Эпидемия ультранасилия

      Но страшнее самой густой темноты может быть лишь луч ярчайшего света, вытаскивающий тебя из такой родной и безмятежной тьмы.       Нет! Я останусь здесь! Я не хочу снова видеть этот кошмар. Я не проснусь. Не проснусь...       Сквозь вечную тишину пробивается до раздражения знакомый голос.       - Не смей... перемирии, - мяукающая интонация языка агентов узнаётся сразу. - Забудь... знал другой... Он не будет... прикажет, - но сейчас он какой-то хрипловатый. - Про напарников... Оставь на меня.       Командующий договаривается со ШТИРом. На самом деле, вся ситуация теперь не кажется такой плохой, какой она была до... До появления Косого.       В мыслях всплывает его образ. Представляется его лицо, искажённое горючей смесью обиды и гнева. Он не заслужил такой судьбы, а уж тем более смерти. Никто не заслужил такого, даже руководство агентов. Представить страшно, он потерял всех своих товарищей из-за них и Порядка. Но его не приставили к награде или хоть как-то утешили. Его убили. Убили, а затем бросили в лужу, словно надоевшую игрушку. Командующий обязан ответить за это. Если мне выдастся шанс поговорить с ним, я обязательно спрошу про Косого. Расспрошу, как он чувствовал себя в момент и после его убийства, что он думает по этому поводу. Хочу услышать его оправдания и то, как он будет доказывать, что сделал всё правильно.       Воспалённым сознанием, продумывающим наш возможный диалог, случайно задумываюсь о причинах такого исхода. Вдруг, кто-то из группы ШТИРа мог повлиять на это? Если бы у Командующего не было этого восстанавливающегося сталевара, Косой был бы жив. Но он был с самого начала погони за ним. Если бы белошёрстный не напал, когда мы с командиром везли того чугунного к бункеру, то погони бы не было. Но он напал. В таком случае, важен исход его нападения. А именно момент, когда...       Вдруг, я осознаю.       Момент, когда ШТИР мог схватить Командующего.       Не хочется в это верить, но иной причины найти не могу.       Если бы мой командир успел его обезвредить, как и хотел, то армада Порядка не лежала бы сейчас в развалинах, не было бы никакого кровавого ополчения и... Косой был бы жив. Если бы я не попал в ту ситуацию, из которой ШТИРу пришлось меня вытаскивать, многие остались бы живы. Выходит, их кровь и на моих руках тоже.       Теперь желания возвращаться в этот проклятый мир ещё меньше.       Нет! Не хочу! Я останусь здесь! Здесь я ничего не испортил и не испорчу, здесь никто не пострадает по моей вине.       Но приходится открыть глаза. Нахожусь в какой-то узкой капсуле. Не пошевелится, оков не ощущаю, но даже палец поднять не могу, словно меня залили в бетон, и он уже застыл. Головы тоже не повернуть, благо, прямо перед глазами - небольшое окошко с тёмным и толстым стеклом. Через него видно бесцветно-серое помещение по всем канонам Порядка, но, очевидно, это не его работа. Стены покрыты какими-то массивными чёрными пластинами. На простую защиту не похоже, да и, почему тогда внутри? Скорее, шумо- или радиоизоляция. Низкий потолок видно лишь отчасти, из-за того, что окошко не слишком большое, но заметны, вероятно, бетонные крепления, связывающие противоположные стены. Пол чёрный, словно резиновый.       Неужели бункер? Не опять, а снова...       Напротив моей капсулы стоит ряд точно таких же. В окошке одной из них еле-еле могу разглядеть закрытые глаза Прямого. Больше там просто некому быть.       - Твой ненаглядный уже должен был очнутся, - приглушённый голос Командующего. - Прошло семь релл с остановки подачи смеси.       - Если он пострадает от ваших препаратов или от чего бы то ни было ещё, наш договор расторгнут, - строго говорит ШТИР, на что агент отвечает раздражённым вздохом.       - Да помню я, помню, - на пару секунд он замолкает.       В образовавшейся тишине становится слышен странный звук, похожий на порыв ветра, будто слабенькая вентиляция резко начала всасывать воздух. Через пару мгновений он исчезает, а на его месте появляются частые тяжёлые шаги. Вдруг, как только шаги останавливаются, дверь моей капсулы слегка выдвигается вперёд, а потом поднимается. В нос ударяет стерильный воздух.       Точно бункер.       Передо мной стоит гуманоид ростом чуть выше меня в чёрной куртке, материал которой похож и на кожу, и на резину одновременно, с застёжкой молнией на левой части груди и квадратными вырезами чуть ниже воротника, закрытыми мелкой сеткой, за коей видно что-то металлическое, судя по слабому блеску. Тонкие перчатки на руках не выглядят ни как элемент защиты, ни как просто аксессуар. Может, просто прикрывают увечья? Штаны из того же на вид материала с толстым ремнём, на котором закреплено несколько тонких устройств, похожих на стимуляторы, выданные ШТИРом. На ногах - некая смесь берцев и сапог, но без привычной шнуровки. Нет ничего, что могло бы стягивать их на ноге, однако, они стянуты. Больше всего выделяется шлем, чем-то похожий на мой, но не рассчитанный, видимо, на использование в бою из-за отсутствия защитных пластин. Белая маска с пустыми затуманенным линзами и плоским подобием респиратора в области рта выглядит жутковато.       Я увидел Командующего в домашнем?       - Долго уже подслушиваешь? - несвойственно хриплым голосом спрашивает он, на этот раз на человеческом языке. - Неважно. В любом случае, твой металлический хозяин настоял на том, чтобы ты был в курсе. И что он в тебе такого нашёл?       - Воронина тоже, - звучит голос командира откуда-то справа. Вероятно, он в такой же капсуле.       - Зачем? Хочешь, чтобы эта генетическая катастрофа глаза ЕМУ мозолила?       - Открывай. Я должен убедиться, что он в порядке.       Котяра беззлобно хихикает. В связке с его жутковатой маской, выглядит довольно странно.       - В порядке, - повторяет он, безуспешно пытаясь сдержать смех, в котором всё чаще проскакивает то нездоровый хрип, то электронный писк. - Он же всегда в Порядке, понял, да? - агент обхватывает бока руками и ещё сильнее начинает смеяться пока что-то, вероятно внутри него, не щёлкает. Тут же смех прекращается, и его заменяет скрежет, а сам Командующий упирает руки в трясущиеся колени, после чего валится на пол и судорожно ищет на поясе одно из тех самых продолговатых устройств. Как только находит, вставляет его в паз под маской, и скрежет усиливается, а под курткой в области живота начинает что-то шевелиться, но останавливается вместе со скрежетом через пару секунд. Медленно Командующий поднимается на ноги, отряхивается и вынимает устройство, закрепляя его на прежнем месте. - Скоро он должен подойти. Не вздумай открывать рот, сосуд, - говорит он, глядя на меня пустыми белыми линзами, после чего разворачивается к капсуле Прямого, прикладывает два пальца к виску, и она сама по себе открывается.       Обёрнутый по шею в, предположительно, резиновый металл гибрид мерно дышит с закрытыми глазами. Всё ещё спит.       Ну и пусть, лучше не осознавать, в какой ситуации мы находимся. Скованные сталеваром. Абсолютно беззащитные в самом сердце врага. И всё по моей вине.       Вдруг, Командующий разворачивается куда-то вправо, а я слышу шум, похожий на работу автоматической двери. Агент снова прикладывает к виску пальцы, но как только он это делает, раздаётся слабенький трескоток, и кот хватается за грудь, ударяет по ней пару раз и треск исчезает. Шаги ускоряются, и я вижу просто огромнейшего котяру, сравнимого разве что с вакцинированным Исполином. Хотя, неизвестный больше даже его. Командующий рядом с этой громадой выглядит просто котёнком. Одет агент в некое подобие кителя тёмно-зелёного цвета, но с очень минималистичным видом. Ни застёжек, ни карманов, ни даже каких-либо знаков отличия. Штаны того же цвета, от брюк отличаются отсутствием карманов и, скорее всего, материалом. Сапоги точь-в-точь, как у разукрашенного, только объёмнее в два раза. Рукава кителя резинкой сжимают толстые запястья, покрытые густой белой шерстью. Шерсть на голове выглядит, как огромный взрыв с чёрным эпицентром на морде. На виске выделяется какое-то устройство, паутиной покрывающее небольшой радиус вокруг оранжевого центра-кругляшка. Жёлтые, почти светящиеся, глаза строже даже взгляда ШТИРа.       - Физарум, обратись к робототехникам. Пусть изготовят более подходящий тебе аппарат, - басом обращается он к Командующему на чистом агентовском языке с тем самым мяукающим звуком почти в каждом слове. - Конечно, если до сих пор против полной замены, - он кладёт огромную лапу на его плечо, и тот заметно пригибается под её тяжестью.       - Мне кажется, в таком виде я более эффективен, - робко отвечает разукрашенный, снимая с плеча ладонь обеими руками, и выпрямляется. - Я обращусь к ним, как только будет свободное время.       Видно, ответ гиганта не устроил, так как тот слегка нахмурил кустистые брови и сложил руки за спиной, окинув всех нас взглядом.       - Примитивный генетический эксперимент, пустой сосуд и... - он внимательно смотрит на ШТИРа. - Кто это?       Командующий спешно подходит к капсуле андроида.       — Это искусственный интеллект в механическом теле, - в голосе легко читается неуверенность, а сам разукрашенный нервно перебирает руками.       - Что за искусственный интеллект? - ещё более грозный тон. Кажись, инвалиду предстоит очень нелёгкая беседа.       Как и ожидалось, Командующий теряется и начинает что-то мямлить.       - Робототехники могли бы объяснить всё лучше, но лично я представляю его себе, как вычислительную машину без биокомпонентов со своим сознанием.       — Вот оно как. То есть, оно разумно? - начальник Физарума вскидывает левую бровь, указывая ладонью на моего командира.       - Разумеется. Он даже умеет говорить на нашем языке. Соответственно, он понимает, о чём мы говорим сейчас.       Громада задумчиво хмыкает.       - Умеет говорить... - хмурится и складывает руки на груди. - Машина, назови себя.       - ШТИР модель сорок два, - неожиданно послушно отзывается андроид.       - Отлично, - переводит тяжёлый взгляд на подчинённого. - Ты говорил, мне стоит обсудить с ним что-то. Чем он может быть полезен?       - Он должен знать крайне много о технологиях людей, - правой рукой Командующий невольно пересчитывает стимуляторы на поясе. Страх перед начальством свойственен не только человеческой культуре. - Если его допросить, можно будет узнать слабости новой их армады и тогда наш отдел сможет справиться самостоятельно. Думаю, я смогу выведать у него эту инфор... - Физарум затыкается, как только видит, что гигант поднял на уровень плеча ладонь и медленно опустил.       - Я займусь им сам, - косясь на моего командира заблестевшими недобрыми намерениями глазами, говорит он.       - Не стоит! Я-я смогу и сам всё сделать. У вас, наверное, есть более важные задачи, - тараторит разукрашенный пока его вновь не останавливают тем же жестом.       - На данный момент, у этой задачи высший приоритет, - высокий чин полностью поворачивается к ШТИРу. - Меня зовут - Диктиостелиум Дискойдеум. В скором времени, ты должен будешь изложить мне всю информацию, прямо или косвенно касающуюся новой армии человеческой расы. А сейчас, у тебя есть время задать мне один вопрос, на который я отвечу исключительной и прямой истиной.       - Гарантируете ли вы сохранность моих подчинённых? - стальной голос с ноткой раздражения. ШТИРу явно не нравится то, что происходит.       Диктиостелиум лишь фыркает и прикладывает указательный и средний пальцы к прибору на виске. Командующий нервно оглядывается то на меня, то на Прямого, как вдруг, резиновый металл внутри капсулы моего коллеги начинает шевелиться. Воронин резко открывает глаза, сталевар тут же закрывает его рот, и вдруг чугунный кокон сжимается. Раздаётся глухой хруст, а за ним - сдавленный крик. Гримаса ужаса на лице сослуживца пробирает до мурашек.       - Дипрафектус, что вы сделали?! Это было вовсе не обязательно! Он мог пригодится! - выпаливает Физарум, тут же приложив пальцы к своему виску, желая, видимо, обратить процесс, но снова получает болезненный удар от аппаратуры, из-за чего теряет равновесие и влетает в левую относительно меня капсулу, обхватывая её, чтобы не свалиться окончательно.       Нет. Нет-нет-нет, только не снова! Я не хочу этого! Почему со мной постоянно это происходит?!       Как только моя морда начинает принимать озлобленный вид, Дискойдеум бросает на меня косой высокомерный взгляд, вдалбливающий меня в землю похлеще взгляда моего командира.       - Осознай, машина, - кажется, агент вот-вот начнёт ядовито лыбится, как делали это Исполин с Командующим, но этот только грозно смотрит на ШТИРа сверху вниз, ещё сильнее выпрямив спину, - ты - первый, кому было позволено подобное, и вот, как ты решил применить дарованную возможность? Наглец, ты просишь о том, о чём другие и мечтать не смели! Понимаешь ли ты, кого видишь пред собой? В первую очередь я - дипрафектус. Ты встретил того, кто начал эту "войну", как вы её называете. Я обладаю неоспоримой властью над силой, способной выкорчевать ваше подземное жилище и уничтожить его, не оставив даже следа от присутствия на Кицелиуме человеческой расы. - он сгибается, чтобы быть на одном уровне со ШТИРом. - Ты силён, машина. Я видел тебя в бою. Но сейчас, ты не сильнее даже бактерии в организме твоего подчинённого. И хочешь ты того или нет, ты признаешь мою власть и будешь повиноваться, если его жизнь дорога тебе.       - Может хватит уже? - внезапно выпаливаю я на языке людей, сам даже не успев осознать, что решился на это.       Диктиостелиум плавно поворачивает ко мне свою огромную голову. Не хватает только скрипа несмазанных деталей. Его глаза горят гневом. Видать, не привык, что к нему так обращаются. Он выпрямляется, складывает руки за спиной и обрушивает на меня уничтожающий всё на своём пути взгляд.       - Говори на родном языке, сосуд, - чеканный голос бьёт по перепонкам кувалдой, но я не сжимаюсь от страха.       - Изволь перевести, великан, - бросаю косой взгляд на Командующего, который самыми очевидными жестами показывает, что мне пора заткнуть рот. Но не сейчас. - Вы, агенты, так много говорите о своём превосходстве, но лично я вижу лишь то, что вы, так же, как и мы, из кожи вон лезете, чтобы победить, - разукрашенный начинает переводить мои слова на агентовский, как только его начальник оборачивается на него. - Где ваша хвалёная сила? Вы настолько боитесь Порядка, что начали брать пленных и допрашивать их, чтобы понять, как же противостоять новой угрозе. Где та самая сила, способная выкорчевать бункер? Где та армия, которая смела бы все наши войска, стоило им только появится в её поле зрения? Я повторю ещё раз. Хватит нести чушь!       - Безмятежев, достаточно, - встревает андроид. Его голос не звучит строго, что странно. Скорее уныло.       - Нет, командир, недостаточно! - на секунду отвожу взгляд от злобной пушистой морды и с ещё большей решительностью впериваюсь ей прямо в глаза. Пусть он и смотрит сверху вниз, сейчас ведущая роль у меня. - Вы всё кормите нас этими бреднями о своём могуществе, подкрепляете их показными убийствами, но что в итоге? Всё ваше вооружение, что я видел, нацелено больше на запугивание, чем на реально эффективное подавление сил противника. И вот, что я никак не могу понять уже очень долгое время. Если вы такие сильные, как говорите, почему мы все ещё живы?! - вопрос звоном разносится по помещению.       Гримаса котяры сдержанно-злобная. Мышцы лица напряжены, но зубы не скалит.       - Физарум, сколько их новой армии нужно времени, чтобы добраться до купола? - будто забыв обо мне, обращается он к подчинённому.       - На данный момент, на её пути ещё шесть крупных групп радикс-интегратов. Смогут продержаться около восьмидесяти релл, - перебирая руками, тараторит Командующий. - Но, зачем вам это? Пограничная охрана сможет сдерживать их столько, сколько понадобится. Нет смысла переживать.       - Они не доберутся до границы, - он вновь обращает свой взор на меня, а я вновь пытаюсь разглядеть на его морде ухмылку или хотя бы игривый огонёк в глазах. Но не нахожу ничего, кроме стальной твердости. - Хочешь доказательств? Ты их получишь. Физарум, свяжись с нашим викарусом. Необходимо пять полных групп универсалов. Командование операцией на тебе. Как только получу какую-либо важную информацию, касающуюся их армии, передам.       - Н-но, дипрафектус, у нас есть шанс самосто... - разукрашенного прерывают.       — Это не будет считаться самостоятельной победой, если враг доберётся до границы, - гигант отворачивается от меня и отходит в сторону капсулы андроида. - Я не говорил тебе, но из-за прошлого подобного... инцидента были введены некоторые правки в систему отзыва особого статуса. Можешь ознакомится с новым положением, когда закончим с этим циркалусом - выражение лица Дискойдеума становится более спокойным, взгляд уже не такой строгий. - Попробуем в следующий раз.       - Понимаю.       Огромный кот снова активирует устройство на виске и из капсулы моего командира вылезает несколько резиново-металлических щупалец, которые сразу ложатся на пол около ног Диктиостелиума. За ними подтягивается кокон со ШТИРом внутри. Видно только непокрытую голову, всё остальное скрыто за слоями чугунного панциря. Робот смотрит на меня неодобрительным взглядом, но лицо выдаёт, о чём он думает на самом деле.       Как он и говорил, командир берёт ответственность за своих подчинённых, и именно он отвечает за них. От группы "Железный дровосек" остались только сам дровосек и непутёвый вакцинированный агент. И факт переживания по этому поводу практически написан у него лбу.       - Также проследи за сосудом, - говорит напоследок Дискойдеум и важной походкой удаляется из помещения. Кокон следует за ним, перебирая щупальцами.       Разукрашенный провожает взглядом своего командира и, как только дверь, обвешанная теми же толстыми шумоподавляющими пластинами, за ним закрывается, подбегает ко мне.       - Ты же понимаешь, что этой своей выходкой ты навредил только ШТИРу? - интонация его успокаивается. Разумеется, теперь бояться некого.       - С чего бы? - вскидываю левую бровь. - Если бы твоего разбухшего начальничка реально взбесила моя речь, он бы отыгрался на мне. На слабом и ограниченном. Ведь так вы все любите делать? - по лицу расползается ядовитая ухмылка.       - С того, что здесь тебя никто даже пальцем тронуть не посмеет - приказ дипрафектуса, - проигнорировав мою язвительность, отвечает Физарум. - Мы с твоим командиром смогли найти общий язык, но условием с его стороны стало сохранение твоего благополучия. Понимаешь, к чему я клоню? Ты спрашивал, почему всё ещё жив. Так вот, ты жив только благодаря ШТИРу, которого ты только что очень сильно подставил. Изначально Диктиостелиум относился к нему с интересом. Но сейчас, когда он увидел, что позволяют себе его подчинённые, - Командующий, сильно повысивший на меня голос, начинает хрипеть, из-за чего останавливает словесный поток и пару секунд мерно дышит. - В общем, твои действия ужесточили процесс допроса.       Неужели снова? Это уже какой-то бред. Разве может хоть кто-то лажать настолько часто? Раз за разом одно и то же. Я будто совсем не учусь на своих ошибках. Почему так сложно взять и запомнить, выдолбить себе на подкорке золотое правило - "Инициатива наказуема".       - В следующий раз просто постарайся держать язык за зубами, - он подносит к моему лицу руку и щёлкает пальцами, заметив, видимо, что я ушёл в свои мысли. - Но сейчас важно не это. Пообещай, что не навредишь мне, когда я тебя выпущу.       Последняя его фраза выбивает меня из колеи похлеще щелчка перед глазами.       - В союзники нас решил записать?! - довольно громко выкрикиваю я, от чего Командующий чуть сжимается. - Чёрта с два! Я никогда не прощу тебе, - он резко затыкает мне рот ладонью.       - Поверь, я тоже не хотел работать с тобой. Но ШТИР, напоминаю, настоял, чтобы ты был в курсе всего, что мы собираемся делать. Так что я буду очень рад, если ты постараешься хоть немного помочь мне. На данный момент, от тебя требуется всего две вещи: не привлекать к себе внимание и слушаться меня. Всё понял?       Рычу ему в перчатку и пытаюсь испепелить взглядом, но через секунду киваю и затихаю.       — Вот и отлично, - он убирает ладонь от моего лица и подносит два пальца к виску, но не касается устройства на шлеме. - Ты пообещал мне, - другой рукой он грозит мне указательным пальцем и активирует устройство.       Тело, по ощущениям закопанное до этого в песок, наконец, чувствует себя свободнее. Однако, конечностями шевелить всё равно довольно сложно - одеревенели. Как только резиновый металл полностью меня отпускает, я хватаюсь за края капсулы, чтобы не свалиться. Левая область шеи начинает болезненно пульсировать. Касаюсь ладонью этого места. Горячее и влажное, словно свежая рана. Взглянув на покрытые кровью пальцы, убеждаюсь в этом.       Видимо, вкачивали в меня всякую дрянь именно через шею. Ладно, теперь уже неважно.       Осторожно переставляю одну ногу вперёд, и тут же оступаюсь, не заметив, что пол ниже, чем я думал. Ослабленным рукам не хватает сил удержать тело, и я заваливаюсь вперёд, уже готовясь принять удар гравитации лицом. Но этого не случается. Командующий ловит меня, ноги предательски подкашиваются, и я обрушиваюсь на него всем своим весом. Разукрашенному, на удивление, удаётся сохранить равновесие. Одной рукой он поддерживает меня за спину, а второй переносит мою руку себе на плечо, чтобы я не съехал вниз. Как на зло, всё тело резко ослабевает ещё сильнее из-за прилива неописуемого голода, словно я ничего не ел около трёх дней. Я расплываюсь в хватке Физарума, не в силах даже подтянуть под себя ноги. Он же в свою очередь старается поставить меня прямо, держа подмышки. Моя голова, лежащая до этого на плече агента, слезает с него и, не поддерживаемая уставшей шеей, опускается вниз. Взгляд устремляется под ноги, обутые в какие-то полу резиновые сапоги, те же, что на Командующем, без каких-либо застёжек, но всё ещё держащиеся настолько крепко, что сначала я даже не почувствовал их. Остальное тело закрыто тёмно-синим несильно прилегающим комбинезоном с парой креплений для чего-то на поясе. Внезапно, слышу знакомый звук вентиляции прямо перед собой, а в лицо, находящееся уже на уровне груди Физарума, ударяет слабенький поток воздуха с металлическим запахом.       - Совсем ноги не держат, да? - спрашивает он, ещё раз пробуя поставить меня прямо, после чего, осознав, видимо, что это бесполезно, просто усаживает меня на дно капсулы. - Посиди пока так, сейчас принесу кое-что.       Агент подходит к выходной двери, неуверенно подносит руку к устройству на виске, нажимает, и ничего не происходит. Он нажимает ещё раз, потом ещё раз и ещё раз, но вновь ничего. Прорычав что-то себе под нос, он привстаёт на носочки, чтобы достать до верхней части двери, и стучит по ней. Она открывается и он, наконец, покидает помещение. Дверь за ним самостоятельно закрывается, и в комнате повисает настолько безмолвная тишина, что сознание непроизвольно проигрывает звуки выстрелов из винтовок, гром грозы, рык агентов и крики людей и гибридов.       Походу, со мной это навсегда.       Примерно минуту я без движения сижу, медленно сползая спиной по внутренней стенке капсулы на её дно. Подтянутся и занять нормальное положение нет ни сил, ни желания. Взгляд упирается в капсулу Прямого, уже полностью покрытого резиновым металлом. Хочется отвернутся, но мышцы не слушаются. Нет энергии. Чувствую, как желудок сворачивается сам в себя от голода, а кишки завязываются в узел.       Невозможно терпеть. Почему голод — это так неприятно? Даже больно. Ещё ни разу с ним не сталкивался.       Даже думать выходит с натяжкой, мысли дробятся на мелкие части.       И что мне теперь делать? Просто сидеть здесь и ждать пока этот союзничек придёт и вколет мне какую-то дрянь, чтобы я был посговорчивей? Нет уж. Не поведусь на его россказни. Говорят, что не нужен — значит, необходим. Если не сделаю что-то сейчас, больше шанса может не быть. Плевать, что тут есть шишка покрупнее. Разберусь с этой - уже окажу Порядку невероятную помощь. Он-то точно разберётся тут со всем. А мы с командиром вряд ли сможем выбраться отсюда живыми, так что стоит хоть что-то сделать.       С огромным усилием я переваливаюсь на пол, подбородком ударяясь о него, из-за чего зубы болезненно клацают. Пару секунд я перевожу дыхание, после чего ставлю руки под себя и пытаюсь подняться. Локти трясутся и, кажется, они вот-вот согнуться, и я снова ударюсь об это напольное резиновое покрытие, но пока держусь. Теперь остаётся лишь немного приподняться и встать на колени.       План прост, Васька. Осмотреть помещение, найти что-нибудь тяжёлое, доползти с ним до двери и, когда придёт разукрашенный, шибануть его этим по голове. С обездвиженного тела нужно будет в первую очередь снять шлем с устройством, а потом стоит взять себе весь костюм, чтобы меня не узнали сразу. Белошёрстного закрыть в капсуле, чтобы не мешался под ногами, а потом найти командира. Разве план не идеален?       Живот громко урчит, а по телу проходится волна слабости, из-за которой мышцы на секунду болезненно сжимает.       ШТИРу придётся подождать. Сначала нужно будет найти что-то съестное. Не забегай вперёд! Тяжёлый предмет...       Мотаю головой в разные стороны. Всё перед глазами расплывается, но я усиленно концентрируюсь на деталях, которых... нет. Стены, пол, потолок и около десяти капсул, поставленных в два ряда друг напротив друга. Комната пуста.       Твою ж... Так, ладно. Должна быть альтернатива.       Чтобы не тратить силы на стойку пока думаю, перекладываюсь на спину и сверлю взглядом потолок.       Что-то тяжёлое... Или хотя бы весомое. Что-то, чем можно ударить. От капсулы я вряд ли смогу что-то отодрать. Из предметов, которые я могу поднять, только то, что на мне. Сапог.       Подтягиваю ногу ближе и принимаю сидячее положение. Гляжу на обувь. Никаких видимых способов её расстегнуть не обнаруживаю, а просто стянуть не получится - слишком крепко сидит. Шарю по сапогу, надеясь найти что-то вроде скрытого замка, но ничего. Пытаюсь просунуть ладонь под голенище, но тоже не выходит. Не имея больше разумных идей, замахиваюсь ногой и ударяю ей об пол. Боли не чувствуется, будто обувь каким-то образом поглотила импульс. Ударяю ещё раз и попадаю по полу всей стопой. Внутри сапога начинает что-то шевелиться. По телу пробегает дрожь, руки практически самостоятельно тянутся к обуви и панически пытаются её стянуть. Ощущения от этого шевеления крайне неприятные, словно тысячи мелких жуков копошатся в ботинке. Но длится это не так долго, сапог разжимается и сам спадает с ноги. Со вторым проделываю то же самое и заползаю в свою капсулу, бешеными глазами таращась на них. Правый мирно стоящий сапог сам по себе падает набок. Преодолевая животный страх неизвестного, я подползаю к нему, бью лапой так, чтобы он подвинулся, отскакиваю назад и снова наблюдаю, что будет дальше. Но ничего не происходит. Подползаю и засовываю руку внутрь. Мягкая и упругая масса вместо стельки или чего-то подобного. Её там довольно много, вся кисть скрывается в этой обволакивающей жиже. Внезапно, она застывает, теряя свою податливость, а сапог стягивается, фиксируя руку в одном положении. Удар об пол подошвой, и она снова вязкая, как и была.       Это удобно... Полагаю.       Страх отпускает, и ещё большая слабость берёт своё. Вытаскиваю руку из сапога и берусь за его край, параллельно поднимаясь на ноги держась другой рукой за капсулу. Шатко стоя на лапах, я поднимаю голову и гляжу в сторону выходной двери.       Нужно только дойти. Давай, Васька, ты обязан.       Убираю руку от капсулы и пошатываясь делаю первый шаг, потом второй и третий. Конечности подрагивают, босые ступни неприятно покалывает от холода пола. Вроде получается, но внезапно ноги покидают последние силы, и они сгибаются в коленях, не спросив владельца. Я тут же падаю и выпускаю сапог из хватки, выставив перед собой руки, принявшие основной удар. Усталость укрепляет позиции по всему моему телу, и я чувствую, что не могу даже пошевелить пальцем, не говоря о том, чтобы доползти до двери. Распластавшись на полу, могу лишь думать. Но о чём же? Об истощающем голоде. И никакое желание, никакая сила воли не поднимет меня на ноги.       Ничтожен, как всегда. Почему я так жалок? Нет. Поднимайся!       Упираю руки в пол, как при отжимании, и стараюсь хоть немного приподняться. Но всё тщетно. Нет энергии.       Стоит ли оно того? Может, ШТИР и правда договорился с разукрашенным? Нет, бред какой-то. Командир ни за что бы не согласился на эти условия. Спасение жизней как можно большего числа сотрудников Порядка - основная прерогатива. Он от неё не отступил бы. А агенты точно не пошли бы на уступки, учитывая, что сотворил только что этот Дискойдеум.       Челюсть невольно начинает сжиматься, а в горле образуется тягучий ком.       - Паскуда! - цежу я сквозь зубы.       Просто чтобы наглядно показать свою серьёзность, отнять чью-то жизнь! Да, я знал, что их руководство жестокое, но не думал, что настолько. Но, если поразмыслить, к этому были предпосылки. Постоянные и бесполезные нападения на точки контроля большими незащищёнными группами прекратились только с появлением микро-Исполинов. Они не могли с самого начала знать, что Порядок будет вести мирную политику, но отправляли десятки простых солдат, ещё не знающих врага. Если этот Диктиостелиум так относится к своим, то не удивительно, что он так жесток к нам. Откуда столько ненависти? Зачем столько убийств? Для чего?       Снова гляжу на сапог, лежащий в полуметре от меня.       Я должен хотя бы попытаться. Да, не было приказа. Но ШТИР не мог отдать мне приказ в таких условиях. Да, это снова моя инициатива. Но сейчас от моих действий зависит слишком многое. Вдруг, он рассчитывал на то, что я догадаюсь сам? Сейчас только у меня есть такая возможность, а я валяюсь на полу и ничего не делаю. Встать живо! Собраться немедленно!       Вновь упираю руки в пол и изо всех сил поднимаюсь, вставая на одно колено. Беру многотонный по ощущениям сапог и уже хочу встать на ноги, но желудок снова бастует, требуя топлива, и я оседаю в изначальное положение.       Нельзя оставлять всё так. У меня нет выбора, я должен действовать!       Но тело не слушается.       Нет, я не могу сдаться сейчас! Кто, если не я? Никого уже не осталось, только я и Командующий в шаге от меня. Должен сделать хоть что-то. Ради всех живых.       Результатом новой попытки становится относительно устойчивое вертикальное положение моего измождённого тела. Шаг к цели, ещё один и ещё пара. Ноги ужасно ноют, коленки трясутся, но зато мозг работает на пределе. Правда, думать выходит лишь о еде.       Терпеть! Осталось немного.       Наконец, дохожу до двери, особо не выделяющейся на фоне стены, и хватаюсь пальцами за верхние торцы пластин на её поверхности, чтобы хоть чуть-чуть перенести вес.       Так, отлично. Теперь только вспомнить, как она открывается. Вроде, выдвигается вовнутрь помещения и отъезжает вправо.       Занимаю положение слева и увереннее берусь за голенище сапога для более мощного удара.       Только бы выстоять. Если упаду, встать больше не смогу. Я обязан держатся.       И я держусь. Время по ощущениям растягивается. Каждая секунда превращается в минуту, затем в час, в день. В этом вечном безмолвном кошмаре, состоящем лишь из мук пожирающего себя тела и скорбящего о потерях сознания, нет ничего, что могло бы хоть каплю утешить спасённого, что не хотел быть спасённым. Но вдруг, улавливаю еле-еле слышимый мерный звук шагов. С каждой секундой они всё ближе. Кажется, дверь вот-вот откроется, но шаги только приближаются, словно звуковая иллюзия с бесконечно поднимающимся тоном. Сжимаю сапог крепче.       Это всё голод путает мысли, скоро появится Командующий. Нужно только дождаться.       И я жду. Жду невыносимо долго. Шаги не прекращаются, однако, вскоре я осознаю, что это всего лишь звук биения моего же сердца. Становится немного спокойнее, что не играет мне на руку. Напряжение от этих приближающихся шагов держало меня в тонусе. Я боялся и был готов действовать, но теперь тело медленно выходит из состояния “бей или беги”, из-за чего хватка слабеет, колени вновь начинают подрагивать. По ощущениям, смогу простоять ещё пару минут от силы. Ударить и остаться в вертикальном положении не получится уже точно, но это не так критично. Главное, чтобы удара хватило на оглушение. Скидку на простую дезориентацию разукрашенного делать нельзя. Если он останется в сознании, то будет в более выгодном положении, чем я, и тогда весь план насмарку.       Чтобы организм окончательно не перешёл в энергосберегающее состояние лежащего на полу овоща, периодически ударяю о стену то ногой, то рукой. Боль очень неплохо заставляет напрячься, из-за чего усталость немного отступает. Но долго это продолжатся не может.       Где ты там шляешься, подонок!?       Внезапно, дверь выдвигается вперёд и уходит в правую сторону. Что находится за ней, разглядеть не могу, да и не сильно пытаюсь, ведь цель прямо передо мной. Шатким шагом Командующий заходит в помещение, дверь за ним закрывается, а он уже направляется к моей капсуле, как вдруг останавливается ровно в тот момент, когда я начинаю замах. Он резко разворачивается назад, ловит мою руку с сапогом, уже направляющуюся к его голове, а другой рукой хватает моё левое запястье и прижимает меня к стене. В лицо вновь ударяет поток воздуха с запахом железа.       - Как думаешь, что ты творишь? – спокойным голосом спрашивает он. – Ты обещал меня не трогать.       Ладонь расслабляется, выпуская сапог, который глухо ударяется об пол.       Это конец. Ничтожество. Бесполезный кусок кошатины. Подвёл всех. Даже не буду повторять, что не в первый раз. Смогу ли хоть чем-то оправдать своё спасение ШТИРом? Зачем я ему нужен, если толком не могу сделать ничего полезного? Он рассчитывает, что я на что-то годен, но на что же? Чем я лучше Косого? А ведь именно он мог оказаться на моём месте. Должен был оказаться.       - Безмяутежев, чего ты хотел добиться? – агентовский акцент режет слух. Лучше тебе сейчас заткнутся, разукрашенная морда. – Убить меня в твоём-то состоянии? Так ещё и этим? – мотает головой вправо, в сторону моего “оружия”. – Хотя, на самом деле…       Терпение кончается. Как только он начал говорить, с каждым его словом злоба внутри меня вскипала всё сильнее, постепенно вытесняя слабость. И теперь я, наконец, оказался готов, чтобы что-то противопоставить. Всё-таки, эмоционального топлива хватило моему истощённому телу.       Рывком я освобождаю руки от хватки и сильно отталкиваю от себя Командующего, не дав закончить предложение. Он валится на пол спиной вниз, я возвышаюсь над ним.       Не нужен был никакой тяжёлый предмет, мне хватит и моих рук.       Вновь слышен звук вентиляции от его груди. Белые пустые линзы безмолвно глядят на меня. Руки его снова пытаются нащупать на поясе продолговатое устройство.       Думает, если спрятался за всеми этими технологиями, то может чувствовать себя в безопасности и оставаться безнаказанным? Не бывать такому.       Наступаю на его судорожно копошащуюся ладонь. Выходит так, что в этот момент несколько его пальцев оказываются полусогнутыми, из-за чего, вероятно довольно болезненно, прижимаются об пол. Хриплый стон, тихий, как и вся речь Физарума в последнее время.       - Мне… нужно, - пытается протянуть другую руку к поясу, но тут же бросает эту попытку, получив от меня удар по рёбрам. Весьма странный удар, учитывая, что рёбер я не почувствовал, будто бил в живот. – Я могу умереть! – внезапно выкрикивает он. Выходит только чуть громче, чем его обычный тон.       - Врёшь! – рявкаю я. – Такой, как ты, точно не сдохнет раньше времени. Это было бы слишком хорошо, для правды.       - Ты не понимаешь, - он делает ещё одну безуспешную попытку схватить стимулятор другой рукой. Вновь получает пинок в бок. Вновь страдальческий стон, за которым следует глухой удар затылка шлема о резиновое покрытие пола. Теперь руки его расслаблены, линзы смотрят в потолок. Сдался. – Впрочем, если хочешь снова подвести ШТИРа, продолжай в том же духе, я не буду тебе мешать.       Уловка. Очередной трюк, чтобы запутать меня, не вижу смысла в этом сомневаться. Ему нельзя доверять, это точно. Перейду к осуществлению плана.       - Снимай шлем.       - Я не могу его снять, - не шелохнувшись, спокойно отвечает Командующий.       - Врёшь, - опускаюсь на колени, чтобы самостоятельно всё сделать, но как только я подношу руки к вискам агента, он хватает меня за запястья и приподнимается.       - Мне нельзя его снимать! – неожиданно громко и взволнованно говорит он. Уже похоже на правду. – Дай мне всё объяснить, прежде чем сделаешь что-то, о чём пожалеешь.       Кулаки сжимаются сами собой, тело снова напрягается.       Я и так слишком многое ему позволяю. Уже давно нужно было просто сорвать с него шлем и засунуть в чёртову капсулу. Почему я продолжаю потакать ему? Зачем пытаюсь слушать? Косой бы на моём месте давно размозжил его башку, оставив лишь кровавое месиво на полу. Самый простой исход и самый действенный. Так бы он точно помог Порядку всё разрулить. Но я, разумеется, другой. Даже представить не могу, как убил бы кого-то по-настоящему. Слишком изнеженный, чтобы приносить реальную пользу.       Очередная волна самоненависти накрывает меня целиком. Одно по одному, ничего не меняется.       Должно было бы уже приестся, если бы не было правдой. Горькой правдой. Я бы проще всё воспринимал, если бы раньше не мнил себя более полезным и нужным кому-то. Даже Максим Иванович просто залатывает мной дыру от потери любимой, сам я не нужен никому. Да и зачем я кому-то? Шерстистая кучка неуверенности и предрасположенности к совершению ошибок. Такое “счастье” и даром не возьмут. И будут правы!       Ожидаемо слабость возвращается.       Так, кому я тогда пытаюсь что-то доказать? Зачем я всё это делаю, если всё равно ничего не выйдет? У руля сейчас сам Васька – апогей ничтожества во плоти, жди беды. Так может не стоит и пытаться? Зачем снова и снова обрекать себя и окружающих на страдания? Пусть всё само катиться в тартарары, без меня. Я просто постою рядом и погляжу, что выйдет. Вдруг, само собой образуется? Чем в очередной раз расхлёбывать последствия своих действий, лучше вообще их не совершать. Хватит корчить из себя героя, сейчас всё зависит от более важной фигуры, которую я недавно подвёл.       Отползаю от Командующего и прислоняюсь к ближайшей капсуле, подавляя внутренние вопли желудка, продолжающего переваривать себя же. Слежу глазами за поднимающимся и отряхивающимся агентом, как только он приводит себя в порядок, берёт устройство с пояса и на пару секунд вставляет в паз под шлемом, после чего закрепляет на прежнем месте. Теперь он смотрит на меня. Не сводя глаз, правой рукой он нащупывает на поясе, с другой стороны от стимуляторов, небольшое подобие подсумка, который не висел у него на поясе до его ухода. Оттуда кот достаёт две ампулы с полужидким содержимым тускло-жёлтого цвета. Посмотрев на них пару секунд, он вздыхает и убирает одну обратно. Подходит ко мне и садится на колени, чтобы быть со мной на одном уровне.       - Сначала стоит решить проблему с твоим вялым состоянием, согласен? – он берёт ампулу двумя пальцами, открывает крышку и подносит к моему лицу. – Открой рот.       - Что это? – спрашиваю я, пытаясь как можно меньше открывать рот, чтобы он не залил в меня это без спроса.       — Это не особо интересно, но раз уж ты мне не веришь, - поняв, что быстро всё сделать не получится, он усаживается передо мной поудобнее. – Кишечные бактерии для переработки отходов жизнедеятельности. Наш отдел не только военным делом занимается, как видишь. Выпьешь их, и я дам тебе вкусняшку, - другой рукой он хлопает по подсумку. – Ну что, устроило объяснение?       Сначала в голову закрадываются сомнения, но после ещё одной рези в области живота, они тут же пропадают. Молча беру склянку и выпиваю содержимое. Вкус отвратительный. Пытаюсь проглотить всё как можно быстрее, но, как и бывает с некоторыми лекарствами, от горечи это избавится не помогает.       - Быстро ты с руки бывшего врага есть начал, - проскакивает едкий смешок Командующего.       Отвечаю злобным взглядом исподлобья и отдаю ампулу, которую он сразу убирает, откуда достал.       - Ладно, шучу, конечно. Не буду говорить, что ты сделал правильный выбор, сам для себя это решишь, когда обсудишь всё со ШТИРом, - из того же подсумка он достаёт светло-коричневый брикет с однородной текстурой. Выглядит как какой-то кирпичик, но, не трудно догадаться, что это еда.       Как только в голове проносится первая мысль о том, что освобождение от ужаснейшей боли в кишках и слабости во всём теле так близко, взгляд приковывается к пайку. Начинается неконтролируемое слюноотделение, организм буквально криком заставляет меня сорваться с места и выхватить такой желанный брусок, но я пытаюсь не менять даже выражения лица, чтобы не подать виду. Однако, сузившиеся бешеные зрачки меня выдают.       Командующий протягивает мне брикет, осторожно беру его, подавляя желание вырвать из лап и моментально умять, из-за чего просто гляжу на него, держа перед лицом. Твёрдый на ощупь, пальцы не оставляют углублений на поверхности. Возможно, придётся грызть. Плотный и увесистый, значит, наестся таким можно легко, не то, что теми пакетиками с однородной массой, что выдавал Порядок.       - Что ты в нём разглядываешь? – вновь с усмешкой спрашивает Физарум. – Просто съешь его уже и мы, наконец, начнём.       Кидаю быстрый взгляд на него, после чего делаю первый укус. Брикет, и правда, оказывается достаточно твёрдым, чтобы пришлось отламывать зубами небольшие его куски.       Вкус… не ощущается. Никогда не пробовал чего-то, у чего вообще нет вкуса. Даже у воды он есть, а у него нет абсолютно никакого. Может, вкус просто настолько слабо выражен, что я его не чувствую? Привык к еде, от которой можно получить удовольствие, вот теперь и не ощущаю ничего, когда ем что-то пресное.       Агент смиренно ждёт, когда я закончу. Не желая провоцировать его на ещё какие-либо комментарии в мой адрес, ускоряюсь. Приятное насыщение сменяет собой жуткий голод, слабость медленно отступает.       - Уже лучше? – белые линзы внимательно глядят на меня.       - Как долго я был без сознания?       - Почти четверо суток. Признаюсь, эта капсула поддерживала твой сон всё это время, так как до этого момента ты не был так необходим. ШТИР, кажется, осознал, что я готов практически на всё, ради его сотрудничества, поэтому пришлось подчинится ему, когда он потребовал разбудить тебя. Если бы ты не был ему зачем-то нужен, проснулся бы значительно позже, - на секунду он замолкает и посмеивается. - А может, и не проснулся бы, кто знает? Собирайся, нам пора.       Поднимаюсь даже без опоры, слабость полностью отошла. Подбираю брошенные на пол сапоги и надеваю их. Ноги тут же схватывает субстанция внутри и сапоги стягиваются сами собой. Встаю прямо перед Командующим, пронзительно глядя точно в линзы его шлема.       - Безмяутежев, для безопасности дальнейшего нашего взаимодействия должен кое-что более подробно тебе объяснить. Осмотри меня внимательнее и попробуй догадаться сам, что изменилось во мне с нашей последней встречи несколько суток назад.       — Это настолько важно? – спрашиваю я, игнорируя коверканье моей фамилии. - Мы можем просто заняться делом?       - Да, важно.       Утомлённо вздохнув, бегло прохожусь взглядом по нему.       Соотнести с тем, как он выглядел там на площади? Очередная издёвка и попытка подколоть, чтобы потешить своё эго и вновь показать своё превосходство?       - Я не понимаю, о чём ты, - пожав плечами, равнодушно говорю я.       - А ты подумай, - он выпрямляет спину и складывает руки за спину. – Ладно, ты прав. Нам не стоит так много времени тратить на то, что не имеет отношения к задаче. Но понять это ты всё равно должен, - подходит на шаг ближе. Белая жутковатая маска его шлема оказывается прямо перед моим лицом. Попытки разглядеть глаза сквозь его линзы ни к чему не приводят. – Ты на самом деле чуть не убил меня, когда повалил на спину. И на счёт шлема я тоже не врал. Если его не будет на мне хотя бы пол релла – я умру, - Физарум снова отходит. – И чтобы ты понимал, насколько всё серьёзно, я кое-что покажу.       Агент расстёгивает молнию куртки на левой части груди и распахивает её. Под ней нет ничего, что прикрывало бы тело. Хотя, это лучше назвать внутренностями. Голые рёбра, пытающиеся закрыть уязвимые места, но не способные полноценно это сделать из-за своего малого количества и повреждений. На своём месте только половина из должного числа, да и те резко обрываются на второй трети своей длины обугленными закоптившимися срезами. На левой стороне рёбер нет вообще. От того мне и показалось, что этот бок Командующего слишком мягкий. За уцелевшими костями скрываются неестественного вида внутренние органы. Лёгкие, сердце, печень и другие, все кроме желудка и кишечника, словно сплетены из каких-то тонких красных трубок. Те же трубки обвивают все остальные внутренности, будто связывают между собой. Сердце бьётся значительно чаще нормы, на нижней части лёгких находятся небольшие аппараты, представляющие собой металлические коробы с толстыми трубками, идущими к месту, где должны быть вырезы на куртке, закрытые сеткой. Сами коробы держатся в таком положении, благодаря длинным креплениям, прилаженным к уцелевшим костям. От такого зрелища начинает мутить.       Командующий буквально одной ногой в могиле. Печальный конец для агента, на которого устроил охоту сам ШТИР. С другой стороны, поделом. В чём-то Косой всё же был прав. Простые агенты хоть и не виновны в конфликте, но за те зверства, которые они устраивали, за ту их кровожадность, они должны ответить сполна. Целенаправленное истребление вакцинированных агентов, жестокость к солдатам противника, не объясняющаяся эффективностью ведения войны. За это поплатится не только верхушка, но и подчинённые.       - Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? – вскидываю левую бровь и складываю руки на груди.       - Достаточно будет осознания того, что сделал со мной твой напарник, - он застёгивает куртку и поправляет перчатки на запястьях, продолжая пустым взглядом сверлить меня.       - Ты убил его у меня на глазах, Физарум. Я смогу тебе посочувствовать только в том случае, если тебе придётся лично наблюдать смерти своих сослуживцев без возможности хоть как-то на это повлиять.       - Уже.       Хмурю брови и более пристально смотрю на агента.       Очередная манипуляция. Но я поддамся, хотя бы ради интереса.       - О чём ты? Разве тебе дороги их жизни? Наблюдая, как толпы агентов безрезультатно наступают на точки контроля, и на то, как часовые их расстреливают из дротикомётов, даже как-то не получается подумать о жалости к ним их командира.       - Я лично знаю каждого из них. И вовсе не доволен таким раскладом вещей, но мне приходилось использовать те ресурсы, которые мне выдали. Мог бы я их каким-либо образом защитить, я бы так и поступил. И я пытался, - разворачивается ко мне спиной и разводит руки в разные стороны. – Как думаешь, что это? И, пожалуйста, не говори про камеру для пленных. Ты прекрасно и сам понимаешь, что вы – огромные исключения в нашей практике.       И что же это тогда? Практически идеальное место и для пыток, и для простого содержания вражеских солдат. Сталевары в капсулах – гарант безопасности для допрашивающего. Но они не для пленных. Для кого в таком случае? Для своих? Почему-то я сомневаюсь, что тут “исправляют” дезертиров и всяких отклонившихся от правильного образа мысли. Всё-таки, делать ставку на космический тоталитаризм слишком смело в моей ситуации практически полного отсутствия информации.       - Без понятия, - без особой заинтересованности отвечаю я.       Командующий разворачивается обратно, всё так же держа руки ладонями вверх.       - Центр локального управления войсками. Здесь я работал и должен работать. Ты ведь догадывался, что я не один такой? – мимолётная усмешка. – Кстати, мои коллеги ждут снаружи, - мотает головой в сторону двери. – Но не переживай, они подождут.       - Ближе к делу.       - В общем, отсюда и исходят команды, какую именно точку контроля атаковать. А в последние несколько суток – в каком здании засесть. Сначала я пытался подбирать своим подчинённым наиболее безопасные для них самих варианты нападения на блокпосты, но, знал бы ты, насколько сложно правильно передать команду классическим способом. В подавляющем числе случаев все мои тактики упрощались при передаче до “приказ - атаковать”. Такой способ коммуникации только в разработке, не подумай, что я виню наших био-инженеров, однако, павших из-за этого способа слишком много, чтобы закрывать на это глаза. Тогда я пошёл на отчаянный шаг – обратился к Дискойдеуму, чтобы он позволил мне лично руководить войскам для большей эффективности нападений. Но в голове у меня в тот момент крутились мысли лишь о возможности защитить своих бойцов. Вышло всё, разумеется, не так, как я планировал. Забыл учесть, что я стал для вас особой целью, соответственно, в меня стреляли сразу, как замечали. Когда я в первый раз чуть не словил телом дротик, подумал, что следующий для меня точно будет последним. И я почти был прав. Следующий летевший в меня снаряд попал в одного из самых инициативных бойцов, которые у меня были. Ликогала был первым, кто решился меня защитить, за ним повторили и другие. Каждый дротик, что летел в меня, они останавливали собой. И я ничего не мог с этим поделать. Безумно хотел защитить их так же, как и они меня, но понимал, что без меня некому будет их защищать. Приходилось терпеть, - он подходит ближе. – Думаешь, легко быть командиром? – тон Физарума до этого возрастающий, собирающийся, кажется, перейти в повышенный, резко сводится к нормальному. – Может показаться странным, но мне почему-то кажется, что ты знаешь, почему это не так. Твой взгляд резко изменился, будто я ткнул тебя в открытую рану своими словами, - агент приближается ещё сильнее, вглядываясь в моё лицо, и тут же внезапно отстраняется. – Так или иначе, да, мне дороги их жизни. Я не бесчувственный убийца.       - Да что ты!? – восклицаю я. - А как же все те убитые тобой бойцы, выжатые досуха сталеваром или просто растерзанные твоими подчинёнными? Командир берёт на себя ответственность за солдат, так что не пытайся отгородится от своих преступлений!       - Я не мог поступать иначе, как и все здесь, я скован обстоятельствами, - опустив голову, отвечает он. – Думаешь, я хотел этого? Думаешь, я не мечтаю каждые сутки закончить этот бесконечный поток повторяющихся убийств? Думаешь… - не даю ему закончить.       - Плевать, что ты думаешь! Все вы оправдываетесь обстоятельствами. Никогда никто не признает, что во всех своих неудачах и грехах виноваты они сами. Если тебя всё это так сильно не устраивает, почему ты не попытался изменить хоть что-то? Почему ничего не сделал?       - Я сделал и делаю прямо сейчас, - внезапно твёрдый голос раздаётся из-за маски Командующего. – Вы со ШТИРом здесь потому, что я решил что-то изменить. Вам всем чрезвычайно повезло, что вы встретили меня. Будь на моём месте кто-то другой, у вас не было бы и шанса на успех. Он бы не пытался так усердно договорится с твоим командиром, ему было бы достаточно схватить его, чтобы доставить сюда и отдать на изучение. И поверь, возможностей для такого исхода было даже больше, чем просто много.       - Ты пытаешься меня запугать или выставить себя великим спасителем? – нарочито укоризненно спрашиваю я.       - Донести, что мы теперь не враги.       - Находясь в плену, я говорю с одним из главных своих врагов, унёсшим сотни жизней моих союзников, который доказывает, что не враг мне. Когда отмоешься от крови на лице и руках, тогда и набивайся в друзья.       - На каждого вашего солдата приходится около пяти моих. Но я не ссылаюсь на свою боль о потерях, потому что понимаю, что война – это война. На ней гибнут все. И нет смысла вечно думать о том, кого уже нет. Думать нужно о том, как защитить тех, кто ещё есть.       Мои брови взметаются вверх. В голову огромной кувалдой бьёт мысль довести начатое до конца и всё-таки придушить циничную сволочь. Однако, приходится сдержать наплыв эмоций, лишь бы не совершить непоправимое.       Я не убийца.       - Тебе легко говорить! Подавляющее большинство твоих “павших” живы, просто находятся на другой стороне баррикад, в отличии от жертв агентов, которых уже не вернуть.       Он не отвечает, просто смотрит на меня без движения.       - И чего ты молчишь? Нечего сказать? Осознал, что Порядок намного лучше справляется с мирным решением конфликта, да? – напираю я риторическими вопросами, стараясь окончательно подавить в нём эту чёртову самоуверенность.       - Уже не справляется, - внезапно и совершенно спокойно отвечает он. – Однако это не важно. Ты не мог знать, что сейчас происходит. Но то, что они скрыли это даже от тебя – напрягает.       - Хватит юлить! Просто признай наконец, что ты никакой не добродетель, а такой же, как и вся верхушка агентов, убийца!       - Ты так уверенно определяешь, кто тебе враг, а кто нет, но даже понятия не имеешь, кто на самом деле перед тобой. Для простоты, но не слишком забегая вперёд, скажу, что в этой комнате два агента и один киссар. А теперь, прошу, проследуй за мной.       Физарум разворачивается к выходу, прикладывает пальцы к виску, дверь открывается. Он подзывает меня рукой, подхожу и мы вместе покидаем помещение. Снаружи оказывается коридор, по планировке не отличающийся от комнаты. Такие же серые вроде-бетонные стены и потолки, пол устлан всё тем же чёрным похожим на резину материалом. Вдоль коридора находятся такие же, как и та из которой мы вышли, двери. Очевидно, центр управления не один. Прямо напротив нас стоят в шеренгу одетые в похожие на мой комбинезоны… Командующие? Все десятеро одного роста, у всех яркие зелёные глаза, у всех шерсть идентично-белого цвета, у всех одно выражение лица на всех – спокойно ожидающее. Так же у каждого на виске аппарат, который, кажется, является пультом управления для всего в этом бункере. Знакомый мне Командующий прикладывает ладонь к своему виску и тут же убирает. Взгляд подчинённых становится заинтересованным, а у некоторых обеспокоенным.       - Пятую группу радикс-интегратов объединить со второй, использовать мою последнюю тактику. Попытаться объединится с первой и четвёртой группами, продолжая следовать тактике – мой приказ. Фектусам предоставить подтверждение, высылаю, - на пару секунд прикладывает пальцы к виску, остальные повторяют за ним. – Выполнять.       Подчинённые колонной заходят в помещение, дверь за ними закрывается. В коридоре остаёмся только мы с Физарумом.       - Как тебе они, а? – внезапно спрашивает он.       - Одинаковые, - без особого энтузиазма отвечаю я.       - Я бы не сказал, что это негативная черта, - фыркает он, складывая руки на груди.       - Я этого и не говорил, - перевожу на агента свой усталый взгляд.       Ответа нет. Он лишь убирает руки по швам и начинает движение по правой стороне коридора, следую за ним. Через десять или пятнадцать дверей попадаем на развилку, но продолжаем идти прямо. Путь занимает около пяти минут, но чувствуется намного дольше. В конце концов оказываемся во всё таком же маленьком и неуютном помещении, но теперь содержащим лишь одно непонятное устройство – пьедестал с прозрачной полусферой, внутри которой нечто тёмно-синего цвета, заполняющее всё свободное пространство. Командующий встаёт рядом с ним, опираясь руками о края подставки, но не касаясь сферы, и шумно вздыхает.       - Безмяутежев, тебе придётся помолчать некоторое время, - искоса взглянув на меня, говорит он. – Постой где-нибудь, а потом я всё тебе расскажу. Работы ещё много.       Подхожу к ближайшей стене и опираюсь о неё спиной. Физарум вновь активирует устройство на виске и на передней части пьедестала показывается маленький шарик, крайне похожий на тот, что ШТИР забрал у часового на точке контроля. Агент берёт его в руку, сначала слегка цокает им о сферу на пьедестале, а затем подносит к респиратору.       - Прафектус биологического отдела Физарум Полицефалум вызывает викаруса био-робототехнического отдела Леокарпуса Фрагилиса. Причина – обеспечение поддержки во время циркалуса, - монотонно произносит он, после чего ждёт около десяти секунд. – Угроза робоподобная, необходима поддержка в количестве трёх групп универсалов, - снова пауза. – Да, противник располагает дальнобойными мобильными установками и летательными аппаратами. Пехота использует плазменное оружие, сравнимое по мощности со вторым поколением. До столкновения с куполом около семидесяти восьми релл без учёта сдерживания врага радикс-интегратами, - ещё одна. – Неизвестно, но, вероятно, защищены. Дипрафектус рекомендовал использование плазменного оружия шестого поколения, - на этот раз разукрашенный ждёт значительно дольше, чем до этого. – Переключиться на личный канал? Зачем? То есть, конечно, сейчас переключусь, - агент вставляет на место маленький шарик, который тут же погружается вглубь пьедестала, достаёт из поясной сумки другой и подносит к лицу. – Н-нарушения? – голос его становится испуганным, а сам он подносит шарик ещё ближе и начинает шептать, вероятно, рефлекторно. – Одно есть. Что должен делать? – Командующий нервно перебирает пальцами свободной руки и постукивает носком сапога по полу. – Зафиксировано. Переслать по личному каналу? Принято. Он об этом не узнает? – вдруг, Физарум резко успокаивается и перестаёт шептать. – Понял, сообщу.       Кот достаёт из другой поясной сумки второй шарик и приводит в соприкосновение с первым, а его со сферой, после чего убирает оба на свои места.       - Понял хоть что-то? – усмехнувшись спрашивает он меня.       - И не пытался, - отвечаю с неизменной усталостью.       - Был бы я на твоём месте, расспросил бы своего проводника о каждой неизвестной мелочи.       - Был бы ты на моём месте, остался бы в бункере Порядка, - огрызаюсь я.       - Как бы то ни было, я тебе обязан всё рассказать, а ты обязан выслушать. Время у нас есть, так что торопиться не буду. Сейчас отправимся в одно место, где мой рассказ будет более наглядным.       Вновь покидаем помещение и идём вдоль коридоров, не встречая никого по пути. Странно, бункер Порядка в этом плане намного более живой. Попадаем в очередную каморку. Вытянутая в длину комната с тонким пьедесталом по середине, на верхушке которого так же находится сфера с тёмно-синим веществом внутри. За ним – цилиндрической формы закрытые капсулы, подвешенные к массивному рельсу на потолке. Сам рельс уходит в левую сторону в тёмную пустоту, проход в которую вырезан точно под размер капсул.       Скорее всего, местное метро       Физарум подходит к пьедесталу, достаёт шарик, цокает им о сферу и подносит к респиратору.       - Прафектус Физарум Полицефалум и сопровождаемый. Тридцать вторая наполняющая станция, - вновь прикладывает шарик к сфере и убирает в сумку.       У двух левых капсул открываются двери. Внутри капсулы значительно меньше в объёме, чем снаружи. Свободна только половина, остальная часть закрыта пластиной с парой отверстий, в глубине которых лишь чернота. Остальная внутренняя поверхность капсулы однотонна и ничем не выделяется. База агентов намного скучнее, чем ожидалось.       - Заползай, - командует агент, уже забираясь в самую крайнюю капсулу.       Подхожу ближе к своему лифту, глядя под ноги, ожидая увидеть под ним бесконечную пустоту, как бывает в фантастических фильмах, но вижу лишь, как пол под резким уклоном опускается на пару сантиметров, чтобы дно капсулы не касалось его. Как только ровно встаю внутри, двери автоматически закрываются, отрубая меня от внешнего мира и, как следствие, возможности хоть что-то разглядеть, так как светильники здесь не предусмотрены. Через пару мгновений, ощущаю, как что-то обвило мои ноги в той области, где находятся отверстия, ведущие в заднюю часть капсулы, однако, я не паникую. После хватающих за ноги сапог, нет резона удивляться подобному в лифте. От пят до шеи полностью заливает в бетон, и только тогда начинается движение, сопровождаемое глухим из-за толстых стенок свистом. Уже через две или три минуты мой саркофаг замедляется и останавливается, тут же заливка начинает сползать вниз пока полностью меня не освобождает, двери открываются. Выходим в точно такой же комнате, в которой зашли. Физарум поворачивается ко мне и приподнимает руку, видимо, желая что-то сказать, но сразу отворачивается и молча следует к выходу из помещения. Далее – лишь те же коридоры, но с гораздо более редко встречающимися дверьми, напротив одной из таких мы останавливаемся. Уже занеся руку к виску, желая скомандовать двери открыться, Командующий резко останавливается.       - Подготовься, зрелище не из приятных, - сухо говорит он и стучит по верхней части двери, после чего она открывается.       Больших размеров помещение, особенно, если сравнивать с теми каморками, в которых мы были до него, оборудованное множеством широких рельс. По рельсам на специальных держателях ездят капсулы, отличные от тех, которые я видел до этого, практически полной прозрачностью и, соответственно, защитной рамой, несильно закрывающей обзор. В каждой и них находится агент в позе эмбриона, залитый чуть-тёмной жидкостью. Его тело удерживают в одном положении багровые щупальца – очередной подвид сталевара. Коты без сознания, видно по закрытым глазам, дышат тем же образом, что и чугунные – с помощью сталеваров, залезших в глотку. Эти растения способны значительно быстрее земной фауны вырабатывать кислород в ходе своей жизнедеятельности, поэтому железнобокие и не задыхались в своей броне, так не задыхаются и эти пушистые. Капсулы на рельсах выезжают из правой части помещения, разъезжаются по нему, занимая выделенные каждой места, образуя подобие круга, и опускаются в углубления. С потолка спускается массивный механизм, представляющий собой прозрачную сферу с той же жидкостью внутри, удерживаемый множеством креплений. В жидкости плавает неисчислимое количество мелких существ, похожих на кальмаров, но тёмно-синих и несколько бесформенных. От нижней полусферы отходит около десяти труб, которые сами находят отверстие в верхней части своей капсулы и присоединяются к ней. Как только трубы фиксируются на отверстиях, в них из сферы заползают те самые кальмары – по одному на каждую трубу. Быстро преодолевая весь путь, они оказываются внутри капсул, кружат около голов агентов и начинают сжиматься, вытягиваясь в невероятно тонкие макаронины, отчего их становится крайне трудно различить в тёмной жидкости. Новообразовавшиеся черви заползают прямо в глазницы агентов, те никак не реагируют. По окончанию процедуры, капсулы опускаются ещё ниже, уходя вглубь здания, а за ними появляются новые. Круг замыкается.        Ощущения немного неприятные, но, если не представлять себя на месте тех агентов, всё не так уж и отвратно. Разумеется, у меня не получается не представить это, за что получаю от своего организма прекрасный подарок – слабенькие рвотные позывы.       - Честно говоря, не очень люблю здесь находится, - с ноткой грусти в голосе говорит Физарум, повернувшись ко мне. – Новая партия для отправки в бой с армией Порядка. Их задача лишь в том, чтобы сдержать натиск, если она прорвётся быстрее, чем мы ожидаем.       - Что вы с ними творите?! Что это за существа в колбе на потолке? Какого чёрта они заползают именно через глазницу? – разрываюсь я гневными вопросами.       - Неужели я сумел вытащить из тебя интерес? – лёгкая усмешка, сопровождаемая наклоном головы набок.       Руки автоматически скрещиваются на груди, брови хмурятся, а уголки губ неимоверной силой тянет вниз, отчего моя морда, скорее всего, принимает озлобленный вид.       Нет никаких сил терпеть его гаденькие комментарии. Лишь бы он скорее уже выполнил своё обязательство и отвязался.       - Ты получишь ответы на свои вопросы, но я начну издалека, - внезапно став серьёзней, продолжает он и вновь разворачивается лицом вглубь помещения. – Киссары – так называется наш вид, существа крайне специфичные для всех тех, кого мы встречали. Однако, лишь немногим удавалось узреть наш истинный облик, ведь практически каждый из наших воинов облачён в органический доспех, который ты зовёшь своим телом, - он успевает тыкнуть меня пальцем в живот до того, как я откину его руку. – Мы же зовём его – сосудом. Ты – пустой сосуд, ведь в тебе нет киссара, хоть он и был раньше.       - Синие кальмары в колбе – это твои сородичи? – оперевшись спиной о стену и скрестив ноги, вскидываю левую бровь, смягчив свою злющую гримасу.       - Верно. Только, киссары не похожи на тех существ, кого ты успел повстречать за свой недолгий период жизни. Когда я исследовал культуру людей, смог найти лишь несколько сотен видов, похожих на нас, но обладающих основной отличительной характеристикой – неразумностью. Простые микроорганизмы, живущие инстинктами. В человеческом хранилище информации была пометка о том, что их часто ошибочно называют грибами – организмами, намного более распространёнными на планете людей. Была бы у них воля, человечество не смогло бы даже зародиться, - на секунду он замолкает и глядит мне в глаза. – Знаешь, подумав об этом так, меня навело на одну интересную мысль. Если бы не киссары, здесь могли бы жить подобные людям. Они же уже заметили, что наши условия невероятно схожи? А, если довериться тому, что знает человечество о прошлом своей планеты, выходит, раньше наши миры были так же схожи. Интересно, ты так не считаешь? – в голосе слышна подлинная увлечённость.       - Ты хочешь сказать, киссары истребили предков существ, подобных людям?! – от его простодушного отношения к факту геноцида раздражение вновь охватывает меня, из-за чего мои зрачки сужаются.       - Почему ты так взволнован этим? Думаешь, влияние одних существ не способствует вымиранию других? Естественная борьба за выживание предполагает вытеснение тех, от кого не получить пользы. Безмяутежев, разве люди не дали тебе эти знания?       - Но вы были разумны! – резко встав прямо перед разукрашенным и убрав руки из положения на груди, выпаливаю я. - Вы могли сохранить эти виды, зачем было их уничтожать?       - Мы не были так развиты и не имели ресурсов, чтобы кому-то помогать, - отойдя на шаг от меня отвечает он. - На самом деле, вся наша история – это история выживания в агрессивной среде. Люди живут намного проще, чем мы. У них есть возможность тратить свои жизни на нечто необязательное для выживания. Киссары же отдают себя общему делу целиком. Всё не так просто, как ты себе представляешь. Наш вид, ещё не зная сосудов, влиял на экосистему, чтобы сохранить себя. Мы были её каналами связи. Лишь разумность дала нам разорвать рамки, в которых мы были заточены с самого зарождения Кицелия – прародителя всех киссаров. Думаешь, люди пришли к тому, что ты видишь сейчас, иначе? У них тоже был период, когда разумность – не была настолько сильным аргументов в споре с установившимися соотношениями сил в природе.       Мне нечего ответить. Хочется обвинить агентов… или киссаров? Неважно. Обвинить их в жестокости, но они ведь и правда выживали. Можно ли считать это оправданием? Можно ли хоть что-то считать оправданием для убийства?       Из мыслей меня вырывает гадкий смешок Командующего.       - Ты сейчас думаешь, насколько правильно убивать кого-то, чтобы выжить, я прав? В любом случае, это, возможно, самый подходящий настрой для того, чтобы, наконец, узнать, что же делает вакцина. Слушай внимательно, Безмяутежев, возможно, это полностью изменит твой взгляд на привычные вещи, - на мгновение его голос становится каким-то загадочным. - Судя по тому, что говорил мне ШТИР, вы все считаете, что вакцина выводит из организма агента некий препарат, заставляющий его безукоризненно подчинятся приказам и идти в бой. Отчасти – это правда, но это лишь побочный её эффект. Агент невольно подчиняется приказам киссара, пилотирующего его тело, а киссар – приказам командования. Вакцина убирает перемычку между командованием и агентом.       - Нет, - пятясь назад мямлю я.       - Проникая в кровеносную систему и доходя до мозга, она растворяет тело мне подобного целиком, так как тот питается именно через кровь носителя, - продолжает Физарум.       - Не может быть, - произношу практически неслышно, хватаясь за голову и чуть сгибаясь.       - Агент засыпает из-за ещё одного побочного действия вакцины, пока организм приходит в себя, привыкая вновь контролировать всё самостоятельно, ведь до этого всеми процессами жизнедеятельности руководил пилот, - он приближается, пока я, оперевшись о стену, сползаю вниз, всё ещё держась за голову.       - Этого просто не может быть, - мой пустой взгляд упирается в пол. – Всё это не может оказаться напрасным…       - Может, Безмяутежев, - сев на корточки, он заглядывает мне в лицо. – Нет никакой мирной политики ведения войны, она только в ваших мыслях и, возможно, в мыслях руководства Порядка. На самом деле, если задуматься, это даже хуже, чем просто убивать. Те, кто сделал тебя таким, какой ты есть сейчас, оборачивают союзников против своих. Киссары в первый раз сталкиваются с подобным. Сосуды нападают на нас, такого ещё не было, - опустив взгляд, он посмеивается, придерживая рукой голову. – Конечно, я не забываю про то, что мы относительно недавно начали делать то же самое, но всё же…       - Замолкни.       - Нет, мы, конечно, применили бы дейтров, тех облезлых, если помнишь, в любом случае, но…       - Хватит уже! – с явным недовольством, но всё ещё довольно тихо, выдавливаю я.       - Я просто считаю интересным наблюдением, что именно люди первые так поступили. Забавно, не правда ли?       — Это не забавно! Я… Я думал, что спасаю агентов, вакцинируя их. Пытался спасти как можно больше от жестокости Косого. Как это могло быть напрасно? Я ведь не знал, что убиваю. Я не убийца, я не мог…       Командующий приглушённо хихикает.       - Спасаешь? – не успевшим убавить весёлости голосом, говорит он. – И скольких спас, как считаешь? Хех, скольких ты не-убил?       - Тебе нравится издеваться надо мной? – исподлобья взглянув ему в глаза, тяжёлым голосом спрашиваю я. - Зачем ты притворяешься моим союзником, а потом высмеиваешь меня и всё, что со мной связано? Чего ты добиваешься? Тебе и так посчастливилось лично разбить большинство оставшихся столпов, на которых балансировала моя психика. Что тебе ещё от меня нужно?! – срываюсь я, вскакивая на ноги, гневно и одновременно непонимающе глядя на Физарума.       Он тоже встаёт в полный рост и складывает руки за спину.       - Всё настолько просто, Безмяутежев, что даже ты догадался. Ты прав, мне нравится над тобой издеваться. Из раза в раз доказывать, что ты и подобные тебе, не ровня Легат… - киссар уже пренебрежительно указывает на меня пальцем, но как только осекается, сжимает кисть в кулак, и снова убирает руки за спину. - Что вы не способны на осознанное мышление самостоятельно. Без киссаров – вы мало, что из себя представляете. Вы изначально задуманы, как инструмент, не более того! – его дыхание учащается. – Просто возможность для нас более удобно взаимодействовать с окружающей действительностью. Вы объективно медленнее думаете и меньше помните, и не можете так концентрироваться на определённой задаче, и я не могу понять, почему триары позволили вам уничтожить так много мне подобных! – кажется, в последние слова он вкладывает настолько много злобы и… горечи, что, хоть он и озвучивает их не так громко, но ощущаются они намного сильнее даже криков смертников Косого.       Стоит ему только прийти в себя, он тут же отходит от меня на шаг.       - Ты не слышал последних моих слов.       Очередная жертва войны, хоть и отчаянно пытающаяся приуменьшить её влияние на свой рассудок. Вот только, зачем? Все мы в одном болоте, вновь я для себя это подтверждаю. Легче от осознания этого не становится, да и плевать. Но выглядит так, будто ему необходимо поддерживать свой образ циничного подонка. Хочет – ну и пусть. Меня это особо не волнует. А вот триары… Кажется, чем-то знакомым. Не помню, чтобы слышал это где-то, но какое-то фантомное ощущение от этого слова чувствую.       - Не слышал. Скажи, кто такие “триары”.       - Рад, что ты решил всё-таки пойти мне навстречу. Есть ещё одно место, которое я должен тебе показать, расскажу всё нужное по пути.       Командующий выходит в коридор, я за ним, дверь автоматически закрывается, отрезая нас от столь неприятных видов. Путь по бесконечным коридорам со звуковым сопровождением рассказа киссара начинается. Прогулочным шагом мы ступаем по прорезиненному покрытию, навстречу нам никто не попадается, как и раньше. Словно это безжизненное место совсем пустое. Отвлечься не на что и не на кого, так что я решаю внимательнее слушать рассказ проводника.       - Снова придётся начать практически с самого начала, чтобы понять, как всё пришло к тому, что мы видим сейчас. Придётся тебе запастись терпением, хотя, лично мне кажется, что история эта довольно интересна, - абсолютно непринуждённым голосом говорит он, направив взгляд прямо вдоль коридора. – Как я уже говорил, мне довелось заняться изучением культуры людей. Довольно большую её часть занимает религия и её разновидности. Самые распространённые разновидности часто подразумевают создание первых людей каким-то высшим существом. Это же высшее существо способно влиять и влияет на всё происходящее с людьми, однако, доказательство наличия этого влияния – слабая сторона религии. Исследуя её дальше, я находил всё больше корреляций с тем, с чем имеют дело киссары. Проще говоря, у нас есть создатели, но в отличии от людей, мы можем общаться с ними напрямую. Мы видим их влияние на окружающую действительность практически каждые сутки, и ты, кстати, тоже видел. Триары – наши создатели и покровители. Если же использовать религиозные термины, то триары – это боги.       - Боги?! Я видел только одно существо, которому хоть как-то подходит это слово. Но какого чёрта они убивали вас? Я своими глазами видел, как лягушка проткнула металлическими прутьями группу чугунных, другая просто испарила плывущего, чтобы испугать остальных. Разве не должны они быть милосердны, раз покровительствуют над вами?       - Ты даже не представляешь, как часто я задаюсь этим вопросом, - смотрит на меня, и я сквозь линзы его шлема ощущаю тяжесть его взгляда. – Но факт остаётся фактом, они – противоположность милосердия. Изначально киссары сосуществовали с окружающим миром, но по прихоти покровителей нам пришлось использовать все его ресурсы, чтобы просто остаться в живых. Когда ещё киссары жили в почве, существовали и другие виды, подобные нам. Амберсары, пульвиссары, сангуиссары и многие-многие другие. Покровители дали всем нам имя “трисары”, мы же в дальнейшем, видя очевидные различия между нами, дали каждой группе своё название. Мы всё ещё существовали, как единый организм, опутав значительную часть Кицелиума своими корнями. Это разделение мало на нас повлияло, оно было, скорее, простым упрощением общения. Далеко не то, что есть у человеческого рода с их расами и нациями. Триары периодически посещали нас, наблюдали, как мы осваиваемся и развиваемся. Мы, вернее наши предки, со временем научились направлять всю экосистему по выгодному для всех трисаров пути эволюции. В конечном счёте, это привело к тому, что они могли контролировать всю жизнь на планете. На это ушли миллионы лет, но только сделав это, они могли перестать думать о выживании и начать более глубоко изучать всё вокруг и самих себя. Иронично довольно вышло, что прежде всего они изучили биологию, а теперь биологический отдел лишь пытается догонять остальные.       - Подожди, я не понимаю, - пытаясь скомпоновать всю полученную информацию, останавливаю я Физарума. – Как можно управлять экосистемой, а тем более эволюцией?       - Представь, что ты разумная радиостанция, по которой проходят все важнейшие военные переговоры людей на их планете. Представь, что ты способен влиять на передаваемую информацию. А теперь подумай, насколько много у тебя на самом деле власти в этот момент. По твоей воле человечество может избавиться от всех крупных конфликтов навсегда, а может уничтожить само себя в неистовом огне новой войны. Но трисары того времени пошли дальше, они были и жестами, и речью, и письменностью, и любым другим способом передачи информации для всей растительности на планете. Послать каждому представителю одного вида деревьев, плодами которого питается какой-то вид животных, сигнал, что необходимо именно сейчас перевести из плодов питательные вещества в ствол для хранения, ведь якобы надвигается засуха, и тот вид животных просто вымрет с голоду, если не приспособится. А даже если приспособится, то можно провернуть то же самое уже с другим видом растений, понимаешь, к чему я? Что будет если аппаратуре, следящей за воздушным пространством над секретным объектом, послать ложный сигнал, что в запретной зоне пролетает вражеский бомбардировщик? Как долго стоит ждать объявления войны? У трисаров тогда не было ни особых инстинктов самосохранения, ни мощных лап, ни толстой шкуры, ни яда, ничего, но они были на вершине пищевой цепочки просто потому, что вся эта пищевая цепочка работала на них.       - Но раз трисары так умело всё контролировали и жили дружно, почему остались только вы?       — Вот тут и вступают в дело наши покровители. Со временем они посещали трисаров всё реже и реже, пока вовсе не прекратили. Странное затишье продолжалось около пятнадцати лет, как вдруг триары стали появляться чуть ли не каждые сутки. Ровно через двадцать трое суток и шестьдесят три релла после конца затишья трисары ощутили, что не контролируют больше территорию, занятую сангуиссарами, словно все они исчезли в один миг. Сразу после этого триары обратились к своим созданиям лично. Они сказали, что тот вид трисаров решил пойти против остальных, чтобы лишь он остался на Кицелиуме. Наши предки долго недоумевали, как могло так получится, но покровители подгоняли их скорее ополчится против захватчиков, лишь бы у них не получилось осуществить свой вероломный план. И трисары поверили. Разве возможно не доверится создателям? – Командующий вновь поворачивает голову ко мне. – Никого не напоминает? Слушаешь меня, запоминаешь, строишь заново представления о нас. Веришь беспрекословно. Ведь, какой смысл мне врать, верно? – чуть посмеявшись добавляет он. – И они думали так же.       - Но тебе ведь на самом деле незачем врать, я не представляю ценности, как пленный.       - Как пленный – конечно, но не забывай, ШТИР очень сильно на тебя полагается. Это очевидно. Сам подумай, он выбрал спасти тебя, а не поймать меня. А значит, ты – рычаг давления на него. Стоит мне всего лишь наплести тебе всякой чепухи про то, что киссары невиновны во всём происходящем, так ты сразу передашь это своему командиру, а тот прислушается к тебе и сделает то, о чём пожалеет весь людской род. Я же стану героем для своего отдела, дипрафектус ещё сильнее станет мне доверять и уже я смогу более успешно продвигать свои идеи через него. Как тебе такой план, Безмяутежев?       - Ты бы не рассказывал всё это, если бы планировал так поступить.       - Думаешь? Может весь смысл как раз в том, чтобы заставить тебя думать, что этот замысел глуп, когда на самом деле я отвлекаю твоё внимание от него, рассказывая в лицо?       - Ты хочешь, чтобы я перестал верить твоим словам?       Он только долго вздыхает, и направляет взгляд вперёд.       - Я просто издеваюсь. Но ты и вправду намного доверчивее Легатума, - замолчав на секунду, он шёпотом проговаривает что-то себе под нос.       - Кто этот Легатум? Ты упоминаешь его уже второй раз.       - Твой хороший знакомый, - нехотя отвечает Командующий. - ШТИР рассказывал, что вы с ним беседовали. Он тебе очень не понравился, а зря. Он один из самых разумных существ, которых я встречал за свою жизнь. Сообразительный, расчётливый, ответственный, так ещё и разделяет мой интерес к культурам чужих рас. Никто не приходит на ум?       Это не может быть он. Нет, ни за что. Я не хочу снова его вспоминать. Я должен забыть его, просто забыть навсегда.       - Порядок назвал его Исполином. Ему идёт, - преспокойно продолжает он.       - Почему ты описываешь его так положительно?! Эта тварь убила десятки сотрудников с особой жестокостью! Даже сидя в клетке, он всё время выказывал своё превосходство. Он наглый, эгоистичный маньяк, думающий лишь о себе и о том, как бы себя потешить! – внутренности разрывает от накатившего праведного гнева. – Да ты хоть представляешь себе, что он вытворял? Скольким он сломал жизни, скольких товарищей и сыновей угробило это кровожадное чудовище! Если Исполин и заслуживает чего-то, так только сгнить в одиночной камере в полной темноте!       - Он не наглый.       Ошарашенно смотрю на профиль Физарума. Моя маска гнева сменилась гримасой недоумения.       - Большинство из того, что ты описал, касается не его, а киссара, управлявшего им. Я говорил о сосуде. Да, Легатум может показаться неприятным на первый взгляд, но на самом деле, с ним довольно интересно беседовать. В нём есть что-то, что отличает его от всех киссаров и даже сосудов. Разумеется, не внешние характеристики, я про его сознание. Что-то похожее на недоверие. В любом случае, сейчас мне нужно вернуться к изначальной теме.       Нет уж, вот на это я не поведусь. “Исполин просто кажется неприятным”, ага, как же! Я достаточно знаю его, чтобы судить. Нет такого оправдания, которое подняло бы его в моих глазах. Ладно, стоит послушать, это может пригодится.       - Трисары довольно быстро придумали, как можно противостоять себе подобным. Достаточно нарушить баланс экосистемы на территории, где находятся сангуиссары, что лишит их стабильного источника пищи и, как следствие, уничтожит. Всё было сделано в довольно сжатые сроки, так как трисаров подгонял страх. Такого ещё не случалось, ещё никогда свои не нападали на своих. По прогнозам, колония врага должна была полностью лишиться запасов за десять или пятнадцать лет. Ещё до окончания минимального срока пропала связь с хербалсарами. Триары пришли с новыми известиями. Хербалсары присоединились к предателям в попытке заработать их доверие и поделить планету поровну. И снова покровителям поверили, и снова решили заморить голодом врагов. Так и произошло, на этот раз удачно и до конца. Только вот, в умах трисаров всё ещё витал страх того, что кто-то из них может оказаться затаившимся изменником мирных идеалов, который медленно, но верно, перестраивает свою часть экосистемы для атаки остальных. Всё чаще вместо анализа поведения существ и растений ради изучения всплывали разговоры о том, как может потенциальный предатель напасть, и как от этого защититься. Анализировалось поведение жизни только для сравнения с нормой и выявления отклонений, которые тут же сочлись бы агрессивным изменением экосистемы для нападения. Обстановка накалилась настолько, что самый влиятельный в плане территорий и самый фанатичный поклонник покровителей вид – амберсары, объявили, что отныне они будут контролировать абсолютно всю расу трисаров для сохранения мира и порядка. Их корни дойдут до грибниц каждого из видов, чтобы передавать всю информацию напрямую грибнице амберсаров. Были те, кто поддержал идею, и были те, кто предложил иной вариант. Пульвиссары, занимавшие самый малый участок территории, так как не успели в своё время разрастись из-за слишком рано проявившегося интереса к изучению самих себя, давно думали, как можно противостоять предателям. Они предложили каждому из видов провести корни к каждой другой грибнице, чтобы быстрее среагировать коллективно в случае появления врага. Метод, очевидно, требовал слишком большого количества ресурсов, которые можно было бы направить непосредственно против потенциального изменника, на что и сослались амберсары и их последователи. Киссары в тот момент примкнули к противникам идеи главенства амберсаров и высказали идею, моментально уничтожившую всё доверие участников противоположной стороны спора к моим предкам. Киссары решили, что амберсары слишком подозрительны в своих потугах нарушить баланс влияния трисаров друг на друга, ставя себя выше остальных. Проще говоря, амберсаров обвинили в измене и попытке захватить полный контроль над планетой. Предположил это один конкретный киссар, отличавшийся резкостью суждений, но в то же время способностью грамотно планировать свои действия на несколько шагов вперёд.       - Погоди, я совсем перестал понимать. Киссары тех времён были всё же отдельными индивидами или чем-то вроде коллективного сознания? До этого момента ты упоминал их, как второй вариант, а сейчас появился “один конкретный”.       - Оба варианта верны. Киссары обладают телепатическими способностями – мы можем передавать свои мысли сородичам на близких дистанциях, если ничего не создаёт помеху между нами.       - Зачем тогда твой начальник говорил с тобой, если мог сказать всё мысленно?       - Потому что между нами была помеха, - он два раза стучит по шлему. – Даже стенка черепа слишком плотная и толстая, чтобы позволить общаться таким образом, не говоря уже о шлеме. Благо, для решения этой проблемы уже довольно давно создали устройство, выводящее сигнал наружу и транслирующее его в сторону, необходимую носителю, - указывает на оранжевый круг на виске шлема, который периодически потухал, а затем вновь зажигался. – Такой же ты мог видеть у Диктиостелиума. И да, он всё равно не мог нормально говорить со мной с помощью аппарата, так как мой неисправен. Этот шлем нашли и немного подогнали под меня в кратчайшие сроки, так что не очень удивительно, что он сбоит.       - От того тебя и корячило так, когда к тебе обращались именно через устройство?       - Не понял, что ты сказал, но суть ясна. Да, из-за этого. Я продолжу, осталось не так много, как и времени, кстати, - он достаёт из поясной сумки маленький шарик, пару секунд пялится на него, и тут же убирает, недовольно хмыкнув. – Диктиостелиум, вероятно, заканчивает с допросом, - сразу после этих слов, темп его речи ускоряется. - И так, после обвинения амберсаров конфликт перерос из простого спора в крайне ожесточённые дебаты, которые закончились обоюдным полноправным обвинением в предательстве. Началась первая масштабная война трисаров. Не вижу смысла в подробностях описывать её ход, скажу только, что перевес сил был явно на стороне амберсаров. Множество союзников наших предков не смогли пережить то противостояние. Они просто умерли от голода. Амберсары отточили своё умение исключать из экосистемы своих врагов необходимые для их выживания организмы до уровня, с которым никто не мог соперничать. Киссары это понимали ещё до начала войны, так что не спешили действовать. Тех же, кто решил все силы пустить на безрезультатные атаки, уничтожили первыми. За ними последовали те, кто удерживал защиту совместной экосистемы наших предков. В итоге, остались только два вида, противящихся воле амберсаров - киссары и пульвиссары. Последние отчаянно хотели договорится и прийти к мирному решению. Их даже выслушали и приостановили атаки, а киссары в это время уже завершали финальный этап своего плана, - он на мгновение замолкает. – Знаешь, тут снова нужно небольшое пояснение. Думаю, ты понимаешь, что большинство действий растений довольно медленны. Чтобы, например, поляна естественным образом поросла кустами, может понадобиться несколько лет, если не больше. Этого времени может хватить на один цикл жизни какого-нибудь мелкого животного. К чему я веду, все трисары могли непосредственно влиять лишь на растения, поэтому война длилась крайне долго в сравнении с тем, что мы наблюдаем сейчас. Но ведь экосистема состоит не только из растений, но и из животных, которые во много раз быстрее могут что-то изменить. Проблема была в том, что на животных можно влиять лишь косвенно, через растения. Ещё сложнее всё становится из-за отсутствия представления о том, кто такие животные. Трисары могли наблюдать только следствия существования кого-то, кто не подключён к их корням. Вновь один конкретный киссар предположил, что у этих не-растений всё-таки должно быть что-то, с помощью чего они связываются друг с другом. Своя корневая система, залегающая на уровень выше той, которую они знали. Невольно хмыкаю, на мгновение приподняв правый уголок рта, словно меня что-то позабавило. Вся эта история уж слишком странная. Кажется, будто специально составлена так, чтобы запутать. Может, это и есть причина усмешки? Я уже практически уверен, что Командующий просто пытается окончательно меня дезориентировать, лишь бы не дать мне заметить некую важную деталь во всём его рассказе, которая одновременно является неотъемлемой его частью, обязательной к упоминанию, но при этом крайне неудобную для формирования у меня нужного ему мнения. - Не смешно, Безмяутежев. Ты даже представить не можешь, как ощущают всё вокруг киссары в своей естественной форме и среде. А я не могу даже описать. - Зато я знаю того, кто точно может сказать, как себя ощущают лишённые зрения, - с презрением зыркнув на него и убедившись, что Физарум заметил мой взгляд, говорю я. – Плывущие. Облака, если по-вашему. Может пойдёшь к ним поплакаться о вселенской несправедливости природы? Или скажи лучше, что вскрывать живым существам череп, чтобы засунуть туда огромную плазменную пушку, это необходимость в сложившейся ситуации! - Облака – это ошибка, - тихо отвечает он. Эти слова ещё минуту циркулируют в моём мысленном потоке, после их растворения в воздухе. - Ч-чего? Что ты сказал? - Способ перевода их в боевой режим слишком груб и жесток. У их использования есть цель, ты сам видел, насколько они эффективны. Но цена этой эффективности слишком высока, - сдавленный голос Физарума в этот момент звучит так, будто он искренне раскаивается. Не могу поверить, что Командующий признал наличие хоть какой-то ошибки, пусть и такой очевидной. Так хвалился достижениями своей расы, а теперь просто признаёт этот огрех? Это совсем на него не похоже. Хотя, скорее, это не похоже на Командующего. Может, для Физарума это вполне естественно? - Мы сможем обсудить эту и подобные темы позже, - всё ещё не своим голосом говорит киссар, повесив голову. – Сейчас я должен закончить. Если захочешь спросить ещё что-то такое, пожалуйста, оставь до более подходящего момента. Я не откажу в объяснении, - он недолго глядит мне в глаза, после чего отворачивается и продолжает рассказ. – Уже другой киссар, заинтересовавшийся предположением существования некой корневой системы, объединяющей всех животных, в дальнейшем предложил в эту систему вторгнуться, чтобы получить возможность воздействовать на животных непосредственно. Ему доверились, решив распустить корни во все стороны, потратив практически последние ресурсы, чтобы найти животных и привлечь их внимание к себе. Им невероятно повезло, кончик одного из корней наткнулся на полое пространство под землёй – на самую нижнюю камеру гнезда подземных насекомых, как оказалось в дальнейшем. Предложивший идею киссар был первым, кому “повезло” встретиться с его обитателями. Насекомые насильно отделили его и ещё нескольких от корня и оставили в камере хранения их пищевых запасов. Пока его несли, он пытался нащупать ту самую корневую систему, но ничего не нашёл, хоть и опутал всеми отростками муравья, из чего он сделал вывод, что никакой корневой системы у животных нет. По крайней мере, физической. Зная это, инициатор понял, что захватить нужно какое-то конкретное существо, и уже имея над ним контроль, взяться за остальных. Всю эту авантюру по захвату колонии насекомых описывать смысла не вижу, к морали истории она отношения не имеет. Важно, что голод киссарам теперь страшен не был, захваченные насекомые найдут пищу, когда приспешники амберсаров доберутся до них. Но для ответной атаки необходим был кто-то, крупнее муравья. Захватить одного мелкого подземного грызуна с помощью целого муравейника не составило труда, пусть и потребовало определённых жертв со стороны киссаров. Всю эту операцию спланировал и возглавил тот же киссар-инициатор, за что его и запомнили, как первого полководца и героя, спасшего свой вид пока Кицелий, который и должен был быть занят этим, бездействовал, - последнее он говорит как-то нехотя. Для таких заносчивых гадов, киссары довольно живучи. Их способности приспосабливаться можно только позавидовать. Но этот инициатор, кажется, подозрительно много на себя брал. Чувствую, в конце окажется, что теперь он правит всей этой империей зла… Ой, то есть, конечно, выживания.       - И вот на этом этапе, наконец, стало очевидно, кто выйдет победителем из противостояния. Захватив ещё несколько млекопитающих под контроль, киссары начали атаковать ими союзников противника. Защитники амберсаров даже понять не успели, что в этих атаках виноваты мои предки, настолько они были быстры по сравнению с классическим методом борьбы. Хватило около двух лет, чтобы полностью истребить приверженцев идеи господства когда-то самого сильного вида киссаров. Началась эра развития в новых условиях, расширение горизонтов познания. Вот только страх того, что кто-то ещё нападёт и пожелает уничтожить расу киссаров, никуда не делся, поэтому развитие напоминало больше отчаянную попытку придумать что-то, что сможет защитить от любой угрозы. Теперь эволюцию некоторых видов не подавляли, а наоборот стимулировали в нужном направлении. Хотели получить организм, которому проще будет взаимодействовать с окружением, но для этого одной только эволюции было мало. И в этот час нужды появились покровители. Кицелий обратился к ним за советом, как защитить то малое, что осталось от трисаров. Они решили изменить тела всех животных определённого вида так, чтобы те стали удобнее для киссаров. Так появились вы, сосуды. Мои предки заняли эти тела, получив безоговорочное господство на Кицелиуме, но всё ещё были одержимы параноидальным ощущением неизвестной опасности. Прародитель вновь обратился к триарам, умоляя дать им что-то, что даст им защиту от всего, что только может с ними случится. Покровители пообещали, что создадут условия для наибыстрейшего развития собственной возможности киссаров защищаться. Они стали раз в некоторое время отправлять на нашу планету небольшое поселение инопланетных разумных существ, чтобы киссары получили их знания, переняли их опыт и смогли придумать что-то новое для самозащиты.       Признаюсь, это было очевидно. Командир, скорее всего, давно уже догадывался, кто стоит за перемещением Огорска на планету агентов. И как обычно не доверил мне свои догадки.       - Сначала это были мирные поселения, но и от них мои предки смогли научится многому. Организация локальной непостоянной экосистемы для обеспечения пищей сосуды, как пример. Но в последствии эти поселения становились всё больше, разумнее и опаснее. Если сначала жители даже не понимали, что переместились, то в дальнейшем их города начали оказывать серьёзное сопротивление изучению. Хоть после стольких лет изучения иных форм жизни, это уже кажется формальностью, примерно раз в сотню циркалусов, то есть, отрезков времени от появления поселения до его уничтожения, встречаются крайне интересные виды, - Командующий, наконец, делает передышку. Он смотрит то на меня, то вглубь коридора, будто сомневается, продолжать ли рассказ. – Ты же заметил, что в этой истории триары представлены благодетелями с чистым намерением защитить своих же созданий? Уверен, тебе знакомо понятие “официальная история”, я прав? – киссар чуть посмеивается. – То, что я тебе поведал, она и есть. Но, так как ШТИР поручил мне ничего от тебя не скрывать, придётся ещё пару деталей тебе прояснить. Во времена между окончанием войны трисаров и первым циркалусом мои предки хотели изучить останки первых предателей, чтобы лучше понять, как именно они перестраивали свои экосистемы для уничтожения остальных. С новыми возможностями в виде зрения, например, это не составило проблем. Вот только на месте, где должна была залегать грибница сангуиссаров находился огромный кратер выжженной земли, глубиной достававший как раз до уровня, где могут находится самые глубокие корни. Ничего, из наблюдаемого киссарами ранее, не могло такое сделать. Мор, который, как мы думали, и стал причиной смерти предателей, не стоило и вспоминать. И это так бы и осталось загадкой, если бы не первый циркалус, в котором мы уже разделили сферы развития на отделы, чтобы создать искусственную сложность в подавлении сил противника, а значит, увеличить скорость развития наших. Произошло всё на территории нашего, биологического отдела, который тогда только-только пытался освоится, как самостоятельная часть инструмента получения технологий. Тогда нам попался довольно серьёзный противник, не допускавший столкновений в ближнем бою, из-за чего наши атаки заканчивались полным провалом. Никакой мотивации сражаться у войск не было, часто они прибегали к отступлению, не слушаясь приказов. В разгар самого крупного такого отступления вмешались покровители, которые обычно, как ты мог заметить, просто наблюдают. По словам выживших, один из триаров прямо из своей конечности выпустил яркий луч, которым сжёг заживо нескольких отступавших. Причём, от их тел не осталось ничего кроме неглубокого кратера с оплавленными краями. Войско развернулось в обратную сторону, однако атака, как и ожидалось, провалилась. Был дан приказ отступить оставшимся, но не это сейчас важно. Из того наблюдения мы поняли, что наши покровители обладают разрушительной мощью и могут использовать её далеко не на благо нам. Очевидно, это они уничтожили сангуиссаров и хербалсаров, именно поэтому их так резко перестали ощущать соседи по территориям. Именно они заставили остальных трисаров боятся каждого шороха, из-за чего те начали беспочвенно подозревать друг друга в предательстве, а в последствии и истреблять. И когда остались только киссары, они превратили нашу жизнь в бесконечную череду войн. Это не упоминается в официальной истории, разумеется. Никто не хочет лишних волнений. Именно поэтому наш прародитель – Кицелий, сформировал особую группу, занимающуюся поиском возможности для освобождения киссаров от покровителей, - Физарум выпрямляется в спине, видимо, пытаясь казаться более важным. - Я – один из представителей этой группы. Теперь понимаешь, почему мне не так интересна победа в нашем противостоянии с людьми? Если бы я, как и грозился, передал ШТИРа в робототехнический отдел, то упустил бы шанс выполнить своё главное поручение. Твой командир идеально подходит для завершающего этапа плана Кицелия, о котором, надеюсь, тебе расскажет уже лично он. Свою задачу я выполнил. Даю время обдумать и подготовить ответ для ШТИРа.       Командующий замолкает и обращает взгляд вдаль коридора, туда же гляжу и я.       Насколько же длинный этот коридор? Ощущение, будто идём уже полгода, если не больше.       Разум отчаянно не желает даже допустить появление мысли о всём услышанном. Слишком много, слишком запутанно, слишком фантастично.       Командир полагается на моё мнение? Звучит, как фантастика. Единственный, на кого из своих подчинённых он мог бы полагаться – мёртв. Умер, не имея возможности сопротивляться.       Однако не могу не думать об этом.       Но командир ведь не мог знать, что Дипрафектус его убьёт. Тогда есть только два варианта. Либо Физарум решил сымпровизировать и взвалить груз ответственности на единственного оставшегося подчинённого ШТИРа, либо так всё и было задумано. Во второй вариант я поверить не могу, слишком он нереалистичный. Но первый… Звучит тоже довольно натянуто. Они даже посовещаться не успели после инцидента с Прямым, а учитывая, что Командующему я неприятен, чего он даже не скрывает, непонятно, почему это вдруг он решил бы так долго со мной взаимодействовать. Хоть мне и не хочется верить, что командир на самом деле рассчитывает на меня, но к этому, как заметил Физарум, удачно подходит моё спасение от падения. Конечно, он с самого начала всё продумал. У каждого была своя роль. Прямой – подавал пример подчинения. Косой вносил дисбаланс, чтобы я сохранял своё мнение о ситуации, а не полностью поддерживал ШТИРа. А я же только для того, чтобы в нужный момент вразумить его. Дать такой ответ, который не дал бы ни Косой, ни Прямой. Что-то среднее, не настолько сильно подвергшееся искривлению излишней эмоциональностью и сухим расчётом. Даже в такой безвыходной ситуации он продолжает всё контролировать. Разве после такого возможно не восхищаться им?       На мгновение перед глазами появляется образ командира в момент последнего нашего более-менее нормального разговора. Момент прямо перед битвой с Командующим.       Несмотря на невозможность просчитать исход предстоящего тогда боя, в ШТИРе не было заметно сомнений, будто всё шло по его плану. А сейчас? По ощущениям, он просто пытается создать иллюзию контроля, чтобы убедить хотя бы себя, что держит всё в своих руках. Выходит, ситуация стала слишком серьёзной даже для гениального искусственного интеллекта.       И вдруг, до меня, наконец, доходит.       Да что ты?! Только понял, Васька? Наш главный враг – потенциально бессмертные существа, обладающие силой, противостоять которой не может ничто. И единственная наша надежда — это план группки отщепенцев от, конечно, более развитой, но всё ещё просто цивилизации. В их технологиях люди смогли бы разобраться, в то время как способности наших общих недругов настолько выбиваются из окружающей действительности, что сравнимы с магией. Мы сражаемся с богами палками и камнями! И ты всё ещё рассчитываешь на победу? Буквально несколько дней назад ты узнал, что, оказывается, перевес сил в изначальном конфликте сравним с противоборством шавки и стаи волков, от чего чуть не отпустил последние надежды на победу. Время утешится! Сейчас у нас нет даже микроскопического шанса выжить. Кровожадные всевышние проконтролируют истребление каждого из противящихся их воле. Никакой искусственный интеллект не спасёт ситуацию. Мало того, он ещё и нуждается в моей помощи! Моей! Если ему нужна помощь такого, как я, наши дела и в правду плохи. Делаю глубокий вдох стерильного воздуха. Сознание чуть проясняется, будто хлебнул кофе. Они точно подмешали в него что-то тонизирующее. Так, ладно, ближе к делу, Васька! Мне нужно только задать ШТИРу вектор развития, а дальше он всё сделает сам. Мой вклад пусть и основополагающий, но всё же не такой сложный в реализации. Нужно лишь решить, стоит ли сотрудничать с Командующим. С вариантом согласия всё просто, согласимся – доверимся плану агентов и, вероятнее всего, триары выжгут всю жизнь на планете. Но, если каким-то чудом у нас получится, киссары освободятся от своих покровителей, а человечество получит мощного союзника. Быть может, мы даже сможем добраться до Земли, благодаря их технологиям. Хорошая концовка… Но будем рациональны, намного вероятнее, что нас истребят под чистую, так что это огромный риск, пусть и оправданный, ведь мы спасём не только себя с агентами. Мы спасём всех тех существ, которых триары могут создать, когда им наскучат нынешние их игрушки, а, как следствие, и тех, кто попадётся их новым созданиям. Обращаю взгляд на Физарума. Бледная пластина маски и пустые туманные линзы.       Не могу даже в глаза ему посмотреть, как такому можно верить? Вдруг, как только агенты исчерпают полезность моего командира, они тут же приступят к его изучению? Нельзя забывать, что все они параноики до мозга костей. Они могут побоятся сотрудничать и поступят, как делали всегда. Проглотят, пережуют и выплюнут лишнее. И у них вполне есть ресурсы это осуществить. Я могу сколь угодно долго говорить, что дипрафектус просто зазнавшийся генералишка, но стоит признать, мы понятия не имеем, что могут противопоставить нам другие отделы их военной промышленности. А мы точно с ними столкнёмся, если откажемся от сотрудничества. В таком случае, придётся придумать, как противостоять целой цивилизации, будучи в абсолютном меньшинстве. Шансы на победу ничтожны, но, как мне кажется, их значительно больше, чем в противостоянии богам. Но важнее в этом случае не способ достижения победы над агентами, а её итог. Все, кто выживет в этой мясорубке станет всего лишь новой куклой триаров, если те захотят нас оставить. Если же нет, то повторится сценарий противостояния покровителям, но с нашей стороны будет разрушенная промышленность агентов и людей, что уменьшит вероятность победы, по сравнению с вариантом сотрудничества. С другой стороны, возможно, во время войны с агентами будет разработано оружие против триаров на основе знаний самих агентов и ускорения взаимного прогресса из-за эскалации конфликта. Ещё раз осмыслив последний вариант, хватаюсь за голову, а взгляд опускаю в пол, чтобы Физарум не видел моё жалкое выражение лица в этот момент. Какого чёрта, Васька!? Как ты вообще мог подумать об этом!? Геноцид ради победы? Ты с ума сошёл что ли!? Шаг замедляется, за ноги железной хваткой берётся слабость.       Я же никогда всерьёз не хотел кому-либо вредить, откуда у меня такие мысли? Плевать, насколько это рационально или нет, это – точно не тот вариант, который можно рассматривать. Я своими глазами видел, что случается, когда начинаешь оправдывать свою жестокость. Чужая жестокость нацеливается на тебя. Такой судьбы для людской цивилизации я не хочу и допустить её не могу. С киссарам можно только сотрудничать. Пусть боятся, пусть воткнут нож в спину. Если есть хотя бы шанс помочь им реабилитироваться и поступить правильно, им нужно воспользоваться. Тогда, решено.       - Физарум, - окликаю агента, догнав его. – Я решил, что согласен сотрудничать.       - Поздравляю, - безразлично отвечает он. – Но ты должен говорить это ШТИРу, а не мне.       Смотрю на него, потупив взгляд и не зная, как реагировать. Ожидания были несколько иными. Он поворачивает голову в мою сторону и усмехается.       - Думал, обрадуешь меня? Я завершил только один из самых простых этапов всего плана – уговорить вас на сотрудничество. Сейчас это лишь означает, что отступить будет опаснее, чем продолжить. Так что, не расстраивайся слишком сильно, если ничего не получится и мы все умрём, - без должного беспокойства говорит Командующий. – Мы практически на месте.       Буквально через минуту мы уже стояли около стандартной двери, которая завершала собой этот неимоверно длинный коридор. Пройдя через неё, оказываемся в редком для здешнего бункера большом помещении. Даже огромном. По левой стороне в стене на приличном расстоянии друг от друга находятся ангарные двери метра 4 в высоту и в ширину. В углу каждой такой – маленькая дверь, размерами подходящая росту среднего агента. Все они закрыты. В стене напротив них похожие, но ещё более громадные, напоминающие выходные двери бункера Порядка.       Может, эти тоже ведут наружу?       Желание бросить всё и сбежать вместе с командиром из этого проклятого места резко повышается. Однако, разумное начало беспрестанно повторяет, зачем я всё ещё стараюсь что-то делать. Упрашивает потерпеть до поры, до времени. И я смиренно соглашаюсь.       Замечаю слона в комнате – большого классического агента, обёрнутого серым, вероятно, мёртвым, сталеваром. Он лежит прямо у, предположительно, выходной двери с закрытыми глазами, пока с него снимают дохлого кровососа из мира растений. Делают это прямоходящие агенты в похожих на мой комбинезонах, но светло-серого цвета и полностью закрывающих тело. Они впятером аккуратно отцепляют прилепившиеся к коже, под обожжённой в некоторых местах шерстью, присоски и укладывают в металлическую квадратную тележку на четырёх колёсах. Приглядевшись, замечаю в темноте под дном тележки прикрепившуюся к раме кучку красных щупалец. Одно из них вдруг начинает медленно тянутся к содержимому тележки. В этот же момент пара агентов разворачивается, чтобы погрузить новую партию бесцветной массы, и тоже замечают существо. Тот, что ближе, не глядя, бросает свой груз к остальному биологическому мусору и ставит ладонь на пути вытягивания тентакли. Та, в свою очередь, сталкивается с преградой и спешно сворачивается, заползая обратно. Агенты продолжают работу.       Надо бы уже идти, но Командующий смирно стоит, как истукан. Взгляд направлен на крупного сородича, а правая ступня отбивает ритм о твёрдый пол. Видно, его эта картина не очень радует.       - Куда дальше? – щёлкнув пальцами рядом с его “лицом”, чтобы он вернулся в реальность, спрашиваю я.       Не издав ни звука, а лишь бегло глянув на меня, Физарум быстрым шагом направляется к одной из левых дверей. Дойдя до неё, киссар не рискует самостоятельно её открывать своим устройством на виске, поэтому просто громко стучит по самой верхней части, до которой может дотянуться, не вставая на носки. Через несколько секунд дверь сама задвигается вовнутрь и отъезжает вправо. Очередное помещение тоже оказывается не маленьким, ещё и похожим на какую-то лабораторию, мастерскую и склад вместе. Относительно остальных комнат, эта – освещена лучше. Свет чуть ярче, пусть и не сильно, и ещё белее, хотя, возможно, так кажется из-за цвета стен, пола и потолка. Они светло-серые, а не тёмные, как во всех других помещениях. В дальней части находится целая гора контейнеров и цистерн, некоторые подключены к каким-то конструкциям, напоминающим бойлеры или что-то подобное. Из открытых контейнеров, словно сами по себе, выплывают различные устройства, а другие, наоборот, вплывают внутрь. Проследив за ними дальше, вижу, что их тащат на себе сгустки красных щупалец. Один сгусток, что размером побольше тех раз так в пять-шесть, передвигает контейнер, чтобы освободить маленьким путь. Другой, такого же размера, поочерёдно загружает контейнеры на платформу, что стоит в углублении в полу на путях, которые проходят поперёк помещения, рассекая его на две части. В черноте туннелях, куда эти пути уходят, ничего не разглядеть, кроме очертаний ещё одной цистерны, погруженной на другую платформу. Даже наверху нашлось место для сталеваров – они перемещают между ярусами мастерской тяжёлые на вид механизмы, обвивая их половиной доступных тентаклей, пока другой половиной держаться за горизонтальные прутья у самого потолка. По всему помещению бродят туда-сюда агенты, одетые, то в светло-серые комбинезоны, закрывающие всё тело, то в белые, которые оставляют открытой голову и кисти рук. Последние, в основном, просто наблюдают за работой и иногда говорят что-то, используя устройство на виске, или стоят около полусферических терминалов, приложив к ним маленькие шарики. Первые же как-раз выполняют основную работу – разбирают механизмы, сравнивают с другими, пробуют воздействовать на них целым набором различным инструментов. Довольно многочисленная группа рабочих, состоящая из примерно десяти киссаров в серых костюмах и двух в белых, окружила знакомый экспериментальный вертолёт Порядка. Сейчас он выглядит крайне плачевно. Корпус разобран полностью, так что я узнал его лишь по угловатости рамы. Группа рассматривает летательный аппарат и так же пытается аккуратно доразобрать его. Но я вновь не замечаю самое важное здесь – прямо передо мной стоит группка поменьше, окружившая небольшой стол, на котором кто-то лежит. Кто-то с металлическими конечностями, выглядывающими из-за спин рабочих. Кто-то с углублением в груди, в которой копается один из агентов, доставая оттуда мелкие детали. Кто-то, чья овальная голова так похожа на… Человеческую.       Нет. Это не может быть мой командир! Они не могли просто его разобрать! Физарум же говорил, что не станет!       Срываюсь с места и бегу к нему, расталкивая, проходящих мимо агентов. Некоторые шарахаются заранее, завидев меня перед собой. Своим резким появлением распугиваю всю группу, которая занималась разборкой ШТИРа, и сам встаю рядом с его бездыханным телом. Глаза уже смазало влагой, так что нормально разглядеть его я не могу.       Неужели я остался совсем один? Неужели я потерял всех? Как мне теперь выбираться? Физаруму я не нужен без моего командира. А ведь он самый доброжелательный из всех, кто сейчас рядом.       Упираюсь руками в стол, перенося часть веса с вновь дрожащих ног. Ком в горле поднимается ещё выше.       - Твою ж… - даже выругаться не получается.       Почему именно я всех теряю!? Почему не остался ШТИР? Он бы смог даже сам со всем разобраться. Медленно, но верно, он бы понял, как управлять эмоциями и наставил бы киссаров на верный путь. Но что могу сделать я без него?       Чувствую приближающиеся ко мне шаги. Тех, кто их издаёт, явно несколько.       Сейчас меня просто прикончат на месте, как совершенно ненужный, так ещё и деструктивный элемент. Сосуд, верно? Они ведь даже не воспринимают меня, как того, с кем можно договариваться. Просто неисправное оборудование. Я – робо-костюм для их солдат, не более. Последний из тех, кто рядом, кто считал меня кем-то большим… Его нет. В лучшем случае меня просто используют, как тело для другого киссара. Сначала, конечно, вскроют черепушку, достанут оттуда всё полезное, что я знаю. Ну а потом… Раз череп уже вскрыт, можно и плазменную установку засунуть. Да, только на такое я и годен. В конце концов, чем ещё я могу быть полезен?       На моё правое плечо кто-то кладёт руку.       И что это? Хватит медлить. Оглушите, и дело с концом! Буду надеяться, что если они достанут из меня всю информацию, а не только определённую, то наткнуться на что-то о морали. Может, тогда им не так просто будет умертвлять кого-попало.       Рука какая-то слишком тяжёлая. Они же все с меня ростом, откуда такие мощные лапы? Если это только не… Дипрафектус. Я удостоен такой чести?       - Безмятежев, что ты делаешь? – сквозь грохот сердца в ушах, различаю холодный электрический голос.       Фраза, будто током прошибает всё моё тело. Командир?       Распахиваю мокрые глаза и вытираю их как можно тщательней. Гляжу себе за плечо и вижу серое лицо с резкими чертами. Перевожу взгляд обратно, на того, кого я посчитал ШТИРом. Лицо совсем не человеческое. Просто белая пластина с четырьмя отверстиями, образующими квадрат, если мысленно соединить их. Из каждого отверстия выглядывает камера, все они смотрят в разные стороны. На грудных пластинах в дальних углах такие же, но поменьше. Конечности слишком тонкие для моего командира. Да и, всё тело сейчас представляет собой две половины, разделённые небрежным разрывом в зоне пояса. Детали на границе разрыва и в некоторых других местах погнуты так, будто кто-то крепко его держал и специально разрывал. Аккуратные работники так бы не поступили. С чего я вообще подумал, что это он? Кажется, после всего этого нужно будет пропить курс колёс, чтобы избавится от этой постоянной тревоги.       - Я… Не знаю, - мямлю я, вновь глядя на командира. – С вами всё в порядке?       Внимательнее осматриваю его, чтобы найти последствия допроса, но, благо, не обнаруживаю. Он всё тот же, но теперь, кстати, свободно ходит, а не перемещается внутри резиново-металлического кокона с лапками.       - Вполне, - спокойно отвечает он и тут же оглядывается куда-то вправо.       Посмотрев туда же, вижу, кого он пытался найти взглядом. Огромный агент в тёмно-зелёной без каких-либо мелких деталей форме с густой белой шерстью и чёрной на морде своим ярко-жёлтым взглядом сверлит киссара в белоснежном комбинезоне, которого я оттолкнул полминуты назад. Тот что-то говорит ему, используя устройство, от чего хмурая гримаса Дискойдеума становится ещё более мрачной. Тем временем к нам подходит Физарум.       - ШТИР, ты всё ему выложил? – резко спрашивает он на человеческом языке, глядя при этом на меня.       - Пришлось лично показывать все уязвимости конструкции. Если появится оружие дальнего боя, способное пробить защитную пластину полностью, они смогут противостоять роботам на равных, - отчеканивает он, не сводя глаз с Диктиостелиума.       - Я не только об этом.       - Нет, выдал только техническую информацию.       В общении с Физарумом голос командира становится заметно более роботизированным. Со мной он говорит… Мягче что ли? Хотя, мне, скорее всего, просто кажется.       - Даю вам время всё обсудить между собой. Выйдите из помещения и стойте у входа, не мешайте работать.       Командующий устремляется к своему начальнику, а мы в обратную сторону.       - Дипрафектус, викарус направит три группы универсалов. Прибудут в течении четырёх релл, - отдалённо слышу, как Физарум отчитывается, пока мы не выходим из мастерской и ШТИР закрывает дверь стуком о верхнюю её часть.       Наконец-то одни, если не обращать внимание на рабочих, что всё ещё загружают серого сталевара в тележку. Хотя, они, кажется, уже заканчивают. Упираюсь спиной о стену и сползаю по ней вниз, закрыв лицо ладонями.       - Безмятежев.       Мне хватает одного упоминания моей фамилии, чтобы прийти в себя и вспомнить, что передо мной стоит мой командир, а не просто единственная ниточка, связывающая меня с человечеством. Тут же я вскакиваю, выпрямляюсь и отряхиваюсь.       - Безмятежев, - рабочий глаз ШТИРа сосредоточенно смотрит на меня, - Командующий рассказал тебе, кто такие киссары?       - Да, - вспоминая тех маленьких синих осьминогов в колбах, самую малость растерянно отвечаю я.       - То есть, ты знаешь, что делает вакцина на самом деле? – этот вопрос он задаёт с ещё большим скепсисом. Вероятно, думает, что Физарум чего-то недоговорил.       - Знаю, - хочу было замолкнуть, но… - Но никак не могу понять, зачем Порядок придумал всю эту путаницу с амнезией агентов после вакцинации? Почему сразу не сказать, что она делает?       - Наверняка знать не могу, но логичнее всего предположить, что для сохранения перед людьми статуса жертвы в конфликте. АНнВ могло бы принять гораздо более крутой оборот, если бы не этот нюанс.       - Понятно, - на мгновение я замолкаю, пока в голове всплывают события моего предпоследнего дня в бункере. - А ведь мы почти сами до этого дошли. Мы уже точно знали, что вернуть воспоминания агенты после вакцины не могут. Если бы это была просто амнезия, как и говорилось в официальной версии, некоторые сохранили бы память. Хотя бы частично.       - Верно.       - Ещё хотел спросить. Вы выяснили, почему теми сферами, которыми агенты считывают информацию, могут пользовать только невакцинированные? Во время допроса Исполина вы не уделили этому моменту внимание. Просто я видел, как Командующий использует одну из таких для общения с высшим руководством на терминале.       Командир чуть хмурится, как только я упоминаю допрос.       - Внимание было уделено достаточное, но Исполин на самом деле не имел права разглашать эту информацию, так как ни ты, ни я не были допущены к ней, - тон чуть смягчается. - Внутри шара находится киссар, телепатические способности которого усиливаются техническими средствами оболочки и пластинки. На допросе мы получили несколько отличающуюся информацию, если помнишь. В любом случае, вся сложность сохранения у себя сферы оправдалась. Физарум узнал, что на ней кроме всего прочего записано первое появление нескольких плывущих. Полагаю, он рассказал тебе об искусственной сложности развития их военной промышленности, которая допускает использование только определённых методов ведения боевых действий. Из этого следует, что использование плывущих запрещено, так как их плазменные установки представляют собой кибернетические модификаторы, а не исключительно биологические.       Так вот, что это было за нарушение. А Командующий, в таком случае, боялся, что о его докладе узнает его начальник. Даже здесь не обошлось без своевольничества опоённых властью. Этот Дискойдеум, видно, так хотел вытянуть свой отдел в свет, что решил наплевать на правила. Что ж, даже с этим у него не вышло. Он довольно быстро сдался, узнав о робо-армии Порядка, пусть сейчас и пытается изучить их. С другой стороны, его мотивацией могло быть сохранение жизней простых солдат. Стоит признать, плывущие довольно эффективно противодействовали технике. Но что-то мне подсказывает, дело совсем не в этом. “Что-то” в виде шарика для передачи информации. Сделать из сородича флешку? Какого чёрта?! Впрочем, что-то подобное меня уже мало удивляет.       - И так, Безмятежев. Что ты можешь сказать о ситуации, в которой мы оказались? – внезапно спрашивает ШТИР абсолютно серьёзно. – Мне нужно знать, что нам следует предпринять по твоему мнению.       Время пришло. От моих слов сейчас зависит судьба целой цивилизации. Я ведь всё точно продумал? Насколько это возможно. Впрочем, тут ответ только один. Я же не могу позволить довести весь этот кошмар до апогея, так что воевать с киссарами мы точно не будем. Давай, уверенно, будто готовился к этому всю жизнь.       - Мне кажется, нам стоит сотрудничать с Командующим. Противостоять расе киссаров в нашем положении губительно для всех, - на выдохе отвечаю я.       — Это неверное суждение, - внезапно быстро отвечает он, его зрачок сужается, а из взгляда тут же исчезает человечность. – С полученной от Физарума информацией и моими знаниями о военном потенциале Порядка я изучил несколько десятков симуляций нашего положения. Для понимания – сейчас мы находимся в очень выгодной позиции, так как оба физически свободны. Это значит, что, пусть я и лишён всего оборудования для вакцинации, я всё ещё могу использовать физическую силу, чтобы пленить Диктиостелиума и Физарума или уничтожить их. Также, по словам Командующего армия боевых роботов Порядка должна добраться до границ территории киссаров менее чем за восемнадцать часов. Учитывая всё это, расчёт показал, что с вероятностью в примерно девяносто шесть процентов силам Порядка удастся занять и удержать территорию всего биологического отдела. Далее, используя технологии киссаров и время до нападения их универсальных войск, что можно получить, угрожая уничтожением Диктиостелиума и Физарума, можно будет подготовится к обороне, а затем и к нападению на остальные отделы. Успех всей операции, а именно истребление киссаров, как расы, оценивается в шестьдесят три процента. Для сравнения, вероятность победить триаров даже вместе с киссарами – не более двадцати. Оценивая боевые возможности триаров я использовал информацию Командующего. Но необходимо учитывать, что она может быть не полной, так как киссарами не было зафиксировано ни одного открытого нападения триаров, где они понесли бы хоть какие-то потери, что значит, они использовали не весь свой потенциал. Если сделать поправку на это, то шансы на успех снижаются до восьми, - и вот, он снова глядит на меня, а не в пустоту. Но во взгляде читается некая потерянность. Или, может, мне так просто кажется. – Так что, нет, Безмятежев. Сотрудничество с киссарами – это не рациональное решение для выполнения основной задачи.       Не могу вымолвить и слова, ведь понимаю, он прав.       Только не говори, что уподобишься Прямому, прошу! Мы обязаны спасти их, но не так!       - Однако, мы не можем полагаться только на рациональность.       Мысленно вытираю пот со лба.       Не знаю, существует ли кто-то, кто вершит нашу судьбу, но я благодарю тебя.       - Василий, - голос окончательно растерял фоновый электрический шум. Хотя, может, я просто перестал обращать на него внимание, - я принимаю твоё решение.       — Благодарю за доверие, командир! Постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы у нас получилось.       - Я рад, что ты сохранил энтузиазм. Но перед тем, как начать действовать, есть ещё кое-что.       Глаза от меня ШТИР не отводит, но по еле заметному движению зрачка то чуть влево, то чуть вправо, понимаю, он хочет сказать что-то определённо важное. Как-то слишком резко он стал таким… не-Прямым.       - Безмятежев, должен сообщить тебе, что без сознания ты находился 4 дня. Именно тогда мы с Командующим и успели полностью обговорить план и обсудить все наиболее вероятные исходы событий. Однако, - его голос серьёзнеет, - я заметил, что мои вычислительные мощности при прогнозировании значительно снизились. Пытаясь найти причину в своей программе, я обратился к архивной памяти, где обнаружил запись, которую вырезал из своей основной памяти шестого октября, практически сразу после того, как, - он делает небольшую заминку, вероятно, думая, как бы не упомянуть свою поломку, - отправил Гаврилова к бункеру.       И тут всё моё расслабленное состояние сдувает плотным потоком малоприятных воспоминаний.       - П-простите, - совсем тихо говорю я, уже понимая, к чему он клонит.       Но, не обратив на мои слова внимания, он продолжает.       - Я просмотрел запись и должен сказать, - ещё одна заминка кажется вечной.       Скажи уже всё, что думаешь! Просто скажи, что разочарован во мне, и всё закончится!       - Ты прав.       Эти слова вбивают меня в твёрдый пол по самые колени.       Неужели я заслужил признание?       - Ты нужен мне не только, как боец под моим командованием. И теперь я, наконец, это полностью осознаю. Так как эмоции постепенно начинают захватывать мой разум и влиять на принятие решений, мне необходимо, чтобы ты научил меня контролировать их. Если этого не сделать, я не смогу корректно просчитывать дальнейшие действия, что может негативно повлиять на выполнение некоторых пунктов плана, в том числе, одного из наиболее важных. Так что, - левой рукой он снимает закалённую в боях федору, а другую протягивает мне для рукопожатия, - прости меня за то, что оставил без объяснений в тот день.       Опешив, я несколько секунд гляжу то на протянутую ладонь в чёрной кожаной перчатке, то на лицо своего командира. Наконец, придя в себя, я чуть улыбаюсь и пожимаю руку. Крепко сжать не получается, пусть я и не сильно пытаюсь.       - Я не в обиде, командир. В той ситуации имело смысл не отвлекаться на подобные, не первостепенные вещи.       - Хорошо, что ты это понимаешь, - отпускает руку. На удивление, не было даже немного больно, будто, он подстроил силу сжатия, чтобы не давить слишком сильно. Не то что… Косой.       Но о грустном думать не хочется. Пока что, всё довольно хорошо. Пусть наши шансы на победу не велики, зато ШТИР признался, что ему нужна моя помощь в контроле над эмоциями. Думаю, если… когда будет ещё немного свободного времени, я постараюсь объяснить ему, почему же вариант геноцида так мне неприятен. Он, скорее всего, осознаёт, что убийства – это крайне негативное явление, но вот понимания этого я в нём пока не видел. Можно было бы на примере Косого попытаться объяснить, какого это, терять близких. Главное – не переборщить с его примером. Если командир станет похожим на него, конец света будет обеспечен. Пока я жив, я не допущу этого.       Некоторое время мы ещё стояли и обсуждали разные отвлечённые темы, например, технологии киссаров. Оказывается, их сородичи обеспечивают работу всего имеющегося у них информационного оборудования. У них нет ни книг, ни телевизоров, ни компьютеров, ничего привычного. Все вычислительные операции производятся скоплениями неразъединившихся киссаров, затем им и нужен ШТИР в их плане. Биологические компоненты, если их можно так назвать, слишком громоздки и неудобны для необходимых вычислительных мощностей. Человеческий компьютер, а тем более искусственный интеллект справится намного качественнее и быстрее, что крайне важно в их плане. Почему же у них не развита эта отрасль? Долгое время они использовали самих себя, чтобы быстро считать что-то и моделировать. Это намного удобнее, чем использовать физические хранилища и преобразователи информации, ведь в своей истинной форме киссарам не нужно даже говорить, чтобы понять друг друга. Общение мысленными образами буквально отрезало им надобность в создании лингвистики, как науки. Только появление сосудов заставило их создать язык. Но даже в этом они лишь попросили помощи у триаров, которые любезно предоставили им чей-то более-менее подходящий язык под набор звуков, которые могли издавать сосуды.       Рабочие, снимавшие мёртвого сталевара, уже давно ушли, а с собой увели и большого классического. В помещении стало совсем пусто и тихо, если не считать нас с командиром и наш разговор. Вдруг, дверь цеха, из которого нас выгнал Командующий, открывается. Из проёма выбирается Дискойдеум, выпрямляясь из согнутого вдвое положения, и чинно проходит к центру зала, вставая прямо напротив средней выходной двери. За ним выскакивает Физарум, высота проёма как раз ему подходит. Он останавливается около нас, в руках держит увесистого на вид сталевара, что уже обвился вокруг его пояса, груди и левой ноги.       - В-вам придётся некоторое в-время побыть в таком положении, - судя по заиканию и слегка дрожащим ногам, он чего-то боится. – На этот раз – ни слова! – ровно секунду он смотрит на меня, после чего бросает нам в ноги вампирский корень и отходит на пару шагов.       Щупальца тут же отпускают киссара и обвивают нас с командиром. Мы не сопротивляемся. Как только тентакли окутывают большую часть наших тел, связывая нас вместе, они покрываются тонким серебристым слоем, который за считанные секунды разрастается, закрывая нас резиново-металлическим коконом, оставляя свободными только шеи и головы. На последнем этапе в нижней части кокона вырастают тонкие лапки, на которых мы поднимаемся и приближаемся к Командующему.       - И так, слушайте внимательно, - на человеческом языке обращается он. – Сейчас сюда прибывает викарус – киссар, с ещё большим влиянием, чем Дискойдеум. А раз так, то ничего хорошего ожидать не стоит. Он прибудет с несколькими группами универсалов – наших настоящих бойцов с настоящим оружием, а не теми поделками, что вы видели у облаков, - голос становится увереннее, Физарум поочерёдно смотрит на каждого из нас. – Я попытаюсь уговорить его дать нам ещё время, чтобы справится с угрозой хотя бы этими силами. Если же он сочтёт ту армию роботов слишком опасной или же вас – пленников слишком уверенными в своей победе, то начнёт масштабную операцию по принудительному окончанию циркалуса. Объяснять времени особо нет, дипрафектус и так недоволен, что я говорю с вами не на родном языке, так что просто повторю – ни при каких обстоятельствах не выделяйтесь. Если он вами заинтересуется, шансы на полное уничтожение человечества возрастут вдвое, а наш план рухнет! Вы всё поняли? – протараторив всё это, он пытается восстановить дыхание.       - Мы поняли, - с привычной сталью в голосе отвечает ШТИР.       Физарум молча разворачивается к Диктиостелиуму и подбегает к нему, кокон ползёт за ним. Прождав всего минуту или две, командир сообщает мне, что фиксирует еле уловимые колебания в воздухе, вызванные неким инородным объектом. Тут же выходные двери поднимаются вверх, открывая вид на… Хотелось бы сказать огромный город под свинцовым небом, но ничего этого нет. Есть только противоположная округлая стена, находящаяся за несколько километров от нас. Между нами – огромная пропасть. На той противоположность стене видны такие же выходные двери, толстые трубы, монорельсы, по которым идёт один крайне длинный поезд, везущий кучу цистерн и контейнеров. “Видно” я, конечно же, говорю с долей иронии. Всё залито непроглядной темнотой, которую лишь совсем чуть-чуть разбавляет свет откуда-то сверху. Надеюсь, настоящий, солнечный.       И вот, как только я подумал про свет, пространство около двери становится таким ярким, что хочется немедленно закрыть глаза. Кажется, нас освещают огромными прожекторами. Когда я всё же сжимаю веки, начинаю слышать нарастающий гул и шипение. В момент своего апогея шум так усиливается, что я прижимаю уши к макушке, чтобы хоть отчасти заглушить его. Руками было бы сподручнее, но они заблокированы. Совсем скоро шум стихает сам, а двери, судя по звуку, закрываются, и свет перестаёт бить в глаза. Осматриваюсь, пытаюсь привыкнуть к изначальному уровню освещённости. Метрах в десяти от себя обнаруживаю что-то очень отдалённо напоминающее тяжёлый транспортный вертолёт. Очень отдалённо. Вместо верхних винтов – плоская поверхность обшивки, а вместо колёс – вытягивающиеся механические лапки. По бокам находятся намного более толстые лапы, на концах которых – что-то вроде слабых реактивных двигателей. Слабых, потому что из сопла не видно даже струи раскалённого вещества, только небольшое свечение. Сзади, где должен быть хвост, две самые массивные лапы с самыми большими двигателями. Кабины пилота нет, большую часть объёма конструкции занимает контейнер под корпусом летательного аппарата. Приземлившись, двигатели окончательно потухают, а часть плоской стенки контейнера выдвигается наружу и в влево. Сразу же оттуда выходит трое солдат, облачённых в тёмно-серые бронированные костюмы. Грудь и область ниже пояса прикрыты горизонтальными толстыми бронепластинами, обёрнутыми общей оболочкой бронежилета. Из подобного есть наплечники, нарукавники, наколенники и так далее. Под всем этим “на” – плотная на вид ещё более тёмная… нет не ткань, на неё как раз не похоже. Похоже на различные вогнутые и выгнутые пластины, скреплёнными между собой так, чтобы не оставить зазоров. Учитывая всё это, они уж очень ловко двигаются. В крайне резких пробелах между пластинами видны только чёрные плети кабелей или чего-то, похожего на них. На ногах – сапоги, такие же, как мои сейчас, но дополнительно обёрнутые в эти гнутые пластины. Маски их шлемов в точности повторяют маску шлема Командующего. Но, если на его шлеме защиты не было от слова совсем, то здесь ей обёрнута вся голова. Всякие трубки, закрытые гнутыми пластинами и выступы, которые, видимо, аппаратура для более дальней связи, как на шлемах наших элитных отрядов. В руках все держат длинные винтовки, на самом деле, не сильно отличающиеся от человеческих представлений об оружии далёкого будущего. Разумеется, форма не отличается из-за схожего строения тела, однако, ни магазинов, ни прицелов нет. По сути, просто тёмный параллелепипед с дыркой вдоль длины и короткими трубками снизу. Как только солдаты занимают позиции, в проходе появляется он.       Большую часть тела покрывает бледно-жёлтый балахон ниже колен. Ноги замотаны тёмно-синими широкими бинтами. Обуви будто нет, только подошва и ткань, связывающая её с бинтами. Под балахоном на теле видна одежда, похожая на китель дипрафектуса, но ещё более тёмного зелёного цвета. Из-под рукавов еле выглядывают тонкие даже для меня кисти рук со светло-серой шерстью в чёрную полоску. Голова не закрыта ничем, только шея ещё обмотана теми же бинтами, что на ногах. Шерсть на голове короткая такая же, как на руках, но это не первое, что попадается взгляду. Глаза киссара ещё сильнее сияют жёлтым, чем глаза Дискойдеума. В них даже трудно разглядеть зрачок, настолько они яркие.       Киссар вальяжно выходит наружу, не сводя пристального взгляда с Диктиостелиума, и встаёт прямо перед ним. Никаких жесток приветствия, они оба просто прикладывают правую лапу к виску и, не моргая, глядят друг другу в глаза. Командующий в этот момент стал заметно более нервно топать по полу носком сапога.       Что ж, ладно. Ещё одно препятствие на пути к заветному миру. Никакого больше отчаяния. Проделав такой долгий путь, нельзя просто сдаться. Физарум говорит, из-за него всё может обернуться прахом. Чёрта с два! Слишком много было сожжено, чтобы расцвела надежда. На такой плодородной почве её будет трудно извести.