Вереница сладких дней.

1936. Союз сидел в своём кабинете. Плановая экономика вдохновляла людей работать и строить прекрасное будущее. Он рассматривал отчёты. Электрическая лампа освещала заполненный бумагами и чертежами стол. Советский любил свою работу, ведь видел в ней столько планов. Глаза сверкали надеждой. Да, он верил в прекрасное будущее. Да, он оптимист. Руки перелистнули последнюю страницу отчёта NNN, как вдруг из-за бумаг вывалилось письмо с интересными марками. Писали из Рима, Италии. - Что это? – коммунист распечатал конверт и достал письмо. Это было приглашение стран на мероприятие ко Дню Святого Валентина. По характеру письма СССР понял, что мероприятие носило неофициальный характер, начиналось с 7 февраля и продолжалось целую неделю. Да, за это время можно увидеться со множеством стран. Просилось не опаздывать на начало мероприятия («особенно важно») и обязательно регистрироваться в списке прибывших гостей, - Ха, никогда не слышал про такой праздник, - Совет сразу распечатал согласие и приказы по вылету в Рим на 6-ое число и бросил их в «срочный» ящик, приказы которого исполнялись незамедлительно. Сам он пошёл к чиновникам узнать про праздник. Обойдя человек шесть и даже семь он понял, что никто не знает про этот праздник, и поэтому ему пришлось обратиться к учёным. К вечеру ему предоставили краткую статью о Дне Святого Валентина. Тогда Союз уже лежал на кровати и читал очерк о природе Сибири. Он с нетерпением схватил статью из рук посыльного и, плюхнувшись обратно, стал читать о празднике. - Христианский праздник, - заключил коммунист, - Мдам. Но там нет упоминания о семи днях, и письмо пришло от Италии, а не от Ватикана, значит мероприятие будет нести больше светский характер. День всех влюблённых, - он рассуждал, лежа в постели, - Я думаю, мне всё равно надо туда пойти. Я хочу установить отношения со странами Европы, а значит должен быть на их тусовках, - он понимал, что те его едва воспринимали из-за иной идеологии, - Я для них немного странный, но они просто не до конца понимают мою идеологию. Если я лучше расскажу, то они поймут, что коммунизм – это отличная штука. Только они даже слушать не хотят, - он грустно вздохнул. Впрочем, если там будет действительно весело, то почему нет? Рейх сидел у себя в кабинете. Зол был чист, каждая вещь лежала на своём месте. Он, как истинный немец, держал своё место в порядке. Стол сверкал от чистоты, а бумага покрывалась шершавым грифелем и иногда вымазывалась от него. Да, он сидел и рисовал, давя кожаный стул. Тут к нему постучались. - Входите, - сказал Германия, складывая альбом в нижний ящик. В дверях показался офицер с письмом, - Ко мне. - Вам письмо, - офицер зашёл, отдавая честь Фюреру и промаршировав пару шагов, и отдал конверт. Он стоял в стойке смирно, пока ему не велели идти. Немец удивлённо распечатал конверт и достал письмо. - 14 февраля? – он читал лениво, ведь ему не очень нравились некоторые страны. Но иногда ему становилось так скучно, что, в надежде отвлечься от государственных дел, он всё-таки пёрься к группе стран, - Кажется, это будет обычная тусовка. Только не понимаю, зачем устраивать её на семь дней. Ну, удивлю их в первый день и съебусь, - рассуждал нацист. Он вспомнил лица некоторых государств и фыркнул, ибо многие из них его просто раздражали и докучали. Например, Британия и Франция с их вечными упрёками и подозрениями. Но сейчас ему хотелось развеяться в тёплой Италии. Да и с тем у него сложились очень даже приятные отношения. - Жди меня, Италия, - вздохнул Германия и оформил согласие и вылеты. Прийти на открытие и полететь дальше, к берегам Тирренского моря. Он растянулся, так как спина затекла, но затем вновь достал свой альбом и начал рисовать море. Союз вылетел с лёгким чемоданом личных вещей из Москвы утром и прилетел в Рим к обеду в специальном самолёте с сопровождающей охраной. Однако ему было неловко и неудобно, так что ребят он по прибытии отпустил отдыхать и глазеть на церкви и дома, напоминающие лёгкий торт бизе. Рим встретил его лёгким, пасмурным небом. Но было куда теплее, чем в Москве, так что Союзу пришлось оставить зимнее пальто и шерстяные носки и купить новую обувь. Это были те же кожаные сапоги, только здесь с лёгким узором, что не шло с формой коммуниста, так что ему пришлось докупать и всё остальное. Он выглядел так куда менее строго и больше на непринуждённый манер местных, хоть и оставался в простой, но официальной одежде. Встретившие лица любезно указали в тёмный автомобиль без стёкол, но с крышей, предназначавшийся специально для СССР. Вместе с ним поехали его ребята. Поездка заняла несколько часов, но Союз мог наслаждаться зеленью и мягкой, тёплой, погодой, какая могла быть зимой в солнечной, влажной Италии. Они приехали в Сиену, наслоенную зданиями разных эпох, и от того чудесную. На улице было куда цветастее и оживлённее, чем на морозных улицах в России. В общем, было отлично. Они остановились у отеля, в котором расположилось ещё пару стран (Норвегия и Нидерланды), но их Союз не застал. Его номер находился на третьем этаже, а балкон выходил на маленькую, тихую улицу. СССР достал из чемодана синий костюм с оранжевым галстуком. Это выглядело странно, но совсем не резало коммунисту глаза. Он поглядел на высокое зеркало и кивнул себе. - Сегодня вечером будет открытие. Не знаю, к чему, но, наверное, они будут обсуждают демографическую дыру, образованную войной 1914-ого года и экономическим кризисом двадцатых годов. Или взглядом на традиционную семью. Или на нравственное развитие поколения, хотя о последнем беспокоюсь только я, - думал Союз, а точнее душнил. Он спустился вниз, к ресторану отеля, чтоб поужинать, а затем, прогулявшись чуть по городу, вернулся в отель, умылся и лёг спать. Мероприятие начиналось в шесть вечера, и во дворце собралось уже достаточно гостей из стран, их охраны и прочих людей, часть из которых составляли артисты. Чтобы войти во дворец, нужно было подтверждать личность и регистрироваться в бланке. Зал сверкал огнями, был наполнен гулом множества голосов. Стены, окна, плитки пола – всё было испещрено узорами, составленными из гравюр, мозаики, скульптур. Двери представлялись огромными, величественными арками. Стояли столы с угощениями, с фруктами, с винами и шампанским. Куда бы глаз не глянул, везде можно было открыть произведение искусства итальянских художников. Союз поболтал с парочкой стран, слушал, как поют дивы, рассматривал дворец, видел танцевальные постановки. Казалось, всё здесь было устроено так, чтобы усладить органы чувств гостей. Наконец на сцену вышли ведущие мероприятия: Италия с Францией. Они выглядели нарядно и улыбались. - Приветствую всех, я вас очень рад видеть, - ФИ говорил громко, но спокойно, будто печать наслаждения наложена на лице южной страны. - Да, это мероприятие сугубо развлекательное, - сказал француз, сдувая всю официальность начала. - Через неделю будет 14 февраля, и мы подумали, что надо бы хорошо развлечься, - итальянец говорил непринуждённо, но величественно. - Именно, и у меня чуть глаза не вытекли, пока я разбирался с посленовогодними проблемами, - Франция скорчил уставшую гримаску. - «Смешно» - улыбнулся Союз представлению ведущих. - «Клоун» - Рейх скрестил руки и оценивающе глядел на Францию. Тут он заметил в стороне странную фигуру в синем костюме и горяще-оранжевом галстуке с ушанкой, что у нациста чуть не закровоточили глаза, - «У меня сейчас вытекут глаза. От этой безвкусицы!» - Рейх отвернулся, чтоб не мучить себя этим гостем, но мозг сложил лёгкий пазл, и Германия понял, что это СССР, которого редко приглашали на вечеринки подобно этой. Он поглядел вновь. Да, этот колхозник стоял в отвратительном костюме, мучая окружающих своим нелепым нарядом. И не понятно, откуда он мог отыскать ТАКОЕ. И как смог одеть?! Однако немцу стало интересно оставаться в этой игре. Он редко мог видеть коммуниста, но давно ощущал влечение, усиливавшееся со временем мучительно и сладко. - В общем, суть игры заключается в том, что Вы – тайный друг попавшейся Вам на карточке страны. И всю неделю Вы должны тайно одаривать подарками ту страну, и, конечно, Вам тоже должен будет устраивать подарки Ваш тайный друг, - объяснил правила игры Италия. - Постарайтесь не попасться. Мы запрещаем вооружённые нападения, конфликты. - говорил Франция уже скучающе, - Вы сами знаете об этом. Никаких слухов и дебатов! Просим обойтись без шпионажа. Это праздник, постарайтесь развлечься! – Италия поздравил всех собравшихся, зал наполнился аплодисментами, и официанты начали раздавать в коробки с угощениями странам. Каждый брал наугад. В каждой коробке было вино и карточка страны, которой нужно было устраивать приятности. Союз получил коробку и вышел с остальными. В отеле, где было тихо и спокойно, он её вскрыл. - Третий Рейх, - прочитал Советский на карточке, - Он пришёл? Я думал, мы все его бесим, - усмехнулся коммунист, - Кажется, на эту тусовку пришло много стран. Тем лучше, - он пожал плечами и стал думать о том, что сделает приятного немцу, - Он правак, иу. Ещё и жуткий, - но в мысли пришли только суперские валенки, в которых невозможно замёрзнуть, - Но мы в Италии… У меня есть плакаты с пропагандой коммунизма, нет, не пойдёт. Подарить ему помидор…? – Союз не знал, что делать, - У него ещё вкус лучше моего, а если он узнает, что это я его тайный друг? – Союз думал, - Надо ассимилироваться с остальными. Подожду, пока кто-нибудь не начнёт, чтобы посмотреть, что вообще надо подарить. Вечером вдруг к нему постучались. Это был почтальон, доставивший красивую, глянцевую коробку. Союз принял её и поблагодарил почтальона. - А вот и мой тайный друг… - он открыл коробку и увидел в ней нюдовый костюм с лабутенами и шоколадным галстуком. Было сразу видно, что костюм был дорогой, дизайнерский и изготовлен из материалов высокого качества. Внизу была бирка с надписью на кривом русском. «Прошу, надевайте этот дар во всё время пребывания в Италии. Это модель высокого качества из моей Родины.» - гласила надпись. Это крайне удивила Советского, но тот примерил костюм. Тот сел идеально и выглядел крайне гармонично, легко и элегантно. Цвета передавали даже некоторую беззаботность и прекрасно сочетались с ушанкой. - Красиво, - оценил СССР, - Значит мне и Рейху подарить костюм? Но он, наверное, сразу поймёт, что это я накосячил, - он приуныл, но вскоре вышел гулять в подаренном костюме. Рейх пришёл к себе в отель. Ему достался Бельгия. Он сразу начал писать список подарков на следующую неделю. Подарить пиво, машину новенькой модели и золотую цепь, часы. Но он боялся, что спалится своим разработанным стилем. Нужно было сделать подарки безличными, но хорошими, и максимально лишь на 14 февраля, на «каминг аут» тайных друзей. Ему предоставили список отелей и стран, которые в них поселились. Он заметил отель, в которым остался Союз. - О, отлично, - ухмыльнулся нацист. Он закинулся таблетками бодрости и вышел гулять. Союз гулял по городу, как вдруг встретил Рейха, шедшего к нему, так что он решил пойти тому навстречу. - Привет, - сказал Союз, понимая, что это отличный шанс узнать предпочтения Рейха и набраться идей для подарка, - Ты живёшь неподалёку? – он приветливо улыбался. - Не то, чтобы, - сказал Рейх, оглядев Союза и удивившись новому костюму, который был действительно изыскан, - О, это твой новый наряд? - Да, мне мой тайный друг подарил. Круто, да? – сказал весело СССР, - А тебе что-нибудь подарили? - Нет, - ответил Третий, ощущая ревность, - Хороший наряд, - с трудном немец сделал спокойное и даже доброжелательное лицо. Он вспомнил прошлый костюм коммуниста, и решил, что всё же лучше тому ходить в этом, - Да, он более элегантен, чем тот синий костюм, - он улыбался, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. - Наверное, - согласился Совет, не зная, что и думать, - У меня совсем нет идей, что дарить, - поделился Союз огорченно. - А я уже составил список, - сказал Рейх, - Не знаю, как помочь с этим. Что в твоей стране есть интересного, то и подари, - они шли, а солнце скрылось за облаками. Показался парк, - Да уж, природа тут отменная. Приятная. - Согласен, зимы мягкие. Ладно, мне, пора, - Союз ощутил что-то типа озарения. Он побежал в сторону отеля и, запыхавшийся, заказал сотню разноцветных воздушных шаров. А на другой день много мороженного разных вкусов. Чтоб приехали вагоны. А на третий день запланировал собрать коллекцию чудных открыток и картин, которые он бы смог собрать на рынке и выставках. А часть достать из личной коллекции Российской Империи. Он уже думал о петардах и фейерверке. - Чёрт, да я гений. Рейх будет в восторге! – глаза коммуниста блестели. Рейх на следующий день обнаружил, как около его окна толпится огромная завязь пёстрых шаров, прикрывающих, как казалось, четверть неба, и он даже опешил от такого «подарка». Затем к его дому приехало три фургона мороженного. На другой день он ему пришлось иметь с обёрнутым в золото и серебро альбомом, в котором были маленькие этюды и миниатюры. Последний подарок пришёлся куда больше по вкусу. Далее он получил оплаченный, персональный музыкальный концерт с популярными немецкими композиторами. Огромная коллекция конфет разных народов просто его позабавила, и он начинал понимать, что за этим всем кроется широкой души страна, опирающаяся не на стиль, а на эмоции. Он ел конфеты, представляя, что так захватывает и порабощает эти народы во служение чистым арийцам. Союз получил коллекцию духов, необычных для европейского стиля. Они имели некоторую простоту, лёгкость и практичность, вместо изящности. Далее следовали маленькие мешочки с парой сортов пшеницы и проса. Затем коллекция художественных фотографий разных чудесных мест планеты. Это захватывало дух. Союз рассказывал восторженно о подарках его тайного друга, а Рейха скребла ревность и раздражение. Однажды Союзу принесли фургон со множеством цветов и растений разных сортов. Это поразило того. А нацист был не в духе. Что это значит – ко Дню всех влюблённых дарить цветы, будто вы и вправду влюблены! Он напился страшно в баре и пошёл в отель с фотоаппаратом «снимать чудо природы». Пьяный нацист достал свой «немецкий тополь» из штанов, сфотографировал и велел отправить с вином и изюмом в карамели не Бельгии, а Союзу, как от тайного друга. Союз читал журнал о всех тех подаренных растениях, как к нему постучались. Посыльный принёс праздничную коробку, и коммунист радостно её принял. Только она была не крафтовая внутри, и вино было европейским, и десерт сложным. А внутри фотография хуя с припиской «Ко дню влюблённых». Это возмутило Советского, что он убрал коробку в сторону. Что стало вдруг с его тайным другом? Это не укладывалось в голове. - Это ужасно, - сказал Союз и, чуть посидев, приспустил штаны и стал сравнивать свой хуй с хуем на фотографии, - Ужаснее вдвойне, - решил он, - У него он просто возбуждённый. Какой-то ненормальный у меня друг… - подумал Союз, обнимая себя за колени, так как ему стало некомфортно. Точно, это ко Дню влюблённых, и так раздариваться – странно. Но он решил не говорить Рейху, а спросить у «тайного друга» самому, хоть это могло привести к конфликту. Было просто непонятно, к чему это было сделано. Неужели нельзя относиться с уважением? Наконец настал 14 февраля. Союз решил подарить символически тёплую шубу, унты и шапку. Рейх подготовил золотую коллекцию Баха, Шопена, Штрауса, Бетховена и других немецких композиторов в пластинках с проигрывателем. Дворец уже был заполнен. Франция и Италия поздравили всех участников игры. Страны начали искать друг друга, чтобы признаться. Союз быстро нашёл Рейха. У него был пакет, в котором был странный презент. - Привет! А я твой тайный друг! – сказал задорно СССР, пожимая тому руку, - Как тебе подарки? - Ты? Да, это похоже на тебя. - сказал ошеломлённо Рейх. Теперь было ясно, почему коммунист так охотно гулял с нацистом, да ещё и расспрашивал о подарках, - Твои шары заполонили половину неба, - чувство вернулось к немцу. Так его тайный друг всё время был Союз? Это окрыляло, и Германия еле сдерживал себя, чтобы не завизжать, как маленькая девочка, которой сделали предложение. Казалось, ноги едва держала земля. Но он был тут, перед ним его любовь, и он невозмутимо стоял. - А у тебя кто? – спросил Союз. Он был в подаренном костюме. - Да, Бельгия, - сказал в прострации Третий, ведь он был так счастлив. Значит, это судьба! Значит они обязательно должны быть вместе. Эти мысли тешили влюблённого. Они обнялись. - Hi, - к ним из толпы неожиданно присоединился США, - Я вижу, вам весело. - А, да, - Союз заметил его и прекратил объятие, вызвавшее некоторый трепет и волнение. Рейх прижимал к себе слишком крепко и чувственно. Тот глядел непонимающе. Зачем этот тупой америкашка подошёл к ним? - Ну, делаю каминг аут, я твой тайный друг, - сказал Штаты, улыбаясь дружелюбно, - Тебе понравились презенты? Я старался. - Ну, почти все – да, - признался Союз, - Было очень интересно рассматривать коллекцию снимков. А характеристики твоих зёрен бесподобны. В самый раз для моего климата. - Почти все? – удивился США. Тут Советский взял того осторожно за локоть и повёл в сторону. Тут Рейх вспомнил ту ночь, когда он напился и сделал… Раз уж дело касалось и его, нацист пошёл незаметно следом. Они оказались в тени, за колоннами. Волнение отразилось на лице Союза, так как он не знал, как выразить столь смущающий вопрос. - Что такое? – не понимал капиталист. На это Советский подал тому пакет. - Ночь на 12 февраля мне адресовали эти вещи, - Совет видел недоумение в лице США, который взял пакет и достал нарядную коробку. По тому было видно, что он впервые держал вещь и потому принялся изучать глазами. - Ха, нет, не помню такого. Видимо, кто-то ошибся. Все мои подарки содержат крафт-бумагу из другого производства, - оценил капиталист. Конечно, он бы не использовал такой багровый цвет. Он украшал подарки в празднично яркое или лёгкое, пастельное, - А что тут такого возмутительного? – он открыл коробку, что Союз хотел его остановить, - Ох, Господи, - он увидел фотографию. - Да, я тогда тоже очень удивился, - коммунист быстро забрал коробку. - Даже не знаю, кто мог выдумать такую ужасную штуку, - сожаление скользнуло в голосе США, - Надо утилизировать это. А у меня есть кофейный ликёр, можем выпить, - предложил он, - Лучше забыть это недоразумение. - Да, Вы правы, - сказал СССР, не зная, что делать, так как он хотел отказаться от потребления алкоголя. Но американец так дружелюбно и мило улыбался, что он не мог отказать, - Ладно, давайте. - Можем пойти ко мне, я живу не так далеко отсюда, - и они вышли вместе из дворца. Рейх глядел на это со стороны и был удручён. Небеса длятся недолго. Впрочем, он отыскал Бельгию и уведомил его. Как этот западник смог увести его пассию прямо из-под его носа?! Германия был взбешён. Он вернулся в отель и страшно пинал подушку. В некоторых вещах он всё же проигрывал. Он ненавидел проигрывать. Отель американца действительно оказался рядом. Внутри комнаты была установлена морозильная камера, из которой капиталист достал пару десертов и кофейный ликёр. Они сели за маленьких стол. - Он такой сладкий, - Союз попробовал холодный напиток, - Впрочем, мне нравится, - он отпил ещё немного. Своеобразный вкус отпечатался в его голове, и казалось, что и США тоже – сладко-горький кофей, холодный. И тортик сладкий, - О, от такой диеты попа быстро слипнется. - Да, я это только по праздникам ем, - Штаты тоже отпил. Он был в светло-сером, дорожном костюме и обдавал свежестью, - Кстати, а кому ты делал подарки? - Рейху, - сказал коммунист, отпив ещё немного. Хотя, сейчас он бы не прочь выпить воды. Американец заметил это и налил из кувшина в стакан прохладную воду, - Спасибо. А тебе кто делал? - О, это Румыния. Тоже хорошие подарки. Как тебе Рейх? – спросил вдруг США, отпив следом за гостем воду. - Рейх? Ну, неплохой парень, - отозвался социалист, унявшись больше тортом, чем джином. - И всего-то? – американец глядел удивлённо, - Странно. Я думал, у вас очень близкие отношения. - Чего? – не понял Союз, - Как это? Почему? – он чуть не подавился куском торта. - Просто он на тебя всегда так жадно смотрит, - сказал США, - Прямо поедает глазами. Разве ты не замечал? - Не, - смущённо букнул Союз, ковыряя торт, - И мы слишком разные, чтобы понимать друг друга. Я с ним даже не дружу, - социалист чувствовал, как мысли стали плыть, заполняя окружающую реальность, - Я левак, а он правый. Он слишком почитает свою нацию, а для меня такого понятия нет и быть не должно, - начал Союз рассуждать, - И он влезает в жизнь людей как-то слишком странно, - перед глазами замаячили таблицы и формулы, как какая-то презабавная задачка по физике, - Я слышал про его политику по отношению к книгам. Это дикость. У меня всё не так. Все должны получать образование. Все равны, - на мгновение он и забыл, кто перед ним сидит, как чья-то холодная рука вдруг коснулась его руки, что все мысли, как туман, разом испарились. - Раз он такой, я бы держался подальше, и тебе не советую связываться, - говорил спокойно американец, глядя прямо в глаза. Так холодно, как пасмурное утро понедельника. - А, ладно, - СССР покраснел, чувствуя его руку на своей. Стоп. Неужели это дипломатический ход? – Он мой сосед, правда, и было бы нехорошо портить с ним отношения, - попятился коммунист, одёргивая руку, - Спасибо за совет, - он, кажется, слишком смутился. Видимо, джин подействовал быстро, и он немного опьянел. - Да, всегда пожалуйста, - хихикнул американец, - Всего лишь сосед. Не буду трунить и мучить, - он поднялся, - Тебе помочь? - Нет, - сказал Союз, пытаясь скоординироваться. Сердце бешено стучало и немного кружилась голова. Он не помнит, сколько выпил. И ладно. Ноги стоят на земле крепко – значит дойдёт. Он попрощался с капиталистом и побрёл в отель, а свежий, прохладный ветерок дул прямо в лицо. Погода в Сиене отличная.