Шанс

      Лёгкая поступь его шагов растворялась в густом тумане и была практически не слышна. Сегодня в Харькове была до жути противная погода: слякоть, сильная влажность и полное отсутствие солнца. В такую погоду было бы неплохо посидеть дома, укрывшись пледом, и в который раз пересмотрев свой любимый фильм. Но Андрей не мог сидеть дома. Ведь вчерашняя встреча со странным, всезнающим знакомым полностью перевернула всю его жизнь. И наверное, если бы не злосчастный звонок и фраза, которую Миронов услышал от своего старого знакомого пару минут назад, то он бы так не торопился и не бежал, чтобы скорее успеть добраться до нужного адреса. На самом деле, Андрей Александрович Миронов был человеком непростым: у него были свои секреты, скелеты в шкафу и свое прошлое, о котором он не то чтобы не хотел вспоминать, просто отчаянно старался забыть, ведь оно для него было болезненным. Но сейчас Андрею было не до этого. Сейчас он услышал от своего старого знакомого одну лишь фразу…        «В больницу приезжай… В детскую, на Пушкинской» — сказал этот самый знакомый. И пусть сказал вынуждено, но главное, что всё-таки сказал.

***

Всю свою жизнь Антон Савич чувствовал сильную тягу к одному человеку. Странно объяснить что чувствует четырехлетний ребенок, когда видит фильм с актером, которого вовсе не знает, но уже восхищается им. Ещё более странно объяснить, что может чувствовать подросток, который мечтает о сцене и всеми силами тянется к ней, но раз за разом получает по рукам, словно совершает что-то очень постыдное. Наверное, он чувствует отчаяние, полное отсутствие желания работать, и перестает нормально воспринимать себя, как человека, который хоть чего-то стоит. Антон часто говорил родителям, насколько сильно восхищается Андреем Мироновым, но и здесь он получал осуждение и, зачастую, хлестскую пощечину. И ведь совершенно не понимал, за что… Не понимал до сегодняшнего дня. Он слишком часто замечал, насколько сильно с каждым днём становился похожим на Миронова: жестами, мимикой, постоянным желанием петь и танцевать, а главное — чертами лица. Мальчик знал, что его отец не являлся его родным отцом— как-то подслушал разговор родителей об этом. И Савич спокойно принял этот факт, как данность, ведь когда он это услышал, ему было уже добрых 16 лет, и он прекрасно понимал, как порой может повернуться судьба. Так что ни мать, ни отца он не осуждал. Но сегодня парень увидел, что Миронов, тот Миронов, которым он восхищался всю жизнь, и он похожи… И парень помнил, как в один из дней налетел с распросами на мать, как потом тяжело пытался достучаться до отца. Помнил, как даже начал кричать. И помнил, как отец его ударил. Ударил сильно — хватило, чтобы Антон упал, ударившись головой о край кухонного гарнитура, и из его разбитого носа потекла кровь. Парень отключился, и дальше, к сожалению, ничего не помнил…

***

До больницы Миронов добрался быстро. Так же быстро узнал у медсестры на посту, куда ему следовало идти и так же быстро поднялся на нужный этаж. Ладошки непривычно заледенели, а потому сами сжимались в кулаки, чтобы хоть как-то согреться. Мужчина все ближе подходил к нужной палате, где его встретили два взрослых знакомых ему человека.       — Здравствуй, Вита, — первым произнес Миронов, оглядев знакомую женщину, сидящую на стуле.       — Здравствуй… — смело ответила она, оглядев мужчину с презрением. — Пришел-таки… Хватило же наглости.       — Как я мог не прийти? Это ведь мой сын!       — Сын?! Что-то ты за все эти семнадцать лет даже не побеспокоился о нем!       — Вита, ты прекрасно знаешь, что я ничего не знал. Ты же, дура, сбежала тогда, так ни черта и не объяснив!       — Я и сейчас бы не говорила, — бросила женщина недовольно.       — Спасибо хоть твоему прекрасному мужу.       — Довольно истерик! — встрял в разговор отец Антона.       — Да какие к черту истерики… Лучше скажи, как он?       — Удар головой. Но врачи говорят, жить будет. Сейчас ему капают какую-то там хрень, я не узнавал точно, что именно.       — Как это произошло? — серьезным тоном, довольно спокойно спросил Миронов.       — Я… Не сдержался… — Савич отвёл взгляд.       — Ты его ударил? — Андрей среагировал быстро: схватил своего теску за лацканы пиджака и хорошенько встряхнул. — Сука, ты ударил сына… Ты это понимаешь?! Или живёшь по принципу: если не родной, то похеру что там с ним?!       — Да, я виноват. Именно поэтому я и позвонил тебе. Чтобы хоть как-то…       — Сука, я вам ребенка не оставлю! — Миронов отцепился от Андрея и повернулся к Виктории. — Я ребенка забираю себе.       — Кто тебе его ещё отдаст?       — Мне плевать. Хоть в суд пойдем, но Антон будет жить со мной.       — Миронов, не дури! Вы семнадцать лет не виделись! На кой черт он тебе сдался?!       — Вита, это ты лучше молчи. Нельзя так о своем сыне! — зло отчеканил мужчина, физически почувствовав, как мысль о том, что однажды он уже потерял одного ребенка, коснулась его сердца.       — Миронов, иди ты к черту! — отвернувшись от мужчины, броосила Виктория и скрестила руки на груди.       — Обязательно пойду. Но сначала мы сходим в суд и разберемся с делом по моему сыну. Кстати… Он… К нему можно войти?       — Можно. Папаша хренов… Миронов пропустил мимо ушей последнюю фразу и аккуратно вошёл в палату, где, расслабленно прикрыв глаза, лежал его сын. Аккуратно приставив к его кровати стул, мужчина уместился на него и принялся рассматривать мальчика.       «действительно, похож…» — мысль теплом отдалась в его душе. Стоило Антону открыл глаза, как он ошарашенно оглядел Миронова и едва ли сдержался, чтобы не дернуться, вспомнив о иголке, воткнутой в вену.       — Антон… — спокойным, до боли родным голосом произнес Миронов и улыбнулся своей привычной доброй улыбкой. — Ты как?       — Вы что… Вы как… Вы…       — Спокойно… Да, я здесь, да, это не сон… Я приехал к тебе. Ты не против нашего общения? — мягко продолжал мужчина.       — Конечно… В смысле… Я…я… Вы… М-мир-р… Ан.андр-рей С-саныч… — как следовало ожидать, мальчик начал заикаться. Такое происходило всегда, когда он начинал сильно нервничать.       — Так, Антон, давай сделаем глубокий вдох и выдох? — Миронов смотрел на него светлым добрым взглядом и пытался хоть как-то успокоить. — Молодец. А теперь послушай меня, пожалуйста… Мальчик только и смог, что кивнуть. В его голове роилось очень много мыслей, которые все никак не могли соединиться в один большой ком. Он все думал, знал ли актер о том, кем именно они друг другу приходятся.       «ведь не просто так он пришёл!» — четким пульсом отдавалось в его голове.       — Антон, возможно в это будет очень сложно поверить… И принять этот факт… Но ты должен знать…       — Пап, не надо, — тихо произнес парень, осмелившись тронуть актера за руку. Миронов поднял на мальчика ошарашенный взгляд. Мысль о том, что Антон уже знает всю правду, ледяной волной разбилась о разум мужчины. Осталось только понять, что именно мальчик знал, и правильно ли он все понял.       — То есть… — мужчина горько усмехнулся. — Вот оно как…       — Я всегда чувствовал, что вы… Вы не чужой для меня человек… — слабым голосом признался юноша.       — Антон, скажи… Что именно ты знаешь? То, что я твой отец…и… Что-то ещё… Может быть ты что-то слышал от родителей? Они тебе ничего не говорили?       — Я знаю только то, что настоящий мой отец — вы. Больше я ничего не знаю, но есть некоторые догадки…       — Какие? — испуганно сглотнув, спросил Андрей.       — У вас с моей мамой был роман? Ну… Она ведь в молодости в театре играла…       — Ох, парень… В том то и дело, что был, пока она все не испортила… — тихо произнес Миронов.       — В каком смысле?       — Она сбежала от меня… Из Москвы в Харьков… Кто бы мог подумать, что она сможет пожертвовать всем ради ребенка и ради твоего отца… Вернее… Уже не отца…       — Она жила в Москве?       — Да… Сейчас это будет звучать как оправдание, но я правда искал ее…       — Пап, я тебе верю… Эта фраза теплом отдалась внутри мироновской души и он улыбнулся, крепко сжав успевшей наконец согреться ладонью тонкую руку Антона.       — Скажи, ты… Ты бы хотел жить со мной, носить мою фамилию?       — Спрашиваете? Конечно… Только навряд ли моя мама…       — Не переживай, я сделаю все, чтобы суд оправдал дело в мою сторону. Но не думай, что я забираю тебя от матери насовсем… Если ты этого хочешь, ты конечно же сможешь видеться с ней. Мы будем приезжать к ней в гости!       — Я… А вы разрешите.? Просто я… Очень хочу стать как вы… Актером…       — Я буду только счастлив, если мой сын пойдет по моим стопам. А сейчас отдохни, пожалуйста, попробуй уснуть… Тебе нужно набираться сил…       — Пап… Я… я скучал, — несмело произнёс Антон, заставляя мужчину по-настоящему смущённо улыбнуться и впиться в сына поглощающим каждую частичку его эмоций взглядом, каким обычно смотрят на тех, по кому скучали так много времени. Андрей вышел из палаты и, минуя пока ещё родителей Антона, быстрым, торопливым шагом вышел в главный вестибюль, где его, уместившись на стуле, ждал Юджин. Заметив Миронова, тот поднялся и принялся расспрашивать обо всем, что его сейчас волновало.       — Ну и надолго Антону здесь оставаться? Когда его можно будет забрать? — наконец он задал свой главный вопрос.       — Я не знаю… — честно признался Андрей, явно уставший от переизбытка эмоций и общения с очень неприятными ему людьми. Конечно, он был рад тому, что у него появился сын. Но все же он, Миронов, был таким же обычным человеком, как и все мы. И сейчас он больше всего боялся того, что может вновь потерять сына. А это было для него больнее всего. — Понимаешь, Семён… Устал я… Как-то всё навалилось… Небесный посланник не мог не предполагать и такого варианта развития событий, что мужчина попросту не сможет справиться с нахлынувшими на него эмоциями. Но Юджин не был бы Юджином, если бы не смог решить и этот вопрос. В конце концов, ради чего же он еще здесь находится?       — Миронов, а ты чего раскис? — неожиданно для Андрея, Борисов повысил голос и уверенным, дерзким тоном продолжал вести беседу. — Ты чё думал, приедешь, а тебя тут с распростёртыми объятиями встречать будут? С хлебом и солью? Да черта с два! Никому ничего не нужно. Запомни это, Миронов. Поэтому решай, что тебе сейчас важнее: собственный комфорт или все же жизнь сына, которого эти недородители хрен знает до чего доведут! Юджин смотрел прямо ему в глаза и не моргал. Старался как можно скорее достучаться до этого несчастного актера. Миронов же устало умыл лицо ладонью и поднялся со стула, решив наконец с тем, что ему действительно важно.       — Если Вита решит сожрать тебя с потрохами, зови на помощь, — насмешливо бросил Юджин с явно довольной улыбкой.       — Ага, сожрать… Подавится, да и только! — ядовито ответил Миронов и снова направился к тем людям, которые напоминали ему о его прошлом.