ненависть

Веру чёртова Поцелуева бесит. Бесит до скрежета зубов, до дрожи, до мата и до желания ебнуть так, чтобы лежала. Федоренко кусает губы, наблюдая за тощей фигурой, что постоянно где-то перед глазами, недовольная, будто не лежат перед ней бесплатная еда и тепло. Даша постоянно облизывает розовые губы, постоянно смотрит на всех так, будто лучше, будто умнее, будто она должна победить. И за одно это её хочется задушить, забить, просто довести до того, чтобы кашляла кровью. Вера Поцелуеву ненавидит. Ненавидит даже тогда, когда та, вся хрупкая, тонкая и аккуратная переодевается в чертово чёрное платье с одним рукавом. Федоренко рассматривает выпирающие ключицы и то ли сломать их хочет, то ли пометить своими следами. А ещё Вера ревнует. Она ревнует к Диане, хоть они и дружат, ревнует к каждой пацанке, потому что Поцелуева флиртует со всеми, потому что, видимо, ей мало Барби, с которой они трахаются. Федоренко ненавидит это чертово испытание с подкатами, когда Даша превратилась в настоящую соблазнительницу. Ненавидит то, как внизу живота загорелось пламя, стоило Поцелуевой изящно сесть на стул. Интересно, она смогла бы сесть на колени? Вера кусает губы, представляя, как Даша под ней тихо стонет и разводит стройные бедра. Она представляет тонкие всхлипы и слезы в глазах. Представляет, какой бы мокрой была Поцелуева, если бы отдалась ей. В итоге Федоренко решает действовать. Она один раз подходит к ней, второй, третий. Терпение кончается, потому что Даша отшивает её раз за разом и летит к Барби. Вера не в первый раз врет, когда говорит Диане, что Поцелуева её обсирала. Да и Адаменко легко разжечь, та совсем нестабильная и нелогичная, не имеющая доверия к Даше, с которой они уже несколько дней поебываются. Федоренко с удовольствием наблюдает за ссорами, за истерикой Барби и за тем, как одиноко выглядит Поцелуева. Такую склонить к подчинению будет легче, да? Вера подходит к Поцелуевой ночью, уже в туалет. Камеры заклеены, поэтому она не стесняется прижать Дашу к раковине и сказать хрипло: — Она кинула тебя. Кинула, бля. Будь умной, увидь ту, что может дать тебе, типа, всё. Сжимает тощие ноги и с лёгкостью сажает на керамику. Поцелуева, влажная после душа и одетая в пижаму, сглатывает. Позволяет задрать на себе футболку и топ, позволяет языком провести по тонкой коже и сжать в зубах твёрдый от прохлады сосок. Тихий вздох вырывается изо рта, когда Вера принимается вылизывать узкую грудную клетку. Она сжимает ягодицы Даши и тянет мягкие штаны вниз прямо с бельём. Те болтаются в районе щиколоток, но не особо мешают. Федоренко грубыми пальцами размазывает обильную смазку и тихо смеётся: — Мокрая. Даш, тебе не Барби нужна. Барби не сможет тебя взять, а я могу. И беру. Поцелуева молчит все время. Только смотрит мутными светлыми глазами и умоляюще вскидывает бедра, пока её грудь блестит от слюны, а промежность от смазки. Федоренко кусает Дашу за сосок и резко входит в неё одним пальцем. Внутри узко и горячо, это подтверждает предположения о том, что с Адаменко Поцелуева была в ведущей роли. Даша стонет в реальности лучше, чем в мокрых мечтах. Она затылком трется об зеркало и жмурится, издавая красным влажным ртом потрясающие звуки. Вера вводит второй палец и сгибает его вместе с первым. Вбивается быстрее, слушая хлюпающие звуки и хлопки кожи об кожу. Федоренко кусает нежную бледную кожу, оставляет следы и трёт клитор быстро-быстро, пытаясь довести чертову прекрасную Дашу до пика. Поцелуева вскрикивает в ладонь Веры чуть позже. Она сжимается на пальцах, скулит и сводит коленки, пока Федоренко не желает останавливаться. Она вбивается в податливое тело дальше, пока Даша матерится и просит перестать. Говорит, что второй раз не выйдет, но Вера-то знает, что выйдет. Содрав Поцелуеву с раковины она ставит её лицом к зеркалу и давит на спину, заставляя нагнуться и грудью прижаться к холодному кафелю. Снова толкается, двигается быстро и входит до самых костяшек, сжимает платиновые волосы и тянет, заставляя смотреть на происходящее и хрипло стонать. Спустя пару десятков толчков Даша снова сжимается и почти падает. Вера видит дрожь и вытирает мокрую ладонь об ягодицы Поцелуевой. Говорит с ухмылкой: — Подумай ещё раз, что я могу тебе дать. Вспомни это. А на следующий день Даша при людях отказывает Федоренко в любых связях. И ненависть вспыхивает с новой силой, как и желание утопить Поцелуеву в её же мерзости и лжи.