bloodxmoney

Свидимся

Машина останавливается вдоль просеки. Завывающий ледяной ветер метал снег по узкой дороге, которая вела домой. А дальше, по этой дороге, — бесконечная тьма, которую разрезает яркий свет автомобильных фар. Татуированная рука, что держала телефон, опустилась вниз со словами врача из телефонной трубки. Фраза его отдавалась эхом в рыжей голове и ломала разум, как ветер, который своей силой ломал стволы деревьев. В этот раз он понял, что в нём действительно что-то надломилось. «Травма Никиты Андреевича оказалась несовместимой с жизнью. Примите наши соболезнования». Делор сидел примерно минут тридцать в полной тишине. Он считал Никиту своим младшим братиком. Он его буквально вытащил и поднял на ноги. А сейчас его нет. Его больше нет. В мыслях Кашин корил себя за то, что не смог ему помочь, не переубедил его, не остановил. Никита же, был чертовски молод, глуп и постоянно верил во всякую чушь, но он был милосердным. Когда Кашин впервые услышал желание Кадникова стать членом мафии, он был сильно удивлён. Этот диалог двухгодичной давности он вспомнил случайно, но ровно в точку — именно в тот момент, когда ему было, итак, паршиво.

—

— Никит, ты ебнулся? Куда тебе? Тебе надо доучиться, вырасти, в конце концов. — Рыжий крутил в пальцах козырный, червовый туз и небрежно кинул его на другую карту. — Ты в дурачках, Ник. Какая тебе банда, если ты элементарно переиграть меня не можешь? — бандит посмотрел на паренька исподлобья. «Боже, этот юнец даже не выглядит опасно.» — Давай ещё раз! Я буду стараться! Если для того, чтобы попасть к вам, мне нужно переиграть тебя в эти долбанные карты, то я готов! — Поначалу рыжий засмеялся, почти падая со смеху на диван. Семнадцатилетний школьник, будущий студент, щупленький мальчик с огромной копной волос на голове смотрел преданно и так честно, что Кашин решил забить на все устои. — Ладно, школяр. Возьму тебя завтра кое-куда, посмотрю, как ты действуешь в экстренной ситуации. — После этого Данила просто ушёл.

—

С того момента он делал так всегда. Он не говорил Никите ничего о каком-либо деле, ведь чувствовал, что у парня есть потенциал, и он раскроется только тогда, когда шатену нужно будет встретиться лицом к лицу с опасностью, адреналином и страхом. И так было до последнего дня. Сидя в машине, Делор ударил по рулю и упёрся в него головой. Как он смог позволить умереть ему? Почему не помог? Вопросов было море, но Данила был слишком вымотан, чтобы искать ответы на них. Дотянувшись до ключа, заводя машину, рыжий поехал дальше. Он не мог позволить себе поддаваться этим эмоциям. Всё-таки он командир, один из старейшин. Он должен держать себя в руках, должен проживать всё в себе, должен быть эталоном силы. Подъезжая к коттеджному поселку, парня кинуло в оцепенение ещё одной мыслью: Даша и Рус, которым придется все это выкладывать. Нужно было что-то придумать срочно. В итоге, Даня не придумал ничего лучше, как соврать обоим. Но он боялся сейчас, именно в эту минуту, подъезжая к своему дому. Он опасался, как бы его не сдало собственное выражение лица, глаза, в которых смогут прочитать всю правду, его сбитое и нервное дыхание. Рыжему казалось, что они поймут всё уже тогда, когда он переступит порог. А дальше всё, как обычно: машина заехала во двор, Данила припарковался и направился ко входу. Пальцы его рук слегка дрожали, поэтому гангстер сжал кулаки покрепче. Зайдя в дом, Делор стоял как вкопанный. На диване сидел брюнет и пялился на него, будто чувствуя что-то неладное. Бандит снял пальто, из-под него показалась разорванная рубашка. Делал он всё молча, ибо боялся, что даже голос может выдать его с потрохами. — Где все? — Его голос заставил рыжего расслабиться и на минуту забыть всё, что он сегодня видел и слышал. — Ю в больнице, Даша вместе с ним. — Кашин старался говорить твердо, слегка хмурясь. — А остальные? — Голос парня заметно начал подрагивать. Чувствовалось напряжение, что вновь появилось в Тушенцове, словно внутренний стержень. — Уехали. — Затяжная пауза в его словах слегка смутила Руслана. — Обманываешь меня? — Парень смотрел ровно, взгляд его был слегка нахмурен, а Даня был вовсе не в силах как-то оправдываться перед ним. Одним шагом Кашин сократил расстояние между ними, прижал брюнета к себе. Сцепляя руки на плечах словно капкан и обнимая того сильнее, он уткнулся в чужой висок, шепча на ухо: — Ты жив. — Рыжий повторял эти слова как мантру, обнимая Тушенцова крепко, будто, если он отпустит его, то потеряет парня так же, как Кадникова. Рус был таким тёплым на контрасте с ледяным Данилой. Брюнет слегка поёжился, но не отстранился, все еще боясь его. От старшего веяло дымом и сигаретами, он пропитался этим запахом почти насквозь. Так они и стояли. Сколько? Рус уже и сам не помнит. Минута за минутой летели, а брюнет прямо чувствовал, что Кашин вновь от него что-то скрывает, но решил не лезть на рожон, ибо чувствовал, каким он был скованным и вымученным. Разорвав объятия, Руслан смотрел на гангстера беспокойно. Взгляд рыжего был тёмным, тяжёлым, а младший будто пытался увидеть, что же прячет Делориан за тёмной радужкой глаз, но не смог распознать ничего. — Рус, будь рядом… — От такого тона Тушенцову стало неловко. Голос бандита был угасающим. — Это приказ. — Взяв парня за руки, Данила начал медленно поглаживать. Тушенцов многозначительно молчал, держась как струна. Почти всё это время Рус не отходил от Дани. Младший не озадачивал бандита расспросами, он просто находился рядом, а этого Дане было уже предостаточно. Переместившись в спальню, Данила хотел было потянуть на себя брюнета, но отказался от этой идеи. Давая ему право занимать любое место, пока сам он улегся на кровать. И спустя недолгую паузу, Данила спросил: — Почему ты это делаешь? — Лёжа в кровати, Даня посмотрел на Руслана, который, будто уже по привычке, разместился на полу. — О чём ты? Они лежали в темноте. Кашин прижимал Руслана к себе со спины, уткнувшись лицом в его затылок, дышал тяжело, прерывисто. Руслан чувствовал, как колотится его сердце — через одежду, через кожу, через рёбра. Где-то внизу, в гостиной, всё ещё горел свет, но сюда, на второй этаж, он не добивал. — Почему ты так делаешь? — голос Кашина прозвучал глухо, почти испуганно. Парни смотрели друг другу в глаза, а Руслан пытался найти в себе ответ. Он не ответил. — Почему ты просто не убьёшь меня? — переспросил Данила. — Или себя не грохнешь? Любой бы на твоём месте… А ты здесь. Со мной. Руслан медленно повернулся. Теперь они находились лицом к лицу. В полумраке глаза Кашина казались чёрными — бездонными, испуганными. — Я делал тебе больно, — продолжил Данила. — Я делал тебе так больно, Рус. А ты… — Он не договорил. Руслан смотрел на него. На шрам над бровью. На веснушки, которые в темноте были почти не видны. На губы — тонкие, сухие, которые ещё вчера шептали ему в ухо мерзости, пока он раздвигал его ноги. — Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел? — спросил Руслан. Голос ровный, без эмоций. — Не знаю, — честно ответил Кашин. — Наверное. — Я ненавижу, — сказал Руслан. — Но это ничего не меняет. Кашин молчал. — Куда я уйду? — продолжил Руслан. — Ты найдёшь. Поймаешь. Вернёшь. Как в прошлый раз. Так какой смысл? — Ты не вещь, — тихо сказал Данила. — Я знаю, что ты не веришь. Но это правда. — Тогда отпусти. — Не могу. Руслан усмехнулся — горько, надрывно, без звука. Одно и тоже. — Уверен, твоя жизнь была адом, Дань. Но это не даёт тебе права делать из моей — ад. — А я и не прошу права, — ответил Кашин. — Я просто делаю. Потому что не умею по-другому. Он замолчал. Потом притянул Руслана к себе, уткнулся лицом в его плечо, замер. Руслан не отстранился. Сидел, глядя в никуда, и чувствовал, как чужие ресницы щекочут его шею. — Ты останешься? — спросил Кашин. Голос — чужой, слабый, не его. — А у меня есть выбор? — Почему каждая твоя слеза не ломала мне рёбра? — И вот вечно грубый, ледяной голос Кашина начал дрожать. Слёзы накатывались к глазам. Бандит смотрел на это и думал, что всё это не по-настоящему. Руслан будто был нереален, он мог раствориться как призрак, как только татуированная ладонь гангстера дотронется до него, коснётся его божественного лика, который он очернил в считанный месяц. Делор саморучно отрезал крылья своему ангелу, а тот всё ещё продолжал терпеть его, пытался летать. Но когда Руслан начинал плакать, Данила понимал, что он не достоин его слёз. «Я не достоин жизни, я не достоин тебя». Слёзы бандита были горьки. Никто не знал, какой внутри предводитель банды, никто не знал, любит ли он кого-то, переживает ли. Его образ для остальных был неколебимым, мужественным. Но сейчас рыжий обнажил свою растерзанную душу. Вместе с горячими, утекающими слезами выходила вся накопленная боль, которая скрывалась за статной фигурой и сильным характером, оставляя после себя лишь опустошение. Руслан сел рядом с бандитом, а пальцем начал стирать влажные дорожки с лица. Это вызывало смешанные чувства. Успокоив рыжего, Рус решил отправиться к себе в комнату. Подходя к двери, его окликнул Кашин: — Только не уходи, умоляю. Не оставляй меня здесь… одного. — Тушенцов всё так же стоял спиной, не в силах обернуться: — Не бросай меня. Останься рядом со мной, прошу, Руслан. — И брюнет поддался ему вновь, опять поверил, опять повёлся. Ночь накрыла комнату. Только слабый свет фонарных столбов проникал в помещение, крадясь по полу. В четырёх стенах было холодно — зима пробралась туда с помощью открытого окна. Но под одеялом было тепло, даже жарко. Данила прижал к себе Руслана со спины, уткнувшись тому в изгиб шеи. — Руслан. — М? — Спасибо, — сказал он. — Что не ушёл. — Не за что, — ответил Руслан, не открывая глаз. Кашин не ответил. На следующий день они проснулись только в обед. Руслан проснулся от монотонного стука дождя вперемешку со снегом по крыше. День обещал быть хмурым и безрадостным. Встав с постели, Руслан на цыпочках подошёл к окну. Его наихудшие опасения оправдались — всё небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, сквозь которые солнце никак не могло пробиться. Тушенцов вновь вернулся в постель, забравшись под одеяло. Парень укутался с головой в него и для лучшего эффекта прижался к рыжему. Их носы соприкасались, брюнет ловил каждый вздох гангстера. Вынув руку из-под ткани, Руслан убрал чёлку с веснушчатого лица — она мешала рассмотреть его как можно детальнее. Его карие глаза улавливали каждую веснушку, каждую ресничку. Глаза напротив резко распахнулись, от чего Тушенцов едва вздрогнул. — Как… спалось? — Голубые глаза Дани не спешили отрываться от чужих бездонных омутов. — Неплохо. — Его губы выдали улыбку, а после он поцеловал в щёку брюнета. — Скажи спасибо и на том. — Попытавшись отвернуться, Тушенцов был остановлен чужой рукой, что схватила его за плечо, перекидывая на себя. Не удержавшись на руках, Руслан рухнул на чужое тело полностью, примкнув щекой к груди старшего. — Слышишь, как бьётся моё сердце? Мне кажется, оно начинает стучать и разгонять во мне кровь только когда ты рядом. — Я думал, что у тебя вообще сердца нет. — Слышишь? — повторил Данила. — Оно только для тебя. — Врёшь, — холодно ответил Руслан. — Оно для всех, кто под тобой. Просто я сейчас ближе всех. Кашин замолчал. Пальцы, которые гладили его по спине, замерли. — Ты чего? — Ничего, — Руслан отстранился, сел на край кровати, спиной к нему. — Правду говорю. — Жёстко ты сегодня. — А ты хотел, чтобы я мурлыкал? После всего? Кашин не ответил. Только сжал зубы, смотря в потолок. Руслан встал, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. За окном серело. День обещал быть серым, промозглым. Как и все предыдущие. — Ты не ответил, — сказал Данила. — На что? — Почему ты остался. — Потому что бежать некуда, — Руслан даже не обернулся. — Ты сам сказал. Найдёшь, поймаешь, вернёшь. Зачем мне лишние синяки? Кашин сел на кровати, оперся спиной о спинку. — Я не про побег. Я про то, почему ты здесь. Со мной. Сейчас. — А где мне ещё быть? — Руслан повернулся. В его глазах не было ни злости, ни боли. Только пустота. — В моей комнате? В подвале? В борделе? Это всё твоё. Я просто нахожусь там, куда ты меня положил. Данила смотрел на него. Долго. Потом кивнул, будто соглашаясь. — Ладно, — сказал он. — Иди сюда. — Зачем? — Просто иди. Руслан не двинулся. Тогда Кашин встал сам, подошёл, взял его за руку — не сильно, не больно, просто держал. — Я не знаю, как по-другому, — сказал он тихо. — Я умею только так. Но я пытаюсь. — Пытайся, — Руслан выдернул руку. — Только без меня. Ближе к вечеру в дом приехали Даша и Ю. Один был ранен, а вторая — чисто за компанию. На пороге их встретил Рус. Увидев Дашу, парень одобрительно, даже радостно кивнул. — Раненый, здорово! — Кашин в этот момент спускался по лестнице и победно сплотил руки в кулак. — Здоровее видал, придурок. — Парни обнялись, но Данила не рассчитал силу и сжал друга немного сильнее в области раненой руки совершенно случайно. — Ай! Идиот ты блохастый, че делаешь, блять?! — Онешко обхватил руку, сгибаясь от резкой боли, но она быстро отошла, а парень всё равно продолжал изображать острую, невыносимую муку, заманивая товарища. Даша в этот момент подлетела к блондину беспокойно, но тот увернулся, продолжая ждать виновника этого представления. — Бля, Юль, прости, я забыл, что… — Внезапно Онешко накинулся на Кашина и в шутку пару раз хорошенько шлепнул того по лбу. Товарищи продолжили изображать эпичную борьбу, колотя друг друга в разные участки тела, ещё заодно смеясь с собственной придурковатости. Руслан и Мирна наблюдали за бандитами, которые так беззаботно игрались между собой. Тушенцов почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, он посмотрел на блондинку. — Русь, всё хорошо? Ты как вообще? — Её взгляд потускнел. Она вспомнила Настю и Никиту и думала, что Кашин давно уже оповестил Руслана о случившемся. — Всё путём. — Почесав загривок, парень улыбнулся девушке. — А ты как? Как там Настя и Никита? Ты звонила им? — Лицо Даши выдало шок. Она перевела взгляд на Данилу, схватывая на лету, что происходит. — Да так… всю ночь не могла уснуть из-за этого дебила. — Каплан решила пропустить другие вопросы мимо ушей, подзывая к себе Кашина: — Да-ань, пошли-ка поговорим. — Девушка ушла в коридор, а рыжий, доиграв в незамысловатую войнушку с другом, сразу последовал за ней. Повернув за лестницу, бандит оказался впечатан в стену. — Какого черта у вас творится? Ты не сказал ему?! — Сейчас Мирна готова была ударить парня, но решила подождать его ответа. — Эй, полегче, Шиша. — Парень пялился на девушку, на её злостное выражение лица. Каплан была возмущена тем, что Делор скрыл эту новость от Тушенцова. — А что бы я ему сказал, по-твоему мнению?! Я пообещал защитить вас всех, но в итоге облажался, блять! — Оттолкнув от себя Мирну, Даня отошёл от девушки. Он пытался держать дистанцию, в то время как Даша с каждым шагом наседала на него, шипя сквозь зубы: — И как же ты, сука, оправдывался перед ним? Мне очень интересно! Какую лапшу ты ещё, блять, повесил ему на уши? Кашин! Перестань врать и убегать от ёбаных проблем! — Я сказал… что они уехали. — Дане стало самому некомфортно за то, какой испанский стыд он только что выпалил. У Даши глаза округлились и полезли на лоб от количества вранья. — Слушай, Делориан, ты не ахуел случаем? — Ахуел — мой хуй, с ним и потолкуй, блять. Я не могу ему это рассказать, как ты не понимаешь, блять! — Что мне понимать? Хочешь построить с ним нормальные отношения — так иди и расскажи ему всю блядскую правду, придурок! Он всё равно узнает когда-нибудь, а от твоего вранья ему легче не станет! — Бандит смотрел на Каплан, выжигая в ней дыру. Она была полностью права, и ему нечего сказать. — Если это не сделаешь ты, то это сделаю я. И пеняй на себя, имбецил! — Развернувшись, Мирна уже направилась в сторону холла. Она явно не хотела оставлять эту тему в тени и считала, что Рус имеет полное право знать правду. Перехватив девушку, Кашин встал у неё на пути, держа за руки. — Ты не сделаешь этого! — А что мне будет? Я думаю, что скрывать эту хуйню — это кощунство. Это неуважение к Насте и Никите! Они погибли за нас! — Настя твоя просто сдала всех поголовно. Фигурантка московского дела, блять, ага, героиня прямо! А про Мастерова даже не смей нихуя пиздеть! Даша пыталась вырвать тонкие запястья из чужой хватки, но рыжий лишь сильнее и агрессивнее сжимал их, не давая выбраться. — Значит, делаем так. Слушай меня сюда, сукин сын: либо ты рассказываешь это сам, либо это делаю я. На всё про всё я даю тебе неделю! Неделю, блять! — Каплан бурчала, уткнувшись в лоб бандиту, слегка толкая, но понимала, что в случае чего Кашин может её просто прихлопнуть. Но сейчас она не боялась ничего. — Ты, блондинка ебнутая, приехала в мой дом и будешь мне ещё условия ставить? — Буду! Имею полное, блять, право! — Даша закончила юрфак и отлично шарила в области прав человека. Это всегда играло ей на руку. Именно благодаря этому она и стала администратором в «Пожаре». Кашину вроде и нравилась эта её блаженная черта, но иногда хотелось убить Каплан за её острый язычок. — Ладно, сучка. Так и быть, поиграем по твоим правилам. — Отпустив её руки, Даня кинул на девушку раздражённый взгляд и пошёл по направлению к гостиной. Каплан тёрла свои запястья, чтобы отёк от чужих рук хоть немного пропал. Спрятав запястья под рукава, она ушла в том же направлении, что и Данил. Зайдя в гостиную, они увидели в одной части комнаты Ю, который смотрел в телефон, а в другой части комнаты сидел Тушенцов, перебирая каналы на телевизоре. — Хэй, хэй! Парнишки, чего такие смурные? — Даша и Данила сделали вид, будто ничего и не было. Они поменяли выражение лиц, оставляя весь гнев друг на друга на потом. — Чего не общаетесь? — Даша подошла к Онешко и погладила того по волосам, но парень не выдал ни единой реакции. — О чем мне можно говорить с человеком, который убил моего друга? — Руслан повернулся на Дашу. Сначала она не поняла этого ответа, но потом до неё дошло, что она так и не встретила Неред. Каплан тоже отлично ладила с Лизой, много в чём ей помогла. Но сейчас слова Руслана звучали для неё как шутка. — Ч-что? — Нервный смешок вырвался из её рта. — Он убил её. Убил Лизу. — Интонация брюнета была многозначительной и презрительной. Его зрачки метались то на Онешко, то на Дашу. Кашин стоял в проходе и понимал, что сейчас может вылиться вся правда. Узел внутри грудной клетки завязался — наверное, это был конец его лжи. После такой новости Даша в истерике может сказать всё что угодно, даже слить их уговор. От этого рыжему становилось не по себе. Сейчас все лживые маски с лиц могли спасть в одно мгновение, показывая настоящую сущность этого дома и его жильцов. Даша отошла от Ю. Её глаза заплыли пеленой. Она шла назад до тех пор, пока не упёрлась в столешницу. — Вы… — Тихая, едва слышная фраза была бомбой замедленного действия, и через три секунды она могла уничтожить абсолютно все отношения, построенные здесь. «Но конец всей лжи ещё не означал начало правды.»