Моя любимая картинка

Десятки картин, на которых изображено женское тело одного и того же человека, но с различными увечиями любой степени. Кудрявые каштановые волосы, сползающие по плечам, запачканы кровью с глубокого пореза по горлу. На какой-то картине у шатенки нет глаз, а на другой - у неё вспорот живот от шеи до нижней части туловища. Каждое изображение девушки выглядит жутко и жестоко, а что делает эти работы художника ещё ужасней, так это то, что на всех его работах реальный человек, который даже и не думает о том, что где-то существует настолько мерзкий и ненормальный тип, создающий такие вещи. Рисование подобных сцен до жути заводит черноволосую девушку, которая со временем стала просто одержима предметом своего столь великого обожания и невероятного восхищения. В последние несколько месяцев образ кареглазой шатенки не выходит у неё из головы, как бы сильно Мона не старалась забыть её. Чувство привязанности пленило художницу, не оставляя в ней ни кусочка трезвого здравомыслия так, что она уже в какой-то мере доверху, а главное что и действительно плотно, забила своё сердце труднодоступной возлюбленной, не знающей о своей поклоннице ничего, заисключением всего пары вещей. По городу знатно пустили кошмар о том, что где-то здесь проживает кровожадный убийца вместе со своей напарницей. Расследовать дело об убийстве нескольких десятков людей полиции удаётся очень медленно, что даёт преимущество маньякам, находящимся на свободе по сей день, совершать ужасные преступления и оставаться безнаказанными. Ещё никому из жителей не удавалось выжить после схватки с кем-то из них, не было даже ни одного свидетеля кровавых расправ или потерпевшей нападание жертвы. По началу для двух аморалов было всё просто. Они без стыда и страха убивали людей самыми страшными способами, заставляли своих жертв испытывать адскую боль, кричать и рыдать. Их ничто не заботило, за исключением того, что, после первых их трёх убийствах на них сразу же открыли полицейскую охоту. Маньяки пытали своих жертв, за которыми некоторое время втайне наблюдали, чтобы не упустить возможность покончить с их жизнью как можно скорее по времени. И одной такой несчастной мишенью стала молодая девушка по имени Тина Розенберг. Силуэты кудрявой кареглазки являлись к художнице во снах, не давая Моне забыть о ней. Тина стала кем-то особенным для творческой личности, подвигнув ту на создание множества картин с участием любимой девушки, чье лицо - это то, о чём Ланиус думает, засыпая ночью и просыпаясь по утрам. Эти кудрявые волосы, цепляющиеся за плечи невысокой ростом Розенберг, её аккуратные нос и губы, большие карие глаза - то, что Мона всегда пытается нарисовать на картинах максимально детализированно и осторожно, лишь бы не наделать лишних штрихов на этом прелестном лице. Написание картин, на которых изображена эта девушка правда затрачивает много времени. Худое тело в нижнем белье лежит на плоской поверхности, раскинув от себя тонкие изящные руки, на запястьях которых красуются старательно прорисованные, продолговатые от локтя до кисти раны, выпускающие из себя ручьи алой свежей крови. Голова лежит на боку, чутка скрывая лицо волосами, а потускневшие глаза, обрамлённые длинными ресницами, слегка покраснели от слез, ещё не высохших на щеках. Именно над этой картиной Мона работала дольше всего, целых две недели. Результат поистине поразительный, это её самая лучшая работа, заслуживающая внимания. Но художница никому её не показывала и даже не собирается это делать. Для неё это слишком интимная тема, которую она скрывает ото всех, даже от своего напарника по убийствам, ведь по её мнению, никто не должен узнать, что она любит кого-то, будучи таким холодным и ужасным человеком, которого все вокруг боятся. Поэтому она вынуждена притворяться окончательно нездоровым и жестоким существом, не способным на проявление положительных эмоций и качеств, присущих только добрым и адекватным людям. Так и живёт. Изо дня в день совершая зверские поступки, а вечерами посвящает всю себя своей любви. Руки будто бы не по своей воле могут блуждать по тощему телу Моны, когда рядом с ней никого нет и она остаётся наедине со своими мыслями о Тине. В такие моменты сердце бьётся быстрее, а щеки покрываются лёгким румянцем, руки опускаются ниже талии и пальцы начинают потихоньку ощупывать промежность, отдаваясь грязным фантазиям в голове черноволосой овладевать собой. Иногда Ланиус могла откинуть голову назад, закрыть глаза в лежачем положении и заниматься самоудовлетворением, представляя, что сейчас на месте её пальцев находятся пальцы Розенберг. Такие идеи возбуждали ещё сильнее. Художница сама хотела трогать обнажённое тело своей любви, поглаживать по её бёдрам и груди, приобнимать за спину и прижиматься к её плоскому животу. А затем сунуть свои длинные пальцы между ног Тины, заставить её стонать во весь голос и получать головокружительное удовольствие. Мечты о том, как бы довести свой предмет душевного обожания до оргазма занимали у черноглазки какое-то место, но куда большим желанием было именно заставить кудрявую кричать, плакать и изгибаться от боли, лёжа под телом своей насильницы. Садистка не врала себе о том, что ей бы хотелось порезать или душить во время желаемого насильственного полового акта своего партнёра. Это бы доставило ей ещё больше наслаждения. Мона действительно хочет видеть Розенберг лещажей в большой луже крови, умирающей в мучениях и еле дышащей. Фантазии о беспомощном, столь жалком положении симпатичной двадцатилетней девушки заставляют уголки губ художницы приподняться в улыбку, слегка хихикнуть. С каждым днём желание жестоко поиметь шатенку росло в маньячке всё больше и больше. Когда-нибудь скоро все мерзкие планы и мечты Моны могут стать реальностью, настоящим кошмаром для ничего не понимающей на данный момент Тины, доживающей свои последние месяцы жизни, сама того не зная. А может быть оно и хорошо, что она наслаждается жизнью, являясь уверенной в том, что она не находится в зоне риска пострадать от рук нездоровой художницы.