Singularity

You tell me your secrets

You keep your life between your lips

You know you're my weakness

Tell stories with your fingertips

Yeah, you're beautiful, don't have to try

Darling, you look divine

Eyes don't lie

Isabel LaRosa - Eyes don't lie

***

      Некогда красивые апартаменты, в которых каждая пылинка была пропитана теплом, опустели и омрачнели. Темнеет рано, рассветает поздно, и не будит сейчас Чимина ни солнце, ни запах крепкого свежесваренного кофе, ни нежный поцелуй в щеку. Переживания за любимого не позволяют расслабиться ни на секунду, отчего атмосфера в квартире ощущается настолько тяжёлой, что нечем дышать. Появилось ощущение, что Тэхен лежит не в больнице, а в морге среди трупаков. Но не из-за этого Чимин так беспокоится — его пугает мысль, что следователь мог быть среди них, если бы не считанные секунды. Всего несколько секунд решили судьбу детектива.       А что, если в другой вселенной Тэхен вышел из участка пораньше и все же мёртв, и та действительность, в которой живёт Чимин, единственная, где его муж жив. От этих мыслей становится ещё хуже, блондина мутит.       Всю свою сознательную жизнь Чимин работает в судебной медицине и уже давно привык к смертям, но от мыслей, что рано или поздно к нему под скальпель на вскрытие может попасть тело Тэхена, его тошнило уже раза три, а то и больше. Встреча в больнице после теракта выбила его из колеи, домой он вернулся опустошенным, но то, что его муж жив, грело душу.       Все эти несколько недель, проведённые порознь, заставили Чимина о многом подумать. После работы мужчина, если была на то возможность, приходил в больницу и проводил все свободное время с Кимом и ежедневно созванивался с ним по фэйстайму. Но этого было мало — Тэхен нужен был здесь, рядом. Чимину необходимы его присутствие, его касания, его нежные губы, что так приятно целовать. Лишь сейчас Пак задумался о том, что не сможет не то чтобы жить счастливо — выжить без него не сможет.       Чимин любит Тэхена, но любит ли Тэхен его также сильно?       Мысли из раза в раз приходят к тому письму, которое в порыве эмоций было удалено, за что блондин корит себя по сей день. Ему было необходимо разобраться, что к чему, зачем и кто решил прислать те фотографии? Тэхен выглядел на них действительно расслабленным и счастливым — за последний месяц Чимин ну уж очень редко видел его в таком состоянии. Каждый день следователь приходил домой нервный и мрачный, ссылаясь на трудный день. Обстановка на «фронте» была слишком напряжённой, и банально оставаться на позитиве очень сложно. Намерения Арлекина пугают, а действия бросают в холодный пот, что неприятно оседает на спине, заставляя хлопковую рубашку мерзко прилипнуть к нежной коже. Ко всему этому руководство пытается что-то предъявить следователю и скинуть все проблемы на него, видимо, считая, что расследованием должен заниматься только Тэхен. Ну да, никто же не хочет поднимать жопу с нагретого кресла, а, быть может, и лишиться её, учитывая, с кем мы имеем дело.              Чимин уже давно заметил недобросовестное отношение руководства к мужчине, и всячески пытался убедить Кима пересмотреть что-то в жизни. Может быть, уйти из этого участка в другой или вообще работать частным следователем. Тэхен на это лишь выдавал какое-то подобие улыбки и нежно целовал Чимина в щеку, попросив не беспокоиться об этом. Но как тут не переживать, когда ты видишь, что человек буквально увядает и теряет краски на твоих глазах.       Дома Тэхен уставший, грустный, иногда даже злой. Даже эта измученная улыбка сейчас кажется парню искусственной. Бывало, что мужчина ругался и раздражался с любого постороннего шума. Тэхен, который обычно холодный и безэмоциональный в любых триггерных для него ситуациях, удивлял и пугал такими перепадами настроения, но что, если он вёл себя так лишь дома? А на работе что — мило улыбался Чонгуку.?       В памяти всплывает его еле видная нежная ухмылка, ладонь, накрытая рукой стажера, чьи пальцы аккуратно поглаживали обручальное кольцо. Это все звучит слишком абсурдно, действительно, но кто тогда решил подстроить этот балаган и рассорить Чимина с Тэхеном. Неужели, это все устроено Чонгуком?       Пак не хочет наговаривать на бедного мальчишку, но у него есть все основания так думать. Эти глаза все еще снятся ему в кошмарах.       А вдруг это все бред и у Чимина просто поехала крыша от стресса?       Во всяком случае, Тэхен, если искренне любит, не станет изменять Чимину спустя долгих лет отношений. Ну, хочется в это верить.       Той ночью, когда на почту было прислано письмо, Чимин долго не мог уснуть. И в следующие, кстати, тоже. Все, что он делал — сидел на кровати, неотрывно смотря на спящего мужа. Пробыть столько лет вместе душа в душу, чтобы потом сомневаться в чужой верности из-за какого-то письма неизвестно от кого — бред, да, верно, но Чимину страшно от одного только упоминания расставания с Кимом. Мысли, что бесконечным потоком крутились у него в голове, не давали и глазу сомкнуть. Даже травяной чай не смог с этим справиться. Просыпаясь и провожая детектива на работу, Пак садился на кухню, и вся маска оптимистичного и милого мужа с позором трескалась, как только первые слезы скатывались по щекам. Огромным бременем проблемы навалились на Чимина, и все это выливалось в истерики. Зарываясь в ладони лицом, он выл громко и долго, не понимая, как ему справиться с этой колющей болью в груди, что стремительно распространялась по всему организму, отравляя кровь. Понимая, как тупо закатывать истерики из-за фото, даже не поговорив с мужем, блондин мысленно смеялся в голос со своей глупости, но поделать с этим ничего не мог.       Но не конкретно фотографии беспокоят мужчину, а надпись, с которой они были отправлены.       «Пока ты страдаешь, он сидит в кафе с милым мальчиком.»       Паку тошно, он не хочет ограничивать Тэхена ни в чем, и прекрасно понимает, как ему необходимо расслабиться, но вопрос в другом — почему именно в тот день, когда Чимину больше всего нужна была его поддержка после потери кошки, а не хождения налево, о которых он узнает даже не от него, а от неизвестного ему человека? И ведь Тэхен даже не оповестил его об этом.       Учитывая то, что следователь в тот день и не задерживался на работе и рано пришёл, можно сделать вывод, что детектив ушёл с Чонгуком ещё до того, как рабочий день закончился, соответственно, его отпустили пораньше. И Ким даже не написал…       А если бы Тэхен и не стал писать, а дальше пошёл в разгул… Чимин, как дурак, сидел бы и ждал его до поздней ночи, думая, что милый и верный муж сидит на работе, даже и не подозревая, что он может быть вообще непонятно где!       Нерешительность рано или поздно даст свои плоды, это все всплывёт наружу, и разговора будет не избежать. Но сейчас все, что он может — молчать как партизан и плакать в одиночестве уже который день. С этой проблемой он живет с самого детства, отчего его терпимость к разным неприятным ситуациям не раз приводила к нехорошим последствиям. Но ведь общение особенно необходимо в семье — как ты сможешь сформировать здоровые отношения, если будешь замалчивать все свои обиды, которые, в свою очередь, никуда не уйдут, а лишь будут накапливаться, дожидаясь любой стрессовой ситуации или ссоры, чтобы этим огромным потоком дерьма резко обрушиться на хрупкие плечи. Неприятно? Пиздец как. Но Чимин ничего не может с этим поделать, просто избивая мокрую от слез подушку, пытаясь справиться с этой болью.       Так продолжалось до взрыва на территории участка.       В первые дни после теракта Чимин действительно сливалась с цветом стен в квартире — кожа его серая и бледная от явного недоедания и стресса, огромные круги пол глазами и потухшие глаза. Смотреть страшно. А это всего лишь месяц без Тэхена.       Люди, которые знакомы с ситуацией в их отношениях, пальцами у виска крутят — сумасшедший, радоваться надо, что хахаль его жив, а то мог подохнуть или инвалидом остаться. Им так просто это говорить, а все потому что у них нет того, ради кого они могли жизнь отдать. Они никогда не смогут понять той боли, что испытывает Чимин, а не находясь в такой же ситуации, конечно, она будет казаться им лёгкой для восприятия. Только вот Паку нихуя не легко.       Блондин стал чаще уходить на балкон, чтобы успокоиться и помедитировать — в последнее время только это и успокаивает парня. Ему просто необходимо расслабиться и отдохнуть от тех мыслей, что не дают даже вздохнуть без боли. Давая волю эмоциям, не раз случались и жуткие срывы, после которых сразу приходила эта приятная нега и наваждение, только вот огромная каменная глыба с души никуда не исчезала. Мысли из раза в раз возвращались то к Тэхену, то к маньяку, то к работе. Однажды, спустя такое долгое время, он вспомнил малышку Ангел — её хрупкое исхудавшее тело, мягкая шерстка и такие осознанные глаза, которые словно принадлежали человеку, заставляли Чимина из раза в раз горько всхлипывать по её утрате.       Было решено похоронить кошечку на аллейке возле их жилого комплекса и возвести небольшой монумент в виде маленькой горы камушков, которым Пак каждый день молился, желая, чтобы Ангел было хорошо и мягко на облачках. Он надеется, что Бог смог услышать его молитвы.       Но невыносимо больно, конечно, было в первые полторы недели. По мере выздоровления Тэхена и приближения дня выписки Чимин потихоньку втягивался обратно в свой привычный ритм жизни. Кожа была все такой же бледной, но он хотя бы смог вернуть тот розово-рыжий румянец, что имел всегда, и свет в своих глазах. Апартаменты вновь начали наполняться красками, несмотря на то, что преобладающий цвет там был исключительно белый. Чимин верит, что с приходом следователя все улучшится и встанет на свои места. Каждый день с ним связывался Юнги, по правде говоря, по просьбе Тэхена, но Мин был слишком занят для того, чтобы приходить к нему из раза в раз, поэтому они ограничились обычными звонками.       Следователю же не терпелось вернуться к работе, отчего Пак тихо посмеивался, под нос шепча себе «сумасшедший». Он знает, как много мыслей и догадок у Тэхена, которые рано или поздно смогут привести полицию к разгадке, а от того их было до ужаса трудно держать в голове. Некоторое время назад Чимин и сам пытался помочь детективу, проведя целый день в архиве в полицейском участке, читая огромными стопками разные уголовные дела, которые могли быть связаны с маньяком, и искал информацию о пожаре. К сожалению, ничего, кроме количества жертв, он не узнал: были убиты родители и двое детей, а также группа их личной охраны. Семья, конечно, была не из бедных, и даже достаточно влиятельной в стране, по всей видимости, но в Интернете Чимин не нашёл ни одной статьи, которые могли хотя бы сделать намёк на личность главы семейства. У Пака есть предположение, что он мог являться крупным бизнесменом или политиком, а это преступление, которое было выставлено как несчастный случай, является заказным убийством, что было вызвано в ходе политического конфликта. Это что-то на уровне теории заговора, но та небольшая часть доказательств, которые имеются у них, указывают именно на вооружённое нападение.       Вот только кто решил убрать эту семью и каковы были его мотивы?       Припарковавшись, Чимин уходит в себя и от раздумий начинает постукивать пальцем по крепкому рулю. О чем думает — неясно, мысли бесконечным потоком сменяются одна за другой. Тишину нарушает лишь звуки рабочей печки — за окном разбушевался декабрь. В конце месяца день рождение детектива, которое будет совсем скоро, но Чимин знает, что Тэхен не любит его праздновать — это не было принято в их семье. Отец считал, что это лишь пустая трата времени, которое можно было пустить на воспитание и учёбу, и денег, несмотря на то, что у Джонхена их было немыслимое количество. На что они тратились — неизвестно, но ходят слухи, что бизнесмен тратил их на наркотики и расширение своего бизнеса, что было, скорее всего, нелегально, чтобы у налоговой не возникало вопросов. Даже проводилось расследование, которое, может быть, и могло доказать, что Ким имел подпольный бизнес, который приносил ему баснословную прибыль, но эту лавочку быстро выкупили и прикрыли.       Сам же Тэхен говорил, что просто не видит смысла в дне рождения, что являлось лишь навязанной ребёнку мыслью, но узнав о прошлом мужа, Чимин начал самостоятельно каждый год организовывать его дни рождения. В первый раз детектив был очень сильно удивлён, и хоть он и сохранял лицо — в душе радовался как ребёнок.       Его эмоции очень важны блондину, поэтому он подходит к празднованию с огромным удовольствием и трепетом. Зная, какая он на самом деле глыба айсберга, видеть его улыбку и блеск в глазах — большая радость.       На горизонте появляется чужая тёмная макушка, на которой пушистые волосы спутались при очередном порыве морозного ветра. Детектив, замечая белую ауди, стремительно направляется к Чимину, который в тот момент выходит из машины, расправляя руки для крепких объятий. Спортивная сумка остаётся брошенной у колёс машины, а сам Тэхен буквально влетает в парня, нежно и крепко к себе прижимая. Чимин скрещивает руки на лопатках, утыкаясь в чужую шею, от которой приятно пахнет одеколоном, а не сигаретами — парень скрывает свою улыбку от этого факта.              Уже в машине Ким не выдерживает — наверное, на лице и шее парня не осталось места, в которые бы его не поцеловали. Этот взрослый мужчина сейчас ведёт себя как бездомный котёнок, который прижимается к каждому встречному в поисках ласки. На это Чимин лишь посмеивался, стараясь как можно аккуратнее отпихнуть мужчину от своего лица, припоминая, что у них в запасе целый день, но они оба понимают — этого ничтожно мало. Одного дня не хватит, чтобы восполнить месяц разлуки.       — Как твои ребра? Что говорил врач? — спрашивает парень, справившись со своей задачей и насильно пристегнув Тэхена ремнем безопасности. Брюнет лишь показывает лисью ухмылку, влюбленным взглядом смотря на Чимина, после чего клюнул его губами в нос.       — Сказал, что у меня крепкое здоровье. С такими переломами я должен был лежать дольше в больнице, но в итоге я всех удивил. — откидывается на мягкое сиденье и в удовольствии прикрывает глаза, радуясь тому, что больше не чувствует этот тошнотворный запах хлорки и медикаментов.       Чимин мягко улыбается, радуясь, что они вновь воссоединились. Выкручивая руль на полную, парень выезжает с парковки.       — Чимин-а, — протягивая чужое имя, начинает Тэхен, решив разбавить тишину, — как насчёт ужина в каком-нибудь кафе или ресторане? — на удивлённый взгляд блондина Ким лишь усмехнулся, ожидав такой реакции. — Я хочу одарить тебя вниманием за этот месяц.       Чимин ярко улыбается с такой светлой мысли, показывая брюнету свои очаровательные ямочки.       — Только один момент: заведение выбираю я. — После нескольких минут раздумий, Чимин выдаёт, — На днях я видел очень милое кафе неподалёку от твоего участка. Не хочешь туда съездить? — дождавшись утвердительного кивка, мужчины решили, что не будут заезжать домой, и направятся в квартиру уже после трапезы.       Чимин сам не до конца понимает, почему он решил пообедать именно в том самом кафе, и что он хочет доказать таким образом. Может быть, попробовать надавить Тэхену на совесть?       Настроив навигатор, Чимин быстро добрался до заведения и припарковался на стоянке. Выйдя из машины, его встречает лёгкий и покалывающий морозный ветер, и вывеска кафе — место было действительно уютным и милым. Неудивительно, что Тэхен выбрал его.       Забронировав столик, блондин снял свою куртку и помог следователю снять пальто, на что получил грозный нечитаемый взгляд. На это Чимин лишь улыбнулся, и сказал, что ему «нужно о тебе позаботиться».       Помещение было просторным и атмосферным, а приятный аромат молотого и свежего кофе дурманил разум. Тёплый свет лампы идеально сочетался с витающим в воздухе запахом выпечки, отчего даже после тяжелого рабочего дня напряжённые мышцы расслаблялись, а сердце переставало так беспокойно биться.       Усевшись за свои места, Тэхен то и дело смотрит в покрытое живописным узором из изморози окно, перебирая пальцы рук. Он вспомнил тот вечер, проведённый с Чонгуком, и как ему было хорошо тогда. Облизнув засохшие губы, Ким подаёт голос:       — Это очень уютное место, я давно хотел тебя сюда сводить. — на это Чимин тут же вспыхнул краской и смущённо улыбнулся. Блондин и предполагать не мог, что Тэхен может о таком думать. Черт, ему не нравится, что он думает о своём муже в таком ключе.       Решив заглушить все сомнения, Чимин спрашивает:       — А ты с кем-то сюда ходил? — аккуратно задаёт вопрос, будто боясь спугнуть. На это Тэхен, который без остановки мял какую-то салфетку, вдруг останавливается, введённый в ступор этим вопросом. Пальцы начинают мелко подрагивать, а глаза бегать — нервничает.       — Я… — думай Тэхен, думай, — …Я ходил сюда с другом из другого участка. — на одном дыхании выдаёт Ким, а глаза его сверлят одну точку в середине стола — лишь бы не смотреть в глаза Чимину. Стыдно. — Да, ты его не знаешь. Не переживай. — зачем-то добавляет, загоняя себя в ещё более неловкое положение. Он не знает, почему решил соврать, но язык будто перестал его слушать, а мозг так вообще отключился. Может быть, это чтобы Чимин не задавал лишних вопросов. А, быть может, дело в самом Чонгуке.       Чимин на это лишь хмыкает, кусая губы. Друг, значит. С другого участка. Зачем же Тэхен ему соврал?       Чимин в какой раз задаёт себе этот вопрос, но он понимает, что ответа на него никогда не дождётся.       Настроение было в край испорчено, и даже вкусный обед и его любимая панакота не могли исправить положение. Тэхен что-то ему рассказывал, но Чимин либо сухо отвечал, либо вообще пропускал чужие слова мимо ушей. Ковыряясь в своей тарелке, парень был погружен в размышления — раскрыть ли, что он все знает, или промолчать. Чимин, конечно, понимает, что второй вариант ни к чему хорошему не приведёт, но чем первый лучше его? Блондин слишком нерешителен и робок, чтобы позволить себе признаться ему.

***

      На следующий день работа встретила Тэхена все тем же равнодушием серых стен и трещин от посыпавшейся штукатурки. Без капли каких-то эмоций работники бросали в его сторону сухое «Доброе утро», тем самым показывая свое «уважение», пропитанное лишь лицемерием. У следователя нет сил разбираться кто прав, а кто виноват, поэтому без лишних разборок он направляется в свой покрытый тонким слоем пыли из-за долгого отсутствия кабинет. Начальник же, даже не удосужившись спросить Тэхена о его состоянии, сразу загрузил работой, хотя врач строго настрого наказал воздержаться от сильных нагрузок. Да и в планы Кима не входили разборки с бумажной волокитой — следствие должно было быть в самом разгаре, но, как он видит, с мёртвой точки они так и не сдвинулись. Тэхен злился — ему хотелось устроить скандал, раздавить каждого офицера, что сидел на жопе ровно и смотрел на него с самодовольной улыбкой, уничтожить их всех на месте и стереть с лица земли этот участок. Весь тот труд, добытый следователем, просто не был принят во внимание. Все сидящие в участке могли работать на уже готовом, но неохота что-либо делать, конечно, сильнее банального человеческого желания найти и наказать преступника.       Единственный, кто встретил брюнета с переживаниями и распросами о его самочувствии — это Чонгук. Стажёр искренне волновался за детектива и долго-долго кланялся и извинялся за то, что нечасто его посещал из-за работы. Тэхен чувствует, что это было и к лучшему. Сейчас козявка снова увязалась хвостиком, высматривая все такими же большими глазами, но уже без того любопытное блеска, что был раньше — привык, или, быть может, сломался. Если быть честным, то детектив отвык от него, и нельзя сказать, что скучал. Его чувства к парню непонятны, к нему ощущается какая-то жуткая привязанность, будто его приворожили. А точно ли в том кофе не было ничего подсыпано?       Чувство, что Тэхен знает Чонгука всю свою сознательную жизнь никуда его не покидает, хотя он твёрдо уверен, что раньше не встречался со стажером. Быть может, они и были знакомы когда-то, но Тэхен все равно его не помнит и вряд-ли вспомнит. Он, черт возьми, вообще никого не помнит из своего окружения, и память на лица начала работать лишь после встречи с Юнги. А все те, с кем он общался ранее, сейчас для него лишь безыменные силуэты в голове с размытыми лицами. Врачи-психологи говорили, что это из-за пережитых в детстве стрессовых ситуаций, происходивших в школе — наша психика действительно устроена интересным образом. Уже повзрослев, Тэхен начал приписывать к этому тезисы различные травмы головы, и не то, чтобы он был активным ребёнком, что постоянно бился башкой о стену — не поделили с Намджуном что-то, вот тот и ударил его камнем. Ну, немного не рассчитал силу и разбил брату голову, с кем не бывает. Скорая, реанимация и временная амнезия, а после это все вылилось в частичную потерю памяти уже во взрослом возрасте. Не то, чтобы Тэхен сильно переживал по этому поводу — ему было все равно. Детективу не нужны воспоминания из школы, из университета, армии и что-то подобное. Он привык жить сегодняшним днем, а прошлое его уже никак не касается.       Тиканье часов и какие-то негромкие бормотания Чонгука себе под нос прерываются стуками в дубовую дверь кабинета. За ней стоял Юнги с папкой документов в руках: офицер был одет в голубого оттенка рубашку с тёплой жилеткой и в синие классические штаны. Длинные тёмные локоны аккуратно завиты и убраны за уши, так, чтобы они не лезли в лицо. От его шеи доносился тонкий шлейф мужских духов в перемешку со свежесваренным кофе, что в правильной пропорции создавало приятный, убаюкивающий аромат. Широкая десневая улыбка перекрывает те отголоски усталости, что видны в глубине потухшей радужки и под глазами мужчины — наверняка опять сбил режим сна. Юнги, так-то, был той ещё совой, и любителем просыпать пары и работу — это все подождёт, нам важен здоровый сон. Но сейчас помятый вид офицера буквально кричит о том, что рано или поздно его мозг отрубится.       — Друг, выглядишь паршиво. Не думал о том, чтобы поспать? — подкалывает с ухмылкой Тэхен, но в глазах его виднеется искреннее переживание за друга. Пальцы подрагивают от желания прикоснутся к нему, но детектив мысленно одергивает себя.       Юнги лишь опускает голову вниз, позволяя тёмным прядям спрятать красные от недосыпа глаза, и усмехается:       — Да о каком сне может идти речь? Работа кипит. — кинув документы на стол детективу, офицер поворачивается к напарнику, смотря тому в глаза. — Сегодня едем разбираться с пожаром, нечего кота за яйца тянуть. — со вздохом небрежно бросает.       Тэхен на это утвердительно кивает — ни для кого не секрет, что следователь решил параллельно взять это дело и раскрыть его до конца. Ему не давало покоя, что преступники не были найдены, но в первую очередь беспокойство вызывали косвенные намёки Арлекина на этот пожар. Ким верил, что, раскрыв преступление, они смогут рано или поздно выйти на маньяка.       Его ход мыслей может казаться непонятным, и даже сам Тэхен часто путается в своих доводах. Вся его связь, грубо говоря, высосана из пальца, но нутро тянет к этому случаю из-за банального чувства несправедливости — на лицо убийство, имеются жертвы, а полиция решила закрыть это дело даже не из-за отсутствия улик — доказательства были, и если капнуть чуть глубже в расследовании, то можно было бы спокойно выйти на след реальных преступников, но драгоценное время было упущено.       Сам же Юнги день и ночь изучал дело о теракте, пытаясь выйти на след маньяка, параллельно приглядываясь к Джихану, на чьи плечи был сбагрен маленький ураганчик в виде Чонгука. Офицер не вёл себя странно или подозрительно, ничего в его поведении не вызывало беспокойства. Связь с Сокджином пугала — зачем ему вдруг понадобился одноразовый телефон и симка, так ещё и за наличные? Он тут явно что-то скрывает…       Также напрягали попытки Джихана сблизится с Чонгуком — за долгое отсуствие детектива эти двое провели достаточно времени вместе, и офицер не боялся бросать на парнишку разного рода двусмысленные взгляды, и нет, это была отнюдь не симпатия или похоть. Это что-то между отвращением и странной заиртерисованностью, которая все никак не покидала мужчину. Юнги вспоминал нелестные высказывания товарища в сторону Чонгука, и от этого его голова, в попытке найти логическое объяснение такой смене позиций, ходила кругом, а мысли путались.       Но тут, самостоятельно вырываясь из размышлений, Юнги лишь на секунду сталкивается взглядом с растерянными Тэхеном и с не менее потерянным Чонгуком, и с громким хлопком дверью выходит из кабинета, говоря Киму о том, что ждёт его на парковке.       Действительно, больше нечего терять времени.       Пора отправиться в Пхенчхан.

***

      Дорога предстояла не такая уж и дальняя — всего парочка часов — но этого хватило, дабы Юнги смог окунуться в забытье после бессонных ночей. Иногда поглядывая за тем, как спит офицер, Тэхен старался водить машину аккуратно, лишний раз не нажимал на газ, чтобы громкий рёв двигателя не разбудил мужчину.       Было решено взять служебный автомобиль без мигалок, и перед выдачей его хорошенько проверили на наличие взрывчаток — мало ли. Изначально Юнги противился и не хотел давать Тэхену сесть за руль, ибо сильно беспокоился за него, но следователь смог уверить друга в том, что переживать не о чем. И он не прогадал: поездка действительно прошла гладко.       На огромных холмах густым слоем лежал блестящий от солнечных лучей снег, а густые ели, покрытые изморозью, выстраивались в тёмные ряды около дороги. Повсюду висели потухшие гирлянды и подобные безделушки — город был полностью погружен в подготовку к празднику, но следователя это не интересовало. Он держал курс на достаточно дорогой жилой комплекс в Пхенчхане, который сильно выделялся на фоне остальных деревушек. В дорогих пентхаусах живут целые династии бизнесменов, которые имеют крупные предприятия в столице, но позже перебравшиеся в тихое место без городской суматохи. Относительно недалеко находилась крупная частная школа, основанная каким-то богатым чиновником несколько десятилетий назад — именно в ней и учился Тэхен. Ким Джонхен отдавал бешеные деньги за его обучение, намереваясь вырастить из непутевого сына-тряпки настоящего человека, но получил разочарование и позор.       Припарковавшись возле ворот в комплекс, мужчина будит Юнги, аккуратно тормоша его за плечо, — тот сильно дёргается и шумно сопит, показывая все свое недовольство от того, что его сон грубейшим образом нарушили. Ну, работа не волк — сама себя не прокормит.       В планах было опросить все дома в радиусе километра от нужного участка, которые могли быть свидетелями того пожара. Это оказалось непросто — кто-то уверял их в том, что ничего не знает, кто-то грубо посылал к черту, а кто-то и вовсе не отвечал. Даже после упоминания полиции никто не собирался им идти навстречу, и это заставляло мужчин думать, что поездка прошла напрасно, пока они не дошли до соседнего дома от того участка, на котором произошёл пожар. Дверь им открывает милая старушка, что, похоже, совсем не испугалась прихода полиции.       — Мы не займём много времени. — поклонившись, начинает Тэхен и показывает удостоверение, — 13 лет назад на соседнем участке произошёл жутких масштабов пожар, который повлек за собой смерть большой семьи. Что вы можете рассказать по этому поводу?       Охая, бабушка лишь сильнее кутается в вязаную шаль, положив сморщеную руку на щеку.       — Ох, мальчики, это был какой-то ужас. — скрипя челюстью, вспоминает она, — Крики доходили до соседней улицы, а огонь был такой сильный… Думать страшно, люди повыбегали из своих домов! Даже меня задело пламя, на заборе след остался. — старушка рукой показывает на кусок забора, на котором даже сквозь краску было видно подгоревшее дерево. — Все думали, что семья смогла выбраться, но, как оказалось, нет… — промакнув мокрые от слез глаза носовым платочком и шмыгнув, бабушка продолжает, — Угольки только от них остались, такое горе было для всей деревни! А мальчишки-то росли хорошенькие, красавцы, всем и всюду помогали, добрейшей души люди, и сиротками остались!       Продолжая записывать показания бабули в протокол, Юнги и Тэхен продолжали внимательно её слушать, вникая в каждое слово.       — Мальчишки? В семье было несколько сыновей? — Юнги зажал наконечник ручки зубами, нахмурившись, — А что вы можете рассказать об этой семье? Имена, возраст, должности — будет важна любая информация, в архивах ни одной засечки. Это сильно поможет следствию. — видя, как бабуля беспомощно округляет глаза, офицер тяжело вздыхает.       — Ох, милочек, мне очень жаль, но память меня сильно подводит. Я могу рассказать лишь поверхностно, но имена и возраст… — дождавшись утвердительного кивка, она продолжает, — Глава семейства — деловой человек с громким именем, но добрый и приветливый семьянин, всегда с улыбкой, и жена его такая же. Хорошенькая была, вечно молодая и красивая, пела в хоре церковном и занималась волонтерством, и младшенький в неё пошёл — и красотой, и мягким характером. Братьев было не разлучить, всегда друг за другом хвостиком ходили, разница между ними была небольшая. Один был в старшей школе, к университету готовился, а другой среднюю почти закончил. Потом случилось страшное… После этого направили их в детский дом в столицу, и никто больше о них не слышал. Люди даже не знают, куда именно их направили!       Тэхен ошибался — погибли лишь родители. Расплывчатые статьи указывали на смерть всей семьи, но на деле дети выжили. Это упрощало им всю ситуацию, и даже трехлетка догадается — Арлекин один из этих двух выживших парней.       — А фамилия? Хотя бы её можете вспомнить? — женщина сморщила нос, перечислив три возможные фамилии: Ким, Чон и Кан. Каждое её слово Юнги записывал, пытаясь провести аналогию. Логика ситуации ему была понятна, все, что остаётся сделать — найти парней и прямые доказательства причастности к этому делу, на одних косвенных далеко не уедешь. Одно ясно — все эти злодеяния были совершенны исходя из жажды кровавой мести. Выстраивается версия, что убийце не давало покоя закрытие незавершенного расследования и, окончательно озверев, он начал резать всех подряд. Но старушка упомянула, что семья считалась религиозной, и мать привлекала ко всему этому сыновей. Как же в такой семье, где учат добру и милосердию, вырос жестокий психопат? Никто не имеет права судить других и отнимать жизни — на это способен лишь Господь. Но где же был тот самый Бог, когда эта чудные люди горели в огне и не смогли получить никакой помощи? Где же он был, когда мать молилась Всевышнему, лишь бы её семья осталась в живых? Лишь бы жаркое пламя огня не добралось до её сыновей?       Почему он не услышал их молитвы? Не мог, или не хотел?       — А вы не замечали здесь никого постороенного? Может, группы людей, машину? — задаёт вопросы Тэхен, рассматривая старуху с головы до ног. Та, призадумавшись, отвечает.       — Да, относительно недалеко отсюда была припаркована чёрная машина японской модели, — указывает рукой на противоположную от её дома сторону, — Но мне казалось, что это к кому-то гости. После пожара я её не видела… — тут она понимает, что к чему, пазл в её голове складывается. — Погодите, вы же не хотите сказать…       Тэхен хмыкает, а глаза старушки ещё сильнее округляются:       — Да, именно к этому мы и ведём — есть подозрения, что эти люди причастны к делу. — бабушка нервно теребит шаль, а сердце её кровью обливается от осознания этого факта. — Может, вы слышали какие-то громкие звуки на подобии хлопков?       — Хлопки… — дряхлыми руками потирает седые виски, вспоминая. Память подводит, немало лет прошло. — Хлопки… Да. Да! Слышала! Было что-то такое! Я уж думала на нас кто-то напал, но решила, что это просто кошки по крыше бегают… а тут… простите, но боюсь, большего я вам не скажу…       — Мы очень сожалеем. Простите, что потревожили, и огромное спасибо вам за содействие. Благодаря вашим показаниям мы сможем быстрее раскрыть это дело. — с теплой улыбкой говорит Юнги, ставя свою подпись в протоколе и прося бабушку расписаться на бумаге. Та шустро скрылась за воротами, оставив мужчин в раздумьях. Вдруг, офицер одумался:       — Подождите! — шарканье чужих ног за воротами прекратилось, — А в какой церкви служила жена его? — на этот вопрос Юнги услышал глухое и затравленное «в конце улицы увидите небольшую церквушку».       Маленькое, но крепкое на вид здание стояло посреди аккуратно убранного поля, а рядом с ней красовались небольшие пристройки, в которых жили служители храма. Крепкий золотой крест красовался на вершине купола и привлекал своим блеском и ослепляющей красотой. Зайдя внутрь, даже не перекрестившись, детектив встретился с той самой тишиной, при которой собственное дыхание и сердцебиение становились громче настолько, что начинало закладывать уши. Шагая по бархатному красному ковру, Тэхен рассматривает фрески, иконы и расписные стены, а после устремляет свой взгляд наверх, где на потолке красуется «Тайная вечерия». Посередине помещения стоит алтарь, а вокруг расположились дубовые скамьи. Рядом с иконостасом аккуратно заметала пыль молодая девушка, но, услышав чужие шаги, тут же отвлеклась от своего дела и, поправив длинную юбку, подошла к офицерам.       — Чем могу помочь? — голос её был тихим и спокойным, а говорила она с такой лаской, что хотелось окунуться в её объятья и заснуть.       — Да, мы по поводу пожара в доме на этой улице. — показав удостоверение, Юнги продолжает, — Мы узнали, что хозяйка служила в этом храме. Нам нужны сведения об этой женщине, и мы были бы очень признательны, если вы нам поможете. — губы девушки сжались, а взгляд был отведен в сторону, но с тихим «пройдемте за мной» она повела их чуть глубже в зал.       — Херин, царствие ей Небесное, очень многое сделала для храма и деревни. Все называли ее ангелом, сошедшим с небес: то поможет старикам, то проведет лекцию детям, то пожертвует деньги в приют… Ее любил и уважал каждый, а доброта и нежность приводились в пример. — приведя их к небольшому мемориалу, на котором красовалась фотография женщины в рамке, венки и цветы, а также зажженые свечи и маленькая статуя в виде ангела, а на рамке гравировка: «Чон Херин, вечная память». — А этот храм тоже был построен по её инициативе, и помог в этом её муж — Кан Уджон, он же владел строительной компанией. — вспоминает с улыбкой девушка, поправляя ангелочка. — Смерть Херин была сильным горем для всего комплекса, так что было решено ей выделить место в храме, для которого та отдала всего себя. Сильнее его она любила лишь своих детей…       Юнги внимательно слушал и записывал каждое ее слово, что-то спрашивая, но Тэхен не слушал — все его внимание было сосредоточено на женщине, на её глазах. Детектив видит в ней что-то родное, знакомое, притягивающее. В глазах Херин доброта, тепло, покой… Убаюкивающий, материнский покой.       Тэхен помнит эту женщину! Именно она угостила его вкусными фруктами зимой, когда его выгнали на улицу в одной майке, именно она отдала ему свое дорогое тёплое пальто, чтобы ребёнок не мерз, и именно она отвела его в церковь, чтобы обогреть. Несмотря на запреты отца, мальчик каждое воскресенье прибегал к ней на службу и слушал, как она поёт, а после и молился вместе с ней, исповедовался. Джонхена это сильно злило, и без рукоприкладства не обходилось, ведь Бог — пустая трата времени, но Тэхен так не думал: в храме он чувствовал покой, которого так не хватало дома.       Детектив не помнит лица этой женщины, и в принципе никого вспомнить не мог, но её улыбка, такая яркая и искренняя, сразу же всплывала в памяти. Погрузившись в воспоминания, следователь видит перед собой маленького себя, сидящего на коленях у ног батюшки, что ласково гладил его по голове. Хрупкий, сгорбившийся, он немного вздрагивал от каждого всхлипа, который издавал, было чувство, что он создан из хрусталя — чуть тронешь, тот тут же рассыпется. В помещении было темно, а за окном шумела гроза — Господь злился, и обрушил свой гнев в виде протяжных сверкающих молний, и лишь свечи у алтаря служили единственным источником освещения, создавая приглушенную, умиротворенную атмосферу, но это мнимое чувство спокойствия лишь оседала горечью в горле, образовывая неприятный комок.       Сощурив глаза, Тэхен наблюдает за этой сценой, делая небольшие, но такие тяжёлые шаги. Лицо батюшки было в блюре, ничего не разглядеть, а всхлипы протяжным эхом отзывались от стен. Парень был одет в полупрозрачную блузу и вельветовые штаны, но дорогущие ткани не могли скрыть всю ту грязь и позор, что безжалостно оставил его отец. Возможно, его вновь избили ремнем, но, похоже, в ход пошла уже бляшка — на спине красовались глубокие рубцы со свежими кровоподтеками, что неприятными разводами растекались по всей спине. Фантомные боли напомнили Тэхену об этом ужасе, и он в панике схватился за собственные лопатки, ощущая лишь мягкую ткань бежевого пальто. Оно и к лучшему — если бы мужчина нащупал шрамы, то он бы был близок к тому, чтобы содрать с себя скальп. Писк, доносящийся от маленького себя, заставил пальцы разжаться, а уши навостриться:       — Господи, прости… — вытирая кулаками слезы, мальчишка давится слезами, пытаясь вздохнуть, — Я вновь согрешил. Вновь? Согрешил? Тэхен совершенно не помнит этого, и не может понять, о чем парень говорит, но то, что он услышал далее, заставило его дыхание замереть, сердце остановиться, а шокированные глаза раскрыться и покрыться пеленой:       — Я снова обидел Чонгука.       Мужчина чувствует, как земля начала уходить из-под ног.       Тэхен…       Тэхен…       Тэхен!       — Тэхен! — офицер пытается докричаться до друга, тормошит его за плечо и щёлкает перед глазами, пытаясь привести в чувства. — Тэхен, почему ты плачешь?       И правда. По щекам следователя рекой текли слезы, при том что его лицо не выдавало и капли эмоций. Вытерев влагу с щек, Ким понимает, что девушки рядом с ними нет, после чего быстрым шагом выходит из храма, судорожно выискивая дрожащими руками сигареты.       Юнги догоняет его и, отойдя от церкви, молча просит папиросу. О случившемся не спрашивает, да и Тэхен не горит желанием рассказывать, поэтому лишь наслаждается сигаретным дымом и летящим в разные стороны пеплом, после чего предлагает направиться к самому участку.       Вот откуда ощущение, что следователь и стажёр знакомы. Вот откуда это тёплое, но все также непонятное чувство, что огромными волнами выходило за край, заполняя собой каждую клеточку его организма. Память Тэхена скрывала многое, она же его и подводила — он не помнил Чонгука. Ни его детского лица, ни голоса, ни поведения. Всё, что приходило на ум — глаза. Его огромные, очаровывающие своей чернотой глаза, в которых можно было с лёгкостью утонуть. Неужели Тэхен действительно его обижал? Значит, их точно связывали не поверхностные отношения, они были намного теснее.       Из размышлений его вытягивает офицер, что останавливается возле нужного участка.       В Интернете уже всплывала информация, что пару лет назад земля, на которой раньше стоял дом, была выкуплена каким-то бизнесменом, и офицеры намеревались увидеть новый пентхаус, но какого их было удивление, когда они увидели выровненную и очищенную от лишнего снега территорию, на которой не найти даже следов от обуви. Всё, что там находилось — небольшая, но крепкая палка, на которой была привязана траурная лента, и небольшой похоронный венок.       — Ты тоже это видишь? — спрашивает Юнги, поворачиваясь к Тэхену. Холодный морозный ветер обдувает лицо, заставляя Мина кутаться сильнее в тёплый шарф. Тэхен никак не реагирует, продолжая нечитаемым взглядом смотреть на венок, ощущая… скорбь? Непонятное чувство неприятным и вязким комом оседает на душе, подбираясь к пересохшему горлу. Одно дело читать об этом инциденте, другое — быть на месте преступления. Брови сильнее хмурятся, губы поджимаются, а колени в конечном итоге подгибаются, заставляя детектива осесть на промерзшую землю, сложить руки в замок и начать молиться — чтить память погибшим. Зажмурив глаза, Тэхен начинает шептать, отчего губы его давно потрескались на холоде. Юнги лишь шокированно открывает рот, ибо вспоминает, как Ким даже не перекрестился при входе в храм да и в принципе не был особо религиозным, а Тэхен все продолжает выговаривать давно изученную вместе с Херин молитву.       «Успокой, Господи, души усопших раб Твоих…»       Закончив, детектив разжимает руки и кладет ладони на колени, открывая глаза. Яркий блеск снега и солнца сильно режет глаза, но Тэхена это не волнует и позволяет лучам осветить его лицо. Обида за семью сильно сказалась на Киме, а воспоминания о прошлом окончательно выбили из колеи. Идя наперекор своим принципам, детектив верил, что поступает искренне и правильно по отношению к семье и к Херин, которая сделала много хорошего для него и дала хоть какое-то представление о материнской любви. Они заслуживают того, чтобы их вспоминали, и в знак уважения Тэхен сделал это так, как захотела бы Херин.              Выдыхая, он смотрит, как перед ним появляется облако горячего пара, и взгляд его цепляется за записку, что прикреплена к венку. Взяв её дрожащей от холода красной рукой, он медленно раскрывает клочок бумаги: «Господь покарает тебя, Ким Тэхен.»       Детектив на это лишь хмыкает — как иронично.