюдала за ними издалека, сидя всё за тем же стулом. «Не хочу портить их диалог… Просто смотрю. Просто. Смотрю. Смотрю и завидую! Маша, чёрт тебя пробрал, взять с собой Милану! Сейчас бы написала с Лаурой Альбертовной проект и пошла бы домой! Ну ты и дура, Маша.» — Лаура, ты моя лучшая подруга, я тебя очень люблю! — Довольно громко говорит Милана и запрыгивает на бёдра Лукиной, прижимаясь к ней и тихонько смеясь. — А ты меня? — И я… — Брюнетка поджимает губы и аккуратно кладёт на маленькую спинку девочки свою руку, нежно поглаживая. Маша, переведя глаза на что-то другое, лишь бы не смотреть на них, поджимает губы и хмурится, вспоминая утренний разговор с мамой. Она понимала, что её в принципе не любили. Но чтобы ненавидеть… Даже повода не было! Вечно сидишь и слушаешься её, выполняешь все её прихоти, а она даже внимания не обращает и только больше приказов даёт. Если я уйду из дома и пропаду, то как она поступит? Третьякова прикрывает глаза, чувствуя, что уголки глаз намокли, из-за чего поспешила встать и пойти в ванну. Привести себя в порядок, как её окликает Лаура. — Маша, ты куда? — В туалет… — Говорит она и немного ускорив шаг, спешит туда. Войдя в ванную комнату, она закрывала за собой дверь чуть более шумно, чем обычно. Затем она прислонилась к стене и медленно опустилась на пол, обняв колени и закрыв рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. «Я получаю столько ненависти к себе. Что я такого натворила, что даже люди со мной общаться не хотят. Ни родственники, ни учителя, ни дети, ни одноклассники. Вообще никто. Одна Лаура Альбертовна. Единственная, кто хоть как-то со мной общается. Правда, это только потому, что она обычный преподаватель и такова её работа. Интересно. Что сейчас делает «нимфа»?.. Она говорила, что с ней тоже мало кто общается. У неё папа болен… С мамой… Вроде всё в порядке. Где мой телефон?» Успокоившись, кое-как сглатывая поток рвущейся истерики и вытерев слёзы, Маша достала из кармана кофты свой телефон и включила его, открыв чат. Вы: — Привет. Как у тебя дела? Смотря в экран, Третьякова ждала, пока та хоть что-то запишет, но, видимо, «Нимфа» была занята. Вы: — Напиши, как будешь свободна… Тяжело выдохнув, Маша поднимает голову к верху, упираясь ею о стену, и, прикрыв глаза, отпускает скопившиеся слёзы, после чего встаёт и подходит к зеркалу, что находилось над раковиной, на которую она упёрлась руками. — Дура, соберись. — Зло сказала себе Третьякова, а потом медленно вдохнула и выдохнула.       Ополоснув лицо водой, кареглазая ещё раз посмотрела свое исхудавшее лицо. Сосуды глаз слегка лопнули, и они были слегка покрасневшими. Вытирая сухим полотенцем влажную кожу и наконец успокоившись, выходит. — Лаура Альбертовна. — Тише. Милана спит. — Шепчет Лукина, подходя к Третьяковой где-то сбоку, тем самым пугая её. — Ой, извини. — В смысле Милана спит? — Уже так же перешёптываясь, спросила девушка. — Я собиралась домой! Как она так быстро уснула?! — Это не она так быстро. Это ты слишком долго сидела! — Скрестила руки Лаура и облизнулась, слегка щурясь. — Я, наверное, должна промолчать, что ты опять плакала? — Хорошие мысли… — Маша отвела глаза в сторону, а потом и вовсе опустила голову, тяжело сглатывая и сдаваясь. — Можно вас обнять? — Да. Третьякова всё так же, не поднимая голову, подходит к ней и утыкается в грудь старшей, обвивая кольцом чужую талию, после чего чувствует руки на своей спине и нежные поглаживания, которые вызывают у неё мурашки, что заставляет расслабиться и позабыть обо всём на свете. — Лаура Альбертовна… — М? — Спасибо. — За что? — … за просто так. — Третьякова покрепче утыкается, слыша только тихий смешок старшего, что убрал чуть ли не всё напряжение между ними. *** Уже перед выходом, когда Маша и Милана собирались уходить, блондинка обнаружила у себя в куртке шоколадку, из-за чего она поджала губы, чувствуя, как она поломалась на две части и даже слегка растаяла. — Милана, иди в туалет сходи перед выходом. — Ладно. — Девочка сняла шапку, которую успела надеть на себя, и побежала в уборную. — Лаура Альбертовна, я тут передать вам хочу. — Третьякова достаёт эту бедную шоколадку и протянула старшей, которая неловко метнула взгляд на блондинку. — Это вам. — А… за что? — Лукина аккуратно забирает её и касается руки Марии. — Ну… Вы же мне помогли. Посидели с Миланой. Если бы не вы, то я бы не справилась… — Третьякова прикусывает щеку изнутри и отводит взгляд, слегка краснея. — Спасибо… — Брюнетка смущённо заправляет прядь своих волос, а потом, еле улыбнувшись, подошла поближе. — Дай я тебя ещё раз обниму. За шоколадку. — Ну если за шоколадку. — Маша легко улыбнулась и, подойдя к ней почти вплотную, прижалась, аккуратно обвивая талию и уже более привычно утыкаясь в грудь.