Девственник.

Сатору догадывается, что уже почти пять утра, когда его телефон звонит уже третий раз подряд. Он тут же жалеет о том, что выбрал кряканье утки в качестве сигнала оповещения, резко просыпаясь, дергается и ударяется макушкой о кофейный столик. Вибрации происходят с паузой не более чем в несколько секунд, экран загорается каждый раз и почти ослепляет его со своего места на полу; он прислонен к одной из ножек стола. Его тело неловко скрючено, голова повернута в сторону телефона. Сатору поднимает голову, чтобы взглянуть на него — щурясь от боли, он пытается сосредоточиться на иероглифах. Экран темнеет прежде, чем он успевает разглядеть, кто его разбудил, и он раздраженно морщит нос, когда замечает треснувший верхний угол своего очень дорогого сотового телефона. Он грубо проводит тыльной стороной ладони по глазам, вытирая покрытые коркой края в попытке прояснить затуманенное зрение. Несмотря на то, что Сатору не совсем понимает что происходит, он может сказать, что у него точно похмелье. Его память в лучшем случае туманна, но кое-какие воспоминания возвращаются короткими вспышками: он в баре с нами, какой-то пьяный ростовщик, который пытается купить еще порцию, кто-то бросает его на пол в гостиной и портит его любимую рубашку. Его белая кожаная тахта прогибается посередине, очевидно, та сломана. Мини-бар весь перерыт, а пол усеян остатками вчерашнего вечера: пустыми банками из-под пива, тарелкой с куриными косточками, ковбойской шляпой, недоеденными манго без кожуры, его любимой курткой, пластиковым боевым топором и т.д. Кто-то, храпящий на диване, одетый только в джинсы и один носок, со словом «MUNCH», написанными фломастером у него на лбу, — Гето Сугуру. Рядом кот, которого Сатору теперь считает своим, расхаживает по дивану, пока не достигает пластикового стаканчика, преграждающего ему путь. Увидев препятствие, кошка незамедлительно отбрасывает его в сторону, и чашка попадает Сугуру в лицо. Крепкое, несвежее саке забрызгивает его, и он резко просыпается, прежде чем упасть прямо на груду пивных банок на полу. черный маркер начинает стекать по его лбу неровными линиями, стекающие при этом выглядящие почти как швы. — Ох, черт, — стонет он, пряди черных волос выбиваются из пучка на макушке и падают ему на глаза. — Что, блять, было прошлой ночью? Сатору пытается покачать головой, но от ее тяжести его начинает подташнивать. Он бросает взгляд на своего друга, а затем на себя. — Пижамная вечеринка? -он лежит в той же позе, в которой первоначально спал, и в той же белой рубашке, которую, как он помнит, носил (хотя и без нескольких пуговиц). Двое мужчин стонут в унисон, Сатору приподнимается и использует свою теперь уже сломанную кожаную мебель в качестве опоры. У него сильно кружится голова, и перед глазами появляются черные точки, но он в состоянии, спотыкаясь, добраться до своей кухни, сдерживая содержимое своего желудка. На его мраморной столешнице лежат обезболивающие, конфеты, которые, он уверен, из его кладовой, и записка: «Постарайся больше не вырубаться. Ты чуть не убил меня за попытку затащить тебя в постель.» Сатору приподнимает бровь, хорошо узнавая ровный почерк своего друга. Как мило со стороны Нанами заботиться о них! он делает мысленную заметку подразнить его по этому поводу позже. Сатору отправляет конфету в рот, твердое сладкое лакомство стучит у него по зубам. Он прокручивает поисковик в поисках средств от похмелья и как раз в тот момент, он узнает, что сахар, похоже, не то, что ему следует есть (ой?) вдруг появляется новое уведомление, вместе с тремя предыдущими: INU_NOT_YASHA понравилась ваша публикация. Само уведомление не было бы таким странным, если бы его пост не понравился Инумаки. он редко видел его зависающим в приложении (а если и видел, то тот смотрел видео по изготовлению слайма). Сатору слышит шуршание пивных банок — Сугуру, должно быть, тоже сейчас поднимается с пола. Появляется еще одно уведомление, а затем еще одно: JLAWFAN39 понравилась ваша публикация. JLAWFAN39 прокомментировал вашу публикацию: вооу, Годжо- сенпай вы намного храбрее меня, и кстати почему у вас торчат соски? :// Сатору непонимающе приподнимает бровь. Он не публиковал себя полуголым в… примерно как три дня. (новая запись) он собирается ответить на комментарий и защитить свою честь, но следующее заставляет его остановиться. NANAMI.KENTOBOX прокомментировал вашу публикацию: он настаивал на том, что им нужно «проветриться». Нанами часто проповедовал о том, как сильно он ненавидит социальные сети, что аккаунт в инстаграм у него был исключительно для удобства. Что ТАКОГО могло заставить его прокомментировать один из постов Сатору? Он обычно так никогда не делал. Сатору нажимает на уведомление, желая узнать, из-за чего весь сыр-бор, тем более что главной темой разговора был он. Тоо, что он увидел, заставляет его чуть ли не уронить телефон в раковину. Для начала, он опубликовал сразу шесть фото (не соответствующих его минималистской эстетике аккаунта, которую он старательно вел последние два года). На одной фотографии он, Сугуру и Нанами в баре. Более стойкий мужчина неохотно стоит, скрестив руки на груди. С этого момента каждая другая картинка становится все более непристойной. До тех пор, пока не начинает воспроизводиться самое последнее, записанное видео. Это действительно он, дергающий себя за пуговицу в попытке включить вспышку фотоаппарата. На фоне слышно, как Нанами глубоко вздыхает, а Гето издает странные звуки ртом, обращаясь, как думается Сатору, к таинственному коту. — Не могли бы вы хотя бы предупредить меня, прежде чем раздеваться? — отчитывает блондин. Сатору слышит, как он роется в своих кухонных шкафчиках. В видео Сатору издает смешок, откидываясь на спину на полу гостиной с поднятым над ним телефоном. Раздается глухой удар в том месте, где его голова соприкасается с землей, от которого и Сугуру, и Нанами вздрагивают. «Ай!» — скулит он, дуясь в камеру и свободной рукой потирая больное место на голове. Его щеки раскраснелись, а глаза почти закрыты, очевидно, он в состоянии алкогольного опьянения. «Мне тааак одиноко, ребят. Кто нибудь хочет составить мне компанию?» Сатору мгновенно съеживается от самого себя, чувствуя прилив испанского стыда. Это определенно смущало и (и понятно почему примерно 200 подписчиков, он удалил), но этого было не то, что его беспокоило бы, верно? На видео у Сатору появляется туманный взгляд, который говорит о том, что он вот-вот либо запоет, либо очень искренен в своих чувствах. — ах, не ревнуйте, ладно? я просто шучу! в любом случае, я бы вам на угодил. У меня нет такого опыта». Сатору видит, как его прошлое «я» начинает разрушаться, и внезапно он вспоминает ощущение, когда лежал на своем дорогом ковре и чувствовал, как прохладный воздух покрывает его грудь мурашками. Он также вспоминает, что скажет после, чтобы все 4000 из 3800 его подписчиков увидели: «быть девственником ебать как круто». И это навсегда останется в Интернете. Его самый большой секрет. То, о чем до сих пор знал только один человек, транслировалось на инстаграме в его гребанном аккаунте. Черт. Блять! Сугуру который, каким-то образом сумел подняться с пола, направился на кухню, держа уличного кота в своих руках. Его носок теперь практически свисает с ноги, что парня, похоже, не волнует, черные чернила на лбу потекли полосами, как будто кто-то яростно пытался их стереть. — Не делай такое расстроенное лицо, Сатору. Просто сделай еще один пост о том, что ты был сильно пьян. Сатору немного задумывается над этим, но один взгляд на его дайрект, и он понимает, что не сможет спасти это социальное погружение. Люди смеялись спрашивая его, есть ли в этом посте хоть доля правды, нужно ли ему теплое тело, чтобы наполнять постель по ночам. Всего этого дерьма было слишком много, начиналась паника. Заметив настоящее расстройство на лице своего друга, Сугуру приподнимает бровь. Смотря в экран сотового, медленно на его лице начинает появляться ухмылка. — Подожди… это, что реально прав — — Конечно, нет! — вставляет Сатору, выключая телефон и легкомысленно махая рукой в направлении своего друга. Он вздрагивает от громкого ответа. — Я потерял свою девственность много лет назад, ты это знаешь. И вообще, — он выхватывает уличного кота из рук Сугуру и поднимает его так, что их щеки прижимаются друг к другу. — Кому нужен секс, когда у тебя есть эта очаровательная малышка? -очаровательное создание, о котором идет речь, немедленно пытается вывернуться из его хватки. Ухмылка не сходит с лица Сугуру, и в ответ он пожимает плечами. — Хорошо, и кто же тогда сорвал твою «вишенку»? Ты никогда не внедрялся в подробностях. Это кто-то, кого мы знаем? Сатору чувствует, как горит его раскрасневшееся лицо. -Э-э, ну… И вот тут-то все и усложняется. Если бы он выдумал имя, то Сугуру наверняка допрашивал бы его о каждой детали знакомства, находя дырки в его лжи. Он должен был подумать о ком- нибудь, и побыстрее. — Ну? — нажимает темноволосый мужчина, все еще кривя губы в усмешке. В защиту Сатору скажу, что он был загнан в угол! Он же не мог сейчас сказать ему правду, не так ли? Решение принимается за долю секунды (единственный ответ, который он смог придумать), когда Сатору открывает рот, чтобы произнести первое имя, которое приходит на ум. И только из-за чистой случайной необходимости это имя принадлежит вам.

***

Смотря на то, как лучи солнца стремительно падали, старательно заходя через окно, а дешевые жалюзи не сильно спасали от нежно желтый лучей, определенно было понятно, что просыпаться тебе было еще слишком рано. Ты бросаешь взгляд на свой часы, без сомнения, было чертовски рано. Тот, кто колотил в дверь комнаты, должно быть, хотел получить смертный приговор. Сначала ты думала о том, чтобы проигнорировать стуки в дверь, мол может надоест им, или там поймут, что дома никого, и сдадутся. Быстрым скользящим взглядом на противоположную сторону ты замечаешь, что Нобары нигде нет — она уже встала и отправилась на утренние занятия. К несчастью для тебя, этот человек был настолько настойчив, так, что стуки в дверь, превращались в бит какой-то песни… как будто человек развлекался сам с собой, пока ты не решила перестать игнорировать. ты рассматриваешь свои варианты исхода — в одном из них, думается а так ли ужасна тюрьма, как о ней все говорят, — а во втором, как бы выпрыгнуть из окна третьего этажа так, чтобы приземлиться прям на бетон, ничего не повредив. Ты прокручиваешь оба варианта в голове взад и вперед, как мысленное перетягивание каната, но как раз в тот момент, когда ты собираешься принять решение, стук вдруг прекращается. С тебя вырывается вздох, когда ты переворачиваешься на бок, спиной к окну позади себя. Твои глаза закрываются, и ты глубже зарываешься носом в тепло своей постели. Прежде чем ты успеваешь оценить внезапную тишину, на прикроватном столике оживает пронзительный звонок мобильного телефона. —Ты блять… — ты хлопаешь рукой по устройству и подтягиваешь его за привязанные брелоки к себе. Ты не смотришь на идентификатор вызывающего абонента, прежде чем провести пальцем по экрану, чтобы ответить, и поднести экран к уху. — что издеваешься надо мной?! — Абсолютно, нет! и тебе доброе утро, кста…- Ты немедленно вешаешь трубку при звуке его голоса, позволяя своему телефону упасть на землю. Ты не позволила бы этой фасоли снова испортить тебе сон. В последний раз, когда ты отвечала так рано, он был пьян в стельку и невнятно бормотал о чем-то, чего ты даже не помнишь. Не в этот раз! Ты снова закрываешь глаза, но из-за глухой двери доносится все тот же волнующий, скрипучий голос. он выкрикивает ваше имя нараспев, сопровождаемый ударами, которые отбивают ту же мелодию. — Откройся, — поет он, — Я знаю, что ты там~! Ты громко стонешь в подушку. Ты знаешь Годжо Сатору достаточно долго, чтобы сделать вывод о нем из двух вещей — он определенно был настойчив и раздражающе терпелив, когда хотел. Никакое потенциальный стыд не могло остановить его. Если ты сейчас не ответишь, он будет стучать до тех пор, пока твои соседи не вызовут полицию, и тебе придется неделями терпеть их нытье; особенно со стороны двух второкурсников из 1В, они тебя ебать как ненавидят. Ты неохотно поднимаешься со своей теплой постели и плетешься к двери. Как только ты открываешь его, чуть ли не получаешь удар хлыстом, настолько быстро парень проносится мимо поля зрения в комнату. — слава богу, — щебечет знакомый голос, — мне потребовалась целая вечность, чтобы тебя разбудить. Ты закрываешь дверь и оборачиваешься, чтобы увидеть не кого иного, как Годжо Сатору, своего лучшего друга, одетого в студенческую толстовку с капюшоном. толстовка того же дизайна, в которой ты спала прошлой ночью. Он всё такой же красивый, как всегда, с совершенно белыми волосами и ярко-голубыми глазами, прикрытыми тонкими тенями. Он улыбается тебе, а ты в ответ лишь хмуришься, проводя по нему скользким взглядом. Только тогда ты замечаешь пакет в его левой руке и знакомую коричневую этикетку на бутылке, которая просвечивает сквозь нее. — Прежде чем ты надерешь мне задницу, просто выслушай меня. Ок? — он закатывает рукава своей толстовки, и ты стараешься не задерживать свой взгляд на его сильных предплечьях. — Присаживайся. Я сейчас накрою на стол. Сатору кладет сумку на указанный столик (который является просто письменным столом рядом с кроватью) и хватает тебя за плечи, чтобы усадить на стул. Ты подчиняешься, полусонное состояние сосредоточено только на датском сладком сыре, который он ставит перед тобой вместе с твоим любимым кофейным напитком в бутылке. Он достает свои вкусности, и ты удивленно поднимаешь бровь при виде очень скромной бутылки воды. Видите ли, у Сатору был порок. Тот, кого ты хорошо знали после долгих лет вашей дружбы. Каждое утро, в обязательном порядке, он пил самый вкусный фраппучино с сахаром, взбитыми сливками и карамелью, какой только был известен человеку. Ты всегда дразнила его и спрашивала, как у Сатору сохранились все зубы, а он просто слизывал карамель, капавшую с кончиков пальцев, и дарил тебе раздражающе красивую улыбку. Для него пить что-либо без сахара было, мягко говоря, неприятно. Он садится напротив тебя на кровать и начинает постукивать кончиками пальцев по столу. Он казался каким-то… нервным, что ли? Ты открываешь свой кофе, пластиковая крышка трескается под твоей рукой. -Итак, — вы подносите бутылку к губам, — Старбакс был закрыт или что?.. -Я хочу, чтобы ты лишила меня девственности. Ты давишься своим кофе на середине глотка, отплевываясь, пытаясь подавить приступ кашля. Тебе требуется мгновение, чтобы сориентироваться, ты достаешь из сумки упакованную салфетку и прижимаешь ее к своей теперь уже испачканной толстовке. — Черт!.. Тору, что? Сатору ложится, вытянув ноги перед собой и опираясь на локти; простыни шевелятся под ним. По блеску в его глазах можно сказать, что он абсолютно серьезен. Пугающе. — Я хочу, чтобы ты лишила меня девственности! Съешь мою вишенку. Укради мою доброде– — Прекрати! — перебиваешь ты его, поднимая руку перед собой, в то время как другой кладет на стол уже испачканную салфетку. — Пожалуйста, без подробностей, Сатору. Ты сжимаешь пальцы на перестук и на мгновенное берешь себя в руки, серьезно спрашивая: — Что значит, ты хочешь, чтобы я лишила тебя девственности? Он закатывает глаза, садясь так, чтобы одна рука поддерживала его. Его рука тянется, чтобы схватить вашу выброшенную стопку салфеток, играя с концами бумаги. — Ты как-то говорила, что люди должны делиться своим первым разом с кем-то, кто им небезразличен, кому они доверяют.- Он пожимает плечами. -Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому. Ты не можешь поверить в то, что только что услышала. — я же не только об этом, Тору.- Как он мог так спокойно относиться к этому? — Ты должен сильно любить этого человека! — Кто сказал, что я тебя не люблю? Этоо заставляет тебя оборвать свою речь, поднять голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной перед вами. Он сказал это таким тоном, который наводит на мысль, что как ты только могла подумать, что это не так. Раздраженная, ты вздыхаешь через нос. — Сатору, ты знаешь, о чем я. Это совсем другой вид любви. Тебе нужен кто-то, кто хочет… я не знаю! построить с тобой жизнь или что-то типа такого. Он смеется над этим. — Верно, поэтому, ты потеряла свою девственность с Маки, потому что ты была безумно влюблена? — Дело не в этом.— он приподнимает седую бровь. В каком-то смысле он даже несколько прав, вы с Маки встречались в то время, но ты никогда не видела с ней будущего. Когда вы расстались, это было по-дружески, два человека поняли, что они просто не сильно совместимы. Тем не менее, твоя точка зрения все еще в силе. Ты не сожалела о том, как потеряла свою девственность, или о том, с кем, но можно ли сказать то же самое о Годжо? Смогла бы ваша дружба пережить это? Словно почувствовав, что ты слишком перекручиваешь себя мыслями, длинный бледный палец касается твоего лба. — Ай — ты инстинктивно смотришь в другой конец комнаты и отворачиваешься, как только вспоминаешь, что Нобары все еще нет дома. Ты практически чувствуешь, как ее глаза обжигают тебе затылок из-за шума. — Если ты обратишь внимание! То я сейчас практически преподношу тебе свое тело на блюдечке с голубой каемочкой, а ты даже не уделяешь мне времени? — Он внезапно перепрыгивает (или, точнее, переступает своими длинными ногами) на твою сторону стола и усаживается на кровать Нобары рядом с тобой, двигаешь своими ногами, чтобы расслабиться. -Я не прошу тебя подарить мне самый сногсшибательный опыт в моей жизни, просто… я просто хочу покончить с этим поскорее.- (где-то Нобара чувствует, как дрожь пробегает у нее по спине. большое беспокойство вызвал только Годжо Сатору севший на ее кровать.) Ты бросаешь на него взгляд, который он ненавидит, тот, который говорит, что он не получает того, чего хочет. — Что, если это разрушит наши отношения? у меня… у меня есть идея! что, если ты попросишь Сугуру лишить тебя девственности? Если бы взглядом можно было убивать, ты был бы на глубине трех метрах под землей. — И быть задушенным его же голыми рукам просто за то, что спросил? кроме того, он не настолько хорош, — его нос морщится от отвращения, — Ты горячая и, типа, мягкая, нежная. Ты- — Годжо Сатору… — Тем более, что я уже сказал что ты у меня первая. Это заставляет тебя задуматься. И Конечно Же, Он рассказал об этом именно второму по популярности мужчине в кампусе. — Ты, что, блять сделал? — Можешь не беспокоиться об этом! Сомневаюсь, что он вообще мне поверил! — твое лицо все такое же, его слова поддержки абсолютно не подействовали. — Ладно, признаю, я думаю мог бы нормально начать этот разговор– — Ты думаешь? — Но… если бы я был абсолютно с любым человеком, то почему бы этим человеком не быть тобой? Ты на мгновение задумываешься об этом, закрывая лицо руками. Может быть, если бы все было проще, если бы вы двое были просто знакомыми, было бы легче согласиться. Но как ты собираешься спать с кем-то, кого знаешь с первого класса средней школы? Ты помогала его маме готовить ужин, разговаривала с его отцом о семейном бизнесе, даже когда тебе это было неинтересно. Они были для тебя как вторая семья. Ты чувствуешь, как чья-то рука хватает тебя за запястье, и поднимаешь глаза, чтобы увидеть лицо человека, которого ты знаешь лучше, чем кого-либо другого, лицо того кого тебе не хотелось бы потерять. — Не смотри так на меня! Я не буду тебя принуждать или что-то типа такого, так что… ну, просто подумай об этом? Ты вздыхаешь, но киваешь головой, не обращая внимания на бешенное биение своего сердца. — Хорошо… да. Я подумаю об этом. Ты не думала об этом. На самом деле, ты делала все, что было в силах, чтобы не подумать об этом. Это значило погрузиться в учебу и избегать Годжо любой ценой, оправдываясь занятостью каждый раз, когда он пытался встретиться. К тому времени, когда вы вдвоем покинули общежитие в тот день, ты не только выяснила, почему именно он так спешил потерять свою девственную- карту, но и то, что колледж теперь разделилось во мнениях о заявлении Годжо о девственности. Тем более что предположительно именно ты была его первой. Гето Сугуру быстро распространил этот факт среди всех, кто был готов только за. С одной стороны, ты была счастлива, что Сатору немного умерил себя, но это означало, что ты получала сообщения от людей, с которыми никогда раньше даже не разговаривала, с просьбой подтвердить «это». В конце концов, ты просто сделала аккаунт приватным, но из-за этого слухи распространились еще больше. Вы были вместе? Друзья с привилегиями? Это был всего лишь роман на одну ночь? После недели такого — ты начала практически деградировать в своей комнате в общежитии, избегая теперь не только Годжо, но и всех остальных, кто пытался узнать последние новости о ваших отношениях. Конечно, ты могла бы продолжать в том же духе, получая сообщение за сообщением на свой телефон. Один раз от итадори о том, как пользоваться рисоваркой, но в основном от Сатору, спрашивающего, не доставил ли он тебе неудобств или не перешел ли черту. Ты бы сказала «нет», что тебе просто нужно сосредоточиться на своих занятиях, но он не принял бы этот ответ — опубликовал грустные эдиты Барта Симпсона в своей истории в инсте, чтобы еще сильнее доказать свою точку зрения. Ты ненавидела заставлять его чувствовать себя так (даже если он был слишком драматичным), но ты не была из тех, кому нравилось быть в центре внимания. Сатору всегда был популярен, его обожали. Ты, как правило, просто отходила на второй план, тебя это устраивало, тебе это нравилось.

***

Когда ты пытаешься поднять голову, ты понимаешь, что ваше лицо прижато к сгибу своей руки. На тебе накинуто одеяло, которое ты не узнаешь, и оно соскальзывает с твоих плеч, когда ты начинаешь вставать со своего неудобного положения за столом. Жалюзи в вашем общежитии открыты достаточно широко, чтобы сквозь них проникал бледно-голубой свет, и он на мгновение ослепляет тебя, заставляя зрение прояснится. Свет отражается от чего-то черного и металлического на твоей правой руке, пятна от ручки со вчерашнего вечера. Грубый. Ты простонав, снова прячешь лицо в кокон, созданный собственными руками. Сегодня занятия довольно рано, но, судя по цвету неба за твоим окном, это время еще не пришло. Может быть, тебе удастся провести еще несколько часов в… — Вставать и работать, соня! — говорит твоя соседка по комнате слишком громко для раннего утра. Обычно проблем с подъемом не возникало, но вчерашняя зубрежка сопровождается сильной головной болью и неприятным привкусом фруктового энергетического напитка на языке. — Кугисаки… как бы я ни ценила позитив, — твои слова приглушены руками, когда ты снова зарываешься в свой кокон, — Я сегодня не в настроении для этого.- Ты вздыхаешь, внезапно чувствуя себя неоправданно горячей. — На этой неделе. — Я точно знаю, что произошло на этой неделе. Я думаю, что сейчас весь кампус знает об этом! Типа, Господи, все, что ты делала, это спала. — Вы с Нобарой не были друзьями в полном смысле этого слова, если хотите, отношения были типа дружеских, но ты могла видеть очевидную озабоченность на ее обычно суровых чертах, нахмуренных бровях и надутых губах. Она была привлекательна в… агрессивном смысле. Симпатичная короткая стрижка и яркий, заливистый смех, такой заразительный, что ты не могла не улыбнуться в ответ, услышав. Она была из тех девушек, которые ставят на колени как мужчин, так и женщин. Когда ты впервые встретилась с Нобарой, она была слишком сосредоточена на флирте с одноклассником и не думала о том, куда направляется. Короче говоря, вы оба ввязались в ожесточенную драку с криками. И все это посреди двора, стоя над коробкой с личными вещами, которые ты несла в общежитие. Вам двоим точно не стало легче, когда узнали, что проведете вместе весь семестр. Сатору пришлось практически удерживать обоих, чтобы вы не начали снова драку. Она видела в тебе неуклюжую, раздражительную зануду, а ты видела в ней надоедливую кокетку, у которой слишком много свободного времени, занимающаяся ерундой. Каким-то образом с течением времени двое пришли к взаимному пониманию, и враждебность постепенно исчезла из вашего жизненного пространства. еперь, месяцы спустя, она была одним из немногих людей в кампусе, с кем ты чувствовала себя комфортно. Ты вытягиваешь руки над головой, игнорируя то, как ее глаза смотрят на тебя сверху вниз с выражением, которое ты восприняла как жалость. -да, но весь кампус не знают всю историю, верно? — говоришь ты с ноткой раздражения в голосе. Она улыбается. — Нет, я полагаю, что нет. Нобара придвигает свой стул к столу, когда ты разворачиваешь свой, чтобы оказаться к ней лицом. Ты подтягиваешь колени к груди, и она устраивается поудобнее напротив тебя. — Расскажи мне все. Ты переходишь к подробному описанию событий недели, не забывая подчеркнуть, насколько унизительным все это было на самом деле. Ее там не было, так что вам пришлось нарисовать яркую картину. решительный взгляд, которым он одарил тебя, прическа, которую он все еще причесывал ранним утром перед сном. Нобара морщит нос при звуке имени Сатору, и у нее чуть не случается сердечный приступ, когда она понимает, что он сел на ее кровать. Когда ты объясняешь, о чем именно просил Сатору, она скрещивает руки на груди, и ее губы изгибаются в одну сторону. У тебя мягкий голос и горячие щеки. Даже если сейчас твое лицо было невозмутимым, как всегда, твои встревоженные руки выдавали, насколько ты взволнована. — То есть, он хочет, чтобы ты лишила его девственности. — это утверждение, а не вопрос. ты киваешь. — и он не только солгал и сказал гето, что у вас уже было. — ты снова киваешь, на этот раз медленнее. — Но ты действительно рассматриваешь возможность принять это предложение? — Ну– да. Скорее да, чем нет. Кугисаки пожимает плечами. — честно говоря, я не думала, что в тебе есть такое, но грязные мысли могут исходить даже от самого невинного– — Кто сказал, что я действительно собираюсь с ним переспать? — перебиваешь ты. она приподнимает бровь. — А ты нет? — Нет, я… я не знаю! может быть? Фирменная ухмылка девушки возвращается, и она наклоняется ближе к тебе, упираясь коленями в край твоего стула. — Ты уверена? — подруга протягивает руку тебе за спину и хватает одну из записок с стола. Едва разборчивым почерком на нем написано твое имя, а затем фамилия, замененная на Годжо вместо собственного. Вот дерьмо. Это была шутка, над которой вы вдвоем посмеялись после долгой ночи учебы. Нобара сделал замечание о том, что ты была влюблена в своего давнего друга, и ты точно не отрицала этого. — Годжо — не такая уж плохая фамилия. если Годжо когда-нибудь даст тебе возможность, то трахни его. Черт возьми, ты даже можешь выйти за него замуж, если наберешься смелости! Сделай то, что делают американцы, когда возьмешь его фамилию! Ты отшутилась, хотя в то время была полностью верна Маки. Это должно было быть прикольчиком, пустяком между вами двумя. Теперь, много месяцев спустя, очевидно, что ты была не единственной, кто помнил этот разговор. —Я знала, что у тебя были какие-то чувства к нему! — кричит она шепотом. — Так вот, почему ты так боишься просто сделать это? Ты ничего не можешь поделать с тем, как твои уголки губ опускаются, нарушая твой невозмутимый вид. Нобара знал тебя лучше, чем ты думала. Этоо было одинаково лестно и раздражительно. — Отлично, — фыркаешь ты, — ты меня поймала. это та часть, где ты говоришь мне, что мое сердце будет разбито? что я должна была рассказать ему о своих чувствах несколько месяцев назад? Та качает головой. — Очевидно, нет. Это та часть, где я говорю, что как твой друг, я хочу для тебя самого лучшего. — Теперь она наклоняется невероятно близко, ее руки покоятся на подлокотниках твоего кресла. ты смотришь ей в глаза, и блестящий карий цвет смотрит прямо на тебя в ответ. -Может, единственный способ преодолеть это маленькое увлечение — это протестировать товар, или, может, он чувствует к тебе то же самое! — она делает паузу, и ты видишь, как ее темные глаза прищуриваются от озорства. — Кроме того, ты все равно практически приклеенная к комнате, он приходил десять раз за последние четыре дня. Ты думаешь о тех днях, когда ты пряталась за дверью, пока Нобара придумывала тебе оправдание, говоря, что ты пошел в библиотеку или навестить профессора. Те времена, когда ты видела его в коридоре и обходила кампус стороной, просто чтобы избежать неловкого разговора. Если ты была честны с собой, то ты была не совсем справедливы к нему. -Да, да, я понимаю это. Я поговорю с ним. — Ты поднимаешь руки в знак поражения, игнорируя то, как она практически дрожит от волнения. — Слава богу! Сделай мне одолжение, оттрахай его так, чтобы он забыл, как говорить, ладно? Ты только толкаешь ее, тебя это абсолютно не смешит, смех соседки наполняет комнату, когда ты поворачиваешься, чтобы взять свой сотовый телефон с прикроватной тумбочки. Включая его и видишь множество сообщений: [12:00 утра] тору: знаешь, все так плохо, когда я встаю так поздно. [12:30 утра] тору: я знаю, что ты не спишь: (( [[12:57 утра] тору: или, может, это не так? У вас свет был включен раньше [1:25 утра] тору: это звучит так крипово, я просто проходил мимо: (((🙏🏻! [1:30 утра] тору: я соскучился по тебе. Ты издаешь смешок, но он выходит более грустным, чем тебе хотелось бы. Ты скучала по своему другу так же сильно, как, кажется, и он. [7:45 утра] Вы: встретимся на нашем месте после занятий? Ты не ожидала, что ответ придет так быстро, вибрация отключится еще до того, как ты сможешь полностью положить телефон обратно на стол. [7:46 утра] Тору: я приду.

***

Резкий хруст разрываемой мякоти отчетливо звучит в ушах, соленый сок покрывает губы и покалывает от острых хлопьев красного перца. Твоя тарелка с курицей практически пуста, и ты удовлетворенно вздыхаешь, кладя последнюю косточку и вытирая рот. Сатору сидит рядом, и впервые после всего этого фиаско ты действительно видишь намек на улыбку на его лице, когда он наблюдает, как ты наслаждаешься едой, а его собственная тарелка почти пуста. В данный момент вы сидите рядом друг с другом в оживленном ресторане. Все, кто закончил уроки или работу, заехали по дороге домой, и теперь здесь так много народу собралось, что у вас двоих нет другого выбора, кроме как занять небольшую кабинку в углу. Любому, кто посмотрит на вас, вы казались обычной парой, делящей трапезу после долгого дня. Представлять это было даже приятно, несколько утешительно. Ты все еще смотришь в свою тарелку, раздумывая, заказывать еще порцию или все же нет. Твои пальцы постукивают по столу, поверхность слегка помята от пьяных тостов и липкая от дешевого чистящего средства. Ты чувствуешь волну воздуха перед своим лицом, и Сатору смотрит на тебя с той же лукавой ухмылкой. Вот он выглядит так естественно, тепло исходит от руки, которую он поднял перед вами, чтобы привлечь ваше внимание. — Ты уверена, что не хочешь съесть и кости тоже? может, пососешь костный мозг?» Ты делаешь глоток своего напитка и закатываешь глаза, глядя на него. — Смейся сколько влезет, но я пытаюсь компенсировать неделю, проведенную на протеиновых батончиках и энергетиках. Услышав твои слова о проведенных на неделе еде, он хмурится, и ты задаешься вопросом, не было ли эта подробность лишней. — И зачем тебе это? Ты слегка пожимаешь плечами и играешь с браслетом на своем запястье, который он подарил тебе всего несколько дней назад. — Я не особо беспокоюсь о своих привычках в еде. Этот семестр сильно вымотал меня, так что я была занята, и из-за тебя все так и лезут мне в задницу, если ты не забыл. — О, я не забыл. наверное, я просто… я перестал думать об этом? Может, нам просто стоит постараться не обращать внимания на то, что другие люди думают о наших отношениях. Это всего лишь колледж — через несколько лет все это уже не будет иметь значения! Ты приподнимаешь бровь, глядя на него. — Это здорово звучит с твоих уст, — говоришь, наклоняясь ближе к мужчине рядом с вами. — Все, о чем ты заботился последние несколько лет, — это то, как тебя воспринимают все остальные! Кого волнует, девственник ли ты? Ты что, должен быть кем-то вроде плейбоя, потому что ты популярный и симпатичный? Он улыбается тебе, и ты тут же жалеешь о выборе слов. — Ты думаешь, я хорошенький? — Объективно! , — вставляешь ты, — объективно ты симпатичный. — Но я все еще привлекательный… — Ты можешь хоть раз в жизни быть серьезным? — Ни за что! Ты откидываешься назад так, чтобы твоя голова касалась стенда. — ты тянешь время. — И ты мне это позволяешь. Ты закрываешь глаза (надеясь, что если ты не сможешь его видеть, он просто исчезнет) и устраиваешься в кабинке еще удобнее. Вы двое были довольно далеко от остальной дневной толпы, звук передвигаемых тарелок и болтовня наполняли твой разум. Ты чувствуешь легкое умиротворение, сидя в приглушенной тишине, даже если знаешь, что Сатору выжидающе наблюдает за тобой. В конце концов, ты назначила встречу, и он уже высказал свое мнение. Ты открываешь глаза и смотришь в очень голубые небесные глаза Сатору. Они завораживают, немного даже пугают, если ты не знаешь человека, стоящего за ними. — Итак… почему ты попросил именно меня? чтобы. то есть. я для тебя просто самый простой вариант? Впервые за все годы, что ты знакома с Сатору, он выглядит по-настоящему озадаченным. Может быть, потому, что ты внезапно вывалила все это на него. Твое настроение было немного кислым с тех пор, как вы, ребята, впервые встретились, так что этого следовало ожидать. Он открывает рот, чтобы заговорить, но снова закрывает его, и ты видишь его внутреннюю борьбу прямо перед твоими глазами. — Ты вовсе совсем не самый простой вариант, — бормочет он таким тихим голосом, что ты чуть не пропустила его. — Что? —Я не просил тебя трахнуть меня, потому что думал, что с тобой легко. Наверное, я просто хотел тебя. — Вы практически можете видеть, как его челюсть с трудом двигается, как будто произносить слова было больно. для мужчины, который обычно был так уверен в себе, испытывать какую-либо робость… Теперь твоя очередь прийти в замешательство. — Сатору, о чем, черт возьми, ты говоришь? — Просто, пожалуйста, послушай. Ты можешь сделать это для меня? Ты киваешь, изо всех сил стараясь следовать его словам, позволяя ему говорить. Глубоко вздохнув, Сатору выглядит еще более усталым, чем раньше. Ты уже скучаешь по этому теплу. — я не совсем хорош в том, когда дело доходит до того, чтобы не портить свои отношения с людьми, — он еще немного обдумывает слова, — черт возьми, если бы я вообще знал, какими должны быть настоящие отношения. Что я точно знаю, так это то, что это не то, что я смог бы найти у кого -то другого, так что… я хотел попробовать это с тобой. Может быть, я увидел в этом возможность в конце концов сделать это? Клянусь, я никогда не хотел, чтобы все это случилось, но я запаниковал. Потом ты начала избегать меня, и я чувствовал себя ужасно. Я думал, что все испортил. Из всего, что он мог бы сказать, ты не была готова к этому. — Наверное, я никогда не думал о том, что тебя не будет рядом. Мы почти всегда вместе! И да, я вел себя по-детски и, возможно, даже немного эгоистично, но… я действительно не хотел делать тебе больно. Ты должна это знать. — он слегка надувает губы, когда говорит это, и ты пытаешься не обращать внимания на то, какими мягкими выглядят его губы. — Ты злишься на меня? — ты спрашиваешь. Выражение его лица становится кислым, глаза драматически расширяются. — Нет же! Я злюсь на себя. Я не должен был ставить тебя в такое положение. Это не твоя обязанность — заставлять меня чувствовать себя лучше из-за того, что я сам наделал. Это было бы газлайтингом… Это подходящее слово для этого? Ты сдерживаешь смех, но киваешь. — Да, это подходящее слово, Тору, — Послушай, — начинает он, — я устал притворяться, что мы незнакомы, и бродить по кампусу, как потерявшийся щенок. Считай это извинением и благодарностью за то, что ты разбиралась со всем моим дерьмом последние несколько лет. Ты знаешь, что он серьезен. Видно это по тому, как он смотрит на тебя, и по тому, как его глаза мерцают определенным огнем. Ты так привыкла видеть в Сатору этого туповатого человека, которого ты терпела ради вашей дружбы. Кто-то, о ком ты иногда думала ночами, когда тебе было особенно одиноко. Теперь все, что ты видишь, — это то, насколько привлекательно он выглядит со своими не сильно пухлыми розовыми губами и красивыми волосами, щекочущими его лоб. ты хотел провести по нему руками и— — …вытащи мою голову из задницы, иначе он бы это сделал. ты моргаешь. — Что? — Ты сегодня и вправду рассеянная. Когда я говорил с Нанами обо всем, что он сказал, мне пришлось вытащить голову из задницы, иначе это сделал бы он. Сейчас было не время пускать по нему слюни, не при таком количестве людей вокруг. Сатору кладет ладонь на тыльную сторону руки, слегка сжимая ее, прежде чем провести по ней большим пальцем маленькими кругами. — В любом случае, я знаю, что это слишком много, чтобы переварить сразу, но на самом деле я просто предлагаю это здесь. Ты… хочешь попробовать быть со мной? Ты некоторое время смотришь на него, но понимаешь, что тепло его руки отвлекает тебя. Твоя собственная рука тянется вверх, чтобы убрать его руку, но он ловит ее и крепко прижимает к своей щеке. Сатору наклоняется к твоему прикосновению и нерешительно поворачивает голову, чтобы поцеловать твою ладонь. От него не ускользает, как учащается твой пульс, когда он начинает целовать твое запястье. — Я не против, но, думаю, я хочу кое-что добавить.- Ты наклоняешься к нему, чтобы снова почувствовать его тепло, теперь так близко, что твои губы касаются его другой щеки. Ты слышишь, как его дыхание учащается, но он приходит в себя с тихим смешком. — Правда сейчас? — ты слышишь улыбку в его голосе, теперь более мягком. Ты хмыкаешь в ответ, твоя рука скользит вниз от его щеки к подбородку, переводя взгляд голубых глаз на свой. — Ты хочешь отсюда уйти, Тору? И именно здесь, в этой крошечной кабинке, прижимая кончики пальцев к его гладкой коже, ты решаешь совершить прыжок. Потому что, если Годжо Сатору хотел, чтобы его первый раз был особенным — быть именно с тобой из всех, кто мог бы, — то, черт возьми, так это и должно было быть.

***

Сатору в панике. Это видно по тому, как он возится с содержимым сумки, внимательно читая этикетки, чтобы убедиться, что взял точно нужные вещи. Ты сидишь на его кровати, скрестив ноги перед ним, и всем, что он вывалил на пуховое одеяло: презервативы, смазка, бутылки с водой, пакетик конфет. Все, что вам понадобится для того, что должно было произойти. Он уже потратил пятнадцать минут на телефонный разговор с тобой в магазине, спрашивая, какие презервативы вы предпочитаете и лучше ли та или иная смазка. Внимательный, хотя иногда и раздражающий человек, к которому ты давно привыкла. Ты пытаешься не обращать внимания на дрожь в его руках и на то, как он с трудом сглатывает, прежде чем заговорить. — Итак, хм. Я взял не на водной основе, как ты сказала, но у меня есть это в ванной, если ты передумаешь. Ты улыбаешься ему. — тору, все в порядке. Даже идеально. — Ты уверена? Я не хочу делать не больно— — Ты не сделаешь. здесь не я девственница, а ты. —И все же– — Сатору. — Ты кладешь свои руки на его, поглаживая успокаивающими кругами его кожу. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты расслабился. Я скажу тебе, если что-то покажется неправильным, не напрягайся. Он кивает, прежде чем слегка посмеяться над собой. — Я и не знаю, почему я так нервничаю. Ты кладешь все это обратно в сумку, оставляя презервативы и смазку на прикроватном столике. — Тогда давай попробуем тебя расслабить, ок? Ты тянешь его за руку, чтобы он двинулся вперед. Сатору следует за тобой, когда ты направляешь его к изголовью кровати, а ты терпеливо сидишь между его бедер. -Хорошо, значит, думаю нам следует обозначить некоторые границы, прежде чем мы начнем, да? Сатору кивает и слегка наклоняет голову набок, что невольно напоминает вам о коте, которого вы только что встретили и который сейчас отдыхает в гостиной. Очевидно, он назвал ее пакетик с конфетами. Он понятия даже не имеет, откуда она взялась. — Во–первых, я хочу, чтобы ты знал, мы можем остановиться, когда ты захочешь… — Можешь поверить, я не… — перебивает он. — Но если ты это сделаешь. Мы воспользуемся системой светофоров. красный означает стоп, желтый — замедление, зеленый — продолжение. Понял? Годжо кивает, не осознавая, что вцепился руками в простыни. — Да, я понял. Не могла бы ты… не называть меня папочкой или как-нибудь в этом роде? По крайней мере, пока. Мне бы больше понравилось, если бы ты называл меня приятными словами или по имени. -Смело с твоей стороны предполагать, что все будет настолько хорошо. — Я стремлюсь к лучшему. — Я уверена в этом. Но, приятные словами? ты поддразниваешь с легкой ухмылкой: — Например, что? Он ерзает под тобой, и ты видишь, как на его щеках появляется румянец. — Знаешь, как малыш или то имя, которым ты меня называешь — Тору. Что-то типо такого. Ты киваешь. — Хорошо, мне так даже легче. что касается меня, э-э, ни в коем случае не опускай мою ладно? это меня немного пугает. Он бросает на тебя потрясенный взгляд, и ты понимаешь, что смысл твоих слов только что дошел до него. — Что? — ты неловко чешешь затылок. — Я собираюсь, по крайней мере, попытаться сделать так, чтобы тебе было хорошо. Сатору улыбается тебе, и его хватка на простынях ослабевает. — Я не жалуюсь, просто удивлен, думаю. Ты закатываешь глаза. — Просто откинься назад, идиот. Зная, что разговор подошел к концу, ты двигаешься, чтобы оседлать бедра Сатору. возникает тепло, когда он автоматически кладет свои руки на тебя, идеально прижимаясь к твоим бедрам. — Это приятно, — хвалишь его ты. Ему не удается скрыть, как он прихорашивается под тобой. Ты запишись это на потом. Ты наклоняешься ближе, дыхания смешиваются, а груди почти соприкасаются. Сатору прерывисто выдыхает, и ты нежно обхватываешь ладонями его щеки. — Можно я поцелую тебя, Тору? — он дарит тебе едва заметную улыбку, но кивает, все еще немного напряженный. — Сначала ты нежно целуешь его щеку, а затем в уголок его рта. — Расслабься, милый… прикоснись ко мне.- и он делает это, его руки нежно скользят вверх по твоему позвоночнику и вниз к изгибу спины. Затем ты целуешь его, мягкие поцелуи, которые вскоре становятся намного глубже, когда ваши губы сливаются воедино. Он хорошо целуется, почти слишком хорошо, что ты даже забываешь, что делаешь. Егоо язык горячий и опытный, прижимающийся к твоему собственному. Его зубы прикусывают твою нижнюю губу, со стоном втягивая в себя губу. Даже не осознавая этого, ты начала двигаться навстречу его медленно растущей выпуклости, задыхаясь, когда почувствовала знакомое пульсирующее, ноющее возбуждение между бедер. Сатору опускает руки ниже, чтобы обхватить твою попку, по началу останавливаясь над ней, прежде чем добраться до ее выпуклости, в немом вопросе. — Давай, — говоришь ты, — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Крепко сжав руки, сатору прижимает тебя ближе и прижимает твою грудь к своей. именно в этот момент ты впервые слышишь, как он стонет. Этоо низкий звук с придыханием, но теперь тебе хочется вытянуть из него все возможные мимолетные звуки. Ты хочешь услышать глубокие стоны из его груди, о которых ты фантазировала ночами, когда была одна, трахая себя силиконовой игрушкой, которую держала под кроватью. Ты отстраняешься от него, и Сатору выглядит ошеломленным. — Я хочу прижаться к тебе губами, — задыхаешься ты, — Можно? Ему требуется мгновение, чтобы осознать, о чем ты спрашиваешь, а затем он кивает и опускает взгляд на выпуклость своих штанов. Ты поднимаешься с его ног и хватаешься за его спортивные штаны. — Просто, чтобы ты знала, — начинает он, когда ты стаскиваешь с него штаны, — На самом деле я довольно большой, так что просто будь осторожна, чтобы не пораниться, — он задыхается от ощущения, что ты кладешь ладонь ему на боксеры. Дрожь пробегает по его спине, когда ты начинаешь ласкать его яйца. — Черт возьми, ладно, это определенно ощущается по-другому, когда это делает кто-то другой. — ты не можешь удержаться от смеха, и он закатывает глаза, глядя на тебя. — Перестань надо мной смеяться, я сейчас в слишком уязвимом состоянии! Кончики твоих пальцев задевают резинку его боксеров и начинают тянуть вниз. Даже если он уже дал согласие, ты все равно смотришь на него снизу вверх в поисках одобрения. Когда он медленно кивает, ты, наконец, вытаскиваешь его член из-под боксеров и задерживаешь дыхание. Ты бы не доставила ему такого удовольствия… но, черт возьми, он был симпатичным. Он был не очень толстым, но длинным. Нежная бледная кожа, пока не достигнет густо покрасневшего кончика. Он был немного изогнут и дергался каждый раз, когда на него попадал холодный воздух. Сатору смотрит, как ты принимаешь его, и чувствует, как что-то шевелится у него в груди. Ему нравилось, как ты таращилась на него, твой рот зависал всего в сантиметрах от него и дразняще обдавал теплым дыханием его и без того чувствительную длину. Ты разглядываешь его внимательнее, желая еще немного понаблюдать за тем, как он корчится. И когда ты, наконец, наклоняешься, то прижимаешь свой язык к к основания его члена и тянешься вверх, пока не достигнешь кончика. Сатору издает сдавленный стон, изо всех сил стараясь не прижаться к тебе бедрами. Ты берешь его в рот и придерживаешь рукой за бедро, немедленно опускаясь ниже, пока он не коснется задней стенки твоего горла, а его подстриженные лобковые волосы не защекочут тебе нос. — Е -бляять! — он стонет, сжимая рукой твое плечо. — Детка, ты это, черт возьми, притормози, или я кончу еще до того, как мы начнем. Ты медленно приподнимаешься, проводя языком по его кончику, когда он издает еще один томный длинный стон. Тогда ты думаешь, что хочешь услышать это снова, и протягиваешь руку, чтобы обхватить его основание. Его хватка на твоем плече становится напряжённее по мере того, как ты двигаешься быстрее, поворачивая голову вокруг него, когда у тебя во рту скапливается слюна. — Ты получишь это, — говоришь ты с полным ртом члена, ненадолго приподнимаясь, чтобы заговорить. — Просто наслаждайся этим, Тору. И наслаждайся тем, что он делает, ослабляя хватку на твоем плече, чтобы погладить твои волосы. Он следит за тем, чтобы не дергать и не запутывать в них пальцы из страха причинить тебе боль, просто нежно ощущая твои красивые пряди на своей ладони, перебирая их. — Черт, ты прекрасна. — он хвалит: — Я знал, что ты будешь идеальной.- когда ты начинаешь тереться бедрами о кровать, ему трудно этого не заметить. — Ты же знаешь, я быстро учусь. Ты можешь научить меня, как сделать. Как… э–э… как сделать тебе приятно. Ты этого хочешь? Ты отвечаешь, сжимая его яйца, и Сатору подпрыгивает, его член ударяется о заднюю стенку твоего горла, вызывая у тебя рвотный позыв. Он кладет руку тебе на затылок и потирает кожу в знак извинения. Ты поднимаешь голову и улыбаешься ему. — У тебя приятный вкус — бормочешь ты, твои губы скользкие от слюны и преякулята. Сатору думает, что он может кончить даже от этого зрелища. Ты тянешь его за рубашку, и Сатору быстро снимает ее одной рукой, чтобы бросить на пол. Он всегда был несколько худощавым, но только сейчас ты видишь его подтянутые мышцы, твердые очертания пресса на животе и груди. Следуя его примеру, ты тянешься, чтобы стянуть с себя одежду, но Сатору кладет свои руки поверх твоих. — Подожди, — он отодвигает их и хватает за подол твоей любимой толстовки. — Я всегда хотел снять это с тебя. Можно? Ты улыбаешься и слегка наклоняешь голову. — Всегда, значит, да? Он игриво толкает тебя в плечо. — Заткнись к чертовой матери. Ложись на спину. Следуешь указаниям, плотно прижимаясь спиной к большой кровати, пока он стягивает твою толстовку с головы. Под ней никакой одежды, абсолютно, и он смотрит на твою грудь с чувством, которое можно описать только как благоговейный трепет. Ты поднимаешь руки, чтобы прикрыться, но Сатору быстрее. Его руки разводят твои в стороны, и он устраивается у тебя между ног. — Стой спокойно.- он требует, и ты подчиняешься. Он тщательно снимает с тебя остальную одежду, предварительно потирая руки, чтобы они не казались ледяными на твоей коже, покрывая поцелуями твои бедра, когда устраивается у тебя между ног. У тебя появилось желание зажать их, когда он становится невыносимо близок к тому самому месту, где ты хочешь его больше всего. — Такая мокрая, — бормочет он, удивленно поднимая на тебя глаза. — Я еще даже не прикоснулся к тебе. Ты чувствуешь, как жар поднимается по твоей шее и лицу, надеясь, что темнота скроет смущение на твоем лице. — В этом не было необходимости. Изо всех сил стараясь (безуспешно) скрыть, свое довольное собой лицо, Сатору тянется к прикроватному столику и брызгает немного смазки на пальцы. Он смотрит на тебя снизу вверх, ожидая твоих указаний. — Потри пальцы друг о друга, немного разогрей, — кивает он, и ты видишь, как жидкость просачивается между его длинными ухоженными пальцами. Тот, определено любил делать мужской маникюр. Ты показываешь ему своими собственными пальцами, как стоит прикасаться к тебе. — Сначала используй указательный палец, а затем медленно войди в меня, хорошо? Не торопись, но не бойся сказать мне, если заблудишься. Сатору внимательно слушает, в кои-то веки не шутя, когда его указательный палец с легкостью входит в твою и без того сочащуюся промежность. Ты еще больше расслабляешься и киваешь, когда он начинает осторожно вводить его в тебя. — Хорошая работа, малыш, у тебя так хорошо получается. У него такие длинные пальцы, что ты начинаешь чувствовать каплю пота стекающую плавно по лбу, ты хочешь, чтобы он прикоснулся к самой чувствительной части тебя, чтобы ты дрожала и плакала на его члене, но ты знала, что еще рано. Терпение было сейчас главнее. Он обязательно спрашивает тебя, все ли с тобой в порядке, когда добавляет еще пальцев, и твое нежное похвала превращается в мольбу. Когда он наклоняется, чтобы нежно стимулировать твой клитор языком, ты издаешь громкий стон. — У меня отлично получается? — спрашивает он, слова звучат приглушенно, когда его рот посасывает и облизывает твой слишком чувствительный клитор. Ты скулишь, темп его пальцев ускоряется после того, как, кажется, прошла вечность, пока он растягивал тебя. — Блять, у тебя все так хорошо получается. Продолжай, тору. Прикосновение его губ к твоим почти ошеломляет. Ты удивлена, что у него все так отлично получалось, несмотря на то, что в качестве справки у него была только порнуха. Знаешь ведь, что он дотошно медлителен, но трудно удержаться от того, чтобы не оттолкнуть его и не взять то, что ты хочешь. Сатору чувствует, как ты сжимаешься вокруг него. Твои стоны заставляют его член дергаться под простынями. Он нуждается в тебе, жаждет тебя. — детка, — он наклоняется так, что вы оказываетесь близко лицом к лицу, — Я хочу быть внутри тебя прямо сейчас. Это нормально? Ты так быстро киваешь головой, что он смеется над тобой. — Кое-кому тоже не терпится. — Заткнись и просто сделай это уже. — Ты дуешься, но он стирает это поцелуями с твоего лица. Частично потому, что он хочет снова попробовать тебя и твои губы на вкус, а также чтобы отвлечь тебя от ощущения того, как его пальцы выходят из тебя. — Могу я тебя кое о чем попросить? — бормочет он, нежно прикусывая твою нижнюю губу и втягивая ее в свой рот. — Хм? — шепчешь ты ему в губы. — О чем же? — Я хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорит он, целуя в то место, в складки между плечом и шеей. Его поцелуи становятся грубее и настойчивее, наверняка оставляя следы на твоей коже. — Я хочу смотреть, как ты подпрыгиваешь на мне, хочу увидеть, как ты строишь весь беспорядок когда на пределе, пока я внутри тебя. Ты можешь сказать «нет», но я думаю, что слишком много раз ловил себя на мыслях об этом, чтобы не спросить сейчас. Ты чувствуешь, как твое сердце подпрыгивает к животу. — Ты… представлял меня? — Я все еще думаю о тебе. И я знаю, что ты тоже. Ты решаешь не начинать разговор, игнорируя внезапное желание признаться ему. — Тогда ложись на спину. — говоришь ты, толкая его в ребра, чтобы он перевернулся на бок. Такой он хорошенький, губы все красные и пухлые. Ты встаешь, чтобы сесть на него, и Сатору проводит руками по твоему животу. — Обними меня на секунду, — говоришь ты, хватая коробку с презервативами, как только он крепко прижимается к тебе. Ты разрываешь упаковку и натягиваешь презерватив на его чрезвычайно твердую длину. Он вздрагивает, когда твоя рука сжимает его, опускаясь вниз, но как только кажется, что она правильно закреплена, ты хватаешь еще немного смазки и выдавливаешь на него. Ты располагаешься сверху и выравниваешь его кончик со своей промежностью. На мгновение ты замечаешь беспокойство в его глазах, но оно быстро сменяется решимостью. — Какой цвет, Тору? — спрашиваешь ты, и твоя рука тянется, чтобы убрать прядь волос с его лица. — Зеленый. Определенно, , зеленый. Ты чувствуешь, как его хватка на твоих бедрах усиливается, и расслабляешься на его длине. Он напрягается, как только чувствует, что ты впервые сжимаешь его, но по мере того, как ты медленно опускаешься, его хватка на тебе усиливается, и он забывает, как дышать. — С-срань господня, почему ты такой напряженный?» Ты кладешь руки ему на грудь, переводя дыхание, и осознаешь, насколько ты благодарна за предыдущую подготовку, когда вздрагиваешь от ощущения, как он дергается внутри тебя. — С — могу я подвинуться? — ты хнычешь, чувствуя, как его хватка немного ослабевает. Сатору кивает головой, и ты чувствуешь, как он помогает тебе приподняться, а затем снова опуститься, втягивая его от кончика и обратно к основанию. Он издает гортанный стон, от которого ты чувствуешь, как гулко отдается в его груди. Он смотрит на тебя снизу вверх с выражением, которого ты никогда раньше не видела. — Быстрее, — выдыхает он, — трахай меня быстрее, — С-сатору! — стонешь ты, зарываясь лицом в угол его шеи и еще сильнее прижимаясь к нему бедрами. — Обними меня своими руками. Я хочу кое-что сделать, — твои руки обвиваются вокруг его шеи, и он упирается ногами в матрас. Прежде чем ты успеваешь осознать произошедшую перемену, он начинает входить в тебя в бешеном темпе, воздух из твоих легких покидает тебя с каждым толчком. Это не прям идеально, ему требуется некоторое время, чтобы войти в устойчивый ритм, но как только он это делает, ты чувствуешь, что теряешь гребаный контроль. Твой рот приоткрывается, когда ты, тяжело дыша, прижимаешься к его коже — тонкий слой пота склеивает ваши тела. Ты чувствуешь знакомое давление между ног и изо всех сил стараешься предупредить его. — Малыш, я—– — Ты сжимаешь меня так сильно. ты собираешься, о черт! — ты не можешь удержаться от того, чтобы не кончить на него, твое освобождение изливается из тебя и стекает на его член, пока он продолжает трахать твою узкую вагину. Смесь спермы и смазки липкая и спутывает волосы у его аккуратно подстриженного основания. Толчки становятся небрежными и торопливыми, его хватка на тебе не дает тебе отодвинуться. Но у тебя и нет намерения убегать от него. — Т-слишком т-туго. Кажется, я блии.! Сатору кончает в презерватив, его бедра вздрагивают при каждом сильном толчке. его темп замедляется, когда ты скулишь у него на груди. Твое измученное тело едва ощущает горячее, липкое месиво между вами двумя. — Прости, я, кажется, поцарапала тебя, — шепчешь ты, проводя пальцем по красной линии на его плече. — Все в порядке… просто полежи со мной секунду. — Ты слабо киваешь головой, прижимаясь лицом к его шее. Вы решаете поговорить обо всем утром, но это не мешает ему использовать теплую тряпку, чтобы вытереть обоих, и дать тебе одну из своих футболок, для сна. Он также заставляет тебя выпить несколько глотков воды. Немного выплескивается из уголков твоего рта, и заставляет тебя смеяться, когда высовывает язык, чтобы слизать. Затем он следит за тем, чтобы ты позаботилась о своих волосах перед сном, защищая их под . Он внимательный и нежный, настолько далеким от того, каким ты представляла его отношение к тебе с его обычно бестолковым и своеобразным характером. До тех пор, пока ты не проснешься следующим утром и не увидишь, что на твоем телефоне высветилось несколько уведомлений о новых сообщениях. [8:00 утра] тору: ‿︵‿︵‿︵‿ヽ(°□°)ノ это я прошлой ночью тонул в твоей киске, лол [8:10 утра] тору: ДЖОУК, пожалуйста, помоги мне с завтраком, у меня подгорели блинчики. Давайте просто скажем, что ты ценишь эту попытку. В течение следующих нескольких дней вы немного больше говорите о ваших отношениях. Если бы ты хотела открыто показывать об этом в Интернете или если бы ты желала, чтобы все шло своим чередом. В конце концов, установив несколько основных правил, вы оба соглашаетесь быть сдержанными. Ты бы позволила остальным разобраться с этим по тому, как со временем. Однако это не останавливает Сатору в социальных сетях, мужчина публикует фотографию нового кошачьего пополнения в своей семье. Он легко возвращает себе две сотни подписчиков благодаря «эксплуатации нового ребенка», как ты выразилась. Будущее выглядело многообещающим, но вам обоим все еще предстояло над чем-то пора