Persōna (non) grata.

***

Не понимаю. Одним из советов Голосов было призвание кода места, куда требовалось попасть. И когда уже хотелось устало уточнить, где же искать подобное чудо, перед глазами, повинуясь невнятной мысленной команде, выскочила панель, пугая с неожиданности и заставляя подпрыгнуть на добрые полметра. Мои мысли просто прочли. В горле образовался комок, не позволяющий сглотнуть-вздохнуть. Подобное напрягало, почти пугало, но мне удалось временно списать это на совпадение. Червячок сомнения проел дыру в рёбрах. Создатели тут же довольно загомонили, вещая инструкцию на тысячи голосов, громко-оглушительно, но через минуту стало ясно, что это бесполезно. Я ничего не понимал. Символы перед глазами казались знакомыми, но складывались в неизвестные команды в непривычной последовательности. Словно другой язык, неясный-запутанный, со знакомыми буквами, но иной грамматикой. Вначале хотелось стыдливо заверить хотя бы себя, что я просто забыла что-то такое элементарное. Что оно ушло с теми ценными крупицами прошлого, но обманывать себя было бы глупо-жестоко-мерзко. Ведь кому можно верить, если даже от себя правды ждать бесполезно? Я же знала, в чём заключаются различия монстров, их строение и нормально-ненормально, даже не беря в расчёт некоторые исторические факты, которые тоже относительно легко всплывали в памяти. Осознавал принцип управления магией, хоть и размыто, понимал речь и мог ходить-говорить-дышать. Заблокированы лишь пласты с личностью и именно моим прошлым, иное же просто не так чётко, как хотелось бы. Возможно, кто-то приложил к этому руку. Всё мысленно перечисленное значило, что я изначально не умел работать с кодом. Просто не обучен такому. Пришлось, скрепя сердцем и треща голосом, морщась на особенно звонких слогах, просить помощи, что тут же отозвалось неприятным ощущением в теле, отмеченным мной как задетая гордость-эго. Языки сплетались между собой в приступе нервозности, что внезапно помогло легче произнести слова, хоть зуд в горле не исчез. Следует запомнить. Голоса весьма любезно пояснили принцип работы, достаточно тихо и коротко, но мне хватило и того. Информация легко усваивалась, что успокоило взметнувшуюся гордость, угомонив лёгкую чесотку в черепе. Символы послушно складывались в надиктованной последовательности. Звук удара был заглушён. Тело словно бы провалилось в мягкую перину или облако-перья, утонув в белоснежном сугробе. Снег. Выдох прозвучал откровенно тихо-слабо-потрясённо, оставляя за собой клубки пара и словно бы обжигая. Пальцы мелко подрагивали, неловко зачёрпывая ломкие снежинки, а душа заходилась бешеным стуком, подражая сердцу и ощущаясь почти болезненно. Я выбралась. Но вокруг всё так же бело. Голова кружилась по неясной причине: от безмерного восторга или ужаса. Только сейчас я осознала, что вновь одна. И не до конца понимал, как на это реагировать. Голосов не слышно. Лишь тихие-тихие, невнятные шепотки в задней части черепа, образующие слабую щекотку. Магия в глазницах инстинктивно поутихла на несколько минут, становясь менее концентрированной и давая возможность проникнуть внутрь головы. Невероятно сильно хотелось избавиться от зуда-щекотки-боли. Рука взметнулась вверх в приступе лёгкого испуга, хватаясь за голову и поднимая россыпь рыхлого снега, тут же упавшего на лицо. Сморщилась, смаргивая прилипшие к краям глазниц снежинки и тихо тцикая от попадания части из них в черепушку. Щекотка тут же сменилась холодком, отрезвляющим и быстро превращающимся в капли воды. Неприятно. Приняла сидячее положения, склоняя голову в попытке избавиться от лишнего мусора в черепе. Едва встряхнула головой, в то же мгновение прекращая движение и замирая от ощущения перекатывания капель по внутренним стенкам, стекающим по позвонкам. Передёрнулась. Взгляд потеряно прошёлся по окружению, до этого невидимому из-за ныряния в сугроб. В на мгновение ослепших глазах тут же отпечатались размытые стволы хвойных деревьев, казавшиеся чёрными на фоне окружающей белизны, да тёмно-зелёная листва. Минут пять в восторге вглядывалась в открывшуюся картину, старательно игнорируя отсутствие чёткости и не до конца осознавая, что смогла увидеть что-то отличное от белого или чёрного-красного-янтарного. Робкая улыбка растянулась на лице. Через некоторое время взглянула ниже, замечая глубокие следы, образующие посредственную тропинку между деревьями. Любопытство заставило подняться, тут же страдальчески кривясь и встряхивая конечностями в попытке избавиться от забившегося между костями снега. Так до конца и не прочистив тело, побрел по следам, с трудом передвигая конечностями из-за сопротивления белого-белого-белого, местами навалившегося на импровизированную тропку. И как-то отстранено размышляя о том, какой снег скрипит громче: под ногами или в ногах. Остановилась лишь выйдя к хорошо протоптанной дороге, с недоумением-любопытсвом глядя на тупик-ворота. Лёгкий страх от неизвестности царапал грудную клетку, но я упрямо двинулась вперёд, краем глаза следя за окружением и с раздражением, на мгновение потеряв равновесие и тут же возвращая его себе, перешагивая валяющуюся по середине дороги палку. Словно изначально зная, что она там будет. Подрагивающей рукой облокотился об железную-стальную поверхность в попытке дать не привыкшему телу передышку, но тут же отдёргивая ту от ошпарившего холода. Кости на ладони неприятно заныли, насильно оторванные от почти приросшей к ним поверхности ворот. Глазницы потрясённо расширились, пока другая рука в защитном жесте схватилась за пострадавшую конечность. Нежный верхний слой костей был буквально вырван, образуя на месте повреждения чёрное пятно, многим темнее и так не светлого тела. Воздух вдруг показался невероятно густым. Неужели здесь так холодно? Магия ловко нырнула к ране, не требуя команды и начиная наращивать слой надкостницы. Я наконец обратил внимание на густой пар, белыми клубками вытекающий из дыхательных отверстий. Невероятно густой, как при самых страшных морозах. Взгляд опустился ниже, останавливаясь на моих босых ступнях. Когти чуть зарывались в снег, часть из которого залепила расстояние между костьми, создавая дискомфорт. В суставы будто напихали ваты, поскрипывающей при ходьбе и не позволяющей в полной мере согнуть конечности. Местами ноги были покрыты льдом-инеем. Повела плечом, старательно вытряхивая из мыслей жуткий образ. Подняла голову, поворачиваясь к вратам спиной и теперь более осмысленно вглядываясь в тьму, поселившуюся между деревьев, всё таких же размытых. Почему же моё тело не ощущало холода, реагируя лишь при соприкосновении с воротами? Снег ведь до сих пор кажется комфортным, как и температура воздуха. Поглубже вздохнула, тут же закашлявшись от пробежавшего по костям-горлу мороза, задевшего зудящий участок. Быстро прижал здоровую конечность ко рту, заглушая звуки и в то же мгновение испуганно замирая. С той стороны ворот раздался стук. Магия в глазницах потухала, дыхание стало тихим-тихим. Я не желала даже шевелиться, но повторный, более настойчивый стук едва ли не заставил отскочить от ворот. Кто бы то ни был, он ждал моего ответ. Знал, что я здесь. Слышал. —Санс?—приглушённый женский голос, явно взволнованный, резанул по слуху. Очень хотелось позорно сбежать, но это сразу стало бы заметно по скрипу снега. Да и при подобном развитии событий пришлось бы окончательно захоронить остатки гордости. —Санс, ты в порядке?—вопрос повторили. Осторожно развернулась лицом к преграде, разделяющей меня с незнакомкой. Возможность не видеть чужое лицо показалось благословением. Ещё пару секунд взвесив "за" и "против", заключающие в себе детское"не хочу" и более разумное "я не знаю куда идти", решился ответить. —...Приболел,—голос так удачно звучал хрипло-тихо, а придуманная отмазка воссоздавала причину моего внезапного кашля. Вот только ложь неприятно царапнула душу изнутри, заставив стыдливо опустить взгляд. —Ох. Я и не знала, что подобное возможно,—женщина ответила спустя некоторое время, явно старательно разбирая смысл ещё более тихих из-за преграды слов, заставив понервничать за секунды ожидания.—Скелеты же не ощущают температур? Предпочла промолчать. Я просто не понимал, что ответить, лишь сохраняя дополнительную информацию в голове. Она была принята легко, видимо я сам когда-то это знал. Вновь поднёс руку к воротам, осторожно дотрагиваясь лишь когтями и тихо постукивая. Звук внезапно успокоил, придав какую-то робкую уверенность. Незнакомка приняла меня за кого-то другого. Так что бояться не было смысла. Тихий, урчащий смех заставил на мгновение замереть. Какая-то часть памяти взбрыкнулась, тем не менее не давая себя рассмотреть и лишь создавая ощущение правильности. Дежавю. —Кто там?—женщина улыбалась, было слышно по голосу. С трудом подавил желание прижаться головой к воротам, не желая лишиться части надкостницы ещё и там. Рот неловко приоткрылся, рвано выдыхая слова, всё ещё тихие. —Полиция...—мысли текли как никогда лениво-сонно, отсутствие каких-либо посторонних звуков пугало. Как тихо. Ни животных, ни скрипа снега, ни пения птиц или звука жизни. Словно всё вымерло. Будто это не прописано в картине мира. —"Полиция" кто?—судорога пробежала по лицу. Один из языков зацепился за клыки, кончики когтей показались разрисованными тонким белым узором. Хотелось по-собачьи заскулить. —Пожалуйста, впустите. Здесь холодно.—наиглупейшая шутка, построенная на похожем звучании слов "полиция" и "пожалуйста", подняла из глубины души помесь робкой надежды, так некстати смешанной с гулким отвращением. Мне было вовсе не смешно. Собственный ответ казался мольбой о помощи. Кости медленно покрывались тонким слоем льда. Мне не было холодно. Лишь до ужаса страшно. Женщина смеялась. Руками обхватила собственные плечи, слыша тихий хруст костей. Тело нервно подрагивало, где-то вдалеке раздался скрип снега. Следовало уходить. Я не хотел продолжать это общение. И вовсе не желал видеть кого-либо. Перед взглядом мелькнула панель с буквами-символами. Я всё ещё не до конца понимал принцип работы, но всё же вписал в знакомую строку код белого Ничего, на мгновение радуясь, что удосужился его узнать. Оно уже не казалось таким ужасным. В последний момент я увидел летящую в свою сторону кость. Душу сжали в ледяные тиски. Реальность мигнула, тут же отрывая вид на бесконечное пустое пространство. Голоса взорвались расспросами. Облегчение показалось болезненным.

***