Отродье

- пусти. - надеюсь, мой голос прозвучал достаточно строго и спокойно. Без дрожи. Хотя, не скрою, мне было страшно. Какая вероятность того, что меня могут избить или изнасиловать в собственном доме? Очень большая. Моим родителям будет всё равно и я в этом не сомневаюсь. Мне ещё и влетит за то, что пришёл после темноты. Я постарался вывернуться из его руки - тщетно. Хватка у парня оказалась железная. - с чего бы? - вновь усмешка. Видит, видит, гад, что мне страшно. И играет, как кошка с мышкой. Я надеялся, что он, может, подержит, поиграет, и отпустит. Зря. Брюнет, всё с той же нахальной усмешкой, вжал меня в стену. Сердце ухнуло куда-то в пятки, хотелось закричать, но я лишь прикусил до крови губу, испуганно таращась на серую краску. Потом почувствовал его руки на животе, под одеждой. Большая, тёплая ладонь. Зажмурился, страшно. Уже успел попрощаться со своей девственностью и чуть не заплакать, как всё резко прекратилось. Парень, почесав затылок, вынес вердикт: - будем откармливать. - да что всех так интерисует мой вес!? И обязательно доводить человека до инфаркта, чтобы это понять!? В гневе я резко обернулся на альфу и пнул его в колено. Результата - ноль, брюнет лишь рассмеялся. Мне осталось лишь вытереть выступившие на глаза слезы и унестись вверх, услышав вдогонку: - да ладно! Опять убежал? - опять играет. Альфа, выждав какое-то время, поднялся ко мне в комнату, в коей я успел закрыться. Ну, как закрыться - захлопнуть дверь. Отец не разрешал устанавливать замки. Альфа по хозяйски зашёл. Как к себе домой. Миролюбиво поднял руки, улыбаясь: - я с миром, котенок! - котёнок!? Да что он себе позволяет!!! Вслух я не осмелился воскликнуть. Жизнь научила не озвучивать мысли. Альфа же продолжал: - уютно у тебя тут.. - ходит, осматривается - мы так и не познакомились - подошёл ко мне, протянул руку - Рейн. Рейн Гертнер. - улыбается, смотря сверху вниз. Неуверенно пожимаю руку. Гнев как рукой сняло. Тихо называюсь: - Долорес. Можно просто Рес...  - красивое имя. - улыбается. Не понимаю, серьёзно он или шутит. Да и не важно. Поднимаю глаза, смотрю в его невероятно черные озера. Задаю интерисующий вопрос: - разочарован? - наверняка он ожидал увидеть миловидного покладистого омежку. А увидел вот ЭТО. Но он пожимает плечами: - ничуть. - перехватывает мою руку так, чтобы я не смог вывернуться и тащит вниз. Я снова зажимаюсь, ожидая нагоняя от матери. Ожидания оправдались. Как только она видит меня сразу же хмурится и строго, крикливо спрашивает: - где ты был!!? - готовлюсь получить по шапке, опустив глаза в пол, пока она идёт ко мне. Но какая-то неведомая сила останавливает её руку. Поднимаю взгляд - разъяренную мать за плечо удерживает улыбчивая брюнетка. На вид она не сильно старше Рейна. Сестра? Мать успокаивается и приглашает всех к столу. За отцом меня на сей раз не послали. Хотели отправить переодеваться, но опять же - брюнетка не дала, сказав, что без разницы. Сижу, ворошу вилкой еду. Знаю, что если съем хоть кусочек, то меня тут же вырвет. Родители болтают с улыбчивой брюнеткой, которая, к моему удивлению, оказывается мать моего муженька, а не сестра. В 15 она его что ли родила? В суть диалога не вслушиваюсь, мне всё равно, что они там лепечут. Этой Гертнер буквально готовы жопу лизать. Аж противно стало. Не выдержал. Поблагодарил за еду и смотался в комнату. Наушники на полную громкость и забудьте все о моём существовании. Не забыли. Всё же приперся этот чёртов альфа. Наверное постучался, но я не услышал. Стянул наушники и устало осмотрел названного гостя: - что хотел?  - да просто пообщаться. Нельзя? - склоняет колову чуть набок. Мило. Так, стоп, какое мило! Хотел потрясти головой, но решил не подавать виду, что он меня хоть как-то волнует.  - а если нельзя?  - а по мне так можно - лыбится. Присаживается на край кровати, больше пока себе, слава богу, не позволяет. Закатываю глаза, ничего не ответив. Он тоже молчит пару секунд, видимо, думая, что бы такого вякнуть. Придумал, видимо: - что слушаешь? - умные мысли преследовали его, но он быстрее. Закатываю глаза, отвечаю - Twisted Sister. Снова лыбится. Начинает напевать "we'not gonna take it". Голос красивый.. Заслушался. Смотрю на него, сам неосознанно понимаю, что глаза загорелись. Моргаю часто. Допел. Обещает притащить в следующий раз электрогитару. Я недовольно бурчу, что не будет следующего раза. Он обещает, что будет. Собираю волю в кулак и прошу спеть ещё что-нибудь. Смеётся, но всё же заводит песню. Так мы с ним и просидели полчаса. Я сам не заметил, в какой момент начал подпевать. Прервали нас, когда мы орали Менсона. Гертнеры уходят. Прощаясь, долго жму его руку. Не хочу отпускать, страшно. Уходят. Пытаюсь побыстрее сбежать в комнату. Не вышло. Отец ловит за руку, выворачивает её, заставляя вскрикнуть, потом отпускает. Громкая пощёчина, сопровождающаяся фразой "где ты был?! ". Молчу, сжав зубы, стараюсь не плакать. Больно. Хватает за волосы, сильно дёргает наверх, заставляя задрать голову. Снова вскрикиваю от боли. Резко швыряет меня на пол. Всё верно, он не будет пачкать руки. Сжимаюсь в клубок. Плавали, знаем. Со злостью пинает по ногам. Если бы я не сгруппировался, этот удар пришёлся бы прямо под дых. Терплю, сжав зубы, серию ударов по старым синякам. Снова поднимает за волосы. Хватаюсь за его руку, больше не в силах сдерживать слезы. Мать ушла, ей больно смотреть, как меня бьют. Сделала бы хоть что-то, сука... А я тогда сукин сын, выходит? Тащит к стенке и прикладывает боком об неё. Снова кричу, прошу перестать. Божечки, надеюсь он не сломал мне ребра! Об ту же стену еще раз. И ещё. Снова отпустил, опять падаю. Не успеваю сгруппироваться и получаю в живот. Вновь пронзительный крик. Сейчас ударит по голове. Он в бешенстве не думает о том, что по лицу бить нельзя. Но не бьёт. Вместо этого ещё раз в живот. Уже срываю голос. Бьёт ещё пару раз после чего, презрительно фыркнув и сплюнув рядом с моим лицом, уходит. Лежу, не могу поднятся, просто плачу. Робко заходит мать. Лучше бы не приходила. Устало смотрю на неё. Помогает подняться, ведёт в ванную. Останавливались у раковины, облокотившись о неё. Сплевываю. Кровь. Мать напугана. Уверяю, что всё в порядке, и выгоняю её. Продолжаю отплевываться красным. Гад. Отец гад. Вроде бы всё. Умываюсь. Глаза красные и след от пощёчины видно. Раздеваюсь. Гематома ещё не появилось, но утром будет. Снова чуть не плачу. Нет, нельзя. Натягиваю майку и убегаю в комнату. Стягиваю джинсы, швыряю их на стул. Падаю на кровать и всё же плачу. Жалко. Жалко себя, бедный я и несчастный. Жалко отца, он душу свою чёрную уже не отмолит. Жалко мать, она слабая. Жалко брата, он станет как отец. Кусаю подушку, чтобы не рыдать в голос. Вдруг как свет в моей тьме - мысли о Рейне. Будто слышу его голос, будто чувствую его прикосновения, тёплые и нежные.. Постепенно успокаиваюсь. Думаю, что забыл взять его номер, после чего проваливаюсь в глубокий, неспокойный сон...