Вереница сладких дней.

1934. Зимний вечер. Французский городишко, поездка в который из Парижа заняла бы четыре часа. Фонари уже зажглись, а на улице отгуляла молодёжь, что из живых только пьяные, валявшиеся на сугробах. Если бы прогуляться, то огни бара предательски взывали бы внутрь, но дверь заперта — проходила «важная» политическая встреча. Шторки сдвинуты. Всё сугубо секретно. Страны расселись за круглый стол и весело обсуждали дела. Из обслуживающего персонала остался один официант, бармен же покинул рабочее место, так как бар был выкуплен поверх. В общем — всё было в распоряжении гостей. — Я думал, мы не встретимся до весны, — приветствовал шуткой Франция пришедшего США. — Гольфстрим нынче пригрел, — американец улыбнулся и сел на свободное место. Все уже собрались. Тут он приметил новле лицо, — Кто это у нас? — он пытался сделать как можно более учтивый тон, чтобы не задеть новенького. — Это Третий Рейх, — сказал Британия, и затем обратился к нему, — А это США, — уже подали пиво, заказанное Бельгией. Оно должно было быть отличного вкуса. — Приятно познакомиться, – улыбнулся американец, протягивая руку, – Кажется, ты ведь Германия, да? – Да, Третий Рейх или Нацистская Германия, — фриц сверкал чёрный костюмчиком, восхитительно сидевшем на нём. Даже завидно. – Мы ещё пригласили СССР, он отошёл ненадолго , – включился француз, помогая Бельгии разливать пиво по кружкам. – Вы не начинали без меня? – Социалист также подошёл и сел на свободное место между американцем и британцем. Совет улыбался и старался быть дружелюбным. В отличие от других он не деголял костюмчиком. Поверх рубашки коммунист надел свитер, боясь простудиться под мокрую стужу. Она не так сурова, как Сибирские морозы, бьющие прямо, нет, она проникает по-тихоньку и действует прямо на поражение. – Нет, только разливали, — Франция вытащил вина и шампанского из чемодана. – Зачем ты принёс с собой? – британец не понимал некоторых действий француза, – У нас и так целый бар. – Ну уж нет! Я хочу! Чтобы вы! Мои дорогие гости, – в этой своей улыбчивой, торжественно-пьяной форме, с какой говорил только он сам, Франция обратился к странам, – Хочу вас угостить винцом трёхстолетним! – он хихикнул. – Слушай, а ты точно не начинал без нас? – сощурился со скепсисом Дания. – Ну угощаешь – значит угощаешь, – быстро завернул датский скепсис Италия, позарившись на вино. За большим столом сидели Франция, Италия, Дания, Швеция, Голландия, Рейх, Португалия, Испания, Швейцария, Британия, СССР, США и Польша, заказавший огурцов на закуску. Подобная расстановка не привела к лишним спорам, чему очень радовался Франция. Начались обсуждения востока, в шутливой форме, конечно. Затем и просто шутки из частной жизни. На Рейха, отказавшегося пить, возложили важную задачу: проследить, чтобы никто сдури не замешал барную стойку в один умерталяющий спирт. И в целом никто не перебирал до драки. А ещё заказать такси на всех. Да, новичкам бывает сложно. Германия молчал, нервно теребя руки, ведь он впервые оказывался на подобном "саммите" и старался освоиться. Подобное поведение от новичка была вполне ожидаемым и рациональным. – Знаешь, Рейх, а ты хорошо держишься, – улыбался Португалия. Германия удивлённо взглянул. – Да! А-то в как-то раз мы пригласили Союза и Италию. Ну, надо же знакомиться с новенькими, – говорил уже Испания, пытаясь не засмеяться, – Италия, ясно, сразу напился! – он хохотнул до слез на глазах. – Да-да! – подхватил голландец. – Неееет! – немного пьяный Союз промычал, – Не надо! – даже так он успел покраснеть, что закрыл лицо руками. Эта реакция заинтересовала немца. – Надо! – Франция был взбудоражен. Все были в настроении. – Ну вот! – испанец не мог говорить от смеха. – Ну всё, забудем, — Союз лёг на стол. – Такое невозможно забыть, – сказал ласково Британия, хлопнув того по спине, – Знаете, он взялся за роль трезвенького. Сидел молчком, такой страшный, мрачный. – Лица на нём не было, – Франции хихикнул. – Да, и ждал, ждал! Ждал же! – смешливо возмутился Польша, кусая огурчик. – Вот мы пьяные уже, а он взял и сам в зюзю накидался, — Швейцария включился в разговор. Рейх внимал их словам и глядел на вертевшего головой со стыда коммуниста. – Не сразу в зюзю. Он сначала у нас запел, – слова Голландии вмиг вызвали хохот у всех. – Это было десять лет назад! – крикнул социалист со слезами на глазах, – Десять лет! Да забудьте вы уже об этом! – Ну что ты, – ободряюще хлопнул Союза по плечу Британия. — Да, а потом станцевал, – Польша продолжил. –Да, на столе, — добавил Испания, смеясь до боли в животе. – Нееееет! – закрыл опять лицо руками Союз. Эта реакция умилила Германию, испытывавшему интерес к тому. – Мы бы так и остались ночевать там, – сказал Швейцария, – Если бы не США. Почему ты не говорил нам раньше, что не пьянеешь? – Пьянею, но слабо, – отозвался американец и глотнул вина. Все были на веселе. Начали петь песни. Рейх сидел и наблюдал за всеми. Себе он заказал кофе. Союз, раскрасневшись от жары, пытался снять с себя свитер. Это заметили его соседи, поэтому Британия держал рубашку, а США снимал свитер с пьяного коммуниста. Союз послушно делал то, что американец тому говорил, и это в глубине души взбесило Германию. Руки под столом затряслись от злости. Британия подправил ткань рубашки под штаны Союза. Эти прикосновения нервировали нациста. Наконец, Союз снял этот дурацкий свитер, из-за которого ему пришлось принять помощь у этих двух стран. Коммунист, улыбаясь, поблагодарил капиталиста. Это раздражало нациста, но он держался. "Нет, его трогать должен только я", – думал Рейх, разрываемый чувством ревности. – Что-то ты скис, дружище, – сказал голландец, обращаясь к соседу. – Нет, просто призадумался, — немец изменился в лице, надев маску безразличия, – Прости. – Нельзя сейчас думать. Сейчас надо расслабиться и веселиться, – от Голландии веяло дружелюбием. Немец на это улыбнулся. Союз, как Польша, закусил. Когда запели песни, он взялся за плечи своих соседей, беспечно позволяя американцу обхватить его за талию, а порой, в алкогольном опьянении, он ложился на плечо Штатам. Третий Рейх смотрел на это и улыбался, ведь ему нельзя было и подавать виду. Все расслаблены, и нацист старался расслабить свои мышцы. "Ждите реванш", – думал Рейх, представляя, как разбивает лицо США. Пьяный Союз в руках Штатов оказался настоящим мучением для ревнивого сердца Германии. Наконец подступил последний этап веселья, когда все опьянели и подустали. Гул и хохот стих. Оставалось бессмысленное бормотание. Рейх встал. За ним поднялся и США. – Надо вызвать такси на них всех и подвести кого-нибудь, – американец оказался действительно трезв. Мысли о том, что он все эти годы подвозил пьяного в стельку коммуниста раздражали Рейха. – Да. Я займусь всем, кто сидит от СССР до Голландии, – немец разделил круглый стол на две части гостей. – Да, конечно, – США уже приказал что-то официанту. Третий Рейх позвонил по потрёпанному телефону, установленному в бухгалтерском кабинете, заказав три машины такси. В третьей он решил взять только Союза, оставшись с ним наедине. Пошли мысли о том, как хорошо было бы сидеть сзади со спящим СССР, смотреть и трогать его, пока их везёт шофёр. А, возможно, и пригнать к себе в номер, а там раздеть и... Эти мысли нарушил окрик американца, тащившего пьяных приятелей. Пришлось помочь ему с этими алкогольными тушами. Приехали сначала машины, вызванные Штатами. Затем машины, вызванные немцем. Вдруг Рейх заметил, что, пока он тащил Польшу, США поднял под мышки Советского, который обнял американца. Германия понимал, что не может бросить поляка, поэтому быстро дотащил его до машины и подбежал к машине, где был СССР и пару других стран. Он вытащил Советского. – Что ты делаешь? – спросил Штаты, не понимая, почему Третий Рейх несёт того в пустую машину, отдельно от других. – Нам по дороге, – быстро кинул Рейх и подбежал дальше загружать последних. – А где ты проживаешь сейчас? – американец глядел на нациста. Ноги утопали в снегу. Рейх назвал отель, в котором он проживал, – А, правда? Я видел этот отель, мой располагается рядом. Тогда я подсяду к вам! – Хорошо, – прошипел немец. Все его мечты и фантазии разрушились этим звезданутым придурком. Стояла ночь. Они сели в машину. США сел сзади, указав Рейху место вперёд, что очень злило немца. Мало того, что американец не оставил их вдвоём, так ещё и сел с коммунистом, выгнав нациста вперёд. Они ехали тихо. Союз спал, опершись на окно. Дорога была нервной, что, ударившись о стекло раз, социалист чуть проснулся и опёрся в другую сторону, к Штатам, следившим за дорогой. Рейх, временами наблюдавший за сидевшими сзади, был в ярости. Почему он сидит спереди?! Какое право имеет этот паршивец находиться рядом с его музой?! Рейх вышел из машины первым с тяжёлым сердцем. От злости от громко хлопнул дверью. Хотя, хотелось придушить этого американца и забрать Союза к себе. Оставлять их наедине совсем не было желания. – Знаешь, безопасность – прежде всего, – вдруг открыл дверь США, обращаясь к немцу, – Вдвоём мы не отправляем страны. Тем более, когда один трезвый, а другой в стельку. Может всякое случиться. – А сейчас вы разве не вдвоём остаётесь? – раздражённо выпалил Германия, удивившись сам себе. Штаты также озадачился реакцией нациста. – Потише, я просто предлагаю этого коммуняку отвести. Правда, он совсем в другом месте остановился, ты знал? – Штаты указал на Союза. Рейх недовольно кивнул и сел вперёд. К чему этот чёртов цирк?! А Советский увалился спать тому на колени. Это могли быть коленки Рейха. Сердце влюблённого ныло. Когда всё это кончится?! Наконец они доехали до гостиницы. Было уже за два ночи. На этот раз инициативу взял Рейх, да и США отмахнулся, сославшись на то, что ему и так отлежали ноги. Это выводило изнутри. Всё выводило. СССР вызвал столько приступов ревности за один вечер, но вот он едва осознаёт что-либо, а тем более чувства Германии. Доведя Союза до номера, немец успокоился. Оставшаяся ночь прошла спокойнее. Хотя, в своём номере он от чувств хлебнул коньяка.