Мы будем вместе

Были ужасные, тяжёлые учения и мы в троём, наконец, по-настоящему поняли, что такое война. После каждого выхода на поле боя приходилось самостоятельно закапывать тела в братские могилы. Приходилось тащить раненых и погибших по снегу, но даже в эти моменты я пытался приободрить всех. «Жизни не пощадишь — не победишь! Победа за нами!» Когда спустя, бывало и несколько часов, мы начинали копать ямы для тел, я все равно, сквозь режущий щеки и нос холод, и мороз, продолжал повторять «Ради наших матерей, семьи, ради их свободы, мы победим!». Большинство устали от войны, им было страшно и они не понимали, как я мог сохранять такой, как они назвали, оптимизм. Война идёт с июня и до сих пор не закончилась, пришлось отметить день рождения среди трупов и с винтовой в руках, но я никогда не перестану сражаться. Мы должны победить ради всех, кто сейчас ждёт нас, ради семей и любимых. В один из таких же холодных, зимних дней, нас отправили на передовую, нужно было срочно противостоять немцам. Конец этой битвы и заставил меня заткнуться, и перестать ободрять товарищей, так как сам уже потерял надежду на то, что смогу сдержать обещание, данное Тевкру и матери. Мы обещали вернуться втроём, но Менелай и Кэмерон не смогли увернуться от пуль, которые пустил немец из-под тишка. Я прижимал к себе их недышащие тела и всем, кто подходил, не давал прикоснуться к ним, я не хотел хоронить их и верить в то, что их убили у меня на глазах. Я кричал товарищам, что бы те оставили меня с ними или убили. Вскоре печаль спала, осталась только агрессия, которая заставила меня оставить тела братьев и броситься вслед за тем немцем. Хоть и другие солдаты кричали мне о том, что бы я вернулся, но я не хотел слушать их. Я смог догнать того немца, он чуть было не застрелил меня, но у него не вышло. Я повалил того на снег и отбросив его оружие, убил его. Я сделал всё, чтобы его смерть была мучительнее, чем смерть моих братьев. Я задушил его, прижимая к сугробу снега, чтобы тому было не только больно, но и холодно. От уже мёртвого тела меня оттащили мои товарищи, которые стали упрекать меня, что я убежал, но убийство врага и факт того, что я только что потерял двух близких мне людей снизили их пыл. Мы вернулись назад и закопали тела моих братьев, я вновь не смог сдержать слезы от горя утраты и потери. Когда мы уходили, ко мне со спины подошёл один из солдатов, старше меня на года три, если не больше и, сняв мою шапку, потрепал по волосам. -Что же ты грустный такой, не приободряешь никого своими фразочками? Его слова заставили меня остановится и сжать кулаки. В этот раз я набросился уже на своего союзника. -Я СОТРУ ЭТУ УЛЫБКУ С ТВОЕГО ЛИЦА, УБЬЮ ТЕБЯ И РЯДОМ С МОИМИ БРАТЬЯМИ ЛЯЖЕШЬ! — я повалил того солдата на снег и стал бить по лицу, я был слишком зол и огорчён, чтобы здраво реагировать на его «подколы», на которые раньше не обращал внимания — Снова моим товарищам пришлось оттаскивать меня. Замёрзшее озеро рядом напомнило мне о подлёдной рыбалке, на которую я ходил с братьями и отцом. Только это осталось даже не в прошлом, это осталось в другой жизни, которая была до войны, которая изменила меня и сделала из всех веселящего дурака в серьёзного парня, который стал более похожим на Кэмерона — безразличным. Братья мертвы, как мне сообщить об этом родным в письме? Я не смогу это сделать. Лучше бы я был вместо хотя бы одного из них. Уже к вечеру я лежал рядом с другими солдатами, пытаясь заснуть, но мысли о братьях не покидали меня. Я виноват. Из-за меня они пошли со мной в добровольцы, как же будет Юля с Костей? А мама с папой и остальными? Надо было сделать как говорила мама — спрятаться. От наших действий ничего не изменилось, никто из нас не сделал ничего героического, мы лишь пытались выжить и защитить родину, а тем самым и близких. Я снова открыл глаза, посмотрев наверх, думая об одном — поскорее бы умереть.