bloodxmoney

Снежный след

—

Вокруг пахнет полевыми цветами, их пыльца развеивается в лучах прячущегося солнца. Последнее, что помнил Рус, — это то, как они были на дискаче в местном ДК. Куча подростков ходила развлекаться в местный «клуб». Тушенцов с друзьями не промах. Их компашка была не единственной, но считалась в посёлке, среди таких же подростков, почетной. Все хотели попасть в список потенциальных друзей, но сейчас не об этом. Сильная юношеская ладонь схватила Руслана, утаскивая к выходу. Выбежав на улицу, их встретил закат. Рыжий подросток бежал, обхватив губами сигарету, в сторону поля. Брюнет же по инерции бежал следом, но искренне не понимал, что сейчас будет происходить. — Даня, блять! — Парень запыхался, но старался успевать двигаться в чужой скорости. В ответ на это чужая ладонь сильнее впилась в мальчишеское запястье. — Да подожди ты, сюрприз! — Очень ироничен был ещё факт того, что на веснушчатом, светлом лице не было даже намёка на усталость, в то время как младший уже хотел коньки отбросить. Преодолевая узкую тропинку так же быстро, солнце начало садиться за горизонт ещё больше. На небе зажигались сотни звёзд. А спустя миг Кашин привёл парня на поле. — А остальные? — Руслан оглядывал местность, вдыхая аромат травы и сухости полной грудью. На примятой траве лежал плед, а на нём — бутылка блейзера и чёрная смородина, которая висела прямо на ветке. Судя по всему, хулиган просто порвал чей-то куст. Но как же она пахла — сочно и дико. Это и был аромат лета. — Я хотел с тобой. — Кашин жмётся, пока Руслан устраивается на земле. Из ниоткуда в юношеских руках появился букет из ромашек, одуванчиков и жёлтых диких лилий. Руслан повернулся к другу, а после его взгляд упал на сборище цветов в чужой сжатой ладони. По стеблю цветы были перевязаны обычной ниткой, чтобы никто из них не посмел выпасть из букета. Карие глаза сияли ярко вместе с озаряющей улыбкой. Рыжий любезно протянул цветы парню, тот их обхватил обеими руками, прижимая к себе и утыкаясь в них носом. Травы благоухали сладко, напоминая свежий мёд. Некоторые маленькие бутоны одуванчиков уже закрылись, но это не делало букет менее красивым. — Я че, девчонка, чтобы цветы мне дарить? — Ру стукнул Даню по плечу, посмеиваясь. Данила улёгся на покрывало, подложив руки под голову. Его голубые, яркие глаза радовались, а на лице натягивалась глупая, влюблённая ухмылка. — А почему ты думаешь, что цветы дарят только девчонкам? — Кашин в ответ толкнул мальчишку. Руслан отложил цветы и тоже улёгся на плед, вытягивая руки к небесным светилам, пытаясь дотронуться до них, ощутить приятное жжение и покалывание. — Ну как? Скажи же, что я молодец! — Рыжий парень встрепенулся и уселся рядом, глядя на парнишку сбоку. — Да молодец, молодец! Только зачем? — Тушенцов перевернулся на живот. Его щёки начала щекотать зелёная трава, от чего юноша морщился как младенец. — Просто хотел извиниться за вчерашнее. — Его глаза забегали по полю от смущения, ища малейшую деталь, за которую он мог зацепиться. — Да всё в норме, не накручивай себя. Это ты меня должен простить за то, что я ударил тебя при всех… Я поступил как дебил. — Получается, мы квиты? — Получается, что так. На этом моменте Руслан проснулся, поднял тело с постели и взглянул на пустую часть кровати. «Тут я, конечно, вспомнил о тебе, Если бы когда-нибудь забывал.»

—

Мотор автомобиля рычал. За окном зима, вокруг тишь утреннего города. За рулём сидел Кашин, положив одну руку на открытое окно, пальцы выпустили сгоревший бычок. На соседнем месте сидел Ю. Парни были как на иголках, а колёса машины мчались по улицам, иногда проезжаясь по встречной. — Он тебе ничего не сказал? — Онешко смотрел то на дорогу, то на рыжего товарища, что крепко сжимал руль. — Ни слова, блять. Только отправил адрес и всё. — Делор был напряжён. Всё казалось таким неестественным и до блевоты противным сейчас. — Пиздец, блять. — Онешко на выдохе выплюнул фразу, устремив задумчивые карие глаза в окно. — А с тобой-то что? Резко подобрел, будто. — Всё в норме. Просто подумал над своим поведением и решил, что я иду по неправильному пути. — И долго ты стоял в углу, переосмысляя свои поступки? — Кашин посмеялся и сплюнул в открытое окно. — Ой, иди ты. Я ему тут душу открываю, а он! — Юлик огрызнулся в ответ, закатывая глаза. — Хлюзда. Давай колись, че там у тебя. — Рыжий наблюдал за дорогой и поочерёдно слушал друга. — Я поговорил с Дашей и Русей, извинился. Наверное, отпустил всё, что было до этого. И знаешь, мне действительно стало проще. — Блондин спустя небольшую паузу добавил: — Хочу волосы перекрасить. — От этого заявления Делориан удивлённо посмотрел на Онешко. — Да ну нахуй? Че, настолько совесть тебя съела, что ли? — Да… совесть. — Блондин глядел за быстро меняющимся пейзажем за окном, пока он не оборвался внезапной остановкой. — Ну, это славно, че. Я рад за тебя, братишка. — Кашин подмигнул другу и похлопал того по плечу. — Ты знай, что я всегда готов помочь тебе, выслушать там… вся эта поебота. — В ответ Ю кивнул и слабо улыбнулся рыжему. — Ладно, хватит лясы точить, а то с нас Юра три шкуры снимет сейчас, ебаный в рот. Парни вышли из тачки. Та по команде сверкнула фарами и закрылась, а гангстеры направились в сторону многоэтажки. Преодолев ступени, Кашин постучал в нужную дверь, а после дёрнул за ручку, не услышав разрешения войти. Переступая порог, послышались крики. Это был Хова. Зайдя в комнату, парни увидели, что босс ходил из стороны в сторону, буйно рассказывая что-то пленнику и предателю банды. — Крыса провластная, мутил схемы за нашими спинами и за нос водил. Ещё и терракт в Пожаре… Твоих рук дело, уёбок? — Руки мужчины схватили связанного парня за волосы, оттягивая их, а другая рука уже была готова ударить по лицу подлеца. — Хэй, хэй! Юра, успокойся. — От неожиданности кулак в воздухе врезался в чужое лицо, а потом главарь повернулся к парням. — Наконец-то! Ну че, смотрите, кого выловили. — Резким движением руки Хованский отвешивает подзатыльник человеку. — Ильдар? Какого черта, блять? — Юлик свёл брови и уставился на белоруса самым тяжёлым взглядом. — Вот те на, Хабибуллин. Ты чего это с тропинки-то свернул? А мы ведь, от сердца доброго, приютили тебя как собачонку, повелись на речи твои сладкие о дочери больной. Кстати, где она? — Глаза голубые по комнате пробежались, но не найдя ничего, парни шагнули навстречу к избитому. — Да пошёл ты, Кашин, нахуй. Я не обязан был распространяться вам! — Брюнет слюной брызжет, но глаза не отводит. — А может, сначала дочурку твою, а потом уже тебя? Я представляю, как будет болеть твоё гнилое сердце, а рот будет разрываться от криков и мольбы. А ведь когда-то ты убедил меня доверять тебе, а ты у нас интерполовец ёбаный! — Хованский засмеялся безумно со своих слов, переводя взгляд на парней. — Что бы завтра от этого выродка ни слуху, ни духу, поняли меня? Закатывайте его с собой, делайте что хотите. Но завтра чтобы его бошка была у меня на столе. Хотя нет, ты испачкаешь мне дорогой стол. — Достав платочек из внутреннего кармана пиджака, Юра вытер со лба пот. — Поставим его на счётчик? Или распрощаемся с твоей семьёй? — Юра схватил предателя за шею, а пальцем другой руки указал на Ю. — Видишь его? Да он в два счёта вырежет твою семейку и полчище Интерпола нахуй. Короче, у тебя два выбора: либо ты, либо всё то, что так дорого твоей душонке. Чтобы не втирал больше никому про понятия, братство и улицу, еблан. — Блять, все уже знают, что этот конченный ебнул свою подружку. Как её там звали? Лиза, блять? — Перевод разговора в эту тему заставил Ю сжать кулаки. — Он никого не пощадил, даже собственную мамашу. — Ильдар разгонял монолог, после чего Онешко одним ударом в висок отправляет мужчину в нокаут. Тот падает на кафель и начинает задыхаться, а блондин, смотря на это, лишь отводит взгляд в сторону. Парня трясло, будто внутри извергался вулкан. Он хотел забыть это, отпустить, но при каждом упоминании его разум затуманивался. Он не чувствовал в себе ничего, кроме разрушающей, безудержной агрессии. — Юлик, иди охладись. — Юра приобнял парня, выводя его из помещения. Кинув взгляд на стоящих рядом амбалов, он приказал вывести избитого пленника в другое место, оставляя его и Делора наедине. Крупные парни схватили Хабибуллина под локти и утащили в сторону выхода, попутно закрывая за собой дверь. — А че ты сам его не замочишь? яруки не хочешь пачкать? — Кашин достаёт сигарету из портсигара, одновременно разглядывая кровавые разводы на полу. Хованский молчал, кусая внутреннюю сторону щеки. Он не торопился отвечать на поставленный вопрос. — Эй, Хова, оглох, что ли? — Это её брат. Я не могу. — Голос мужчины был низким, он немного заикался от волнения. — Подожди, это брат Варни? — Даня поднял округлившиеся голубые глаза на босса. Он не верил своим ушам. — Да. Самые близкие знали о том, кто такая Варни и почему она так дорога Юре. Удивительно, но мало кто догадывался, что самое уязвимое место у Хованского — это обычные воспоминания о некогда горячо любимой девушке.

—

Юра познакомился с ней в средней школе. Анна Варни была удивительной девочкой. Её волосы касались колен и были цвета угля, сама она — будто из фарфора, с бледным, худым личиком, на котором румянец появлялся только после сильного мороза. Но её внешность — это не самое примечательное. Девочка совершенно не разговаривала на русском языке, а ещё играла на скрипке. И когда её тонкая ручка касалась смычка, водила им по струнам, получались самые чистые, душевные мелодии, которыми маленький Юра мог упиваться часами. Одна мысль о ней, что она не такая, как остальные, одна мелодия её скрипки и еле слышное «good morning» при встрече — и кудрявый мальчишка терял голову. Так он начал учить английский язык. Его оценки с каждым разом улучшались, а он мог хотя бы немного поговорить с ней. Девочка смеялась над его смешным акцентом, поправляла его изредка. Потом Юра решился поступить в музыкалку и тоже выбрал скрипку. Не буду врать, так удачно, как с изучением языка, у Хованского не сложилось. Но юноша старался, он злился на себя, а после школьных занятий сразу направлялся в музыкальную школу. Там он трудился до изнеможения, а навыки его начали совершенствоваться сами по себе. Юра провожал Анну до дома, выхватывая тяжёлый рюкзак из её рук, нёс сумку до самого подъезда. Варни приглашала парня домой, помогала мальчику учить новые слова, а взамен Юра читал ей произведения русских классиков. Прошли года. Они уже были студентами, но до сих пор не расставались друг с другом. Их связь была космической: она — такая чуткая, скромная, и он — быдловатый, с припиздью. Но ничего им не мешало. В один весенний, дождливый день Хованский, как всегда, провожал свою возлюбленную до дома, но она была сегодня молчаливее, чем обычно. Остановившись, кучерявый взял девушку за руку, разворачивая её к себе лицом. Всматриваясь в милые черты, Юра задал вопрос: — Варни, что-то случилось? — В ответ она покачала головой, и чёрные локоны прикрыли её глаза. — Ну я же вижу, что что-то не так! Скажи мне! Варни, ну почему ты молчишь? — Её молчание разбивало парню сердце. За все года крепкой дружбы он ни разу не видел её такой поникшей. Девушка подняла голову. На чёрных глазах блестели жемчужины слёз, ранее бледные щёки горели, будто по ним били ладонями. Хрупкие, узкие плечи вздрагивали от всхлипов, и неожиданно Анна обняла парня за шею, забираясь пальцами в каштановые кудри. — Yura, I love you very much. So much so that I'm ready to give up everything.(Юра, я люблю тебя очень сильно. Настолько сильно, что готова отказаться от всего.) — Растерянный парень положил руки на её талию, прижимаясь к макушке и улыбаясь одновременно. Как же долго он ждал этого. Как же долго он находился в смятении и не решался сказать ей о своих чувствах. Сейчас Юре было очень стыдно за то, что все эти годы он был трусом. Но в то же время его распирало от радости, дыхание сдавливалось, а сердце колотилось в бешеном ритме. Как-то так всё и началось. Анна Варни была музой, наставницей и богиней, перед которой Юра готов был кланяться и унижаться. Она была для него миром. Примерно в это же время парень связался с местной бандой, а Аня пыталась его вытащить оттуда самыми разными способами. Ибо её душа не была спокойна, она предчувствовала что-то очень страшное. Но в этом деле парень даже не хотел слушать Варни, избегая любого диалога про его криминальное увлечение. Так, осенью этого же года группировка собиралась на очередные разборки. Юра сунул огнестрельное оружие во внутренний карман и направился в указанное место. Это был заброшенный стадион. На одной стороне толпились враги, а на другой стояла компания Юры. Суть разборки была в том, что кто-то из другой банды убил друга главного. И конечно же, будучи крутыми пацанами на понтах, они не хотели решать дело одной лишь полицией. Юра вышел на середину, а навстречу к нему шёл подкачанный парень с блондинистыми волосами. Обговорив все детали дуэли, все выложили огнестрельное оружие и готовились драться на кулаках. После команды на поле началась драка. Кровь плескалась на землю, оставляя свой след ещё и на костяшках рук. Внезапно к Хованскому подбегает пацанёнок со стволом в руках. Приготовившись выстрелить, Юра закрыл глаза от страха. Громкий залп разлетелся по воздуху. Птицы, что сидели на голых ветках, мигом взмахнули крыльями и улетели прочь. Кудрявый гангстер открыл глаза. Он был цел. Усмехнувшись, его взгляд упал вниз: под его ногами лежала Варни. В её груди зияла дыра, а из неё фонтаном брызгала алая кровь. Девушка подбежала и закрыла его собой, пожертвовав собственной жизнью. Она задыхалась, как рыба, которую выбросили на берег, и прижимала руки к груди. Но это не помогло остановить кровь — она всё так же хлестала, пачкала тонкие, изящные девичьи пальцы с розовым маникюром. Хованский упал на колени перед раненой. Обхватывая её руками, смотря в зелёные глаза, которые начали закрываться, парень подхватил девушку на руки и решил бежать до ближайшей больницы. Она находилась не так далеко — шесть с лишним минут пешком. Юра твердо решил, что донесёт её до этого места, где ей окажут помощь. — Аня, смотри на меня! Держись! Сожми мою руку! Ты не умрёшь! — You're carrying me the same way you did back then… like my backpack… (Ты несёшь меня так же, как тогда… как мой рюкзак…) Парень бежал, не смотря под ноги. Вокруг было много людей, что оборачивались в ужасе вслед Юре, а он сжимал ещё тёплую девушку крепче. Из её груди вырывались хрипы, а сама она начинала кашлять кровавыми сгустками. — Варни, всё будет хорошо, слышишь меня?! Я спасу тебя! Ты будешь жить! Только не закрывай глаза, прошу тебя, не умирай! — Ноги подкашивались, но бандит не останавливался ни на минуту. С неба начал капать дождь, от чего руки скользили по тельцу Анны. Дыхание спёрло, сердце билось как птица в клетке. Всё было так же, как в тот день, когда Варни призналась ему в чувствах. Кожа начала холоднеть, а девушка не подавала признаков жизни. До больницы оставалось всего пара минут. Но когда Юра почувствовал, что рука возлюбленной беспомощно обвисла вниз, он понял, что опоздал. — Варни, ты не можешь так оставить меня! Милая, осталось чуть-чуть… — Глаза запеленали слёзы, они скатывались по щекам на покойницу. Но даже они не могли сотворить чудо и оживить её. В больнице врачи пожали плечами. Не было смысла ни в чём. Юра принёс на руках уже мёртвую девушку.

—

Сейчас, стоя в полупустой большой комнате, Делор не решался что-то сказать. — Я бы убил его самолично, но я так не могу, понимаешь, Дань? — Всё в порядке, Юр. Мы сделаем. — Обняв главаря, Кашин похлопал того по спине. — Но я понимаю, зачем он был тут. Его главная цель — я. Он винит меня в её смерти так же, как и я сам. — Разочарованный, тяжелейший вздох вырвался из мужской груди. В нём была вся печаль и весь неподъёмный груз, что тащил за собой Хованский сквозь года. Помотав головой, Данила потер рукой лоб и поправил чёлку. Перекинувшись парой фраз, рыжий удалился, оставляя Юру одного. И вот они снова по дороге домой. В багажнике — связанный Ильдар в отключке. Снег падал с неба крупными хлопьями, прилипая к автомобилю. Заехав на участок, Даня и Ю вытащили тяжёлое тело из машины и поспешили в дом. В гостиной, к счастью, никого не оказалось, и парни пронесли тело в одну из комнат, усаживая пленника на пол. Ждать, пока Хабибуллин проснётся, долго не пришлось. Всё это время Данила и Онешко были рядом, пристально наблюдали, дабы не произошло никаких неожиданных каламбуров. Мужчина открыл глаза с трудом. Тяжёлые веки мигом распахнулись, когда почувствовали на себе чужой взгляд. Ильдар вжался в стену. Рот был завязан, как и все возможные конечности, с помощью которых он мог сбежать. На лице красовались ссадины и кровоподтёки, строгий костюм был вымотан, где-то на ткани были дырки. — Мы знаем, что такое месть, Ильдар. Но, увы, по закону подлости этой жизни либо ты, либо тебя. — Юлик прокрутил в руке глок, наставляя его на мужчину. — Но всё-таки так делать не хорошо. Вписываешься в компашку, а потом ерундишь за спинами. Не по-пацански. Ты ведь в курсе, что Хова не сам убил Варни? Он не причастен к её гибели. Это был её, мать твою, выбор! — Кашин размеренными шагами подходил к Хабибуллину, снимая с того повязку. — Если бы этот упырь не появился в её жизни… Вы его плохо знаете… — Глаза его были бесстрашными и яростными, он готов был отстаивать свою позицию, даже если его убьют. — Ты не можешь знать его! Ещё раз повторяю: это её выбор! Она закрыла его! И ты думаешь, что он хотел её смерти? Да я никогда не видел его с кем-то ещё. Все его мысли о ней! А ты даже не попробовал узнать всё это ближе! Упёрся как ёбучий баран! Подверг всех опасности, себя в том числе! — В ответ не последовало ничего. — Лучше ответь мне на вопрос, дружочек. Это ты убил Настю? — Онешко рубанул с плеча, смотря предателю в лоб. — Только не надо врать. Мне всё про тебя твои дружки рассказали! — Ю приблизился к Ильдару, присаживаясь на корточки. — Тебе было её не жаль? Не-ет. Она не имела отношения к мафии, а ты разрушил её жизнь! За тобой косяков ничуть не меньше, приятель, а ты стрелки метаешь, выблядок. — Юлик размахнулся и ударил прикладом холодного оружия по чужим ключицам, от чего послышался треск и дикий, болезненный вой. — С чего начнём, Ю? С языка? Чтобы он не пиздел, о чём не знает? Или с пальцев, которыми он печатал свои ёбаные доносы? — Рыжий бандит иронично спародировал печать, смеясь предателю в лицо. — Конечно с пальцев. Хочу растянуть его пытку, чтобы он молил меня о своей смерти. — Только я не унюхиваюсь наркотиками и не ебу парней в жопу, да, Кашин? И я не убиваю своих девушек, не плету им о любви, чтобы потом запиздить. Я не убивал свою мать! Я дорожил своей семьёй в отличие от вас, выродки, потому что у вас её нет! — Рык Хабибуллина заставил парней залиться громким хохотом: — Вы идиоты, — прохрипел он. — Совсем ебанутые идиоты. — Это ты идиот, — Кашин занёс нож. — Хованский, — выплюнул Ильдар. — Это он слил ваши данные в Интерпол. Он подставил вас под обстрел в «Пожаре». А Настя… он завербовал её ещё полгода назад. Юлик замер. Кашин опустил нож. — Врёшь, — тихо сказал Онешко. — Зачем мне врать? — Ильдар рассмеялся — страшно, с кашлем, захлёбываясь кровью. — Я мщу ему за сестру, придурки. А вы… вы просто его пешки. Всегда были. Он собрал вас в 2011-м как игрушку, а теперь играет по-крупному. И вы умрёте, даже не узнав, кто вас убил. Пока он зачищает «неважных» и «неудобных» вашими руками. Обидно, что вы не поймете, когда станете следующими. — Заткнись, — Кашин ударил его. Кашин повалил мужчину животом на пол, наступая сверху. Связанные руки вытянулись по полу. Поймав момент, Даня другой ногой прижал их к поверхности, не давая возможности двигаться мужчине. — Заткнись, блять. — Гортанный шёпот предшествовал резкому удару по фалангам. Кости треснули на правой руке. Они крошились, и осколки впивались во внутренние слои кожи. Онешко прижал чужую кисть к полу, он своими руками принялся оттягивать и загибать пальцы в обратную сторону, от чего кости смещались, пальцы превращались в поломанные ветви. То же самое парень проделал с левой рукой. Вопли были душераздирающие. Мужчина пытался перевернуться, но получал удар сверху по позвоночнику. Слёзы смешивались с кровью и криками. Рыжему это изрядно надоело, поэтому он заткнул чужой рот той же тряпкой, которую вынул изо рта. Кашин без капли сердечности прошёлся по изуродованным рукам, вызывая адскую боль у лежащего внизу. Смотря на искалеченного человека, Кашин кинул равнодушный, холодный взгляд на Онешко. — Мне кажется, что у него ещё и зубы лишние. — Затащив парня на стул, парни любовались работой, будто картиной в Эрмитаже. — Притормози. — Онешко прошёлся по комнате. Она была без окон, в ней было пара комодов, кресел и ковёр, что уже пропитался чужой красной жидкостью. Но гангстера это не остановило. Он чувствовал себя неестественно и яростно. Достав из кармана складной нож, он подошёл к мужчине. Размахнувшись, татуированный кулак влетел в челюсть. И, не теряя времени, другой рукой с ножом Кашин протыкает чужие щёки идеальным лезвием. — Улыбнись, блять! — Схватив чужую шею, пальцы сдавили её, а снизу послышались хрипы и полувопли. — Моя щедрость не знает границ, друг. Я лишу тебя жизни быстро и верно. Мы даже не наигрались с тобой. — Достав пистолет, пальцы его руки пролезли в чужой рот, вытаскивая язык. — Не дай бог ты закроешь свой поганый рот — иначе момент твоей смерти затянется, блять. — Холодное дуло прижалось к ворсинкам на языке. Хабибуллина трясло, глаза закатывались, а нос резко вдыхал последние молекулы кислорода. Парень спустил курок. Пуля прошибла нижнюю челюсть и язык, но пленник был ещё жив. Рот его наполнился кровью и горел, будто он ел самый острый перец. Кровь лилась изо рта на пиджак и белую рубашку, оставляя бордовые, крупные пятна. Но это был не конец. Вновь прокрутив искусно нож в ладони, Данила подошёл со спины, хватая за волосы и оттягивая шею. Нож вонзился в сонную артерию и пропал в плоти. А потом Кашин резко дёрнул им в бок, распарывая глотку. Теперь он точно был мертв. Пока Делориан переводил дыхание, его взор упал на дверной проём. На пороге, прикрывая рот от ужаса, стояли Тушенцов и Каплан. Их колотило от кошмара увиденного. Они молчали, смотря то на Онешко, то на Данилу, то на обезображенное тело. Тысячу раз пожалев, что поднялись к ним. Девушка схватила Руслана за руку и повела прочь. Они бежали по коридору, не разбирая дороги, пока не оказались в гостиной. Девушка отпустила его, отошла к стене и сползла на пол. — Ты… видел? — прошептала она. — Ты видел, что они сделали? Руслан молчал. Он смотрел на свои руки — чистые. Но ему казалось, что они в крови. — Он говорил что-то перед смертью, — сказал он. — Про Хованского. Даша подняла голову. Глаза красные, но сухие. — И ты поверил? — А ты нет? — Я не знаю, чему верить, — она обхватила колени руками. — Я думала, что знаю этих людей. Ю… он был жестоким, но я не думала, что он способен на такое. А Даня… — она замолчала. — Даня хуже, — тихо сказал Руслан. — Юлик хотя бы бесится. А Даня — спокойный. Как будто режет мясо, а не человека. — Мы в аду, Рус, — Даша посмотрела на него. — Мы в аду, и мы отсюда не выберемся. — Выход есть всегда. — Какой? Снова бежать? Чтобы он… — она не договорила, но Руслан понял. — Тогда остаётся одно, — сказал он. — Узнать правду. Про Хованского. Про то, кто кого предал. И может быть… — Что — может быть? — Может быть, использовать это. Даша посмотрела на него долгим взглядом. — Ты думаешь, они нас не убьют, если узнают? — Они нас убьют в любом случае, — Руслан усмехнулся безрадостно. — Рано или поздно. Но если мы узнаем правду — у нас будет хоть что-то. Хотя бы понимание, за что мы умираем. — Ты изменился, — тихо сказала Даша. — Я просто устал бояться. Они сидели на полу в гостиной, слушая, как шуршат пакеты. И ждали. Чего — не знали. А бандиты тем временем складировали тело в чёрный мешок. Вынеся тело через другой выход и сев в машину, перепачканные кровью, они увезли труп к озеру и отправили его знакомиться с водными обитателями. — Блять, и… че нам им говорить? — Онешко почесал затылок. — Скажем всё как есть. Вернувшись, они сходили в душ, смывая с себя чужое ДНК. А вода унесла все следы преступления в канализацию.

—

В холле парни встретились с напуганными друзьями. Даша считала таблетки успокоительного, а Руслан просто смотрел в одну точку, пытаясь прийти в себя. Все сидели за столом в гостиной. Даша — с краю, ближе к выходу. Руслан — напротив Кашина. Юлик — в кресле, перевязывал свежую царапину на руке. Никто не смотрел друг на друга. — На кой черт вы притащили его сюда? — Руслан закинул таблетки в рот и запил водой. Делориан не знал ответа. В голове была фраза: «А реально, нахуя?». Но Ю быстро выкрутился: — Это приказ. Мы ничего не могли поделать. — Все одновременно тяжело вздохнули. — Приказ кого? Хованского? — Даша подняла голову. — Того, кто, по словам этого… Ильдара, нас всех подставил? — Ты веришь в это? — Юлик сощурился. — А ты? — она посмотрела на него в упор. — Ты ему хоть один вопрос задал? Или сразу начал резать? — Он крыса, — отрезал Кашин. — Сливал данные Интерполу. Натравил на «Пожар» боевиков. Настя… — он запнулся. — Настя работала на него. — Или на Хованского, — тихо сказал Руслан. Тишина повисла в комнате. Слышно было, как в камине потрескивают дрова. — Ты что, серьёзно? — Юлик подался вперёд. — Ты сейчас защищаешь того ублюдка, который убил Настю? — Я не защищаю, — Руслан не отвёл взгляда. — Я просто говорю: он что-то кричал перед смертью. Про Хованского. Про то, что это он всё устроил. И вы даже не спросили. Вы просто… — он посмотрел на свои руки. — Вы просто убили его. — Он бы и нас убил, рано или поздно, — сказал Кашин. — Или ты забыл, что он устроил в «Пожаре»? — Я ничего не забыл, — Руслан поднял глаза. — Я просто хочу знать правду. Если Хованский предал — мы должны это понять. Если нет — мы убили невиновного. — Невиновного? — Юлик засмеялся — нервно, зло. — Он был мокрый от крови наших людей, слышишь? Невиновных среди нас нет. — Вот именно, — Даша встала. — Среди нас. А не среди них. Он хотя бы пытался нас предупредить. А вы… — она посмотрела на Кашина, потом на Юлика. — Вы даже не задумались. — И что ты предлагаешь? — Кашин говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Пойти к Хованскому и спросить: «Юр, а это не ты нас подставил?» Думаешь, он признается? — Нет, — сказал Руслан. — Но можно хотя бы начать следить. Проверять. А не убивать всех, кто пытается сказать правду. — Ты наивный, — Юлик покачал головой. — В мире так не работает. — В вашем мире, — поправила Даша. — Мы в вашем мире просто заложники. — Настя и Ник мертвы, — напомнил Кашин. — Я знаю, что вы злитесь. Но если Хованский действительно предатель — мы сами разберёмся. Потом. А пока… — он встал. — Пока мы просто должны выжить. — А если он разберётся первым? — спросил Руслан. Кашин не ответил. Он посмотрел на Юлика. Тот отвернулся. — Не, ну это пиздец. Куда вы его дели-то? — Даша говорила неловко, боясь спросить чего-то лишнего. — В озеро, за пять километров от дома. — Чё, есть ещё вопросы? Мы сегодня с Даней, судя по всему, в передаче на «России 1», — из груди вырвался нервный смешок. За столом все молчали и избегали зрительного контакта. Юлик встал первым, зовя за собой Каплан. Они вдвоём пошли к лестнице. Только Руслан и Даня остались вместе. Тушенцов посмотрел на убийцу. В голове появились сомнения: может ли он позволить себе хоть что-то для такого человека? — Прости. Я не хотел, чтобы ты это видел. Но я старался защитить мафию, себя и тебя, конечно же. Всех. — А стоит ли это того? Данила протянул руки к парню. Тот, замешкавшись, всё же подал ладони к некогда испачканным в крови рукам. — Конечно же, нет. — Знаешь, ничто не даёт тебе права убивать направо и налево.