Новое сообщение

Поднимаясь по лестнице, девушка осторожно открывает дверь и замечает Милану с Еленой возле выхода, тепло одеты и о чем-то разговаривают ни о чем. — Вы куда-то собираетесь? — спрашивает Маша и кладёт рюкзак на тумбу, смотря то на Милану, то на мать. Елена переводит на неё взгляд и потом, недолго думая, отвечает с небольшой улыбкой. — Мы идём гулять по магазинам. — Говорит она и потом, будто победно хмыкнув, с вызовом смотрит на Марию. — С Миланочкой. — Прищурившись, Елена поправляет пальто и потом приобнимает маленькую девочку. — А то Милана зачастила, всё время с тобой да с тобой… Маша смотрит в пол, хмуро всё обдумывая, и потом смотрит в глаза Елены, которые всё так же победно. — Ну ладно. — Шепчет Третьякова и потом, стянув с себя куртку, вешает и, уже проходя мимо, чувствует, как Милана резко обнимает её и потом говорит с небольшой улыбкой. — А мы будем сегодня играть, когда я приду? Блондинка смотрит на девочку, а потом на Елену, которая чуть хмуро складывает руки на груди и недовольно фыркает. Маша ощущает некую ревность от старшей, от чего её пробивает дрожь. Ревновать? — Я… Наверное, Милана. — Единственное, что сказала Маша, после она отстраняется от девочки, перед этим почесав её макушку, после уходит в комнату. ***С выдохом войдя в свою комнату, Маша опустилась на кровать и устало смотрела в никуда, чувствуя, как после расслабления по спине проходит приятная боль и дрожь, но также и было ощущение, что чего-то не хватает. Она смотрит на время, потом на кровать и решает, что ей нужно поспать, после чего ложится, даже не соизволив переодеться, закрывает глаза и старается расслабить свой мозг, чтобы ни о чем не думать. Третьякова вертится из стороны в сторону, после выворачивает всё постельное белье и, найдя нужную позу в виде супермена, приобнимает свою подушку и, вдохнув запах стирального порошка, задумывается о том, что она была бы не против заснуть с кем-то, кто будет крепко её любить. Маша вздрагивает и ощущает фантомные прикосновения к своей спине. Она оборачивается и открывает глаза, но никого не замечает. Хмуро оглядевшись, девушка медленно ложится обратно, ощущая дискомфорт из-за отсутствия прикосновений. Она закрывает глаза, пытаясь успокоиться, и наконец засыпает, прижав подушку к груди. *** Девушка резко просыпается обратно. Замечает рядом спящую Милану, которая держала какие-то игрушки. Наверное, ждала. Думает Маша и потом с выдохом тихо встаёт и смотрит на время. 3:20. Она чертыхнулась и, подойдя к столу, берёт рюкзак и достает оттуда несколько учебников и тетрадки с карандашами и ручками, после судорожно ищет домашнее задание, а потом, сонно читая домашнее задание, недовольно фыркает от непонимания. «И что мне делать нужно?» — думает она и потом, оглядевшись, достаёт телефон и нервно пишет в каком-то браузере вопросы и ответы на них, а потом, быстро переписав, находит другие и так далее. Закончив с этим, она разминает руку и, закрыв тетрадку, смотрит вновь на время. 4:30. Цокнув, девушка отключает телефон и, поставив его на зарядку, молча ложится рядом обратно с Миланой и, посмотрев на маленькую хрупкую девочку, осторожно притягивает к себе и, обняв, прижимается к её голове. Сосредоточивается на мягком сладком запахе волос и, закрыв глаза, медленно засыпает, все ещё ощущая усталость после сна. ***Проснувшись, Маша видит, что Милана уже давно не спит и играет в игрушки. Она встает с постели и, протерев глаза, оглядывает комнату и смотрит в окно, пытаясь определить время по. — Милана, сколько время? — шепчет Маша и потом встаёт с места. На удивление она выспалась, поэтому быстро собирает рюкзак и, стянув школьную форму, которую так и не сняла, осторожно принюхивается к запаху и, поморщившись, откидывает её и открывает шкаф в поиске новых. Милана поднимает голову, оторвавшись от планшета, и, махнув по экрану, говорит. — Семь пятьдесят семь… — говорит Милана и смотрит на реакцию блондинки, замечая, как та охает и быстро натягивает одежду, даже не поправляя волосы. — Это плохо? — Да, я опаздываю! — резко произносит девушка и, взяв заряженный телефон, накидывает на плечо рюкзак и, поправив волосы, выходит из комнаты. Выйдя, она направляется по коридору, но потом мигом останавливается при грубом «Стоять И, оглянувшись, смотрит на мать. — Да… мам? — Говорит девушка и, повернувшись, нервно стучит по телефону. — Я… Я опаздываю. — Ты вчера не сдала мне телефон. Не забывай, что за это будет наказание. — Произносит Елена и хмуро берёт девушку за щеку, а потом опускает руку к шее и, доведя палец до ложбинки между ключицы блондинки, резко нажимает. Мария вздрагивает, ощутив внезапную боль, и, нахмурившись, резко отталкивает руку матери, что ей удаётся без труда, поскольку та не оказывала сопротивления. Елена, закатив глаза, наклоняется и берёт её за щёки. — Приходишь ровно в 4 часа дня. Если опоздаешь хоть на минуту… — Мать не договаривает, решив оставить всё в интриге и страхе, после разворачивается к девушке и толкает её в спину, чтобы та шла. — И не опаздывай в школу. Особенно на биологию. А то и так тупая. — Кидает на последок она и уходит на кухню. Маша на такой выпад лишь выдыхает и, протерев между ключицы пальцами, кусает губу и потом сглатывает, ощущая неприятную боль в горле и небольшой комок, что заставляет её проморгать влагу и смотря в телефон, забыв, что хотела сделав. Посмотрев на время, она вспоминает, что хотела сделать, но уже без особого энтузиазма передвигаясь, натягивает на себя шарф с курткой, а потом выходит из квартиры. Открыв личные чаты в телефоне, Маша нажимает на контакт «Лаура Альбертовна» и, быстро напечатав, перечитывает сообщение и потом отправляет. Вы — Здравствуйте, я опоздаю. Посмотрев по сторонам, Маша выходит на улицу и идёт, ощущая, как ветер уже начал подниматься, заставляя колыхаться и без того растрёпанные волосы девушки. *** Войдя в школу, Маша прошла по коридору к кабинету Лауры Альбертовны и потом хмуро остановилась, замечая, что дверь кабинета закрыта, а все одноклассники сидят возле него и дожидаются преподавателя. Выдохнув, она присаживается на предложенное место рядом с другими одноклассниками и открывает сообщения. Замечает два пропущенных. Одно от Лауры Альбертовны, другое от Нимфы. Какое важнее? Оглядевшись, Третьякова выбирает Лауру Альбертовну и начинает читать. Лаура Альбертовна — Здравствуй, я тоже.)) Маша выгибает бровь и потом фыркает с усмешкой, поправляет свои волосы и потом печатает. Вы — Мы вас очень ждём. А то тут уже все скисаем без вашего присутствия… — Ты с Лаурой Альбертовной общаешься? Вдруг произносит одноклассница, сидящая рядом с ней, и смотрит в телефон девушки. — Покажи! Ты спросила, где она? Третьякова хмурится, отводит телефон в сторону и грубо бормочет: — Не лезь не в свое дело. — Сглотнув от своей же грубости, она отводит глаза и смотрит в сторону, говоря на тон ниже: — Придёт она. Просто опаздывает… — Какая-то ты сегодня не в настроении. — Отвечает одноклассница, а потом, повернувшись к подруге, шепчет ей только что произошедшее, и потом этот шепот прошелся еще между несколькими девочками. «Дуры глупые. — Думает про себя Маша и потом отводит глаза в сторону, приложив пальцы к губам. — Рот никогда не закрывается, так ещё и на меня гонят. У, суки!» Мотнув головой, она бьет пальцем по губе за такие слова, после недовольно встает с места и отходит подальше от одноклассников, чтобы продолжить переписку. Если она там вообще присутствует… Вы — Лаура Альбертовна, не сомневаюсь. Лаура Альбертовна — Я уже скоро подойду. Не скисни. Вы — А вы так любите свежее молоко? Третьякова на мгновение погрузилась в раздумья, после чего на её щеках медленно начал проступать румянец. Внезапно она замечает Лукину, которая поднимается по лестнице, читая сообщение. Третьякова видит, как Лукина усмехается, а затем поднимает взгляд и встречается глазами с девушкой. Подойдя к ней, она осторожно наклоняется и шепчет: — Несомненно. — После проходит дальше и, вставив ключи в дверь, открывает всем кабинет и ждёт, пока все войдут. Маша стоит, окрашенная не то что красным, но розовым, смущенным цветом, и потирает щеки, стараясь избавиться от лишних мыслей в данную минуту. «Боже, что ты написала! О чем ты думаешь? Ты глупая, Маша. Она трясет голову и потом, не зная, что вовсе делать, закрывает глаза руками. «Даже не думаешь, что делать, а что нет. … ОНА ЛЮБИТ МОЛОКО?» Девушка приоткрывает глаза, видя, как её отличаются, и смотрит на Лауру Альбертовну, которая стоит и ждёт, пока та пройдёт в класс. Поправив свой рюкзак, она выдыхает и, всё ещё не придя в себя, быстрыми шагами проходит мимо и потом спотыкается, после выровняв равновесие, чувствует чужие взгляды и краснеет сильнее, ощущая себя на седьмом небе неловкости и желания выскочить в окно и закопаться под землю, исчезнуть. Ну или хотя бы спрятаться в бомбоубежище. Сев на где посередине класса, она отводит глаза в сторону и смотрит в окно, стараясь сосредоточиться лишь на деревьях, которые уже от многолетия шатко качались в стороны и нервно удерживали свои листья на ветвях, которые засохли и уже намеревались спадать на землю и уже там многолетно лежать и… Лежать. «А может и оживут», — думает про себя Маша, а потом опускается на парту, устало зевая. «Наверное, я беру свои слова назад. Я не выспалась». Прикрыв глаза, она совершает оплошность, позволяя сну одолеть её и погрузиться в царство грёз на оставшиеся 20 минут, едва слышно похрапывая в неудобной позе. Некоторые изредка бросают на неё взгляды, усмехаясь, а кто-то и вовсе не обращает внимания. Лукина, заметив состояние девушки, лишь приподнимает бровь, явно что-то задумав, а затем, прокашлявшись, продолжает говорить о насущной теме — то ли о размножении, что явно вызывает веселье у вас или одноклассников Марии, то ли о биохимии. Однако это лишь предположение самой девушки, ведь она уже давно потеряла нить рассуждений и, к своему удивлению, совсем забыла о биологии. *** Проснувшись от пинка, Маша подняла глаза и посмотрела на брюнетку немного расплывчато. Но она сразу догадалась, кто это. Нахмурившись, она закрывает свой рот, который был открыт во время сна, и чувствует, что с края губ есть небольшая влажность, которую она сразу протирает. После смотрит на Лукину. — М? — Мычит Маша и потом вздрагивает, протирает глаза и смотрит на Альбертовну. — Ты заснула. Опять. — Говорит Лаура Альбертовна и потом садится на передний стул, выдыхает и смотрит на девушку. — И я придумала тебе наказание, лактоза ты такая. — Она выгибает бровь, едва дёргает уголком губ и потом продолжает. — Ты свою слюну подбери и марш вытирать парты. И поправь тут всё. Лукина думает пару секунд, после смотрит на девушку и оглядывает её сонный вид. Мило? Да. Забавно? Однозначно. Протянув руку, она осторожно вытирает слюну большим пальцем и потом пробегает пальцами дальше по щеке вверх, поправляя волосы. — Соня… — говорит она и встаёт с места, задвинув осторожно стул. — Если на других уроках заснёшь, я дам уборщице выходной, учти. — Встав с места, старшая направляет к выходу, оставив девушку наедине. Маша едва успевает осознать происходящее, как прикосновение возвращает её к осознанности, но лишь после того, как брюнетка уже покинула помещение. С недовольным вздохом она поднимается со своего места и начинает протирать парты, старательно стирая каждый рисунок с их поверхности, поправляет стулья, не забывая опрокинуть хотя бы один из множества, а затем, сняв свой рюкзак с крючка, собирает свои вещи, накидывает его на плечо и выходит, осторожно прикрыв за собой дверь. *** В середине дня девушка устало расхаживала с портфелем с одного этажа к другому и потом с больной спиной села на скамью и видит приближение Владимира к себе. — Эй, косточка, — он садится рядом и улыбается, — нам нужны ещё сигареты. Может, тогда в пятницу встретимся? А то Матвею прям надо. — А почему Матвей сам не подошёл? — спросила Маша, раздраженно оглядывая молодого человека. — Да он забросил школу, писать тебе не хочет. — Он жмёт плечами и протягивает руку, шепчет: — Но Вовка сказал прийти в юбке. Желательно без колготок. — Ещё чего? Может, мне ещё и волосы завязать? — Третьякова хмурится и морщится от отвращения и внезапной тревоги. Что-то он попросил? — Ну… Он сказал… — Усмехнувшись, Владимир склоняется и шепчет: — Чем меньше одежды, тем лучше он тебя отблагодарит… — Что?! — Девушка встаёт и хмуро оглядывает парня, после отходит. — Передай, что пошёл он на хуй! — Мария! — Вдруг строго произносит знакомый голос учительницы географии. — Что за выражения? Оглянувшись, она видит Эмилию Короевну и выдыхает недовольно. — Извините! — грубо произносит она, после смотрит на Владимира, который самодовольно улыбается, и наклоняется к нему, шепчет: «Сигареты будут. Сам ему передашь». Толкнув парня в плечо, она отстраняется и потом отходит к учительнице географии. — Эмилия Короевна, извините. — Говорит Маша и потом смотрит на неё. — Это было в порыве гнева… — Мало ли какие там порывы? Мария, ты же девочка! Ты даже таких выражений должна не знать! — Эмилия машет пальцем, а потом улыбается так же самодовольно и саркастично. — Ай-яй-яй. И не стыдно тебе? Я в ваше время даже слов таких не знала. «Пиздец, книжки что ли мало читала?» — думает про себя Маша, едва слушая её и отворачивая голову в сторону, оглядывая других. — «Пенсионная дура…» — Я доложу Лауре Альбертовне и Евгении Васильевне! — Ну Эмилия Короевна, давайте уж не будем из-за одного слова вот так загораться? — говорит Маша уже более спокойно. — Я так больше не буду, правда. Преподаватель усмехается и, закатив глаза, оглядывает её, после мотает головой критически. — Ладно. Иди. Но в следующий раз пощады не будет. Третьякова, больше ничего не сказав, молча разворачивается и идёт подальше от этой женщины. А потом спускается по лестнице вниз на второй этаж. Спустившись, Маша немного нервно думает о том, как уговорить Мари на покупку новых сигарет, после молча заходит в класс и недовольно садится на своё место и сразу же достаёт телефон, намереваясь написать Нимфе. Вы: — Нимфа, это ужас! Мне сказали сегодня, чтобы я опять купила сигареты. Ну который… Вова. Его зовут Вова. И его друг хочет, чтобы я пришла, лично дала ему сигареты и пришла в юбке и не надевала колготки! Это прозвучало так мерзко, что я не воздержалась выражений… Она откладывает телефон и потом нервно стучит пальцами по парте и слышит звонок, едва сдерживая в этот раз свою злость и язык за зубами, и потом переводит взгляд на Евгению Дьяченко, которая заходит в кабинет и, наклонившись к Лауре Альбертовне, тихо шепчет, и они отходят в сторону, чтобы о чем-то поговорить. Третьякову это немного напрягло, так как пару минут назад ей сделали замечание и пригрозили нотациями, которых она очень боится (потому что обычно после этого вызывают родителей для беседы). Устало протерев глаза, она встает из-за парты, когда происходит звонок, и наблюдает, как между Лаурой и Евгенией. Она предполагает, что они говорят о ней, из-за чего переживает и, переведя взгляд вперед перед собой, устало выдыхает и, протерев глаза, начинает то поправлять волосы, то оглядывается, то протирает глаза и потом немного вздрагивает, когда Лукина хлопает в ладоши, а Евгения, закатив глаза, уходит хмуро из кабинета. — Итак, дети мои! На классном часу у нас должна быть тема «архитектура», но перед этим я хочу сделать объявление. — Она проходит к столу за два шага и садится за него, поправляя волосы. — И так… Вас приглашают всем классом в технический колледж. Там будут рассказы, обзоры секций, культурных объектов, вспомогательных и так далее. Методы обучения, направления и всему подобное. Я в чат родителям напишу по этому поводу. Это будет 28 апреля в 13:00… Стоимость поездки 2800 рублей, если захотите, то либо пишите мне лично, и я передам менеджеру, либо передайте родителям, что поедите, и она напишет уже менеджеру по поводу поездки. Ну или я вам там скину контакт. Посмотрим. — Лукина оглядывает класс и останавливается на Третьяковой, замечая напряжение в её теле, но все же не обращает особого внимания. — А теперь перейдем к архитектуре… Лаура Альбертовна начинает открывать слайды с разными профессиями, читает их значение и потом добавляет что-то от себя, в то время как Маша бегает от одной мысли к другой. «Поездка звучит дорого, но… Звучит интересно. Возможно… Если бы я могла взять деньги, я бы согласилась… Интересно, мама разрешит? А с другой стороны, я бы могла прийти в школу. Или остаться дома. Хотя… Звучит не очень приятно. А кто со мной сядет? Или я буду одна сидеть? Хотелось бы с кем-то поговорить, если честно. Рассказать что-то. Или, может быть, просто… Чтобы меня послушали. Или я могла бы попробовать пошутить…» Маша хмурится, отведя глаза и потирая свои мокрые пальцы друг о друга, после переводит взгляд на брюнетку, которая все еще что-то болтает об архитектуре. «Вот бы встать, подойти и молча обнять её. Она бы заткнулась и обняла меня в ответ. Возможно…» Третьякова утомлённо проводит рукой по лицу, ощущая опустошение и желание погрузиться в мягкость шерсти или, возможно, просто лечь на кровать и ничего не делать в течение недели. Однако всё, что ей остаётся, — это молча сидеть и слушать преподавателя или, по крайней мере, делать вид, что она внимательно его слушает. Поправляя волосы, она прикрывает глаза, скрещивает ноги и, сложив руки на груди, пытается воссоздать ощущение объятий, которые остались в её памяти лишь как призрачное воспоминание. Как Лаура Альбертовна прикасалась к её шее… Как она лежала на её груди, мирно спала, не беспокоясь о последствиях и своём будущем… Как она жила рядом с ней… «А она поедет в колледж? Может, мне стоит спросить…» Не успевает она опомниться, как открывает глаза и прерывает разговор тихим, но слышимым голосом. — А вы поедете? — Она прикусывает губу и, нервно выровняв спину, прокашливается и замирает. — Куда? В колледж? — Спрашивает старшая, прерываясь, и хмурится. — Ну, мне самой интересно. И я свободна. Почему бы и нет? — Едва улыбнувшись, она поправляет свои очки и потом некоторое время смотрит на девушку, будто о чем-то задумались. Третьякова немного напрягается, едва покраснев, и потом слышит тихое, едва слышимое. — Останься после уроков. Когда Лукина отводит взгляд, Маша испускает вздох облегчения, не осознавая, что всё это время она затаила дыхание от волнения. Затем она инстинктивно прижимает плечи к голове, словно пытаясь укрыться, и закрывает глаза, тихо бормоча что-то неразборчивое.: «Понятно…». «Значит, я тоже поеду». Произносит про себя девушка, и потом уголки губ непроизвольно, едва заметно поднимаются от предвкушения совместной поездки. Оглядевшись, она думает пару секунд и потом поднимает руку. — Можно выйти? — Да. — Отвечает Лукина и потом продолжает говорить. Маша поджимает губы и, встав с места параллельно с преподавательницей, выходит из-за парты и, смотря себе под ноги, идёт вперёд. Столкнувшись с ней, блондинка вздрагивает и хватается за локоть, чувствуя, как чужая рука хватает её за талию, чуть прижав к себе. Подняв глаза, она лишь слабо улыбнулась и, тихо прошептав «извините», отстраняется и быстро уходит из кабинета. Выйдя в пустой коридор, Маша подходит к скамье и, сев на неё, берёт телефон. «И зачем я вышла?» — Третьякова усмехается и потом открывает чат с Нимфой. Нимфа: — По-моему, это уже страшно небезопасно. Не ходи туда. Пожалуйста. И, пожалуйста, сообщи об этом кому-нибудь. Это слишком. Третьякова думает пару секунд и потом отвечает. Вы: — Я постараюсь, Нимфа. Вы: — Не хочешь встретиться уже? Я бы хотела. Через пару минут Нимфа заходит и потом печатает. Нимфа: — У меня нет времени. Давай лучше летом? В июле. А то в июне у меня там экзамены, проверки и всякое такое будет, для меня это… Нервное дело. Вы: — Хорошо! Договорились… Отложив телефон, Маша делает глубокий вдох, окидывает взглядом окружающее пространство, поднимается со своего места, поправляет причёску и, неслышно ступая, возвращается в кабинет. На её лице появляется лёгкая улыбка, предназначенная лишь ей самой, и она направляется к своему рабочему месту. *** После школы Маша молча идёт вперёд, смотря под ноги, и думает о том, чтобы обратиться к Мари, и потом выдыхает, устало протирая свое лицо. Как же всё сложно. Немного успокоившись, она тут же врезается в крепкую спину и, пошатнувшись, немного сгибает колени, чтобы удержаться, после смотрит вперёд и видит перед собой Лауру Альбертовну. Как она так успела обогнать девушку? — Маша, ты в порядке? — Лукина хватает её за предплечье и поправляет её волосы. — Извините! Я не хотела… — Схватив запястье старшей, чтобы отгородиться от прикосновений, хоть и столь приятных, она немного отходит на шаг. — Я, наверное, задумалась… Лаура Альбертовна кладёт руку на плечо девушки и потом прижимает к себе, как подружку, пока Маша стоит и пытается осознать происходящее. — Всё нормально, Машенька. — Шепчет брюнетка и потом, переместив руку с плеча на талию, прижимает к себе ближе. — Тебя проводить до дома? — Нет-нет… Спасибо… Я… Мне в аптеку надо… — Третьякова нервно усмехается и осторожно берётся за руку Лукиной, которая лежала на ее талии, чувствуя, какая она холодная. Контраст между потной, дрожащей ладошкой и холодной, крепко держащей девушку за руку, заметно впечатлил Третьякову своими размерами. «Неужели у Лауры Альбертовны такая большая ладонь?! Или я просто миниатюрная? Да нет… Хотя… Бля… Ладно. А её не смущает, что у меня ладонь потная? Ей же противно…» — Лаура Альбертовна! Отпустите меня. У меня… Ладошка мокрая. — Шепчет Маша смущенно и потом отпускает ладонь старшей. Та на удивление лишь крепче её сжимает и потом отвечает. — Не переживай на этот счёт. Я взрослый человек, а не маленькая 12-ти летняя девочка… Третьякова усмехается и потом, уже чуть более уверенно, подходит ближе и всё же сжимает руку в ответ. — Ладно… Спасибо. Лукина кивает, и потом они переходят дорогу, брюнетка оглядывает девушку и выдыхает. — А зачем тебе в аптеку, кстати? — Мне нужно… Кое-что. — Маша смотрит на неё и потом так же оглядывает, подмечая цепочку от кулона. — А покажите свой кулон. Он… Постоянно цепляет мои глаза. Старшая слегка морщит лоб, после чего, пожав плечами, бережно извлекает кулон и, разместив его на ладони, позволяет ему свободно покачиваться, удерживая лишь за большой палец. — И как? Нравится? — Говорит тише брюнетка и потом немного хмурится, будто не ожидая никакого ответа, кроме «да». Третьякова кивает и потом осторожно протягивает руку, чтобы коснуться, но Лукина отводит руку. — Не трогай. Это… Это очень ценная, дорогая и хрупкая вещь. Я никому не разрешаю её трогать. — О. Извините. — Убрав руку, девушка улыбается и потом оглядывается, заворачивая на дорогу к аптеке. — Но он просто очень красивый. Он вам идет. Его подарили или вы сами покупали? Лаура Альбертовна, смущённо потупив взор, словно бы комплимент адресовался ей, а не украшению, поправляет причёску и едва слышно произносит: — Подарили. — Она опускает взгляд и прячет кулон обратно. — Давно подарили. Давно-давно. Эм… Вроде 4 года назад. — Ого. И вы все это время носите? — Да. — Лукина кивает и потом кладёт руку девушке на голову и поглаживает. — Пойдем в аптеку. Мы уже тут. — Она указывает на маленькое здание и открывает дверь, пропуская младшую внутрь. — Да я сама справлюсь, Лаура Альбертовна… Вы можете идти… — Маша улыбается и потом сглатывает нервно. Подходит к небольшому окошку и оглядывает пустое место, после видит перед собой какую-то женщину вместо Мари и вздрагивает. — Ой. — Девушка, вам чего? — Женщина недовольная, оглядывает младшую и потом встаёт и смотрит на неё. — А… А Мари. У неё когда смена будет? — Маша усмехается неловко и стучит по подоконнику перед окошком, где была женщина. — Мари? А… Эта которая. Она в пятницу будет. А че надо-то? Ты скажи, я передам. — Женщина усмехается и потом кивает в ожидание. — Это… Личное. Не для… Взрослых. — Третьякова отходит немного и потом вздрагивает, когда спиной соприкасается с чужой грудью, чувствуя знакомый запах Лауры Альбертовны. — Ох уж эта молодёжь. — Шепчет громко фармацевт и усмехается. — Ты с этой Мари встречаешься, чтоли? Ты похожа на эту… ЛГБТ. — Что? Нет! — Маша краснеет и потом слышит тихий смех женщины, после смотрит на брюнетку, которая тихо усмехается и осторожно обхватывает её за талию, положив ладонь на живот и прижав ближе к себе, немного сжимая и кладя подбородок на макушку. — Женщина-фармацевт, а вам так интересно? — Произносит осторожно Лукина и потом поправляет очки. — Я просто не понимаю, как это может быть. Любовь между девушкой и девушкой… Для чего мужчины-то созданы? Маша уже собирается что-то сказать, но Лаура Альбертовна перебивает её, сжав плечо другой рукой. — Ясно. До свидания. Спасибо. — Развернув Третьякову, она молча выводит её из аптеки и потом наблюдает, как Мария, краснея, стоит на месте, положив два пальца на немного надутые губы и склонив голову, краснея, молчит. — Ох уж это поколение СССР… — Лаура Альбертовна… Я не встречаюсь с Мари. Я её даже почти не знаю… «Зачем я оправдываюсь? Для чего? Ну… Будто ей не все равно. — Думает Маша и оборачивается к Лукиной». — Маша, поверь, мне все равно. Подростковая любовь сама по себе… — Я не встречаюсь с Мари! Она не мой типаж! — Девушка хнычет и потом немного прыгает на месте. — Лаура Альбертовна! Брюнетка едва улыбается и потом осторожно обнимает девушку, после шепчет на ухо. — О, да ладно тебе… Не твой типаж? А кто твой типаж? Расскажи мне… Младшая немного дёргается и ёрзает в объятиях, краснея и мотая головой. — Я не знаю, наверное… — Произносит она и потом, смирившись со своим положением, шепчет. — Я бы могла подумать… Стойте… А вы не против такого, чтоли? — Не против. — Шепчет Лукина, после осторожно держит Марию рядом с собой и прижимает к себе. — Вы сегодня очень тактильная… — Так же тихо произносит Третьякова и потом тихо хихикает. — Это мило… И приятно неожиданно. — Просто давно не обнималась. — Произносит брюнетка и потом прячется в волосах девушки, вдыхая запах её волос. — Ты против? — Нет! Я не против… Мне тоже хочется обниматься! — Она поворачивается к старшей и потом обнимает её и, закрыв глаза, выдыхает, чувствуя, как приятно обхватывают руки её спину. Через пару минут Маша чувствует маленькие капли на своих волосах, намочив их, после поднимает глаза, думая, что это плачет Лукина, хотя с чего ей? И потом замечает, что облака вдруг стали темнее и капли капают на лицо и одежду. — Ой-йой… — Шепчет Третьякова и потом надевает шарф на волосы, прикрывая их немного. — Ой-ой. — Произносит в ответ Лукина и потом прижимает девушку ближе к себе. — Пойдём под навес. Уже второй раз под дождь с тобой попадаем. — Брюнетка осторожно касается губами её лба и потом, осторожно коснувшись шеи пальцами и поглаживая холодную, мокрую от дождя кожу, словно пытаясь согреть её своими, без того холодными пальцами, от чего младшая ощутила мандраж. Через несколько минут девушки стояли под навесом на детской площадке. Да, они могли остаться в здании аптеки, но… Им хотелось насладиться воздухом. А Маше, возможно, немного поговорить. — Лаура Альбертовна… — Девушка шепчет и затем прижимается ближе, бережно поддерживая руку старшей у своей шеи, словно страшась, что она растворится в воздухе. — Да? — Лукина все так же трогает шею, уже нащупав венку, которая быстро, нервно пульсировала, хотя внешне девушка не показывала волнения. — Давайте дружить? Я хочу, чтобы… Чтобы мы были не в статусе учитель-ученик, а друзья. — Друзья? — Задается вопросом брюнетка, скорее спрашивая у себя самой. После минуты молчания тихо-тихо шепчет — Мне бы не помешал ещё один верный друг… — Значит… Значит, друзья? — Маша поднимает глаза на старшую, которые начали немного искрится от неожиданно теплого чувства внутри. Ну или из-за дождя. — Значит, друзья. — В ответ она слегка поддразнивает девушку, а затем вновь притягивает её к себе и, усмехнувшись, крепко удерживает её в своих объятиях.