bloodxmoney

— Блять, каждый раз, когда я вижу тебя, я влюбляюсь заново, как школьник, нах*й, — перебирая волосы цвета тёмного, горького шоколада, что переливались и блистали от солнечных, хитрых лучей, прошептал парень. — Я знаю, ты уже мне это говорил сто тысяч раз, — Руслан щурился от солнца, что проникло к ним в комнату так нагло, а лучи его, без стеснения, забрались на постель, легли на одеяло, подслушивая чужие перешёптывания. — Ну ты ахуевший. Мог бы сказать мне в ответ то же самое. — Бандит осуждающе глянул в карие глаза, но те только смеялись и ребячились. Блики в них заставляли Даню забить и простить чужую дерзость. — Просто скажи, ха-ха. — Взяв парня за туловище, Кашин перевернул его на себя, прижимая к груди. — Да люблю, всё пусти, отстань! Надоел уже! — Тушенцов смешно брыкался, бил старшего по плечам и смеялся от щекотки, дёргаясь в судорогах. Освободившись, брюнет подскочил на ноги и потянулся руками к потолку, отчего в спине что-то хрустнуло. Солнечные лучи мягко огибали его тело, кожа сияла. Сам Руслан стоял в пол-оборота, с лёгкой улыбкой на губах. Он выглядел как ангел. Он выглядел для гангстера как восьмое чудо света, которое было только у него. От этого рыжий чувствовал себя вором: будто он украл что-то невероятно ценное из Лувра. — Ты просто… нереальный, — Даня будто сам не верил своим глазам. Он смотрел на возлюбленного с таким восторгом, казалось, кто угодно позавидует этому взгляду, ведь мало на кого могут смотреть так искренне, без доли лживости. Кашин сам не понял, как в его лицо прилетела подушка, а бёдра его быстро освоили под себя. Бандит хватал за руки негодника, но его ладони умело успевали улизнуть или ударить. Под звонкий смех Руслана и заглушённый Дани они продолжали выдуманную борьбу, которая закончилась ничьей. Перья, которые выбились из подушек, разлетелись в стороны. Они белые, пушистые, невесомые, освещённые золотыми утренними лучами, оседали на простынях, на головах и телах, придавая мягкости. Гангстер чувствовал себя самым счастливым человеком, будто он попал в рай. Ему не нужно было больше. Он хотел лишь продолжить держать его за руку, вдыхать запах его кожи, смотреть в чёрные глаза, что так много плакали. Но он пообещал себе, что увезёт младшего туда, где больше плакать он не будет. Где он не будет страдать и убиваться, где он не будет чувствовать всю эту жгучую боль. А Даня будет помогать лечить эти раны, перебинтовывая их каждый раз объятиями, обрабатывая поцелуями, в надежде, что если проблемы Тушенцова уйдут, уйдут и его собственные загоны. — Даня, Руся! — послышался крик снизу. Это была Даша. Наверное, этой ночью ребятам пришлось не сладко. Может, они не выспались и уже готовы содрать кожу с тех, кто стал причиной отсутствия их сна. Но парням плевать, они вылетают из комнаты окрылённые. Паре абсолютно всё равно, что сейчас, наверное, друзья их будут подкалывать или разъярённо беситься от того, что им не дали выспаться. Но к удивлению, всё прошло достаточно гладко, а Даша всего лишь звала их на завтрак. — Бля, ну вы и еблись как кролики… — Ю потирал глаза, которые он не мог открыть совсем. Но когда перед ним оказалась тарелка со свежими тостами, сон как рукой сняло. Потянувшись к еде, Онешко получил деревянной лопаткой по запястью, а Каплан погрозила ему пальцем. Усаживаясь за стол, Руслан уставился в столешницу, не решаясь поднять взгляд — ведь если он это сделает, то всем представит своё красное лицо. Данила наоборот не стеснялся вовсе. Приобняв брюнета за плечи, он повторил фразу товарища изменённым голосом, передразнивая его: — Мм, бля-я, ну вы и еблись как кро-олики! А я Юлик, меня хватает на пять минут, ведь я не умею ебаться так круто, как Данила! Блондинка засмеялась и прикрыла рот рукой, поглядывая на парней и неся кружки в руках. — Руся, помоги мне с чаем. — Тушенцов подошёл к Даше и взял два сосуда, из которых клубился лёгкий пар. Без внимания не остался крупный, оставленный Даней укус, который выделялся на фоне светлой кожи. Со стороны послышался короткий свист, а Даша чуть качнула бедром в сторону, задевая Руслана. — На тебя че, волк ночью напал? Чё это за дыра, ебать? — Поставив на стол посуду, все посмеялись, а Руслан решил разогнать эту тему: — Знаешь, когда я сегодня проснулся, ломило так, будто я нах*й упал с самосвала. А так, завидуй, сучка. — Все их приколы превращались в тупые шутки школьников, от этого картина выглядела более забавной. — Ну а вы как спали? — Даня поставил подбородок на руку, спрашивая с усмешкой, а другой рукой он потянулся к тосту. — Хуёво. Чё за вопросы для додиков, Диван Покрашен? — Онешко отвёл взгляд и уставился на еду в своей тарелке. — Не выспался, бедолага. Смотри аккуратнее, а то ещё упадешь еблищем в тарелку. Ну-у хотя, в этом есть свои плюсы: потребишь больше калорий, чем потратишь, без сильного перенапряжения. — Тушенцов улыбался ехидно, перекидываясь взглядами с Дашей, которая уже готова была лопнуть от смеха и непонятливого лица её парня. — Да не, ребят. На самом деле, хоть вы и не дали нам поспать, мы сели играть в настолку, а потом порубились в плойку до четырёх. — Каплан развела руками в сторону и пожала плечами, пережёвывая бутерброд. — Ебать… Ю, че всё настолько плохо, что вы не смогли поебаться? Соболезную, брат. А я же тебе говорил, что нужно завязывать дуть крэг. — Толкнув друга, Даня победно улыбнулся, на что получил тихое бурчание: — Иди нах*й, Данилыч. Эта забавно прозвучавшая фраза из уст шатена добила всех. У Руслана аж вилка упала на пол, а Каплан чуть не перевернулась на стуле от смеха. Ю глядел на друзей как на отсталых и продолжал есть, показывая обиду. Потом, когда все просмеялись окончательно, Даня, кашлянув, привлёк к себе внимание. — Короче, на всё похуй. Главная новость и цель этого дня: нам нужно собрать манатки и съебаться, ибо у меня плохое предчувствие. — Куда свалим? — спросила девушка, воодушевлённая этой новостью. — Мне кажется, самый нормальный вариант — Германия. Россия отпадает, всё остальное тоже. А до Германии отсюда километров семьсот, не больше. Приедем туда часов за шесть. — Онешко вышел из придуманной депрессии и подал идею, с которой все согласились. — Решено. В общем, чтобы все к семи часам были уже собраны. Хули, нас ждёт новая жизнь. — Скомандовал рыжий. Поблагодарив Каплан, он вышел из-за стола. Даша нагнулась к Руслану и прошептала тому на ухо: — Вот прикинь, им нужно было три года, чтобы принять это решение. Я в шоке! — Тушенцов хихикнул в ответ и отвёл взгляд в окно, смотря на чистое небо. Внутри как-то тревожно было, будто он покидал зону комфорта. А с другой стороны, он хотел быть как можно дальше отсюда. Он уже мысленно представлял, как они будут мчаться по трассе, по лесу под какую-нибудь песню, стремясь в новую жизнь. Кашин, поднявшись на второй этаж, тоже уставился в панорамное окно, думая о предстоящем путешествии. Он понимал, что новая жизнь начинается именно в тот момент, когда для старой внутри больше не останется места. И этот миг настал. Гангстер раньше никогда не испытывал такой потребности отказаться от мафии, как сейчас. Хотя казалось, ещё недавно это было делом всей его жизни. Ну а теперь, скорее всего, он был рад таким переменам, хотя внутри таился лёгкий испуг. Что делать там? Как выстроить жизнь заново? На эти вопросы не было ответов. Ему оставалось лишь смириться и отпустить. Когда он проснулся сегодня, он чувствовал, словно он стал другим человеком. Может, чуточку мудрее. Но бандит чувствовал в себе силы отправить на заслуженный покой те мелочи, что делали слабее и что рушили его и тех, кого он так любил. Онешко и Каплан, пока убирали со стола, тоже обсудили эту тему. Они были рады уехать, воспринимали это как-то просто и безмятежно. Им уже не терпелось скидать вещи по сумкам и стоять у порога, ждать строгого приказа. Начиная новую жизнь, не забудь закрыть на замок входную дверь, иначе прошлое зайдёт без стука. --- Даша на коленях стояла перед чемоданом, складывая вещи в сумку, не веря, что уже через час они будут ехать в новую жизнь, где не будет места грязному прошлому. Она отдавала себе отчёт, что ни капли не будет скучать по тому, что было в этих стенах. Они впитали в себя слишком много гнева, крови и слёз. Наверное, этому дому нужно будет большое количество времени, чтобы отдохнуть и очиститься, хотя Каплан бы предпочла его сжечь. Мысленно она представляла, как заливает комнаты бензином. Жидкость радужная стекала бы по лестнице, окутывала собой весь пол, а блондинка выливала остатки на мебель, ожидая, когда из канистры упадет последняя капля. Потом, поднеся горящую спичку, всё мигом воспламеняется, а Даше ничего не остаётся, как просто развернуться спиной к месту, которое она ранее считала домом. Руки девичьи распихивали самое нужное по отсекам, иногда подходя к Ю и спрашивая о надобности того или иного предмета. Но Онешко либо пожимал плечами, либо отвечал очень холодно, ибо сам был занят пересчитыванием купюр и сборами всевозможного оружия. Он клал это в кейс — небольшой, но увесистый. Попытавшись заглянуть за широкую спину, Даша хотела высмотреть, что такого прячет от неё парень. Изучив глазами содержимое, она не нашла в нём ничего примечательного: пять пачек зелёных банкнот, его любимый складной нож-бабочка, глок. Но самое примечательное, что Ю имел с Даней парные огнестрельные. Это был какой-то кольт с надписью. Каплан спросила про эти пистолеты у Ю: — Ю, а что означает эта гравировка? — Стоило Даше чуть нагнуться к оружию и провести по нему пальцем, как Онешко вздрогнул и в ужасе убрал его. — Не трогай! — Тогда блондинка первый раз увидела его таким напряжённым. — Я ничего не сделала, я просто спросила! — Девушка нахмурилась и уставилась на Онешко, который вновь взял оружие в руку и провёл большим пальцем по надписи. — У меня написано: «Храню секреты», а у Дани: «Помогаю хранить секреты». Это Хова подарил нам, когда мы только попали в Амстердам. А гравировку уже мы сами… Сложно осознавать, что сначала он прозвал нас братьями, а сейчас готов убить… — Онешко резко перевёл глаза, понимая, что ляпнул. — П-подожди? Что сейчас? Юра же мертв… — Каплан обернулась, смотря испуганно. Ей хотелось, чтобы это ей лишь послышалось. — Даш, успокойся, подожди. — Шатен поднялся на ноги, подходя к Даше. По ней было видно, что девушка напугана. Прикрыв рот рукой, её карие глаза уставились в никуда, прокручивая в голове услышанное. — Э-это ты подожди… Значит, мы уезжаем отсюда только потому, что нам всем угрожает опасность? Нас могут убить? Какого чёрта вы не сказали это раньше?! Теперь понятно, почему вы решили уехать. Я-то уж думала, что вы поумнели! Делаете это из мудрых умыслов! — Даша уже готова перейти на крик, но Ю останавливает её. — Мы так решили, потому что прежде всего нам не плевать на вас! Мы стараемся не только для себя, если что, блять! Прости… Даш, я устал от всего. — Онешко начал догонять, что ещё немного — и он взорвётся от тревоги, что наполняла его с каждой секундой сильнее. — Я хочу жить с тобой нормально. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, у нас родились дети… Зайчонок, я думаю о тебе в первую очередь, потому что твоё присутствие в моей жизни для меня не пустой звук. — Обняв покрепче любимую, он опять начал обещать ей лучшую жизнь, смешивая мечты с комплиментами. А Даша вновь верит. Верит, потому что любит. --- Руслан с Даней тоже не прохлаждались. Только у них всё было наоборот: Данила собирал вещи, а Тушенцов наблюдал за ходящим из угла в угол бандитом. Он чувствовал тоже что-то подозрительное — ведь не с проста они так подорвались и собрались уехать. Но брюнет не хотел донимать Кашина, который находился почти на взводе. — Деньги здесь, паспорта здесь, вещи… блять, права — проверяя сумку, бурчал старший. Тушенцов устал смотреть на парня, что был таким беспокойным, и направился к шкафу, выбирая, что ему нацепить на себя. — Дань, я возьму твою толстовку? — поинтересовался младший, на что получил: — Русь, я занят, пяль чё хочешь. Руслан улыбнулся победно и уже через пять минут был в толстовке и чужих джинсах. Закончив свои минимальные сборы, он вышел к гангстеру показаться. Младший в его вещах будто мешок с картошкой — большой, но до ужаса уютный и милый. Глянув на Руслана, Даня даже успокоился и наконец присел на кресло. — Тебе идут мои вещи. Мне пиздец как нравится… Ты выглядишь таким… — Кашина перебил брюнет: — Мне идёшь ты. — Это прозвучало так напыщенно, что бандит даже рассмеялся, глядя на Тушенцова, который уже вскинул носик наверх, показывая себя с разных ракурсов. — И это тоже. — Взгляд упал на наручные часы, и Даня опешил. — Пора? — спросил младший и получил кроткое «да». Даня, взявшись за язычок молнии, потянул её в бок, но та от обилия вещей сопротивлялась и не давала застегнуть себя. — Руслан, иди-ка сюда. Когда младший оказался перед ним, он вопросительно посмотрел на покрасневшего Даню. — Встань на сумку. Я не могу застегнуть эту хуйню, нах*й. Послушно поднявшись на чемодан, Руслан чувствовал себя царём горы. Кашин всё так же пытался застегнуть сумку, и наконец это свершилось. Поднявшись на ватных ногах, старший пересекся с чужим, довольным лицом. В ответ на высокомерную ухмылку он просто обхватил парня за туловище и поднял на руки, снимая с вершины чемодана. — Всё, погнали, — сказал Даня и поднял вещи, последний раз оглядывая знакомую, но уже пустую комнату. Руслан вышел вперёд, устремляясь по коридору, а после вниз по лестнице. Тушенцов чувствовал себя самым счастливым на планете, когда вылетел во двор и вдохнул аромат наступающей весны. Душа пела, хотелось упасть в подтаявший сугроб, ощутить его холод, который бы отрезвил его. Все остальные вышли через минут пять. А младший чувствовал себя маленьким ребёнком, который вновь вышел на прогулку. Ветер пробуждал в нём веру и разжигал искру надежды. Это был ветер перемен. — Ну чё? Всё? Это конец? — Смотря на главный холл, спросил Ю своего друга. — Это не конец. Это финиш. — В голове всплывали всякие образы, что были лишь отголосками прошлого, но Даня понимал, что нужно выгнать их из своей головы. — Вы там скоро? Давайте живее! — Даша окликнула парней, уже заводя машину. Захлопнув двери дома, бандиты направились в сторону внедорожника. — Можете попрощаться с этим домиком. Больше мы его не увидим. — Погрузив вещи в багажник, оставив только поддельные паспорта и оружие, они сели в машину. — А может, сожжём его, чтобы никто больше не страдал? — Внезапно выкинутая фраза заставила всех замолчать, а Каплан неловко посмеялась. — Ты че, с ума сошла? — спросил Даня, оборачиваясь к ней. — Да забейте. — Махнув рукой, ответила девушка, и все быстро переключились на общий разговор. Авто выехал за ограду, отдаляясь от злополучного дома дальше и дальше. Лес густел по обочине, а небо начало искажаться в закате и неминуемой тьме. За рулём ехал Даня, рядом на пассажирском сидении был Руслан, а на заднем — Даша и Ю. Даша настолько замучилась, что провалилась в сон, несмотря на высокую тревогу в груди. Сон пересилил её желание вечно следить за дорогой. Фары зажглись, играла тихо музыка, когда они выехали из коттеджного посёлка. Дорога стала более ровной и спокойной. — Короче, смотри, Дань. Нам сейчас нужно выехать на трассу. Потом плюс-минус часа четыре по дороге. Там должна быть граница. Думаю, патруля не будет, поэтому промчим с ветерком. — Ю тыкал пальцем в навигатор, но Кашин был равнодушен к этой информации — он знал, что делать. — До Берлина рванем, думаешь? — задал вопрос Данила, почесывая затылок. — Ну да. В столице задержимся на день-два, а оттуда уже будем решать. — Они говорили шёпотом, чтобы не разбудить малышку Дашу, что уже начинала посапывать носом. — Как скажешь. — Прибавив скорости, машина понеслась быстрее. Они мчались, казалось, вечность, но ради своего будущего готовы были провести в машине ещё столько же, протягивая на границах поддельные паспорта и надеясь на недобросовестность пограничников, замечающих какие-то неточности в документах, но всё же решающих, что за немалую сумму денег можно и пропустить пару человек. Но всё же к чёрному внедорожнику, полному татуированных парней и единственной девушки, всегда появлялось множество вопросов. Проблем удавалось избежать благодаря обаянию молодых людей и их финансовому состоянию. Трасса опустела совсем. На горизонте не было видно ни единой машины, поэтому Ю, сменив Даню за рулём, втопил достаточно, рассекая пустую дорогу. Руслан так и остался впереди. Он ощущал сон, но не хотел ложиться, пока они не приедут. К тому же тела друзей уже неприятно ломило от проведённого в машине времени. — Ю, остановись, я уже не могу сидеть, — потребовал Даня, а шатен послушно повернул на обочину. Вокруг на пару тысяч километров не было ни души. Витал в атмосфере запах сырости, будто зимой, но всё же было намного теплее. Дорогу освещал лишь свет фар их авто, поэтому парни старались не уходить далеко. Закуривая, Данила и Ю стояли, облокотившись на капот, вглядываясь в беспощадную тьму. — Вдали от всех как-то спокойнее… Я не знаю, как описать это чувство. — Говорил Ю, поднимая глаза к небу. — Дышится легче, — подметил рыжий и прислушался к тишине, что была нарушена звуком мотора. Неизвестная, чёрная, тонированная машина пролетела по проезжей части, отчего парни навострили уши. Пустая, ночная дорога в лесу среди елей и сосен, со световыми столбами в снежную холодную погоду начинала угнетать головы своей таинственной атмосферой. — Может, поедем уже? — Онешко бросил сигарету в снег, и та мигом погасла. — Страшно? — хмыкнув, спросил бандит. — Ты придурок? Нет. Просто холодает. — Товарищ немного замялся от слов Дани, но старался не показывать это. — У-у, ночь, лес, смерть, бабайки. — Подняв вверх руки и изображая крадущегося упыря, Кашин приближался к Онешко. — Да иди ты нах*й, Квашин! — Шатен психанул и обошёл машину, усаживаясь на заднее сиденье: — Ты поведешь, я уже заебался. Рыжий же пожал плечами и, посмеиваясь, сел за руль. К тому времени Даша уже открыла глаза и пыталась разглядеть в окне, где они находятся. — Русь? Нам долго ещё? — Девушка повисла на переднем сидении, говоря прямо в ухо. — Часа три, но я не знаю. Как ты себя чувствуешь? — Тушенцов повернулся к подруге, смотря на её взъерошенный вид. — Всё в порядке, просто сон странный. — Откинувшись на заднее сиденье, ответила она. В этот же момент парни открыли двери и залезли обратно. — О, проснулась! — Онешко приобнял блондинку, прижимая к себе и целуя её в макушку, отчего та мило поморщилась. Даня же взглянул на Руслана и положил руку на его колено, поглаживая и успокаивая парня. Вздохнув, гангстер вновь направил колёса на дорогу, выезжая на путь. Через несколько минут внедорожник уже петлял по автостраде. Даня с неугасающим энтузиазмом вёл автомобиль по трассе, параллельно болтая с Русланом без умолку. Сейчас он знал, что делает всё правильно. Они вместе едут в неизвестность, в новую жизнь, но чувствуют себя невероятно счастливыми, ведь люди, которые их окружают, стали новой семьёй. — Ебать, до границы всего час с хуем! Мы на финишной прямой! — Каплан подпрыгнула от радости, стуча ладонями по коленям. Все победно заулюлюкали, выпрямляясь в спине, отчего она хрустела, даруя приятное облегчение по всему телу. Ночь не думала кончаться. Смотря на тёмный, ускользающий горизонт, не видно было конца и края этому бесконечному мраку. Даже смотря в окно, шанс разглядеть хоть что-нибудь был минимальный, ибо всё, что их окружало, — бескрайний, густой лес, который, казалось, своими мощными, клыкастыми ветвями хотел утащить в чащу кого-нибудь. Единственный более-менее освещённый участок был впереди, и то — от света автомобильных фар. Юлика уже начинало клонить в сон, но почему-то для своего спокойствия он решил заглянуть за спину и посмотреть в заднее окно. По спине пробежал холод. За ними ехала та самая машина, которая, вроде как, должна была быть впереди — ведь они с Даней видели её, когда остановились. Шатен прищурился, желая разглядеть номерной знак, но не смог. Чёрный, странный, увязавшийся за ними автомобиль не внушал доверия. Сонным разумом Онешко старался сопоставить всё в голове: она ехала за ними без включённых фар, скорее всего без номера, словно призрак. Руки затряслись, паника начала копиться в груди. Почему Даня не заметил эту машину? Приглядевшись к зеркалу заднего вида, Онешко понял, что авто попросту не видно из-за выключенных фар. — Д-дань, слушай, тут есть объездная. Давай по ней поедем? — Чё? Зачем? Мы сейчас и по прямой нормально доедем. — Старший недоуменно ответил товарищу. — Да еб твою мать, приглядись к зеркалу. Ничего не замечаешь? — Пока Руслан и Даня выглядывали что-то в зеркале, Ю и Даша повернулись вновь назад. — Блять, ну это же не факт, что она за нами. — Гангстер старался унять наплывающую тревогу у пассажиров. — Слушай, Дань, Ю прав. Она действительно едет за нами — без фар, номера, с нашей скоростью. А дорога пустая, он бы мог нас уже обогнать спокойно, но он продолжает тащиться следом! — Каплан начала постукивать ноготками по дверце, и её сердце билось всё быстрее и быстрее. Девушка, как и все сидящие, переживала не на шутку. — Согласен. А единственный способ проверить эту теорию — свернуть с дороги. — Тушенцов поддержал общую мысль, глядя то на зеркало, то на Даню. — Блять, хорошо. Держитесь. — Ухватившись за руль крепче, Даня нажал на педаль газа, отдаляясь от преследовавшей их машины. Все вжались в сидение. Мотор рычал разъярённо, а сам водитель был напряжён до предела. Спидометр показывал триста километров в час. Смотря параллельно на зеркала, голубые глаза уже не улавливали преследование, но это продлилось недолго. Из тьмы за ними ехал тот же самый автомобиль. — Блять, блять, блять! Дань, сейчас там будет поворот направо, туда гони! Нужно попытаться оторваться. — Юлик повис между передними сидениями, смотря то на дорогу, то на навигатор. Кашин сделал всё по приказу и так же прибавил скорость, отчего на повороте машину слегка повело, а Даша и Руслан, вцепившись в кресла, взвизгнули. Тут Каплан пришла странная мысль: — Дань, Ю! У вас же есть пистолеты. Долбаните им по колёсам, ну как вариант. — Сразу же после этих слов, будто преследователи читали их мысли, послышался выстрел. Преследователь пошёл ва-банк. Пули сыпались недолго, но они громко отбивались от металла, принося в салон противный звук. Онешко взял из заднего кармана кольт и высунулся в окно. Блондинка так напугалась, что его может задеть чужая пуля, что вцепилась в чужую рубашку и с криком тянула его на себя. Руслана начало трясти. Он оглядывался по сторонам, но был абсолютно бессилен. Тогда он почувствовал, что татуированная рука протягивает ему огнестрельное. Дуло тыкалось в ладонь — холодное и твёрдое. — З-зачем? — Бери и не задавай вопросов. Наконец Юлик вновь залез внутрь, а Даша начала осматривать его на наличие пулевых ранений. И к счастью, ничего не нашла. — Ну чё там, Ю? — Машина быстро поднималась по серпантину. Все тяжело и быстро дышали. — Вроде подбил. — Поправляя волосы, сказал парень. — Гони нах*й, пока они не очухались. На большой скорости они рассекали дорогу. Даня был напуган, но держался. Если посмотреть на его лицо, то казалось, в нём не было и тени сомнения в своих поступках. — Сейчас нельзя сбавлять скорость. Мы должны… — Неожиданно для всех за ними появились ещё две машины, которые сигналили и, видимо, приказывали остановиться по-хорошему. Но Кашин не собирался играть по чужим правилам. По ним уже не стреляли, но сигналили в след, мигали фарами. Даша, повернувшись назад, попыталась вглядеться в лица преследовавших. Глаза расширились от изумления. Девушка увидела до боли знакомые маски, которые надевали члены мафии во время своих перестрелок. — Посмотри туда! — Каплан дёргала своего парня, и тот повернулся, устремляя взгляд на неизвестных. Машины обогнули их и начали стеснять. А впереди показалась другая, которая была хорошо знакома Кашину и Онешко. Чёрный мерседес, принадлежавший Юре, вывернул колёса, поворачивая машину боком, ставя её так, что проезд дальше был невозможен. Их окружили. Сидя в авто, никто не думал выходить. Но Даня всё же взялся за ручку, и его тут же схватил Тушенцов, не пуская на улицу. Все сидели тихо, лишь наблюдая за тем, что будет происходить дальше. Из мерседеса вышел он — немного прихрамывая, в маске. — Сукин сын… — Даня прикусил губу и схватил глок, не отрывая взгляда от знакомой фигуры. Человек в маске поднял руку, а из двух остальных машин вышли другие люди, обступая их автомобиль и дёргая за ручки дверей. Открыв их, неизвестные хватали компанию за руки, шеи и волосы, вытягивая их из салона. Дашу и Руслана держали двое, взяв их на удушающий. Страх сковывал тела. Парень и девушка вцепились в чужие руки, стараясь ослабить хватку. В то время как Ю и Даню подвели к главному, чьё лицо скрывала знакомая маска, которая ранее принадлежала Дане. Руки их заломили за спину, сокращая расстояние. А человек поднёс ладонь к маске, снимая её с лица. Кудри шелохнулись, а костюм примялся. Под маской находился он — человек, озлобленный на мир, озлобленный на то, что его жизнь не сложилась так, как он хотел изначально. — Ну здравствуйте, верные рабы моей системы. Думали, так легко отделаетесь от мафии? Вы не учли одно: я знаю всё про всех. Надеялись на счастливое будущее? — Уёбок, чё тебе надо от нас?! — Онешко попытался вырваться из хватки, но получил удар коленом по животу, отчего согнулся сильнее, хрипя. На карих девичьих глазах появились слёзы. Девушка, сделав рывок, хотела было рвануть к возлюбленному, но и её схватили за белокурые волосы, шепча угрожающе: — Не дёргайся, шлюха. А твоему ебарьку осталось немного. Сначала мы разберёмся с ними, а после с вами. Хотя я бы выеб твой славный ротик. — Зрачки сузились, а сама девушка сдержала крик, превращая его в скулёж. — Данила, Данила… Я считал тебя другом, даже братом… А ты хочешь кинуть меня после всего того, что мы прошли? Какой же ты друг после этого? — Юра взялся за макушку, поднимая лицо на себя. — Предатели! Трусливо слиняли за мной из северной столицы, а потом кинули. Ущербные люди, никчёмные подонки. Деньги считали без конца, а на душе ничего святого… Только ваша фальшивая любовь, слепленная из говна и палок. — Посмотрев на Руслана и Дашу, Хованский заговорил громче, всплескивая руками: — Можно выйти из мафии, но мафия не выйдет из вас. Вы думали, что так легко откажетесь от всего? Начнёте заново? Но нет… Это блеф. Я сворачивал горы ради вас… Кашин больше не в силах был слушать этот бред. Ударив ногой державшего его человека, хватаясь за глок, он с криком выстрелил в воздух, делая предупреждающий выстрел. — Горы сворачивал? Да всё, что ты хотел, — это прорваться в верхушки! Твои слова не соответствуют действиям, нах*й! Ты подобрал нас как мальчиков на побегушках, которые могут решить любую твою грязную проблему! Мне плевать, что мы друзья, Юра. — Целясь в босса, заявил рыжий. — Возьми все деньги, купайся в них, просто оставь нас! После этого послышался выстрел. Колено пробила пуля. Даня старался держаться на двух, но сильная боль резала ногу, потому он рухнул на снежный асфальт, пачкая его бордовой кровью. — Нет! Нет! — Тушенцов рвался к парню, в желании ему помочь, но руки, что держали его, лишь сильнее притягивали, душили. — Так-то лучше. Не разговаривай со мной как с равным, щенок. — Прорычал главный, усаживаясь на корточки около Кашина. — Ты всегда был в шестёрках, и это моя заслуга. Я вознёс тебя на Олимп. Руслан вспомнил о пистолете, который ему всучил Даня. Опустив руки, он аккуратно завёл их в карман толстовки, обхватывая ствол. Кровь леденела в жилах. Ветер заигрывал не на шутку, он свирепел с каждым мгновением. Резко вывернув руку, он ударил захватчика в бок, выстреливая туда же, держа пистолет как тогда, когда Даня заставил его выстрелить в первый раз. После он проделал то же самое с человеком, который держал Каплан. Девушка мигом спряталась за чужую спину, а брюнет держал оружие на расстоянии вытянутой руки, озираясь по сторонам, грозясь выстрелить. — Воу-воу, — сказал Хованский, подло улыбаясь и поднимая руки. — Подстилки бандитов решили взять всё в свои хрупкие ручонки! Посмотрите на их грозные лица! Стреляй! Но при условии, если ты сделаешь это, ты можешь попрощаться с любимым. Тушенцов, с полными глазами слёз, смотрел на рыжего, который вцепился в него умоляющим взглядом, держась за колено, шепча, чтобы он выстрелил. Но Руслан испугался. — Даю вам обещание, что у вас будет хорошая жизнь. Но не в этом мире. — Хованский развернулся спиной и свистнул. — Стреляй, твою мать, Руслан! — Крик Онешко донёсся до ушей, но парень был скован ужасом. Потому Каплан выбила из рук оружие и прицелилась в спину главного. Не успев нажать на курок, с разных сторон начался обстрел. Даша и Руслан пригнулись, пробегая ближе к парням. Пули со свистом пролетали над головами, пробуждая лесную глушь. Даня поднялся на одно колено и, выстрелив, попал по человеку, который держал Ю. Онешко набросился на того с кулаками, но Даша оттащила его, прикрывая собой. Тушенцов был от Дани на расстоянии пары метров. Стремясь к нему, уши пронзил громкий залп, и он остановился. Мир поплыл перед глазами. А когда он опустил взгляд, он понял, что его грудь пробила пуля. Кровь подступала к горлу, и Руслан начал захлёбываться. Кашин обернулся, когда брюнет уже лежал на спине, ловя ртом воздух и теряя сознание. Пальба неслась со всех сторон, но Ю и Даша старались держать оборону до того момента, пока одна из летящих пуль не пробила мужское тело, отчего он тоже упал на землю, глядя на Дашу, что уже рыдала навзрыд. Это было последней каплей. Стрельба не думала прекращаться, и за пару секунд пули задели ещё Кашина и Дашу. Борьба была бесполезной. Они уже подстреленные лежали на холодном асфальте, их кровь растекалась и смешивалась в одну большую лужу. Оставшись лежать так, уши закладывали оглушающие выстрелы. Но и они прекратились. Попавшие в тело заряды были смертельными. Грудные клетки разрывались от боли, раскалывались головы от наступающей агонии. Они понимали, что это конец. Даня нашёл в себе силы подползти к Руслану, который перевернулся на бок и отхаркивал кровавые сгустки. Но он ещё был жив. Они ещё были живы. — Как жаль, что мёртвые принцы и принцесса не проснутся от поцелуя, — это было последнее, что они услышали перед тем, как всё успокоилось. Всё прекратилось. Машины уехали, стрельба остановилась. Их оставили на распутье, на смерть, точно зная, что они уже не поднимут себя. Глаза ещё горели желанием жить, но пуля прожигала внутри дыру, отчего слёзы скатывались и душили сильнее. Они лежали вчетвером рядом. Всё было как в прошлые разы. Их тела найдут другие путешественники, но позже, когда они уже не будут дышать, а спасать их будет поздно. Они не отворачивали друг от друга свой взор, отчего сердца наполнялись пущей виной, болью и ненавистью. От прежней их любви уже остались последние вздохи и стуки сердец. В глазах темнело, дышать становилось труднее. Жизнь стала слишком тягостным грузом. — Пожалуйста, прости, — шептал обессиленно Кашин, держась за чужую еле тёплую руку. — Тише, тише, — слабые, посиневшие руки Тушенцова легли на чужую скулу, поглаживая милые черты лица. — Знаешь, я надеюсь, если мир после смерти есть, найди меня. — Глаза голубые наполнились слезами от осознания, что они действительно вновь теряют друг друга. — Не говори так, блять, малыш. Там, где мы будем, мы будем вместе. Обещаю. То, к чему они стремились, рушилось на глазах. Сейчас это будет либо конец их жизни, либо начало новой. Их ужасало оба варианта. У них мало чего осталось, но времени в достатке. И оно ускользало, оставляя момент, чтобы проститься. — Ты жалеешь, что всё произошло именно так? — Каплан прижалась к охолодевшему телу, слушая последний ритм сердца. — Такие жизни, как моя, зайчонок, полны проебов. Хоть в итоге это всё и потеряло своё значение. Я просто жалею, что не сказал тебе о своих чувствах тогда, на том дискаче… Дыхание завершилось синхронно. Они лежали на земле, а с неба падал снег, покрывая тела, что уже остыли. Даша прижалась к Онешко, будто до сих пор пытаясь услышать его дыхание, но сама была уже мертва. А Даня держал Руслана за руку. Трупное окоченение заморозило их сплетённые пальцы навсегда. Мысленно они пообещали на крови, что пересекутся и найдут друг друга. Как же жаль, что они не смогли… Что остаётся внутри после того, как ты узнаёшь о смерти близкого человека? Наверное, любовь. Возможно, даже такая, о которой ты не подозревал, пока этот человек был рядом. Весь мир рушился, а они выбрали это время, чтобы влюбиться. Но даже смерть не смогла их разлучить.