Ночные посиделки, или как заставить Хан Джисона краснеть

— Так, тушканчик ты вылизанный, где мои персики? — с порога спрашивает Хёнджин, оглядывая вошедших в помещение ребят. Дождь всё же усилился, и теперь за окном стеной стоял ливень. Повезло, что погода испортилась только ближе к вечеру, в противном случае большинство стэй были бы вынуждены добираться домой по слякоти. Не хотелось, чтобы ребята пришли на долгожданный концерт и впоследствии подхватили бы болячку. Им оставалось только надеяться, что их фанаты находились в тёплых, а что главное, сухих местах. Перебегая из машины до корпуса, парни успели промокнуть из-за невозможности чем-либо прикрыться, и теперь капли скатывались с их одежды и волос на пол. Вид у них правда был тем ещё произведением искусства. Как говорится: картина маслом. Интересно, как она бы называлась? «Четыре мокрых курицы»? Ладно, цыплёнок среди них был только один. — Да на месте. — Джисон достал маленький пакет и ткнул им в грудь Хвана. — Кретин. Тот послал ему воздушный поцелуй, лучезарно улыбаясь. Как же всё-таки мало иногда нужно для счастья: персики да сухая одежда. Остальные мемберы тут же замельтешили вокруг прибывших друзей, принимая у них покупки и относя на кухню. Каждый занялся делом, никто не остался в стороне. В мокрой одежде было чересчур холодно. Влажная ткань неприятно прилипала к телу, что заставляло парней дрожать, как осиновый лист на ветру. То самое неприятное чувство, когда твоя постиранная вещь ещё не высохла, но уже самое время выходить. А если на улице ещё и мороз… — Так… — Сынмин вдруг встал вперёд и сложил руки на груди. — Раз мы все сейчас в нашей общаге, а по такому дождю в свою вы не долетите, давайте мы пока одолжим вам что-то из своей одежды. Чан только несколько раз похлопал глазами. Да, одежда ребят, находящихся здесь, вероятно, будет немного мала на него. Старший всё же отличился наличием весьма широких спины и плеч, но выбора особо не оставалось, не в мокром же сидеть. Итак, единогласно поддержав предложение, Чан и Феликс поплелись в комнату Сынмина, а Лино позвал Джисона с собой. Хан даже глазом не повёл, когда окончательно промок. Потому что знал: здесь ему есть во что переодеться. Кажется, Джисон проводит слишком много времени в первом общежитии, а в частности — в комнате Минхо. Они любили смотреть фильмы или аниме по ночам после долгих утомительных дней, любили слушать музыку и заказывать себе еду, любили даже сидеть в тишине, но эта тишина никогда не была неловкой или некомфортной. Им было достаточно одного присутствия друг друга для того, чтобы расслабиться и почувствовать долгожданное облегчение после упорных тренировок и такого шумного социума. И это было так важно для них двоих. Именно поэтому в один день он просто пришёл со стопкой своей одежды и в резиновых домашних тапочках. А потом принёс к другу свою любимую чашку. А ещё тёплые носки, мягкую игрушку и даже бритву. В общем, вынести половину своей комнаты в комнату Минхо он счёл просто гениальной идеей. Да и не то, чтобы старший сильно этому противился. На лице Лино все ещё оставались едва заметные блестки, которые ливнем почти смыло с бледных щёк. Вода стекала по его подбородку, шее, ключицам… Кажется, Хан невольно засмотрелся. Или ему просто показалось. — Освежился? — вдруг сказал Минхо, вырывая его из потока мыслей. — Ага, прямо чувствую это незабываемое райское наслаждение. Дверь тихо скрипнула, когда Минхо приоткрыл ее, рукой приглашая Джисона войти. В полумраке комнаты парень несколько раз хлопнул по стене сбоку, нащупывая выключатель, который находился на уже привычном месте. Дабы не оставить мокрых следов на сухой кровати, Джисон сразу же расстегнул ремень и приспустил штаны, плюхаясь на мягкую простынь. — Пиздец, даже трусы немного влажные, — протараторил он, ощупывая ткань. — Могу и их одолжить, хочешь? — предложил Минхо, ковыряясь на верхней полке шкафа. Он даже не успел опомниться, как в его лицо прилетела темная футболка, в которой Лино часто расхаживал по общаге. — Да нет, спасибо, не жарко будет, — фыркнул Джисон в ответ на предложение. — А моя где? — Стирается. Ты же в прошлый раз брызнул на неё соком кимчи, — подал приглушённый голос Минхо. Хан лишь тихо промычал, снимая с себя мокрую футболку и кидая её на стул, стоящий рядом. Сухая ткань тут же отдалась приятным теплом, разлившимся по телу, отчего Джисон даже блаженно закрыл глаза. Удивительно, что люди принимают сухие и чистые вещи как должное. Как там говорится? «Ценишь, когда теряешь»? Но расслабиться до конца не вышло: в него снова прилетела вещь, только на этот раз преждевременно День космонавтики решили отметить шорты. К счастью, свои собственные. — Да еб твою, хён, — заворчал парень, недовольно расправляя шорты и окончательно снимая с себя штаны. — Мог просто подать. — Угу-у, — протянул Лино, по-кошачьи втихую улыбаясь своим мелким проделкам. Некоторое время спустя друзья уже шагали по коридору, хихикая о чем-то своём. Волосы все ещё оставались слегка промокшими, что создавало эдакий беспорядок в виде гнезда на голове. И так торчащие в разные стороны пряди стали настоящими «антеннками», когда Лино взъерошил птичий домик на голове Хана. Легкие касания эхом отдались где-то в груди, заставляя сердце биться чаще от тактильных приливов друга. — Да не было у него выбора! Шум из гостиной начал слышаться еще тогда, когда парни спускались по лестнице. О, кажется, все уже были на месте: Сынмин активно жестикулировал руками, пытаясь перекричать Хёнджина: — Хотел бы — сделал. Тут дело принципов, тупица ты! Чан и Чанбин с весёлой улыбкой переводили взгляд с одного парня на второго, явно наслаждаясь шоу, а Феликс лениво теребил воротник на футболке Чонина, у которого уже слезились глаза от постоянных зевков. — Что за крик, а драки нет? — усмехнулся Минхо, спускаясь с последней ступеньки к ребятам. Протяжное «о» чуть не вырвалось из груди, когда Джисон увидел гостиную. Парни сделали всё так…уютно. Хан всегда был переборчив во всём, начиная с одежды, заканчивая интерьером комнаты. Ему был важен комфорт, и, к удивлению, они этого добились. Несколько мягких матрасов, с наличием одеял и подушек, соответственно, тут и там раскинулись на полу. Возле телевизора стоял стол. Различные закуски и несколько баночек с напитками стояли на деревянной поверхности, большие гирлянды-шторы тёплых оттенков лились по окнам, создавая ещё более приятную атмосферу. Да ещё и с погодой так повезло. Ну, конкретно для него. Чан тихо шикнул на вошедших, не отрывая взгляда от «перепалки», и подозвал их к себе, рукой похлопывая по пушистой поверхности рядом. — Они обсуждают какую-то сопливую дораму. Ты гляди, у Джинни скоро пукан лопнет от напряжения, — тихо хихикая, прошептал Джисону на ухо лидер, когда они уселись около него. — Хён! — тут же подорвался с места Хван, пальцем указывая на Чана. — Я всё слышал! Чан поднялся одновременно с Хёнджином, в полной готовности убегать. Оба вооружились подушками, в шутку угрожая друг другу. — Смотри-ка, какой ушастый. И когда у тебя слух так прорезался? Взрослеешь, дорогой! Хван всё-таки побежал за ним, яростно размахивая подушкой в воздухе. Комната разразилась громким хихиканьем, и Хан блаженно откинулся на одеяло, наконец расслабляясь. Кажется, этот вечер стал ещё более семейным. Все эти мелкие издёвки, подколы, смех и тёплые слова… Всё такое родное, что хочется плакать. Почему? От счастья, вероятно. До того как ребята вернулись (оба с растрёпанными волосами и слезами на глазах от смеха), Джисон кинул взгляд на Минхо, сидящего рядом. Он обсуждал эту же дораму с Сынмином (потому что он был единственный, кроме Хвана, кто тоже смотрел. Странно, что Хан даже не знал о её существовании) и, кажется, их мнения сошлись. Какое огромное удивление. Этот момент нужно запечатлеть в топе «Самые необычные события в истории человечества» на первом месте. — Всё, всё, — запыхавшись и с широкой улыбкой на лице, пробормотал Чан. — Шестеро двоих не ждут. Хван фыркнул и показал язык старшему прежде, чем хлопнул его по спине и сел на матрас. Джисону нравилось проводить время с друзьями вот так: без камер, лишних людей, каких-то требований и ограничений. Они должны быть идеальными для всех, должны показывать все свои лучшие стороны и часто вести себя так, как положено, а не как хочется. Временами это морально изматывает, ведь жить в таком темпе действительно трудно. Но Хан точно знает, что самыми ценными моментами являются именно подобные этому. Он ещё раз прошёлся взглядом по всем, кто находился в комнате: растрёпанные, у кого-то мокрые волосы, отсутствие макияжа, домашняя одежда, улыбки на лицах и много разговоров. Хоть все были безумно уставшими, отдохнуть вместе, без посторонних глаз, для каждого из них было по-настоящему в радость. Итак, когда все умостились по местам, которые выбрали сами для себя, каждый взял себе по напитку. — Что ж, ребят, — начал Чан, становясь перед парнями. — Я невероятно счастлив, что мы всё-таки смогли выступить на такой огромной площадке. Все вы усердно старались и продолжаете это делать по сей день. Я благодарен вам за то, что вы выкладываетесь по полной. Спасибо, что вы верите в нас и в наши идеи. Люблю вас, парни. Давайте наконец расслабимся. — Брось, я сейчас расплачусь, — проворковал Чанбин, театрально вытирая несуществующие слёзы. Смеясь, Бан похлопал друга по плечу и сел к остальным, поднимая банку. Все тут же поддержали, и под громкие возгласы сделали первый глоток. Лёгкое и приятное тепло от алкоголя тут же разлилось по горлу. — А вы не хотите поговорить о том, где сегодня был Хёнджин в то время, когда мы все разогревались перед выступлением? — протараторил Сынмин, тихонько стуча пальцами по банке. Хван тут же подавился пивом, едва не выплёвывая его прямиком в лицо Феликса, сидящего рядом. Джисон уловил, как расширились его глаза, и задумчиво хмыкнул.

***

— Ме-е… Мо-о… Ма-а-ааа! — сорвался на крик Минхо, недовольно мотая ногой. — Почему эта распевка такая…странная? Чонин только засмеялся, поправляя цепочку на теле. До начала концерта оставалось около полутора часов, так что помещение кипело всевозможными громкими звуками. Тут и там над парнями порхали работники, подправляя прическу или наряд, кто-то повторял хореографию, разминался или просто валялся на диване в смиренном ожидании. — Это не распевка странная, это просто ты очень вредный, Минхо-хён, — улыбнулся младший. — Давай, ещё раз. Ме-е…. Феликс хмыкнул, наблюдая за этой картиной. На его веснушчатом лице постепенно стали появляться блестки, на веках тени, а на губах — едва заметный блеск. Довольно приятная девушка из стаффа заканчивала делать ему макияж, проговаривая: — Если что-то размажется или сотрется — просто позовите, я буду здесь. — Спасибо. Ёнбок улыбнулся и слегка поклонился девушке, которая уже убежала к кому-то из участников, звеня принадлежностями для макияжа. До начала ещё есть время, а он уже не знал, чем заняться, умирая со скуки. Связки разогреты, причём и голосовые, и те, что на теле. В телефоне позалипал, с ребятами поболтал и даже сделал несколько селфи. Только ещё не ел, разве что. Точно! Парень поправил светлые волосы и вышел в коридор, наслаждаясь мимолетной тишиной. Там, за дверью, будто бы детский сад выпустили на прогулку. Не то, чтобы ему это не нравилось, наоборот. Это…мило? Да, наверное. На самом деле, Феликс был одним из тех, кто, кажется, почти никогда ни с кем не ссорится. Всегда весёлый и счастливый оптимист. Что ж, по крайней мере на людях. Стоит ли остальным знать о том, что Феликс уже второй год безответно по уши влюблён в Хёнджина? Абсолютно точно нет. Явные признаки флирта, разумеется, были. Нет, Феликсу даже иногда в самом деле казалось, что из их дружбы может выйти что-то большее. Тогда он был слишком ослеплён чувствами, которые создавали плотную пелену перед глазами. Стирать её оказалось слишком болезненно. Он был так наивен в своих ожиданиях, чуть ли не каждую ночь мечтая о том, чтобы рядом с ним был тот, кто вызывает необъяснимые чувства внутри. Тот, с кем сердце бьётся чаще, намереваясь вырваться из грудной клетки и прижаться к Хвану, точно они главные герои из в «В ритме сердца». Он надеялся на то, что однажды сможет признаться и услышать в ответ такие же сладкие слова, но осознание ошпарило так, словно его треснули сковородкой по голове не меньше пятнадцати раз. Он сам загнал себя в угол своими надеждами. Ему не стоило позволять себе даже те самые «а что, если…». Так он и установил между ними преграду. Мол, лучше совсем никак, чем «так». Надеясь, что все со временем пройдёт, или хотя бы утихнет, Ёнбок пресекал любые попытки Хвана поговорить с ним и наконец понять, что происходит. Он просто предпочёл делать вид, что ему совершенно безразлично. Терять лучшего друга было невероятно больно, но он не видел другого выхода. Остальные мемберы, разумеется, тоже заметили перемены в их отношениях, и если Хёнджин только расстроенно пожимал плечами в ответ на назойливые вопросы, то Феликс их игнорировал вовсе. Увы, так было нужно. В пути за каким-нибудь перекусом, Ли завернул в уборную. Он мельком заметил, что одна из кабинок уже была занята, так что проследовал к последней, закрывая ее. Тихий щелчок открывающейся рядом двери послышался тогда, когда парень затягивал ремень на своих штанах. Заправив майку внутрь, он вышел из кабинки и, пока шёл к раковине, пялился на свои расшнурованные ботинки, в голове делая заметку не забыть их завязать. Он поднял взгляд в зеркало только тогда, когда коснулся мраморного умывальника. Никогда он ещё не хотел стать хотя бы тем же толчком так сильно. Феликс встретился с парой темных глаз, смотрящих на него в упор. Вода стекала с угольных волос Хвана вниз, скатываясь каплями по шее. — Волнуешься? — спросил старший, заправляя волосы назад. — Я… Немного. Разумеется, Хёнджин имел в виду выступление, что же ещё. И угораздило же его попасться ему на глаза именно сейчас. Феликс решил в тот же момент пулей вылететь из уборной, но его остановила пара крепких рук, сжатых на плечах, которые развернули его вбок. Хёнджин мигом среагировал и ловко закрыл дверь на замок. — К чему это? Пусти, мне нужно размяться, — Феликс пытался говорить уверенно, не выдавая волнения в голосе. — Нет, Ликс, серьезно, какого черта? — он сжал пальцы на плечах младшего, наверняка оставляя там следы. — Что произошло? Долго ещё это будет продолжаться? — Пусти, говорю. — Блять, ты серьёзно? В голосе Хвана точно слышалось раздражение. Ещё бы не слышалось. Он отпустил его плечи, но с дверного проёма уходить не собирался. Феликсу почти физически было больно находиться сейчас рядом с ним. То ли от чувства вины, то ли от тех самых пожирающих чувств влюбленности. Хотя, за них он винил себя не меньше. Ногти вжались в кожу на ладонях. — Ты… Ты просто ушёл. Нет, ты остался рядом, но, знаешь, лучше бы ушёл! Я не могу перестать думать о том, что сделал не так, Ликси, — младший закусил губу от этого прозвища, а Хван только сжал руку в кулак, стуча ею по стене, — Я схожу с ума, ты понимаешь? Почему ты не можешь просто все объяснить, почему оставляешь меня в неведении, почему делаешь вид, будто меня для тебя больше не существует, почему, чертов ты говнюк?! Он всё-таки закричал, отчего Феликс будто уменьшился в размерах. Ему было стыдно. И больно. Невероятно больно. Он не хотел причинять вред своему лучшему другу, не хотел заставлять его волноваться и тем более думать, что он сделал что-то не так. Но младший просто не мог рассказать ему. — Ну и какого чёрта ты молчишь?! Ликс, если… Прежде, чем Хван продолжил свой поток мыслей, Ёнбок двинулся вперёд и всем телом вжался в тело друга, будто пытаясь прилипнуть к нему, обнимая. Руки сжали ткань футболки на спине, а нос снова вдохнул такой до боли родной аромат. Как же давно он его не слышал. Феликс с горечью зажмурился, пытаясь запечатать этот момент в памяти. — Прости, — тихо пробормотал он, утыкаясь в грудную клетку Хёнджина. — Прости. Пользуясь моментом слабости, Феликс ловко перевёл руки со спины на металлическую защелку. Он открыл дверь, толкнул друга в сторону и всё-таки сбежал, снова оставляя ошарашенного Хвана одного. От себя не убежишь.